Не ешь, подумай

Дыхание, как ни стараюсь, сбивается от его движений. Сердце колотится, мышцы звенят от напряжения. Он позади. Движется одной сплошной серией, нескончаемой чередой, быстро, рьяно. Изредка делает паузу, единично вталкивается размашисто. Подбирается, перехватывает удобнее, и вновь толчки подряд, потоком, как спешащая швейная машина. Силы уходят полностью на то, чтобы держаться и, напрягаясь, соблюдать нужный прогиб в спине, чтобы он двигался чётко в меня и не приносил боли. Его дыхание ртом тяжёлое, но не частое, ощущение его силы не спадает, будто энергии в нём ещё хоть на всю ночь. В раздрае оттого, что параллельно пытаюсь получать удовольствие и сама, думаю, надо заставить его кончить. Иначе он меня измучает. В каком-то смысле тот факт, что он из-за своего состояния способен заниматься сексом с такой отдачей - мечта. Но на личном опыте, когда ты на пике оргазма, а он не даёт тебе и секунды, проедающее жгучими слезами невыносимо живое удовольствие не прекращается. Во время оргазма чувствительность будто усиливается в разы, и в момент, когда только-только довёл меня, он случайно своей стимуляцией может заставить кончить еще раз. Именно заставить. Так же изводяще, как выдавить остатки из уже обессиленного человека. Мне страшно представить, что может быть, если он так и не кончит. Сосредоточившись, я выгибаюсь сильнее и скольжу рукой вниз, по своему боку, касаюсь пальцами его пресса. Свожу ноги, почти заводя одно колено за другое, чтобы ему было теснее. Он сдавленно, прерывисто стонет, дёргается внутри, прерывается в своём ритме, подается ко мне, неистово сжимает руками поперёк тела. Боль, до страха лишний раз дёрнуться, но он не заходит дальше. На мгновение замирает в таком жутком объятии. Затем ослабляет на долю и вдвигается отчётливо-мощно. Его голос, задохнувшийся вдохом, звучит будто прямо в голове. Мне тяжело выгибаться, чтобы не было страха травмы, если при таком размахе он вдруг случайно выскользнет. Благо, он в этот раз подстраивается - обнимая меня со спины, скруглив спину, поджимается бедрами, и угол проникновения становится комфортен даже при таком объятии. Манера его движений меняется - он вдвигается немного снизу вверх, и теперь вкладывает долю силы и в толчки, и в объятия. Ощущение неизбежности из-за этого и скованности усиливается в разы, но я на правильном пути. По ощущениям внутри, он напрягся сильнее - ещё недолго, может, минута таких движений. Я закусываю губу, стараюсь напрягаться в такт его сокращениям. Мозг будто в кипятке, а тело, не понятно, неконтролируемо, не различает расслабленность и напряжение - всё это один сплошной жар. Я вроде даю себе команду напрягаться, вроде делаю это вместе с ним, на финальных моментах толчков, чтобы встретить его импульс. А вроде долей секунды позже понимаю, что расслаблена до изнеможения. Его рваное дыхание олаждает плечо, но это не то чтобы помогает. Ну же... Оу, вот только не это. Едва сменив угол, он, ещё и с резким темпом начал стимулировать по-другому внутри, жгущими, поражающими вспышками удовольствия. Нет, нет, мне нельзя терять разум, не сейчас, а то я буду истощена прежде, чем доведу его. Пытаюсь изогнуться, напрячься, чтобы снова сменить его манеру движений внутри на менее чувствительную. Но он сжимает крепче, на каких-то инстинктивных оборотах продолжает в том же духе. Метания ни к чему не приводят, он буквально рывками толкает меня к краю, и - в пропасть. Я лишь успеваю последний раз напрячь стиснутые бёдра прежде, чем разрядка меня накрывает, и я полностью безвольно расслабляюсь. Щёки жжёт от ощущений, таких нестерпимо-острых, раздражающе-чувствительных. Я даже плачу, наверное, и кричу. В процессе короткая и яркая вспышка радости и облегчения - он тоже на пике. Несколько раз мощно вдвинувшись, едва отрываясь бёдрами, он последние пару раз вжался особенно сильно, простонал, неимоверно напрягся... Давление влаги, заполнившей внутри настолько, что ей во мне нет места - ещё пока он во мне, она находит с ощутимым трудом выход. С небольшим напором выскальзывает, вытекает, щекоча промежность, впадинку меж ягодицей и бедром. Я пытаюсь восстановить дыхание и держаться, я не знаю, на каких силах. Меня трясёт от перенапряжения. - Б-блейд,-зову его, боясь, что лишь произнесение слова окончательно лишит сил. Но мне важно знать, что он тут, его сознание к нему вернулось. Он отходил, уперевшись лбом мне в плечо, сжимая меня всё так же в объятии. Когда я позвала, он резко выдохнул. Поднялся лицом к моему уху. - Прости,-резко отступает корпусом, выскользнув из меня. Мы договорились ранее, когда он буквально за минуту предчувствовал приступ, а он всё равно извиняется. В некоторых битвах Мара нужна ему, и он настаивает, чтобы Кафка провоцировала это состояние, но потом, позже, откат тоже есть. Тот факт, что он сейчас откликнулся на мой голос важнее всего. Я тут же расслабляюсь, так что он вынужден меня придержать, поймать. Вскинулся, быстро перехватил. Спустя секунду, едва сообразив, поднял на руки. В процессе, пока я его перехватывала и с горем пополам раздевала он успел разнести половину комнаты. Но я всё же считаю этот раз успешным. Значит, договор, который они со мной заключили, действует. Вот только... - Что за лицо?-поднимаю руку и большим пальцем провожу ему по складке между нахмуренных бровей. Он устало-обречённо вздыхает и, мотнув головой в сторону моей руки, подбирается, сжимая меня чуть крепче. Наконец начинает шагать через беспорядок, в сторону санузла. - Я хорошо к тебе отношусь не просто из необходимости. А в действительности. И мне претит причинять тебе вред. Так и знала. Тут что ни скажешь, он не перестанет это испытывать. Разве что... - А сейчас был и не вред,-это не совсем правда, я перепугалась поначалу, и были дискомфортные моменты с первым проникновением, но в целом всё было очень хорошо. Побольше бы самоуверенности в тон. Хорошо, когда у него руки заняты, можно что угодно делать безнаказанно. Полапать его лицо и шею например. - Мне было очень приятно. Иногда надо думать о плохом, когда оно произойдёт, не заранее. Давай ты будешь париться об этом, когда я реально пострадаю? Он резко тормознул и вперил в меня недовольный взгляд. Ну, хорошая попытка, но я уже научилась это игнорировать, особенно когда он держит меня к себе так близко. - Я отношусь к этому серьёзно,-вожусь и обнимаю его за шею.