Девочка родом с Луны. Часть 2.

Айжан, поняв что её заметили, попыталась замереть, но Софию уже было не провести, и она думала: броситься бежать, или броситься на Айжан. Она решила побежать на лестницу, и пока она поднималась, Айжан зашла в дверь, и начала подпирать её сзади. Софие не удавалось её открыть, но она не думала отступать — за дверью была опасная для неё и для общества личность, и кто знает кто, или что с ней. Но её надо поймать. Айжан не могла бы долго держать дверь, но Софии становилось плохо из-за ужасного запаха духов Айжан. Она уже начинала терять силу, но последним рывком смогла открыть дверь. Внутри было тело Насти. Ещё вроде живое но без сознания София бросилась к Насте, и раскачивала её пару минут, но Настя не реагировала. — Что ты с ней сделала?! — крикнула София. — Прости-прости… Я понимаю, мне не стоило этого делать. Но я не виновна! Она упала в обморок из-за моих духов, а я всего лишь хотела Айжан замялась — Помочь ей.. Я хотела всего лишь поговорить с ней, но мне пришлось. Я бы никогда не пошла сюда. — И почему ты сюда пришла?! Зачем ты похитила её, зачем.. — кричала София. — Ты должна понять, что Адема умеет убеждать. Она намного хуже меня. Настоящий псих. Не забывай, в эти года все бунтуют, вот и мы тоже. — Адема тут не причем. Она не так сильна чтобы диктовать волю кому-то как ты! Ты пытаешься себя оправдать? — Ты хочешь назвать это “самооправданием”? Наверное, именно такой диагноз поставил бы психиатр, и я рад, если ты так думаешь. Но послушай, София! — Она подалась вперед и уперла палец ей в лоб — Послушай и запомни: это была Адема! Она заразила меня… Заразила своими мыслями, если так можно выразиться. Есть такие мысли, от которых просто невозможно избавиться. Как нельзя запихнуть обратно в тюбик выдавленную зубную пасту. — И я должна в это поверить? Ищи кого-нибудь получше, но это я тебе не прощу, во имя всего святого, ты, аморальная убийца! — сказала София очень вдохновленно, несмотря на то, что глаза уже закрывались, то ли от желания поспать, то ли от духов Айжан. — Да что ты говоришь, моя ты хорошая! — Я пойду в.. поли… ци… ю… София уснула на бетонном полу коридора от лестничного пролёта до входа в торговый центр, и видела восхитительные сны, о том, как всё стало как раньше, до этого всего. — Ч-чъорт! — начала Айжан, — Что же я наделала, какая же я дура! Хотя… — она наклонилась к Насте и посмотрела внимательно на её лицо. Айжан подняла Настю к себе, и крепко обняла. Затем снова посмотрела на её лицо, и подумала: “Почему я не чувствую что завершила цель?” Айжан обняла Настю ещё раз, просидела так пару минут, или пару часов, а затем посмотрела на Софию. “Почему она называет меня аморальной убийцей?” Айжан подошла к телу Софии и спросила: “А тебе-то откуда знать?” С этими словами Айжан за ноги потащила Софию к выходу, затем подняла, приобняла, и пошла с ней, делая вид будто София это её пьяная подружка. Айжан слабо понимала куда идёт, но намерения были ясны. Айжан прошла вдоль Торгового Центра по Бульвару Независимости, прошла через парк мимо Аппарата Акима. Аким стоял в парке, и любовался фонтаном. — Здрасьте, Нуркен Ертаевич. — начала Айжан. — Добрый вечер, — ответил по привычке аким, и лишь через несколько секунд задумался, а кто это вообще был. Айжан дошла до автовокзала, и села на первый автобус, который она нашла. Это был автобус “Тройка”. Она посадила Софию у окна, а сама села рядом. На следующей же остановке, зашёл новый пассажир. Это была девушка. Айжан надеялась что этого не произойдёт, но она села рядом с ней. — А осмелюсь ли, милостивая сударыня моя, обратиться к вам с разговором приличным? Ибо хотя вы и не в значительном виде, но опытность моя отличает в вас человека образованного и ко всему привычного. Звать меня Ангелиной, но сокращенно звали меня всегда Гелей. — начала девушка, снова хотела изложить накопившееся за год. Говорила она бегло, но отчетливо, не запинаясь и не задумываясь надолго. — Как хотите. — не хотела привлекать внимания или подозрения Айжан. — Позвольте мне, уважаемая, задать Вам вопрос! Бывало ли такое у вас, что