Вернись ко мне

Было около пяти часов вечера. Серый свет заката ложился на окна многоэтажного дома, в котором находилась квартира Феликса. Адриан вошёл внутрь, ощущая тяжесть в груди, словно каждый шаг давался ему с усилием. В квартире стояла тишина — Кагами была на работе, а маленькая Аннет гостила у бабушки Амелии. Феликс встретил его в гостиной. Он стоял прямо, чуть напряжённый, с холодным, внимательным взглядом. Его лицо казалось спокойным, но в прищуренных глазах читалось сдерживаемое раздражение. — Адриан, здравствуй. То, что ты сказал… это правда? — спросил он, медленно подходя ближе. После того как Адриан вышел из дома, он сразу позвонил Феликсу и рассказал о случившемся утром. Теперь, глядя на кузена, Феликс уже не скрывал своего состояния — его челюсть была сжата, а в глазах мелькала злость. Сентимонстры… Нет, он никогда не считал их монстрами. Для него они были такими же, как он сам — живыми, чувствующими. Его братьями и сёстрами. И потому он особенно ненавидел тех, кто управлял ими через амок, превращая их существование в инструмент. Он не раз пытался отговорить Адриана от создания Эммы. Говорил спокойно, потом резко, потом почти с отчаянием. Предлагал альтернативы — даже суррогатную мать, если уж тот не хочет жениться. Но Адриан упрямо отказывался. Потому что он хотел ребёнка именно от неё. От Леди Баг. Но это было невозможно. Она умерла. Десять лет назад именно этот день стал точкой, после которой уже ничто не осталось прежним. Битва закончилась совсем недавно. Воздух всё ещё пах гарью, пылью и дождём, смешавшимся с крошкой разрушенного бетона. Улицы вокруг были изуродованы следами сражения: разбитые витрины, трещины в асфальте, мерцающие фонари, часть которых едва держалась после ударной волны. Герои собирались медленно, почти машинально, будто двигались не по собственной воле, а только потому, что тело ещё помнило, как нужно идти после боя. Все были изранены и вымотаны. На костюмах темнели следы грязи и крови, дыхание оставалось тяжёлым, а в глазах читалась усталость, накопившаяся не за один день, а за долгие месяцы непрерывной борьбы. Но даже среди этого изнеможения они всё равно ждали. Ждали, что сейчас Леди Баг появится, как появлялась всегда — растрёпанная, уставшая, но живая. С привычной улыбкой, с тихим: «Мы справились». Она не пришла. И тогда вперёд вышел Кот Нуар. В тот момент он выглядел не как герой. Скорее как человек, которого сломали изнутри. Его плечи были опущены, взгляд — пустым и потухшим, а руки дрожали так заметно, что он даже не пытался это скрыть. Несколько секунд он просто молчал, будто собирался с силами произнести то, что не хотел говорить больше всего на свете. А потом всё-таки заставил себя. — Леди Баг мертва. После этих слов мир будто замер. Наступила тишина — тяжёлая, давящая, почти нереальная. Никто не двигался. Никто не говорил. Даже ветер словно стих, оставив их наедине с этой фразой, которая никак не укладывалась в сознании. Квин Би резко побледнела. Её глаза расширились от ужаса, а губы дрогнули, будто она пыталась что-то сказать, возразить, закричать, но слова так и не появились. Она только смотрела на Кота Нуара с выражением человека, у которого прямо на глазах рухнуло нечто фундаментальное. Каприкид стиснул кулаки так сильно, что побелели костяшки. Он начал медленно качать головой, снова и снова, словно отрицание могло отменить услышанное. Его дыхание стало рваным, а взгляд — растерянным и почти детским в своей беспомощности. Гончая резко отвернулась. Она закусила губу до крови, пытаясь удержать слёзы, но по её напряжённым плечам было видно, насколько отчаянно она борется с собой. Полимыш тихо всхлипнула и сразу закрыла рот ладонью, словно испугалась собственного звука. Её маленькая фигура дрожала, а глаза быстро наполнялись слезами. Минотаврикс застыл неподвижно, словно его превратили в камень. Он смотрел в одну точку пустым, потерянным взглядом, и в этом молчании было что-то особенно страшное. Только Вайперион не выглядел удивлённым. Он долго смотрел на Кота Нуара — тяжело, мрачно, с той особой болью человека, который уже знал правду, но всё равно не смог к ней подготовиться. В его глазах не было шока. Только усталость и тихое, беспощадное понимание. Но сильнее всех сломалась Маринетт. Сначала она просто застыла. Её взгляд стал пустым, остекленевшим, словно сознание отказалось воспринимать услышанное. Она не плакала, не кричала, даже не дышала несколько секунд. А потом вдруг медленно пошла вперёд, не сводя глаз с Кота Нуара. Каждый её шаг казался тяжёлым, неуверенным, будто сама реальность под ногами начала рушиться. Подойдя к нему вплотную, она резко схватила его за плечи. Так сильно, что пальцы побелели от напряжения. — Скажи, что это ложь… — её голос дрожал и ломался. — Скажи, что ты ошибся… Где она?.. Где её тело, если она мертва?! Адриану казалось, что сердце сейчас просто разорвётся. Смотреть на неё было невыносимо. Его собственные глаза были красными и опухшими от слёз. Голос — сорванным, тихим, почти мёртвым. Он сам до конца не принимал