Полукровка : Охота объявлена

--------

Нил проснулся от того, что за окном было слишком светло. Сквозь щели в заколоченных досках пробивался мутный утренний свет — серый, холодный, конец осени никак не хотел уступать место зиме. Нил моргнул, пошевелился и понял, что так и заснул на полу, прислонившись спиной к стене. В комнате было тихо. Он поднялся, размял затекшую шею, провёл рукой по волосам — хвост растрепался, несколько прядей упали на лицо. Нил заправил их за уши и вышел в коридор. Внизу, в гостиной, кто-то был. Нил спустился по лестнице, стараясь ступать бесшумно, и остановился у дверного проёма. Кевин сидел на диване. Он был не один — перед ним на журнальном столике стоял ноутбук, и на экране мелькали тени, быстрые движения, вспышки света. Нил не сразу понял, что это, а потом разглядел. Экси. Он видел эти игры раньше, в записях, когда мать ещё позволяла ему смотреть телевизор в дешёвых мотелях. Но тогда он не понимал, насколько быстро всё происходит. Сейчас, глядя на экран, Нил заметил то, чего не замечал раньше. Игроки двигались слишком быстро для людей. Их прыжки, удары, рывки — всё это было за гранью человеческих возможностей. Ни один человек не смог бы так повернуться в воздухе, так резко сменить траекторию, так точно ударить. Даже с учётом ускоренной съёмки — нет. Это была нечеловеческая скорость. — Это экси? — спросил Нил, входя в гостиную. Кевин не обернулся. Он сидел, подавшись вперёд, локти на коленях, и смотрел на экран так, будто от этого зависела его жизнь. — Да, — ответил он коротко. — Они двигаются... быстрее людей. — Потому что они не люди, — Кевин наконец повернул голову. Его зелёные глаза блестели в свете экрана. — В экси играют вампиры и оборотни. Люди слишком медленные. И слишком хрупкие. Нил подошёл ближе, сел в кресло напротив. На экране двое игроков столкнулись в центре поля — удар был такой силы, что обычного человека разорвало бы пополам. — А ты играешь? — спросил Нил. Кевин промолчал несколько секунд. Потом выдохнул — тяжело, как будто сбрасывая груз. — Тренируюсь, — сказал он. — Я вампир не так давно. Мне нужно наверстывать. Он резко поднялся, захлопнул ноутбук и, не глядя на Нила, вышел на улицу. Нил замер на секунду, потом подошёл к окну. На заднем дворе, заросшем бурьяном и пожухлой травой, Кевин начал тренировку. Он двигался быстро — быстрее, чем любой человек, но для вампира это было ещё не предел. Его удары были резкими, злыми, почти хаотичными. Он отрабатывал связки — выпад, уклон, удар, снова выпад. Нил видел, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки. К Кевину присоединился Мэтт. Высокий, массивный, он двигался тяжелее, но его удары были сокрушительными — каждый удар, казалось, мог свалить дерево. Дэн вышла следом — её скорость была поразительной. Даже для вампира. Она мелькала тенью, уворачиваясь от ударов Мэтта и нанося свои — быстрые, точные, безжалостные. Аарон держался чуть поодаль, наблюдая, но когда Кевин сделал ему знак, вступил в схватку с холодной, расчётливой жестокостью. Нил смотрел на это и не мог отвести взгляд. Они были не просто вампирами. Они были командой. Стаей. Даже в тренировочном спарринге чувствовалась та дикая, первобытная грация, которую люди потеряли тысячи лет назад. На крыльце, скрестив ноги, сидел Ники. В руках он держал планшет и что-то рисовал — Нил не видел, но догадывался. Рядом с Ники, прислонившись к перилам, стоял Эндрю. Нил не заметил, когда он появился. Просто в один момент он уже был там — неподвижный, как статуя, с лицом, на котором ничего нельзя было прочитать. Эндрю смотрел на тренирующихся. Потом медленно перевёл взгляд на окно. На Нила. Нил замер. Несколько секунд они смотрели друг на друга — через стекло, через разделяющее их расстояние. Эндрю не улыбался. Не хмурился. Просто смотрел. Нил первым отвёл глаза. Он вышел на крыльцо, стараясь держаться подальше от Эндрю, и сел рядом с Ники. — Что рисуешь? — спросил он тихо. Ники поднял голову. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени — он явно не спал. — Дерево, — ответил он. — Просто дерево. Нил заглянул в планшет. На экране действительно было дерево — старое, корявое, с раскидистыми ветвями. Но в его стволе угадывалась фигура человека, а в ветвях — чьи-то руки. — Это не просто дерево, — сказал Нил. Ники слабо улыбнулся. — Ты прав. Тренировка во дворе закончилась так же внезапно, как и началась. Кевин остановился, тяжело дыша (вампиры не нуждаются в дыхании, но после такой нагрузки, видимо, всё же нуждались). Мэтт хлопнул его по плечу, Дэн кивнула, Аарон молча ушёл в дом. Кевин подошёл к крыльцу. Он остановился перед Нилом, глядя на него сверху вниз. В его зелёных глазах отражалось что-то странное — не злость, не усталость, а что-то другое. Будто он пытался вспомнить, где уже видел это лицо. Нил поднял голову. Их взгляды встретились. На секунду — всего на секунду — Нилу показалось, что Кевин сейчас скажет что-то важное. Что-то, что перевернёт всё. Но Кевин промолчал. Он развернулся и ушёл в дом, не оглядываясь. Нил выдохнул. Его сердце колотилось где-то в горле. Рядом тихо усмехнулся Эндрю. — Интересно, — сказал он, — и что это было? Нил не ответил. Он смотрел на закрытую дверь, за которой скрылся Кевин, и думал о том, почему этот взгляд показался ему таким знакомым. --- После тренировки дом наполнился звуками. Кто-то ходил по коридорам, хлопали двери, звенела посуда на кухне — Дэн и Мэтт гремели чашками, хотя ни один вампир не нуждался в еде или питье. Наверное, это была привычка. Или попытка казаться нормальными. Или просто способ занять руки. Нил не пошёл в гостиную. Он остался сидеть на крыльце, обхватив колени руками, и смотрел на серое небо. Волосы снова лезли в лицо — хвост растрепался окончательно, и Нил с досадой отдёрнул прядь, которая упала на глаза. Нужно было попросить Ники заплести снова, но Ники куда-то исчез. — Ты вечно будешь торчать здесь? — раздался голос за спиной. Нил обернулся. Эндрю стоял в дверях, прислонившись к косяку. Его золотистые глаза смотрели лениво, почти скучающе, но Нил уже знал — эта лень обманчива. За ней скрывалась такая же опасность, как за улыбкой Ники или за молчанием Рене. — Я имею право дышать свежим воздухом? — спросил Нил. — Ты имеешь право делать всё, что тебе не запретят, — ответил Эндрю. — Пока Ваймак не видит. Он вышел на крыльцо, сел рядом — не слишком близко, не слишком далеко. Достал из кармана пачку сигарет, закурил. Дым потянулся вверх, тая в холодном воздухе. Нил смотрел на него. — Ты не похож на того, кто подчиняется правилам, — сказал он. — Я не подчиняюсь. — Эндрю выпустил клуб дыма. — Я делаю вид, что подчиняюсь. Это разные вещи. — И зачем тебе это? — Чтобы меня не трогали. Они замолчали. Нил думал о том, что сказала Рене. Обещание молчать до утра. Утро наступило, а он так и не рассказал Ваймаку правду. Рене не напоминала. Может, она ждала. Может, надеялась, что он сам придёт. — Ты знаешь, что Ваймак звонил мне? — спросил Эндрю, не глядя на Нила. — Да. Я слышал. — И знаешь, что он сказал? — Дрейк и его люди, — тихо ответил Нил. Эндрю повернул голову. Его золотистые глаза смотрели в упор. — Ты знаешь, кто это? Нил колебался. Рене просила рассказать всё утром, но Рене — это одно. Эндрю — совсем другое. Он был непредсказуемым. Опасным. И в то же время — Нил чувствовал это — он мог понять. — Дрейк Спир — охотник, — сказал Нил. — Но он работает не один. — С мафией? — С