вас не ценят! Что я говорю конечно, вероятно было у вас такое, что конечно, конечно, судьба наша в этой стране! Чего и ожидать… Было ли такое, что Вами пользуются, не ценят, или откровенно ненавидят!? Или что вы сталкиваетесь с несправедливыми правилами, или в целом с несправедливостью нашего мира! — Ага… — невовлеченно ответила Айжан, хотя внутри себя она серьёзно об этом задумалась. Конечно же её не ценит Настя! Она старается сблизиться с ней, но Настя сопротивляется из-за личной неприязни, а остальные лишь поддерживают, не зная этого! — Правда? Жаль мне Вас, очень жаль! Я тоже, не только на основании пола дискриминацию видала, но и испытываю и страдаю, страдаю! Страдаю из-за дискриминации по возрасту… Геля задумалась. — Нам надо держаться вместе, чтобы нас было не сломать. Вы бы знали, вы бы знали какую боль мне причиняет государство бессмысленными правилами, и как государство причиняет её всем, и тем, кто её поддерживает, и тем, кто нет, без исключения! И называют это “la justice”! Грязные, грязные свиньи, лжецы! И происходит это что в les petites choses, что в dans les grandes choses des grand! Жестоко… Айжан слушала и молчала, преисполняясь в своем познании. Эта тема ей уже не была так близка, она никогда не была гуманитарием, и её лишь забавляли эти длинные размышления и монологи о тщетности бытия, или же о чем угодно нематериальном и не близком лично ней. — Хамят, хамят эти большие люди! А я! Я — лишь маленький человек… Я не ошибаюсь, они люди, а не человеки, а мы с Вами человеки, а не люди. Айжан понимала, о чём говорит Геля, но у неё было не очень много сил на поддержку или что-то подобное. — Может, это ты выросла, а на деле ничего не менялось? — Всё вокруг меняется. Приведу пример, о которым грёзы меня не покидают уже не первый год… Айжан слушала внимательно. — В 2020 вышел губительный закон, сделавший алкоголь недоступным для лиц младше 21. Этот закон убил во мне любые надежды на совершеннолетие, на то, какое будет это облегчение. Наше государство убивает молодость. При этом они позволяют строить пивнушки возле школ! Издеваются они, черти! Я зашла в “Волну”, я глазела на витрину с улицы, смотрела на дверь будто пёс которому нельзя заходить домой, и ведь это так и есть! Да я в полицию пойду, да я их там всех засужу за такой авторитаризм! Геля остановилась. — Но не думайте, не думайте, что это единственное о чём я думаю! Всё тут меняется, гайки закручиваются, mon nouvel ami. Но мы же умнее, так? Айжан повернулась к Софии и посмотрела в окно, лишь что-то промычав. — Ограничивать свободу кого-то ужасно! Если ты будешь контролировать кого-то, к тому же так бестактно! Тебя не полюбят тогда, никак. Но и предрассудки, о том что ты не можешь в 18 лет сам о себе позаботиться.. Как можно голосовать на выборах и нести ответственность за будущее страны, если страна считает, что ты за себя не можешь нести ответственность? Предрассудки это ужасно всегда, как защитная реакция работает, хотя уже не нужна. Айжан должно быть намотала на усок. — Вас как зовут кстати, Chère Madame? — Меня..? Айжан уж было сказала своё имя, но тут автобус резко остановился. Геля обматерила водителя, и начала уходить. Айжан взяла Софию с собой и пошла за своей новой подругой. Троица вышла из автобуса у парка “Восток”, и Геля обратила внимание на магазин алкоголя напротив. — Ну вот, посмотрите на des voyous sans vergogne! Даже не скрывают способа получения алкоголя для таких, между прочим ЗАКОНОПОСЛУШНЫХ граждан как мы! Геля бешено показывала пальцем и махала руками в сторону магазина “По блату”. Айжан усмехнулась: — Чем ближе крах империи, тем безумнее её законы. — Вот именно! Геля повела Айжан по улице, они перешли дорогу трижды, и вошли в парк трудовой славы. Геля посмотрела на огромный памятник Ленину, на фоновой стеле которого нет граффити выше его колена, на фоне трубы, извергающей дым, и деревьев, которые только начинают цвести. София всё ещё лежала мёртвым грузом на Айжан, но Геля не обращала на это внимания. Геля поклонилась статуе, села на колено, и прошептала: — Дядюшка Ленин, мы всё проебали.