происходящее. Какая-то часть него всё ещё ждала, что Леди Баг сейчас появится из-за угла и скажет, что всё это ошибка. Но этого не происходило. И ему пришлось говорить. Медленно. Осторожно. С трудом подбирая слова, будто каждое из них было лезвием, которым он собственноручно ранил Маринетт всё сильнее. Он объяснял, что произошло. Объяснял, почему они не смогли её спасти. Почему всё кончено. И в какой-то момент до Маринетт наконец дошёл настоящий смысл этих слов. Тогда она закричала. Этот крик был настолько полон боли, ужаса и отчаяния, что у всех вокруг по коже прошёл холод. Он прозвучал почти нечеловечески — как звук человека, у которого прямо сейчас вырывают часть души. Она рухнула на колени так резко, будто ноги просто перестали держать её. Руки вцепились в волосы, пальцы дрожали, царапая кожу головы до крови, словно физическая боль могла заглушить ту, что разрывала её изнутри. Она уже была ранена после битвы, но будто совершенно перестала это замечать. Вайперион оказался рядом мгновенно. Он опустился возле неё на колени и крепко прижал её к себе одной рукой, удерживая так, словно боялся, что она рассыплется прямо у него в руках. Второй рукой он осторожно перехватил её запястья, не позволяя ей ранить себя ещё сильнее. Он что-то тихо говорил ей — спокойно, мягко, пытаясь удержать на грани, вернуть хоть каплю контроля. Но даже в его голосе слышалась боль. Потому что никакие слова уже не могли ничего изменить. Леди Баг была мертва. И не только она. Рена Руж. Карапас. Пигелла. Весперия. Отважный Петух. Они тоже погибли в тот день. Слишком много потерь для одного сражения. На следующий день Адриан пришёл в больницу. Его шаги были медленными, будто он шёл через густую воду. В палате находилась спящая Маринетт, а рядом с ней сидел Лука. Лука вышел из палаты Адриан остановился перед ним. Его лицо было бледным, глаза — красными, а голос звучал хрипло и надломленно. — Кем она была? — тихо спросил он. — Ты знал. Ты видел. Это был не вопрос. Это было утверждение. Лука тяжело вздохнул, опустив взгляд. Его лицо стало серьёзным, почти печальным. — Адриан… тебе лучше не знать. — Но я хочу знать! — голос резко сорвался на крик. — Почему вы все молчите?! Лука колебался. В его глазах читалась внутренняя борьба. Он понимал, что правда может сломать Адриана окончательно. Но всё же рассказал. Когда слова прозвучали, Адриан замер. Его лицо исказилось — сначала недоумением, затем шоком. — Это… невозможно… — он отступил назад, качая головой. — Это звучит как полный бред! Она могла быть кем угодно, но только не она! Он говорил долго, сбивчиво, почти отчаянно, приводя аргументы, цепляясь за каждую мелочь. Но Лука оставался спокойным. Его голос был тихим, но уверенным, как у человека, который точно знает правду. — Её акуматизировали трижды! — почти выкрикнул Адриан, хватаясь за это как за последнюю надежду. — Специально, — ответил Лука мягко, но твёрдо. — Чтобы попытаться выйти на Хризалис. Но это не сработало. Она узнала. И тогда всё внутри Адриана окончательно рухнуло. *** Вернувшись в настоящее, он тяжело вздохнул и буквально рухнул в кресло в гостиной Феликса. Его лицо выглядело уставшим, глаза потускнели. — Да. Это правда, — тихо сказал он. — Лила каким-то образом узнала мою личность. И личности остальных. А ещё… — он усмехнулся безрадостно, — она знает о нашей «тайне рождения». Феликс напрягся. Его взгляд стал холоднее, губы сжались в тонкую линию. — Я пригрозил ей, — продолжил Адриан, устало прикрыв глаза. — Сказал, что использую Котоклизм, если она попробует что-то сделать. Но… хочу перестраховаться. Найди, пожалуйста, человека, который будет за ней следить. Феликс резко поднял брови, в его глазах мелькнуло удивление, быстро сменившееся холодной усмешкой. — Подожди. Ты сказал — Котоклизм? — переспросил он. — Я правильно услышал? Он чуть склонил голову, внимательно глядя на кузена. — Хотя… ничего удивительного. На твоём месте я бы уже давно её убил. Адриан резко нахмурился и приподнялся. В его взгляде мелькнуло раздражение. — Ты знаешь, что я не стану убийцей, — твёрдо сказал он. Он выдохнул и снова откинулся на спинку кресла. — Я лишь сломал ей руку. И старался быть холодным. А Котоклизм… был просто последним аргументом. Его голос стал тише. — Я ещё не настолько сошёл с ума чтобы до убийство дойти. Феликс поднял руки в примирительном жесте, хотя в его глазах всё ещё читалась тень недовольства. — Хорошо. Значит, слежка. Он достал телефон и быстро начал что-то печатать. Его лицо снова стало сосредоточенным, почти безэмоциональным. — Найму лучших. Затем он поднял взгляд. — Как Эмма? Надеюсь ты не оставил её одну? Адриан слабо кивнул и поднял один палец. — Пришла в себя. Затем второй. — И не одна. С ней Мария. Феликс коротко кивнул, но напряжение полностью не исчезло. — Тогда тебе действительно нечего делать. Он подошёл ближе, схватил Адриана за плечо и потянул вверх. — Пойдём. Тебе нужно отвлечься. — Феликс, я… — Не обсуждается. Они вышли из квартиры. Феликс запер дверь, и щелчок замка эхом разнёсся по пустому