-Именно потому и добавляю юмор, чтобы было спокойнее. И тебе того же советую. Он в очередной раз вздыхает, отводит взгляд и шагает дальше. Не спорит, понимает, что есть в этом зерно истины. Рано или поздно я пострадаю, и уже приняла это как неизбежное. Но как же это тепло и мило, что он это на эмоциональном уровне не хочет принимать. Его грудь часто вздымается, он очень разгорячён, чернющие непослушные волосы разметались, соблазнительно обрисовывая скулы и шею. Мне тут же кажется, что я похожа на объевшегося кота - когда его досыта накормили, а он всё равно лежит мордой в сторону миски. Очень хочется выразить восторг. Я нахожу силы врезаться ртом ему в ухо, пока он идёт, так что он дёргается. Знаю, что не уронит, но все равно внутри всё вымученно подскакивает от его реакции. - Ты истощена,-его голос звучит хрипло,-и тебе нужно отдохнуть. Не провоцируй меня. - Ещё раз говорю, мне всё понравилось... - Ко мне это не имеет отношения,-обрывает внезапно.-Я себя не осознавал. Вон ещё что. За то, что кому-то причинил боль в таком состоянии, он ответственность берёт, а если сделал приятное - то нет, не считается, "я этого не помню". Он останавливается у двери в ванную, я понятливо открываю её, чтобы он шагнул внутрь. Может, я себя переоцениваю, но мне хочется, чтобы последний озвученный им факт его не расстраивал. Когда он меня отпускает, я в процессе подбираюсь, прижимаюсь к нему и соскальзываю вниз вплотную к нему. Ощущения мужского тела от этого соприкосновения слабо, но отчётливо начинают звенеть возбуждением. Он томительно напрягается, бедром и по ходу движения животом я чувствую его вновь напряжённый член. - Это поправимо,-я довольно улыбаюсь ему, проходясь ладонями по его телу. Он нахмурился, но слабее, с этой многообещающей чувственной поволокой в глазах. Коротко ткнулся носом мне в висок, вдохнул, обнял. Одновременно я услышала шелест раздвижных дверей душевой кабины - он открыл не глядя. На наших телах ещё есть следы недавнего, подсохшие и малость дискомфортные. В череде лёгких поцелуев мы переместились в кабину. И тут мне пришлось отвлечься, чтобы настроить воду - если ему натурально было плевать, он даже любил ледяной поток воды, то мне не всё равно. Он продолжает ласку, но поверхностно, ненавязчиво, по плечам, шее, груди. Соприкосновения тел лёгкие и будто бы случайные, а с появлением потока воды от душевой лейки с потолка сливаются с ощущениями от воды. Мне кажется на миг, что он опять пытается "не настаивать", сомневается в моём согласии, и от этого колет раздражение. Я коротко но давяще, будто ставлю печать, целую его. Уж сколько раз и по-всякому мы были вместе, но он всё равно на мгновение в растерянности, когда я опускаюсь перед ним на колени. Его руки дёргаются, он перехватывает меня за волосы и не даёт приблизиться. - Ты не поняла,-он слегка мученически хмурится и склоняется ко мне.-Я хочу продолжения, но своими силами. Я залипаю на его плечи, грудь, не сразу понимаю, что он ведёт рукой в сторону. Рывок - широкое полотенце с сушителя под поток воды к нам, тут же намокает. Он слабо, с намёком сжимает моё плечо, затем накидывает полотенце мне на плечи. Тянет наверх, заставляет вновь подняться и затем припирает меня спиной к стенке душевой кабины. До меня не сразу доходит, что он собрался делать, но радует инициатива, так что я позволяю. Мы помогаем друг другу омыться прикосновениями, целуемся, но он не прижимается ко мне, не смотря на явное возбуждение. И мне не даёт - удерживает у стены, всего лишь осыпая жадной, но неспешной лаской. Я невольно улыбаюсь, потому что вихор у его лба, делающий чёлку похожей на угол сложенного крыла, продолжает стоять даже под потоком воды. И он, вынужденный склониться из-за разницы в росте, выглядит безумно близким и внимательным. - Позволь мне,-он обхватывает руками мою шею, так что ладони краями ложатся на лицо, склоняется, целует.-После, если ещё будешь хотеть, можешь... Не знаю, о чём он просит, но заочно соглашаюсь. Его голос шелестом обволакивает голову. Он склоняет голову на другой бок, горящие потусторонние глаза мерцают так, что становится ясно - ему не нужно было разрешение, он лишь предупреждал. Целует раз, другой, спускается на шею. Струи воды продолжают ласкать тело, Блейд следует языком на грудь. Очень жи́во, прикусывая, обхватывает ртом, сводит руками. После прикосновение опускается по животу на промежность. Пальцы медленно и очень плотно обхватывают складки, скользят между ними. Из-за душевой воды без дискомфорта, но с четким ощущением силы его пальцев, лёгкой грубости кожи. Мышцы ещё ноют после прежней активности, но это приятно. Я выгибаюсь, из-за чего жесткая поверхность саднит под затылком, но плечи смягчает промокшее полотенце. Сжимаю его мокрые волосы, не удерживаю стон, другой рукой ногтями провожу по его плечу. Чувствую, как он движет кистью, массируя меня внизу. Всё ещё ласкает языком грудь, но его укусы жёстче. От режущего ощущения его зубов прошивает возбуждение. Он быстро опускается на колени, оказывается на уровне живота и вскидывает голову, следя за моим лицом, продолжая массировать. Присоединяется другой рукой - коротко сжимает бедро, скользит ладонью под колено, видно, хочет отвести мне ногу, чтобы... Тут до меня доходит, что он собрался делать, и я запоздало кипишую. - Нет, я так не устою́, если ты...-я прерывисто дышу.-Я же просто сяду на тебя если кончу... - Тем лучше. Я хочу этого,-вот так просто. И, не слушая мои ужимки, он просто берёт и закидывает одну ногу себе на плечо, разводя мне бёдра и расположившись лицом перед промежностью. Мне хотелось его отговорить, потому что это очень уязвимо и неловко. Особенно если он меня так расслабит, что весь мой вес окажется на нём. Но он не даёт мне возможности или не воспринимает мои оправдания как существенные. Очередное "нет" просто растворяется в стонах, когда он прижимается раскрытым ртом к складкам, засасывает как в поцелуе. Слегка помогает себе пальцами, раздвигая, и жарко, воодушевлённо дразнит языком. Я сжимаю его волосы и предплечье руки, обхватившей бедро кольцом. Уверенный хват, восхищающие волокна мышц, напор - как бы я ни пыталась сдвинуться, избежать его ласки не получится. Чувствую, как параллельно его пальцы массажируют нижнюю часть преддверия. С нажимом вдоль, снаружи, разогревая, помогая растянуться. От этого возбуждение такое яркое, чуть ли не щекотное. Разрозненная мольба в стонах, его имя, накатывающая волнами слабость в теле. Становится немного страшно чересчур расслабиться, и тут в один момент он