мафией. И с моим отцом. Эндрю не удивился. Его лицо осталось непроницаемым. — Твой отец — вампир, — сказал он. Это было утверждение, не вопрос. — Да. — И он хочет тебя вернуть. — Да. — А Спир — его пёс. — Да. Эндрю затянулся, выпустил дым. Несколько секунд он смотрел на тлеющий кончик сигареты. — И ты решил рассказать это мне, а не Ваймаку? — Я рассказал Рене. — Нил пожал плечами. — Она сказала, что я должен рассказать всем. До утра. Но я не сделал этого. — Почему? — Потому что боюсь. — Чего? — Что вы меня убьёте. Или используете. Эндрю усмехнулся — коротко, без тепла. — Мы и так тебя используем. Ты — приманка. Или свидетель. Или проблема. Пока Ваймак не решил, что именно. — А ты что решил? Эндрю посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. — Я ничего не решил. Я наблюдаю. Он затушил сигарету о перила и встал. — Советую тебе поторопиться, — сказал он, направляясь к двери. — Рене добрая. Ваймак — нет. Если он узнает, что ты скрываешь от него правду о Спире, он не будет ждать утра. — А ты не скажешь ему? — спросил Нил. Эндрю остановился на пороге. Не обернулся. — Я ничего не слышал, — сказал он. — И ничего не видел. Дверь закрылась. Нил остался один на крыльце. Холод пробирал до костей. Он подтянул колени к груди и уткнулся в них лицом. «Никто не знает, — подумал он. — Рене знает. Эндрю знает. А Ваймак — нет. И если они не скажут, я могу молчать дальше». Но он знал, что так не получится. Рано или поздно правда выйдет наружу. И тогда будет поздно. Нил поднял голову и посмотрел на небо. Серое, низкое, тяжёлое. Завтра он расскажет всё Ваймаку. Или не завтра. Но скоро. --- Нил остался один на крыльце после ухода Эндрю. Холод пронизывал до костей, но он не чувствовал его. В голове гудело — слова Эндрю, взгляд Кевина, обещание Рене. Всё смешалось в тугой, болезненный комок. Он поднялся. Зашёл в дом. Молча прошёл мимо гостиной, где кто-то спорил, мимо кухни, где звенела посуда. Никто его не остановил. Никто даже не посмотрел в его сторону. Нил поднялся на второй этаж, зашёл в свою комнату и закрыл дверь. Внутри было темно. Холодно. Тихо. Он подошёл к кровати, сел на край. Потом встал, подошёл к зеркалу — тому самому, мутному, в разводах. Посмотрел на своё отражение. Волосы растрепались окончательно. Хвост съехал набок, пряди лезли в лицо, путались, мешали. Нил потянул резинку, распустил их. Волосы упали на плечи. Ниже плеч. Они отросли ещё за эту ночь — рыжий оттенок у корней стал ярче, насыщеннее, почти огненным. Каштановые кончики плавно смешивались с рыжей порослью, создавая странный, болезненный градиент. «Скоро я буду полностью рыжим, — подумал Нил. — Как отец». Он провёл рукой по волосам, распутывая узлы. Пальцы застревали в прядях, но он не торопился. Нужно было привести себя в порядок. Не для них. Для себя. Он достал расчёску — ту самую, что взял у Ники несколько дней назад. Провёл по волосам раз, второй, третий. Сначала больно — узлы не поддавались. Потом легче. Пряди ложились ровнее, блестели в тусклом свете. Нил расчесал их до конца, оставил распущенными. Так они падали на плечи мягкой волной, скрывая шею, щёки, уши. Он поправил одежду — одёрнул худи, поправил воротник, стряхнул невидимую пыль с джинсов. Посмотрел на себя в зеркало. Голубые глаза смотрели холодно. Твёрдо. «Хватит прятаться», — сказал он себе. Нил вышел из комнаты и направился к кабинету Ваймака. Он не постучал. Просто открыл дверь и вошёл. Ваймак сидел за столом — новым, деревянным, не таким массивным, как прежний. На столе лежали какие-то бумаги, карты, старая печатная машинка. Увидев Нила, Ваймак поднял голову. Его глаза — старые, усталые — смотрели без удивления. — Ты чего? — спросил он. — Мне нужно