коридору многоэтажного дома. Впереди их ждал вечер, который вряд ли сможет заглушить боль — но, возможно, хотя бы на время позволит о ней забыть. *** Небо было налито тяжёлым кроваво-красным светом, и казалось, будто сам мир медленно истекает жизнью. Повсюду лежали следы разрушений: обрушенные здания, разбитые улицы, искорёженные конструкции, ещё недавно бывшие чьими-то домами. Люди, не успевшие эвакуироваться, прятались в подвалах своих домов, стараясь не издавать ни звука и цепляясь за слабую надежду, что демоны их не найдут. Эти существа появились внезапно, без предупреждения, словно вырвались из самой пустоты, и никто не знал, откуда они пришли. Они не просто убивали — они высасывали души, оставляя после себя лишь безжизненные оболочки. Среди скрывающихся была молодая женщина с маленьким ребёнком на руках. Малыш непрерывно плакал, его голос дрожал и срывался, будто он чувствовал весь ужас происходящего. Женщина прижимала его к себе, осторожно укачивала, пытаясь успокоить, хотя сама едва справлялась с паникой. — Тише, малыш… всё будет хорошо. Леди Баг спасёт нас. Её голос был тихим и надломленным, и эти слова звучали скорее как попытка убедить саму себя. Слёзы всё же выдали её — несколько капель скатились по щекам, несмотря на отчаянное желание держаться. Она должна была верить. Нет, обязана. Если не в немедленное спасение, то хотя бы в чудесное исцеление, которое столько раз возвращало Париж к жизни, стирая разрушения, словно их никогда не существовало. Город пережил слишком многое — боль, потери, страх — и всё же каждый раз всё возвращалось на свои места, будто сама реальность подчинялась невидимой силе. Внезапно тишину разорвал резкий звук — один из демонов ворвался в её укрытие. Пространство словно сжалось, воздух стал тяжёлым. Женщина должна была бежать, хотя бы ради ребёнка, но страх парализовал её. Она застыла, не в силах пошевелиться: глаза широко раскрыты, губы дрожат, крик застрял где-то внутри. Демон приблизился, протянулся к ней, готовясь поглотить её душу… но не успел. Фиолетовая вспышка разрезала воздух. Острый меч с холодным сиянием прошёл через тело чудовища — от левого плеча до правого бока. Меч — острый, с фиолетовым лезвием, один из тех, что способны разрубить всё что угодно, уничтожить демонов, но при этом не ранят людей. Удар был стремительным и точным, почти неуловимым. Демон не успел даже осознать произошедшее — его тело рассыпалось в пыль, исчезая без следа. Женщина в оцепенении переводила взгляд с исчезающего существа на свою спасительницу. Перед ней стояла молодая девушка с растрёпанными иссиня-чёрными волосами. Она всё ещё сохраняла боевую стойку: одно колено касалось земли, другое было согнуто, а в руках она крепко держала меч, кончик которого упирался в бетон. Лицо было скрыто — длинная чёлка падала на глаза, не позволяя разглядеть выражение. Спустя мгновение девушка выпрямилась. Ветер подхватил её волосы, открывая взгляд — холодный, сосредоточенный, закалённый, как у воина, готового к новой схватке. И тогда женщина узнала её — Маринетт Дюпен-Чен, известную как айдола из группы «Хантрикс». На ней была розовая приталенная футболка без рукавов с завязанным у воротника шнурком, синие шорты что не доходят даже до середины бёдер и когда-то белые кроссовки, теперь почти полностью потемневшие от грязи и крови. На открытых участках кожи виделись царапины и синяки. Одежда была растрёпана и испачкана, но это лишь усиливало её образ, делая её более опасной и в то же время почти величественной. — Пегас, ко мне. Я нашла людей, нужно их эвакуировать, — произнесла она спокойно и чётко, будто находилась не в эпицентре катастрофы, а на обычной миссии. С этими словами она шагнула вперёд и без колебаний спрыгнула с края многоэтажного здания. Женщина, всё ещё не оправившись от потрясения, лишь молча смотрела ей вслед. Однако уже через мгновение рядом открылся портал, и появившийся герой быстро перенёс её вместе с ребёнком в безопасное место, оставляя позади разрушенный город и алое небо, под которым всё ещё продолжалась отчаянная борьба за выживание. *** Девушка мчалась по крышам города, легко и стремительно, словно ветер, не знающий преград. Под её ногами мелькали карнизы, обломки, трещины в бетоне, а за спиной оставались поверженные демоны — один за другим, без передышки, без малейшего колебания. Но сколько бы она ни уничтожала их, исчадия Ада не прекращали своё нашествие, будто сама тьма изливала их в этот мир нескончаемым потоком. Её движения были почти нереальными: она не просто бежала — она словно танцевала в воздухе, ловко перепрыгивая с крыши на крышу, разворачиваясь в прыжке и разрубая врагов, как если бы всё происходящее подчинялось не законам физики, а её внутреннему ритму. Взгляд оставался сосредоточенным и холодным, лишённым сомнений. Приземлившись, она мягко согнула ноги, погасив силу падения, и на мгновение остановилась, чтобы перевести дыхание. Вокруг простирались лишь разрушения — город был искалечен, изранен, словно пережил нечто, что не должно было существовать