подбирается, пододвигается чуть дальше под меня, так что челюсть оказывается чётко между ног. Жмётся, рукой подхватывает за бедро, закинутое на плечо. Язык проникает вглубь. Я вскрикиваю, сильнее сжимаю его волосы. Еще одно поступающее движение мощного тела, его язык не глубоко, но от него так нестерпимо приятно и щекотно, будто подвижный живой поток ласково, но с давлением. Он не так твёрд, чтобы критически нажимать на особо чувствительные места, но возбуждает до невозможности. Ощущение его лица и движения захватывают, будто происходит что-то совершенно потрясающее, и без подготовки. Я упираюсь в его руку и лоб, но это не помогает его отстранить, он уже взял на себя часть моего веса. И продолжает, будто нашёл в этом упоение. Самое приятное, настолько, что тело само невольно стремится этого избежать - когда он поддерживает частый ритм и непреклонное давление, но при этом силой удерживает на месте. В такой ситуации, стоит ему найти этим давлением нужную стимуляцию, как он по моему отклику понимает, что нужно усилить. Я звучу громче, запоздало пытаюсь оттянуть его за волосы, дрожу. Лицо ошпаривает стыдом и тем самым жгучим удовольствием оттого, что он не отодвигается. Только вздрагивает и сжимает крепче, когда меня накрывает. Вспышки еще отдаются эхом перед глазами, когда я моргаю, дышу, пытаюсь прийти в себя. Он наконец отпускает, позволяет мне встать на обе ноги, слегка отодвигается, но ещё придерживает меня, так и оставшись на коленях. Замечаю, что следит, пока я отхожу. Неотрывно, будто завороженно. Невольно приходит в голову, может быть я, как и он, сейчас из-за капель воды выгляжу привлекательно. Это видно по его блуждающему взгляду, чуть приоткрытым губам, лёгкому оцепенению. Совсем как я, когда я сама на него залипаю. Так можно и врезаться во что-нибудь, если на ходу. Конечно, мой взгляд сам собой падает ниже, между его широко разведённых бёдер с округлившимися напряжёнными мышцами. И я вспоминаю, что он что-то говорил, мол, я могу, если ещё буду хотеть. Точно, я прежде пыталась спуститься по нему вниз, а он не дал. Мне приходится напрячь пресс и встать на одной ноге, но это того стоит. Чуть приподняв одну ногу, я веду ею вперёд, так чтобы упереться коленом ему под грудью, лодыжкой мягко прислониться между его бедром с внутренней стороны и пахом. Запоздало думаю, не понравится ли ему это. Вопрос тут же отметается - он хмурится, взволнованно выдыхает, но и одновременно рефлекторно подкручивает таз к моей ноге, чуть отклоняясь корпусом, так что мне становятся во всей красе видными его грудь, подвижный от дыхания напряжённый пресс. И эта кожа, орошаемая водой, как ударом хлыста заставляет хотеть большего, чуть приподнять стопу, поддеть его таким образом, сделав прикосновение плотнее, требовательнее. Он в ответ хмурится чуть сильнее, подхватывает мою ногу под коленом и вздевает резкий предупреждающий взгляд. Я бы снизила напор, если бы у него в этот момент и так стоящий член не дёрнулся. Сама собой возникла улыбка. Либо ему очень нравилось, что он со мной делал, либо нравится, что я делаю с ним сейчас. Или и то, и то. - Что-то ты там говорил, если после я всё ещё буду хотеть? Речь, конечно, о минете. У него такой красноречивый острый взгляд, будто бы мне удалось подловить его, когда он совсем не ждал. Видимо, рассчитывал, что я те его слова не запомню. Смеюсь, чуть наклонившись и оперевшись рукой об его плечо. - В чём дело?-всё ещё посмеиваясь, я отвожу с его лица мокрые волосы.-Ни за что не поверю, что тебе такое не нравится. Судя по тому, как он реагировал, когда я стимулировала просто рукой, минет точно должен быть приятен. Блейд озадаченно сводит брови, ненадолго отводит взгляд и признаёт: - Конечно, нравится. Но, судя по тебе, я в этот момент,-он делает паузу, снова смотрит на меня в упор,-как остывающее железо. Податливое, готовое к формовке. И полностью беззащитное. Посмотрите-ка кто опасается вылезать из зоны комфорта. Я ехидно улыбаюсь. - Боишься, что я смогу сделать с тобой что угодно? - Я и так сделаю всё, что ты пожелаешь,-он, напоследок приподняв мою ногу, коротко поцеловал бедро, отпустил. И на выдохе поднялся, встав во весь рост. Как-то сразу часть моего задора улетучилась - этот взгляд с его ростом и внушительностью прибивает к месту. - Такая уязвимость весьма некомфортна для воина. И для того, кто защищает. Я вскипаю раздражением и толкаю его за плечи, чтобы он шёл спиной в сторону другого края душевой кабины, где обустроен небольшой выступ для сидения, облицованный керамической плиткой в тон стены, как в хамаме. - Такая уязвимость простительна и возможна для человека,-начинаю сыпать аргументами, на что он скупо усмехается, и это бодрит сильнее.-И справедлива как обмен. Ты мне должен. В конце концов усаживаю его на уступ, решительно стаскиваю с плеч мокрое полотенце и показательно с глупым шлепком стелю его на пол между его слегка разведённых ног. - Я ни разу не сказал, что отказываюсь,-его голос звучит всё так же спокойно, ровно, но с вскинутым подбородком это выглядит как подкол. Сработало - мне на мгновение стыдно, что я тут изошлась в эмоции, когда реального повода не было. Тут же отбрасываю это, чтобы ещё более явно не раззадориться. - И правильно,-стремительно склоняюсь к нему и целую. У самой сердце подскакивает оттого, что я действую так дерзко под его прямым взглядом. На мгновение даже страшно, но это тут же исчезает - ещё на моменте приближения он немедленно подаётся ко мне в ответ. Взаимность всегда успокаивает. Поцелуй сходу интенсивный, страстный, с чётким ощущением движения и захвата. Я обхватываю его шею по бокам ладонями, слишком увлекаюсь "борьбой" с ним. Только когда он берёт за плечи, чуть тянет к себе, пытаясь расположить меня удобнее, вспоминаю о своём плане. Разрываю поцелуй, спускаюсь руками на грудь. Он подаётся ко мне, стремясь вернуть контакт. От ощущения его груди, налившейся под моим прикосновением, пробирает восхищение. Я поспешно покрываю поцелуями его лицо, чтобы удержать его на месте. Ниже, на шею, всё более развязно и широко открывая рот. Дурман охватывает голову от ощущений жёсткости и гибкости его мышц, когда руки следуют на его плечи. Под тугой кожей перекатываются стальные жгуты, послушные и напряжённые одновременно. Он поддаётся ласке, отпускает мои плечи, позволяет действовать свободно. И, судя по откинутой голове и медленному выдоху, явно наслаждается этим. В таком положении приходится склоняться и