сказать, — ответил Нил, закрывая за собой дверь. — О Спире. О моём отце. О сделке. Ваймак откинулся на спинку стула. — Говори. Нил сел напротив, положил руки на колени. Пальцы не дрожали. Он заставил их не дрожать. — Дрейк Спир не просто охотник, — начал он. — Он хочет усидеть на двух стульях. С одной стороны — убивает вампиров, чтобы люди считали его героем. С другой — заключил сделку с моим отцом и мафией Мориямы. Ваймак слушал, не перебивая. — И это ещё не всё, — продолжал Нил. — Спир не человек. Не совсем. Он ищет подходящие клетки вампиров, чтобы вживить их в себя. Стать наполовину человеком, наполовину оборотнем, наполовину вампиром. Он хочет стать гибридом. — Гибридом, — повторил Ваймак медленно. — Да. Но для этого ему нужна моя кровь. Золотая. Без неё он умрёт во время вживления. Поэтому его люди ищут меня. Поэтому мафия ищет меня. Поэтому отец ищет меня. Они все хотят одно и то же. — Твою кровь. — Мою кровь, — кивнул Нил. — Или меня самого. Чтобы выкачивать её по капле. Как в детстве. Он замолчал. Ваймак смотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. — Ты знал об этом всё время? — спросил он. — Знал. — И молчал. — Боялся. — Чего? — Что вы меня убьёте. Или используете. Или отдадите им. Ваймак помолчал. Потом встал, подошёл к окну, посмотрел на серое небо. — Ты глупый мальчишка, — сказал он. — Если бы я хотел тебя убить или отдать, я бы сделал это в первую же ночь. — Я знаю. — Нил опустил голову. — Теперь знаю. Ваймак обернулся. — Спир хочет стать гибридом, — сказал он. — Захотел усидеть на двух стульях. Но забыл, что два стула — это не устойчиво. Рано или поздно он упадёт. — Он упадёт, — согласился Нил. — Но сначала он попытается забрать меня. — Не заберёт, — твёрдо сказал Ваймак. — Ты под моей защитой. Пока я жив — никто тебя не тронет. Нил поднял голову. В глазах Ваймака не было лжи. Только усталая решимость. — Спасибо, — тихо сказал Нил. — Не благодари. — Ваймак вернулся за стол. — Я делаю это не ради тебя. А ради стаи. Если Спир станет гибридом, он уничтожит всех. И вампиров, и оборотней, и людей. Никто не будет в безопасности. Нил кивнул. — Я всё сказал, — сказал он, поднимаясь. — Сядь, — велел Ваймак. — Я не закончил. Нил сел. — Ты будешь жить здесь, — сказал Ваймак. — Не в подвале. Не в этой каморке. В нормальной комнате. Рядом с остальными. Будешь есть с нами, спать с нами, дышать с нами. Ты — часть стаи, пока я так решил. — А если я не хочу быть частью? — Ты уже часть. — Ваймак усмехнулся. — Хочешь ты этого или нет. Нил хотел что-то сказать, но не успел. В дверь постучали. — Войдите, — сказал Ваймак. Вошел Кевин. Увидел Нила, замер на секунду, потом перевёл взгляд на Ваймака. — Я слышал разговор, — сказал он. — Из коридора. — Подслушивал? — спросил Ваймак. — Услышал, — поправил Кевин. Он посмотрел на Нила — долго, пристально. — Ты должен был сказать мне раньше, — сказал он. — Я не был уверен, что тебе можно верить, — ответил Нил. — А теперь? Нил посмотрел ему в глаза. Вспомнил тот странный взгляд на крыльце — будто Кевин пытался вспомнить что-то важное. — Теперь — не знаю, — честно ответил он. Кевин кивнул, будто ожидал этого ответа. — Тогда я докажу, — сказал он. — Что мне можно верить. Он вышел. Ваймак посмотрел на Нила. — Твоя комната — третья по коридору, — сказал он. — Вещи там уже есть. Иди. Нил поднялся. Направился к двери, но на пороге остановился. — Ваймак, — сказал он. — Что? — Спасибо. За всё. Ваймак махнул рукой. — Иди уже. Нил вышел в коридор. Сердце колотилось. Страх никуда не ушёл — он просто стал другим. Не липким, не давящим. А острым, как лезвие. Он знал, что теперь всё будет по-другому. И боялся этого сильнее, чем смерти.

Продолжение следует... .