Что она здесь, чёрт возьми, делает? Маринетт же просто лежала в своей палате. Как она практически летает и даже в воздухе уничтожает… это нечто?

Передышка оказалась короткой. Вдохнув глубже, она снова сорвалась с места, не задумываясь о направлении, будто её тело само знало путь, недоступный её разуму. Вскоре её внимание привлёк демон, который, проломив стену, скрылся внутри многоэтажного здания. Не колеблясь ни секунды, она последовала за ним. Внутри было темно и пыльно, воздух казался тяжёлым, пропитанным страхом. Расправившись с чудовищем, она заметила женщину, прижавшую к себе ребёнка; та стояла неподвижно, в оцепенении, не в силах отвести взгляд ни от демона, ни от своей спасительницы. — Пегас, ко мне. Я нашла людей, нужно их эвакуировать, — спокойно произнесла Маринетт, коснувшись пальцем наушника, её голос звучал ровно и чётко, словно она находилась не среди хаоса, а на обычной миссии. — Понял, скоро буду, — отозвался голос в ответ.

Но кто такой Пегас?

Она не стала ждать. Развернувшись, она просто шагнула вперёд и спрыгнула с многоэтажного здания, будто это было самым естественным поступком.

Почему она оставила их одних? Вдруг на них нападёт ещё один демон… или несколько? Стоп. Демоны? Откуда она знает, что это демоны? Почему не думает о них как о монстрах?..