приседать, поэтому я смещаюсь вплотную тазом к краю уступа между его ног. Спускаюсь лицом по его телу, в восторге от каждого изгиба рельефа мышц, рёбер, наконец, встаю коленями на полотенце. Веду пальцами по бёдрам медленно, от колен и всё ближе к паху. Чувствую, как он замирает, задерживает дыхание в ожидании. Так томительно, что мучить его рука не поднимается. Специально возвращаю взгляд на его лицо, когда решаю коснуться паха. В этот момент он будто расслабляется волной, как человек, получивший что-то долгожданное. А меня неумолимо затягивает процесс всё новыми яркими ощущениями и предчувствием удовольствия. Я обхватываю его член, сжимаю, двигаю рукой, слежу за его лицом, уязвимо и прерывисто вздымающейся грудью. Жёсткие линии ключиц рисуются оттого, что он опирается на руки сзади. Он напрягается снова, его захватывает новое ожидание удовольствия. Тлеющий взгляд полуприкрыт, направлен на меня из-под тяжёлых мокрых прядей волос. Даже жаль, что я не буду его видеть, когда начну. На секунду залипаю, как капли стекают по ложбинкам его пресса, а когда взгляд возвращается к члену, меня очаровывает контраст. Разница невероятная, какой обычно Блейд внешне жёсткий, будто бы усталый и отрешённый, да даже камень под дождём был бы мягче, чем он. И какой он, когда я касаюсь его внизу... Горячий, живой, отзывчивый. Чуть надавить пальцем на уздечку - звучит прерывистый низкий стон, ломающийся где-то в горле. Немедленно хочется большего, мысли затуманивает, я завороженно подаюсь к нему и целую головку, тут же начиная вести губами по ней, продолжая стимулировать рукой. Ощущения кожи здесь нежные и упругие, как шёлк на расправленном веере. Округлый конец побуждает сделать поцелуй шире, обхватить губами. Боковое зрение улавливает напряжение в его руке, опирающейся о край уступа. Продолжая ласку ртом, не удерживаюсь и провожу ногтями по внутренней стороне предплечья, останавливаясь у запястья - там слишком чувствительно, оттого что в бою он себя ранит, кожа новая. Он ведёт головой чуть вбок от ощущений, снова стонет, чувственно хватает воздух ртом, когда я ощутимо давлю языком, прижимая головку к мягкому нёбу. По этой реакции ясно, ему приятнее, когда он упирается во что-то такое тугое и нежное. Если поступающими движениями, постепенно беря его глубже, давать ему так упираться, он становится ещё чувствительнее. Поджимает бёдра как зверь перед прыжком, но сдерживается, не подаётся навстречу, опасаясь оказать давление. Упирается руками по бокам сильнее, дыхание звучит со стонами. На мгновение я поддаюсь его пленительной реакции, с желанием беру его глубже до упора в горло, приобнимаю за бедро. Плавлюсь оттого, как громко и низко надо мной звучит его голос, как он по ощущениям сжался, скруглив спину, коротко толкнулся навстречу в меня. Какой он твёрдый и требовательный, но ужасно нежный во рту. И одновременно с досадой думаю, чёрт, был ведь план двигаться к этому постепенно... Надо снизить темп и напор. С выдохом чуть отклоняюсь назад, выпуская его, замечаю, как он слегка дёргается. Вижу его руку, зависшую сбоку от моей головы - невольная попытка удержать меня за волосы, которую он едва пресёк. Резко отдёрнул руку, вновь убрав её на уступ. С выдохом уронил голову чуть вперёд. Я смотрю на него, и мне отчётливо ясно, что он просто слишком привык к негативу в своей жизни, и когда появляется что-то хорошее, его отношение становится очень трепетным. Поэтому он так отслеживает мою реакцию и сдерживает собственные порывы. Я внезапно ощущаю, как он прикладывает ладонь к моему лицу. Вижу взгляд, от которого внутри всё перехватывает и одновременно разжигается. - Если ты... Не сделала это сейчас намерено,-он проводит большим пальцем по моей щеке, слабо, преувеличенно аккуратно, будто он и тут контролировал себя, чтобы не сорваться, не взять крепче за волосы или шею.-Позволишь мне и тут двигаться самому? Я вижу по взгляду и чётко ощущаю, сжимая восхищающе твёрдый член, что он хочет. Ему понравилось. Стоит просто представить, как он двигался бы сам, и всё, кроме этой картины, из мыслей разлетается. Я чуть не давлюсь вдохом, тут же прикрываю глаза, чтобы его прямой взгляд, вид его разгорячённого лица и тела не отвлекли. Дилемма. Отказать - и заставить его изнывать от ожидания глубокого проникновения в горло. Это сделает его болезненно-беззащитным. Или согласиться и ощутить ещё ближе к себе его восхитительную горячую силу. Проявляя здесь инициативу, он создаёт для себя хоть какой-то контроль, который, как я поняла, ему было некомфортно упускать. Я двигаю рукой, стимулируя его, снова чувствуя жар возбуждения оттого, как он дёрнулся. - Прежде я не изучала тебя так,-продолжаю стимулировать, следя за ним.-Дай мне немного времени. А потом я направлю тебя,-жест другой рукой на собственное горло, который он внезапно проследил чуть внимательнее, опасно-задумчиво склонив голову набок. Я снова пару вдохов трачу на то, чтобы унять резкое волнение. Будто он прямо сейчас бы мог сделать что угодно. - Поймёшь, наконец, что чувствую я, когда ты делаешь такое ртом со мной,-пытаюсь маскировать это волнение усмешкой. Он шумно выдыхает через нос и недоверчиво ведёт головой. Цепко смотрит со сдерживаемым желанием. Подаётся ближе и, не моргая, отвечает предельно серьезно, даже горячо: - Если я даю тебе хоть часть того, что ты мне сейчас - это бесценно. Не тот он "противник", которого можно смутить. Вообще. Ещё одно рефлекторное движение рукой, сжимающей член - я вижу, как он стиснул зубы, его пальцы в моих волосах чуть сжались. Он всё же отклонился, отпустил, вскинул подбородок, будто приглашая вернуться. Волнение охватывает вихрем, потому что я вижу, сколько силы в нём кипит. Уверена, будучи в сознании, он сдержится, но если я, как и обещала, позволю ему двигаться самому, мне потребуются силы, чтобы продержаться. Перевожу взгляд снова вниз и подаюсь вновь к нему, предварительно поцеловав бедро, вдохнув запах, еле слышимый за дорожками душевой воды. С удовольствием исследую его, как и хотела, прикрывая глаза от ощущений, продолжая стимулировать рукой, гуляя поцелуями по паху. Он волнами напрягается и расслабляется, когда ждёт и получает ласку. Стонет всё так же пробирающе низко, каждый раз будто заново теряя разум. Пресс и грудь ходят от дыхания чертовски живо и завораживающе, удивительно для тела, обточенного ветром и боями. Поцелуи, жар рта, нежность кожи головки - всё сливается, становится самым желанным. Хочется делать это, пока есть силы. Медленный тщательный темп часто заставляет его забываться, напрягаться для толчка и сдерживаться, чтобы в итоге не прервать меня. Я сама, ощущая его порыв, стремлюсь вновь взять его глубже, принести временное удовлетворение, чтобы он не томился слишком сильно. Так и моё собственное горло привыкает к плотному глубокому проникновению, и я ощущаю безрассудную радость оттого, как сильно ему это нравится. Тяжело удерживать его целиком, в этот момент вообще лучше не дышать - он задевает всё. Вглубь горло становится у́же, и действительно приходит мысль, что если бы он двигался сам, мои рефлексы не мешали бы мне. Ещё немного времени для себя, прежде, чем я дам ему знать, что он может быть активнее. Вся моя суть захвачена желанием ощутить его целиком, прикоснуться везде, запомнить каждую реакцию. Когда человек, подобный ему, так уязвим и открыт из-за твоих действий, это неимоверно льстит. Если бы не это опьянение им, я бы смущалась смотреть на него вот так снизу вверх, пока занята такой лаской. С другой стороны, казалось, это гораздо горячее, когда человек видит лицо, в его эмоциональной памяти отпечатывается ассоциация, кто с ним сейчас и насколько это приятно. Я сужу по себе - из-за вида его лица сейчас хотелось отбросить всё и зайти дальше. Прижаться грудью, обнять крепче, вдохнуть с упоением. Двигаясь не очень интенсивно, я стараюсь запомнить все отдельные ощущения, которые сейчас сливаются в поток. Почти неуловимый, едва терпкий запах и ненавязчивый сладковатый вкус, размытый из-за душевой воды и горячей плоти. Становится ещё более чётким, когда Блейд возбуждённее, твёрже. Мышцы лица уже начали ныть. Он такой широкий, напряжённый, и заполнение им заставляет уставать, но желание ощутить его подгоняет всё так же. Его рука, лежащая на моём затылке, чуть сжимается, его стоны звучат почти постоянно и отзываются до самого центра груди, как страх падения и эйфория победы. Он не давит, не настаивает, но напряжён уже сильнее, чем прежде, и порой будто пытается зафиксировать момент. Я отпускаю его, слегка отстраняюсь и, охваченная приступом нежности, просто целую ствол его члена сбоку, расслабленно развязно. Сомнительное решение - он уже на взводе, ему мало, и это будто дразнит. Поэтому сразу после, прервав меня, когда я начала просто льнуть к нему как кошка под валерьянкой, он без боли, но непреклонно чуть отстраняет меня за волосы. - Если мне не будет позволено войти в тебя самому вот так, оставь меня под холодной водой на несколько минут. Я умилённо улыбаюсь, вскинув голову, потягиваюсь в руках и кладу их на его бёдра от локтя до ладони. "Оставь меня", ха, мы же не на поле боя. - Тебе не может быть не позволено,-опять парадирую его тон, но с невольной улыбкой выходит не так уж хорошо.-Я сама виновата. Увлеклась. Давай так: я снова начну. Когда ты сам захочешь - двигайся,-перехватываю его руку в своих волосах, поворачиваюсь к ней лицом, целую в ладонь. Он снова напрягается на мгновение, будто первый порыв - отдёрнуть, прервать прикосновение. Наверняка что-что, а свои натруженные покрытые шрамами руки он не считает заслуживающими такой ласки. Он и прежде застывал изваянием от этого, но не спорил со мной, не отстранялся. И сейчас мне кажется, он постепенно всё лучше и лучше принимает такие жесты. Со вздохом, чуть поколебавшись, другой рукой сжимает член, будто пытаясь себя унять. Не получается - он слегка досадливо сводит брови и вновь обращается ко мне: - Твоё горло от этого может пострадать,-констатирует, мягко отнимая руку от моих губ и ведя пальцами вниз, мне по шее. Я кошу взгляд на его член, обхватывающую его у основания руку, расслабленный едва вздымающийся пресс. И с нарастающим возбуждением понимаю, что сломя голову хочу этого. Даже заранее зная, что будет дискомфорт. - Главное - рот и горло на одной линии,-слегка сдвигаюсь назад, чтобы податься к нему корпусом, вытянуть шею.-И мне нужно будет только подстроиться в нужный момент, чтобы ты не упёрся болезненно,-я перехватываю его руку своей, показываю, как приложить к шее пальцами почти сразу под челюстью. Вроде здесь. Замечаю, как расширился пылающий зрачок, губы поджались в тонкую жёсткую полосу. - Ты прежде делала?-он всё ещё насторожен. Довольно забавно наблюдать, как он и хочет этого, и не перестаёт беспокоиться обо мне. - Нет, но я перечитала всё, что только можно для договора, а позже ещё и потому что ты...-я запнулась, но тут же решила сказать как есть, ей богу, у меня буквально его член рядом с лицом, нечего смущаться.-Ты понравился. Короткая искра энергии во взгляде - он тут же склоняется ко мне и, так и держа за шею, целует. Не глубоко, но чуть сжав пальцы, так что вышло с тем самым обжигающим доминированием, от которого я становлюсь совершенно безвольной. Оторвавшись, замирает вблизи моего лица, я вижу в его глазах дикую смесь - и воодушевление, и сомнение. Определённо точно, он испытывает то же самое, все его жесты кажутся мне искренними. Но говорить вслух о своей привязанности не может. Потому что всё ещё примеряет свою несчастливую карму на всех окружающих, и особенно близких. Я не жду от него слов, просто прикрываю глаза и слегка поворачиваю голову, чтобы лучше ощущать его пальцы на шее. Я сказала, что он мне понравился просто как факт, без ожиданий. Смотрю на него с удовольствием и теплом. И вижу, как он тонко и горько хмурится, капитулирующе вздыхает и выдаёт: - Когда мы создавали этот договор, решили, что будем намеренно направлять себя, испытывать эмоции, как к люби́мым...-он делает паузы, его взгляд становится чуть туманнее, будто он отчасти уходит в воспоминания.