Ответов не было. Лишь странное ощущение, что она знает больше, чем должна, и одновременно — ничего не понимает. Она продолжала бежать — быстро, настолько быстро, что человеческий глаз едва ли смог бы уловить её движения. Вскоре впереди показалась фигура: девушка, такая же, как она, сражалась, окружённая демонами. В её руке сверкало копьё. Увидев её, Маринетт без колебаний бросилась вперёд. Их оружие перекрасились в голубой. Они действовали слаженно, будто давно знали друг друга: движения синхронны, удары точны, ни одного лишнего шага. Вскоре вокруг осталась лишь тишина и тела поверженных врагов. Только тогда Маринетт подняла взгляд на незнакомку. — Ты в порядке? — спросила она, слегка отдышавшись.

Та, опираясь руками на колени, кивнула. Перед ней стояла блондинка с холодным, почти платиновым оттенком волос и серо-голубыми глазами. Узнавание пришло мгновенно.

— Сублим… Её белая футболка давно утратила свой цвет — теперь она была испачкана землёй и кровью. Чуть ниже ключицы виднелась рана, в которой застрял осколок стекла, но, похоже, это её почти не волновало чёрные брюки, удобные, не стесняющие движений, и протезы вместо ног — деталь, которая, казалось, не мешала ей двигаться с прежней лёгкостью. — Демоны появились слишком внезапно, — тихо сказала Сублим, присаживаясь на обломок стены, не обращая внимания на грязь. — Многие люди в опасности. Я нашла нескольких и попросила Пегаса их эвакуировать. Он телепортирует их в бункеры… но неизвестно, сколько ещё осталось.

Телепортация? Пегас? Что за сон ей вообще снится?.. Хотя… если он умеет телепортироваться, это объясняет, почему она не стала ждать…

— Я тоже, — ответила Маринетт, опускаясь рядом. — А где… Она не договорила. Рядом с ними приземлилась ещё одна девушка — в облегающем костюме, чёрно-жёлтом, с характерным пчелиным узором. Материал плотно облегал тело, подчёркивая силуэт, а контрастные полосы тянулись вдоль рук и ног. На талии располагался пояс с ячейками, напоминающими соты, за спиной, а на глазах — маска, закрывающая верхнюю часть лица, но оставляющая открытыми губы и подбородок. — Хлоя? — одновременно выдохнули они.

Стоп… Хлоя?

Теперь, когда имя было произнесено, Маринетт словно прозрела: перед ней действительно стояла Хлоя Буржуа. Но мгновение назад она не могла её узнать — будто что-то мешало, скрывало очевидное.

— Но как?.. — растерянно спросила Сублим. — Где Весперия? — твёрдо произнесла Маринетт, сама удивившись собственному тону. Хлоя опустила взгляд. — Мёртвой она всё равно никого не спасёт. Пришлось забрать у неё талисман. Тишина повисла тяжёлая, давящая. Слова казались лишними. Маринетт глубоко вздохнула и, стараясь говорить мягче, произнесла: — Не волнуйся… Чудесное исцеление всё исправит. Как и всегда. Она едва заметно улыбнулась, будто пытаясь утешить.

Какое, чёрт возьми, «Чудесное исцеление»? Оно что, воскрешает людей?..Иначе Маринетт не понимала зачем говорит такое.

И в этот момент всё начало исчезать. Сублим, Хлоя, разрушенный город — всё растворялось, словно чернила, растекающиеся в воде. Мир исчез, оставив её в кромешной темноте. Она рухнула на колени, не чувствуя опоры под ногами. Вдруг чья-то рука легла ей на плечо. Маринетт вздрогнула и обернулась, но не смогла разглядеть лицо — только длинные красные волосы и губы, которые двигались, произнося слова, до неё не доходящие. — Это твоя вина, — прошипел голос, до боли знакомый. Сердце сжалось. — Если бы не ты, они бы не умерли. — Кто умер?! — выкрикнула Маринетт, оставаясь на коленях. — Я ничего не сделала! Даже если сделала — я не помню! Скажи, в чём моя вина?! — Из-за тебя… — голос стал громче, резче, почти невыносимым. Маринетт резко распахнула глаза. Она снова была в палате. День. Реальность вернулась внезапно, почти болезненно. Тяжело дыша, она поднялась и опёрлась на спинку кровати. — Что за чёрт… — тихо выдохнула она.