-Чтобы этот договор не стал невыносимым... Ты сказала, раз испытываешь эти эмоции, они уже от этого реальны, и не важно как они были рождены. Это работает не только с сознанием, но и с сердцем. Мне тогда следовало серьезнее обдумать это, но сейчас уже поздно. Конечно, я поддался этому. Приплыли. Следовало ожидать, учитывая, как он серьёзен и "обязателен", что он не оставит даже такое случайное признание без ответа. Мысли и весь шок от его слов смешиваются, потому как он берёт мою руку, проводит ею по своему бедру к паху. Я понятливо вновь обхватываю его член и нежно стимулирую, при этом ощущение, что это не всё. Он прерывисто вздыхает, но не сводит с меня опьянённый взгляд. От ласки только разгорается сильнее. Несколько жарких вздохов, отдающих эхом не то в моей голове, не то от стен душевой кабины. Я нутром чувствую, как вновь набирает обороты его возбуждение. Его пальцы на шее порой передают секундную дрожь или усилие - в такт тому, как я его сжимаю. В какой-то момент он склоняется, опустив голову сбоку от моего лица, сжимает за волосы и говорит на выдохе: - Сам того не желая, я чувствую то же, что и ты. Меня гнетёт, что я не хочу это останавливать. Если сделать из такого ярко-чувствующего человека закалённый меч, не важно для какого дела, битва, ремесло, быт - он будет лучшим. Если дать после столетий морального выгорания человеческую связь - он будет хранить её до последней капли крови. Меня пробирают мурашки от его слов и дыхания. Я замираю, резко замедлив стимуляцию, медленно поворачиваю голову к нему. Ему тяжело было это сказать, и именно поэтому чертовски восхищает то, что он не бежит от того, что чувствует. Не отрицает, а прямо в моменте берёт и озвучивает. Сражается просто каждое мгновение и становится всё лучше, всё человечнее, даже острее, чем большинство людей. Я сжимаю его член крепче и нежно целую в губы, на грани с невесомостью, ловя его вдохи. - Всё же, выбираешь ли ты этот "угнетающий" путь?-спрашиваю тихо, будто это сдержанное опасливое дыхание между нами, едва уловимое ощущение его губ в шаге от поцелуя может в любой момент пропа́сть. То, что он чувствует то же самое - не значит, что будет следовать этим чувствам. Он ещё может отстраниться, мы ещё можем быть лишь соседями с привилегией. Не так важно, что он ответит. Мне уже приятно просто проводить с ним время, и если он сейчас решит отказать в полной поддержке этих отношений, я просто буду предупреждена - не нырять слишком глубоко в эмоции к нему... - Конечно, выбираю,-предельно серьёзно, тихо и низко, но мощно, будто гул зарождающегося землетрясения. Мне даже на мгновение чудится в нём негодование, словно я спросила что-то глупое. И от его ответа совершенно пустеет голова. Всё. Не то что один член, его всего сожру сейчас. Я рывком подаюсь к нему, крепко целую, глубоко вдыхаю у кожи. Чувствую его ответ, но и замешательство, тут же свободной рукой приобнимаю с тыльной стороны шеи, не давая отстраниться. Густые чёрные волосы пьяняще обволакивают пальцы. Одновременно стимулирую его крепче, грубее. Жутко приятно ощущать, как Блейд со всей своей силой не способен мне противиться, довольно долгие секунды просто не может собраться, перестать так откликаться на поцелуй. И это шумное дыхание, тихий стон мне в губы, новое сладостное напряжение в теле из-за стимуляции... Невольно улыбаюсь сквозь поцелуй, и от этого случайно снижаю напор. Он наконец разрывает поцелуй. - Не спеши. Или быстро устанешь, или навредишь себе,-он судорожно вздыхает из-за моих фрикций, ужасно беззащитно, как будто получает ожоги. Я чуть замедляюсь, кусая губу. Он прав, слишком сильные позитивные эмоции заставляют с разбегу прыгать в омут. Он чуть придерживает мою руку на себе. Пронзает пару секунд пытливым взглядом в упор, а я без грамма стыда даю увидеть, как жду и хочу его. Наконец он выпрямляется и встаёт с уступа прямо передо мной, так что его ноги оказываются по обе стороны от моих коленей. - Любой жест, который меня остановит,-диктует прямо как на полевых учениях каких-то, отчётливо прижимая мою ладонь к своему бедру. Другой рукой продолжаю его ласкать, улыбаюсь. Перевожу ладонь свободной руки на заднюю поверхность его бедра, сжимаю и комментирую: - Сперва тот, который поощрит,-и только после этого перевожу прикосновение на его бедро спереди, сжимаю, но слегка впившись ногтями.-А это то, что остановит. Я знаю, что будет не очень комфортно, но это малая плата. А вообще надо бы обзавестись спреем, снижающим чувствительность горла для таких дел... Блейд отпускает меня, переводит руку мне в волосы, совсем убирая давление, но продолжает неотрывно следить за мной. В груди снова вихрь волнения, когда я приближаюсь к его члену и понимаю, что делаю это под его взглядом. Так и тянет снова бездумно отдаться эмоциям, исцеловать просто всё, но я себя останавливаю от этого - надо позаботиться о себе же, целенаправленно расслабиться, чтобы не напрягался корень языка и гортань. Конечно, я всё равно предварительно заново исследую его, и в голове так и искрит радость оттого, как он вздрагивает, горячо дышит, сладостно напрягается. Растянутое мгновение удовольствия и спокойствия. Замерший момент перед погружением. Медленная захватывающая ласка рта, упругая, тугая плоть, полная живого настойчивого жара. Конечно, хочется откликнуться, и именно это желание решает вопрос с дискомфортом, когда без труда полностью он не входит. Дискомфорт просто не важен, если я незамутнённо, всеобъемлюще хочу партнёра здесь и сейчас. Его можно разжигать, чуть придавливая к нёбу, затягивая с дыханием. Придержать рукой у основания и стимулировать - чувствуется внутренняя дрожь как от потягивания мышц, увлекающая твёрдость. Попеременно с лаской языка и нёба я беру его глубже, до горла, где головка обхватывается теснее. В таком положении, приказывая себе расслабиться, замираю на несколько секунд. Конечно, его реакция мощнее, приятнее в такие моменты. Я чувствую, что он уже хочет вдвинуться сам. Быстро ещё раз проверяю прямую линию шеи, не забыть сделать вдох, и только после этого, как условились, сжимаю его напряжённое бедро сзади. Он вдвигается, не слишком резко но стремительно до упора, перекрывая воздух. Стоит труда сдержать рефлекс, главное просто не лезть мыслями, не сканировать этот дискомфорт. Я отвлекаюсь на жёстко-пружинящую мышцу бедра, на бархатистую по ощущениям кожу, запах тонкий, чистый, без пота из-за постоянного потока воды. Снова чуть сжимаю его бедро, успеваю слегка вдохнуть, когда он делает новое движение. Сразу за первым таким толчком второй распаляет его, перенося буквально на грань. Я концентрируюсь на нём и своём положении. Сразу понимаю, что такие толчки более пяти раз подряд могут навредить, но решаюсь - широко обхватываю его бедро пальцами, как бы одобряя. Пожалуй, если бы он совсем не сдерживался, мало бы не показалось. Но он и здесь, в полубессознательном от удовольствия состоянии, уже будто рефлекторно, аккуратен насколько это возможно. Чувствуя поощрение, вталкивается вновь, отпускает себя. Становится неуловимо больше, чуть твёрже по ощущениям. Его голос несдержанно громче, в полную мощь выдоха. Короткая кипящая дрожь и жар во рту. Глубже, за горлом он кончает, сильно поджав плечи. Переполняющий трепет сковывает его тело сладостным напряжением. Неожиданный последний толчок больше похож на попытку пробиться, и тут мне везёт, я не теряюсь, не отторгаю, хотя задерживать дыхание уже тяжело. Он замирает, глубоко, размеренно дышит, по всей видимости, забывая обо всём. Я упираюсь в его бедро, когда отсутствие воздуха становится нестерпимым - он тут же выпускает. Сердце заходится оттого, что я напрягаюсь на всякий случай - чтобы проверить дыхание, есть ли дискомфорт. Он чуть ли не рывком опускается вровень со мной, обхватывает пальцами под челюстью, заставляет поднять голову выше, едва не запрокинув, вновь выпрямив мне шею. - Выжди. Не пытайся кашлять, не дыши резко, это сделает хуже. Сглотни если можешь. Было тяжело из-за недавней задержки дыхания, так и тянуло схватить воздух ртом, но это могло вызвать непроизвольный кашель, чего он посоветовал не делать. До меня не дошло, почему, но я ему верила. Коротко киваю, нежно обхватываю его руку, жду. Першение чувствуется, но не сильно, похоже на отдалённое состояние, когда есть риск заболеть. Заставила себя сглотнуть, чувствуя, как по пищеводу скользнуло тепло, и затем медленно, через нос, впустила воздух в лёгкие. - Всё хорошо,-я смотрю на него и не удерживаю улыбки.-Знаешь, как следует держаться в таких случаях? Я хотела его подколоть, но как обычно, не вышло. - На войне при мне часто оказывали первую помощь. Если кашлять, гортань сократится, часть жидкости попадёт в трахею,-у него традиционно спокойное лицо, но он внимательно следит за мной.-Не критично, но неприятно. Он ослабляет давление руки под шеей, ласково проводит ладонью по лицу. Я хмыкнула, отклонилась и передвинулась больше в сторону потока воды, чтобы умыться. Само собой, иронично-радостно добавляю: - Ты финишировал, ура. Чертовски весело, когда снова вижу его лицо. Он выдаёт такие эмоции - возбуждение и раздражение одновременно. "Я хочу тебя" и "ты достала, подумай уже о своём благополучии". И всё с традиционным бесстрастным выражением, через один только взгляд и почти неуловимое напряжение, шумный глубокий вдох и выдох. - Это было ошибкой с твоей стороны. Я так не смогу думать ни о чём, кроме тебя,-он говорит это так серьёзно, что это действительно звучит как опасение. Но я демонстрирую полное довольство этим исходом. Он резко выдыхает, как будто досадуя, что я никак не одумаюсь. Слегка дёргает на себя, врезается поцелуем. Горло приглушённо саднит, внезапные действия заставляют вцепиться в его плечи и подобраться в его объятиях как сжатая пружина. До восторга радует, когда он сам, первый целует или делает шаги. А еще он стремителен - не даёт опомниться, тут же переходит к откровенным прикосновениям. Буквально стискивает, придавливая к себе, вжимается ртом, переводит голову на другую сторону - снова вдавливается. И я чувствую эту его тщательную сторону, одновременно дотошную, страстную и непреклонную. Возникает ощущение, что он не отпустит, пока не выпьет всё до капли. Но это вызывает взволнованное до крайности радостное предвкушение. Такт движения головой - его рот жарче накрывает губы, язык горячо ласкает мой, скользит по нёбу, щеке. Тела́ скованно трутся друг о друга, я ощущаю его близость постоянно и очень плотно, так что куда бы ни подалась хоть на миллиметр - везде он. Ещё пара увлечённых, жадных движений, и он звучно разрывает поцелуй, продолжая сжимать в объятиях. Ударяясь дыханием, чуть открытыми губами друг в друга, мы замираем так на пару секунд. В опьянении приоткрыв глаза, я вижу его взгляд - подёрнутый мраком удовольствия и вызова. Он, не отпуская меня, вскидывает подбородок, слегка задевая меня и как бы спрашивая: "Ну? Этого ты хотела?" Я об этом пожалею, но как можно упустить возможность? Он обычно всегда такой жёсткий, будто вытесанный из гранита. Я бы не осмелилась, не будь такого чувства близости. Просто взять и укусить за щёку. Он подогнался, перехватив меня и повернув голову ко мне. Во взгляде мелькнуло осознание моего действия. Я подумала, прежде укусы были как часть ласки по телу, контролируемые, чувственные. А так непосредственно и дерзко - это что-то новое. Не считая моментов, когда он был во власти инстинктов. Коротко вспыхнуло волнение, вдруг я этим сейчас испортила атмосферу. Но в тот же момент он подался ко мне лицом вплотную, как ластятся кошки, нежно прижался щекой. Возбуждение пронзило особенно ярко и остро, когда он прислонился губами к уху. - Можешь сделать так снова,-слова звучат с придыханием, но ровно, будто это просто разрешение. По его возбуждению внизу мне кажется, это может быть и просьбой. Он заходит дальше - поддевает мою ногу, заводя себе за пояс, обхватывает обеими ладонями ягодицы и разводит, так что ошпаривает стыд. Такое уязвимое место, и так раскрыто. Предплечьем придерживая под закинутое на него бедро, с другой стороны рука обхватывает в складке между ягодицей и бедром. Приподнял, так что плотное объятие заставило нас тереться друг о друга. Подстроился тазом ближе, прислонился собой так, что зубы свело от немедленного острого возбуждения. Конечно я ткнулась ему в шею, порывисто обняла и как есть прижалась чуть раскрытым ртом к коже, в последний момент сдержавшись от укуса. Не знаю, почему, может, оттого, что пружинящая плоть под зубами только раззадорила бы сильнее. По ощущениям всё его тело напряглось, это отразилось во мне поющим, дрожащим предвкушением, возникло желание стиснуть его в объятиях как можно сильнее. Он подобрался, отклонился вместе со мной, сев на пятки. В момент найдя устойчивую позу, он рывком встал на ноги вместе со мной, по-прежнему удерживая под ягодицами, слабо и нежно сдавливая пальцами совсем рядом с промежностью. - Сделай так снова, когда я буду внутри,-а вот это уже больше похоже на просьбу. Всё в груди перехватывает, когда он смещает руку по бедру, так что мой вес теперь уходит ему на предплечье. Теперь меня держит его рука, согнутая в локте, прижимающая мою ногу к его боку. Освободившейся кистью он обхватывает свой член и настраивается прямо в меня. Невыносимо горячий, острый момент, когда хочется заметаться пойманной птицей и одновременно податься к нему. Прижимаясь вдоль его тела, вытягиваясь, стремясь соприкасаться с ним как можно обширнее, я замираю. Задерживаю дыхание, чтобы чувствовать только то, как он прислоняется членом внизу, мягко, влажно раздвигает, так что промежность тут же охватывает трепет. До того, что у меня лицо искажает от острого желания. Прежде я не отдавала себе отчет в том, что всё это время, просто уделяя внимание ему, я копила возбуждение. Он не мучает долго, почти сразу направляет себя внутрь, так ошеломляюще легко, что это усиливает экстаз от долгожданного проникновения. Шумно выдыхает ртом, придерживает за бедро. Я в моменте из-за плотных объятий ощущаю, как сокращаются мышцы и он делает плавный толчок внутрь. Чувственно, но без усилий, без заминки - будто я всегда была на этом месте. Конечно, от ощущений и шпарящих эмоций срочно хочется что-то сделать. Но я просто замираю, окунаясь в восприятие. Он широкий - даже спустя время постоянного возбуждения и уже прошедшие акты я чувствую натяжение. Специально медлит, чтобы почувствовать каждый миг, каждый новый миллиметр, следит за моим лицом. Вжимается и входит целиком с возбуждённым прерывистым дыханием. Мне кажется, прямо передо мной тяжёлое грозовое небо, готовое упасть на голову невообразимой бурей. Я вспоминаю о его просьбе, изнутри взметывается волнение - его лицо с прямым взглядом напротив заставляет чувствовать всё в разы острее. Всё же делаю - обнимаю ладонью его шею, прижимаюсь губами к щеке и наконец прикусываю. Тут же чувствую, как он сильнее вжимается, и невольно от хлестнувшего возбуждения отвечаю тем же, укус становится ощутимее. Пальцами с другой стороны его лица ощущаю, как он сжал челюсть, резко выдохнул, одновременно с этим налившись силой. Коротко двинул бёдрами назад и резким рывком снова внутрь, заставив меня дёрнуться и приглушённо простонать. Я близко к его уху, это было слишком чувственно для него сейчас и подстегнуло быть грубее. Он держал меня на весу, управлял всеми движениями, и я могла только обнимать его крепче. Можно было бы попросить... Но боюсь представить, насколько ему бы это понравилось. Он заводится от укусов, от разрешения быть жёстче, и страсть возвращает вдвойне - поэтому вряд ли ему по нраву пассивная роль. Наши предпочтения - ярких эмоций, контролируемой силы - хорошо совпадают, потому что за одним обязательно следует другое. Слишком чувственно, будто это возбуждение тихо, незаметно и очень долго кипело под кожей. А стоило прикосновением, через запах и вкус хоть каплю ощутить ласку, как эти ощущения затрубили до потери осознанности. Я не замечаю, как шепчу его имя, видя только фейерверки перед глазами, погружаясь и в слабость, и в отчаянное напряжение от стремления ощутить его полнее. Он будто отзывается, поворачивает голову ко мне, продолжает двигаться с паузами, чёткими короткими рывками, дышит в такт, и воздух между нами уплотняется. В голове обрывки мыслей, быстрые и пронзительные - восхищение, удовольствие, любовь. Его взгляд такой же затуманенный и одновременно моментами острый, внимательный, будто мелькает в моих эмоциях что-то, что он особенно хочет ухватить. Поцелуй параллельно движению - глаза закрываются сами, зрение отключается, ощущение погружения усиливается. Ещё интенсивнее, даже при размеренном темпе. Сперва я чувствую, как он сдерживается, чтобы не сорваться в быстрый, грубый темп, а потом - как он находит в этом ритмичном движении растянутое, неострое, но бесконечно приятное наслаждение. Особенно поначалу, когда, только привыкая, я реагирую бурно. По частям собирает эти реакции, ловит стоны в поцелуй, глубоко вдыхает у кожи, выгибается волной, стоит провести по нему ногтями. И каждое из этих мгновений толкает на большее. Я знаю, он может долго находиться в таком состоянии, выносливости и, тем более, желания хватает. Через время этого сладко плещущегося прибоя начинает казаться, он так превратит меня в полнейшую тряпку, способную только извиваться и стонать в его руках. Интересно, если после этого я просто в присутствии других людей банально сяду на стул, моей выдержки хватит, чтобы не выдать голосом или лицом, что он сделал с моим телом?.. На остатках разума я думаю, надо бы его завести, чтобы он приблизился к оргазму, пока у меня есть силы. Намеренно слегка подкручиваю таз к нему, обнимаю со вдохом, чтобы он почувствовал, как я прижимаюсь грудью. И - была не была - иду несколько дальше, чем планировала, прикладываюсь поцелуем к его уху. Он ощутимо дёргается внутри, коротко стонет на выдохе, повернув голову ко мне. Это действует, я ощущаю по его движениям. Он по очереди переносит руки, чтобы обхватить с внутренней стороны, под коленями, держать теперь снизу под бёдрами. Начинает ещё больше контролировать вес и буквально опускать меня на себя, так что внизу и внутри теперь жжёт резкими вспышками с каждым полным толчком, чуть ли не до слёз. Вода делает звук схождения тел агрессивным, звонким. В полубеспамятстве я вижу, как передо мной напрягаются сухими жгутами его плечи и грудь, и как он вскидывает подбородок, отдаваясь частому дыханию в такт движениям. Мощь и страсть в его образе непередаваемы, но сильнее всего бьёт и усиливает пронзительность толчков его взгляд. Я ловлю себя на особо громком стоне потому что он отражается эхом в душевой. Мозг в полнейшем раздрае, в руках едва есть силы держаться за его плечи. Жгучие удары внизу - ровно в разогретые чувствительные точки. Я уверена, он видит моё искажённое удовольствием лицо, обостряет своё внимание и мощь. Должно быть, это сильнее подстёгивает его, он чуть склоняется, крепче берёт за бока, чтобы держать моё тело прямо напротив и ударяться чётко в меня. Его взгляд становится таким мрачным и многообещающим, что к буре возбуждения и восторга даже примешивается волнение - я понимаю, что не смогу его остановить. Это как довериться и шагнуть в пропасть. Знаешь, что всё будет прекрасно, но миг падения перехватывает дыхание. Самый напряжённый, самый иссушающий момент, наполненный немыслимой концентрацией живой, звонкой, постоянно накрывающей динамики. Пик настигает ощущением переполнения именно в голове, и спустя мгновение - внизу. Я сжимаюсь вокруг него, тело дрожит, импульсы наших самых чувствительных тканей внутри соприкасаются, дразнят друг друга, выводя на новую финальную дрожь, рефлекторные сокращения, новые вспышки чистого удовольствия. Влага менее явным ударом заполняет внутри там, где прежде было интенсивное трение, когда мы просто держимся друг за друга и дышим. Слышала, что это нелегко и нечасто - кончить одновременно с партнёром. У меня и не было этого прежде с другими, должно быть, тут необходимо сочетание манеры секса, взаимного желания, выносливости и немалая доля труда и внимания. И это всё у него есть. Я под порывом на последнем усилии целую его. От этого он вновь выпрямляется, отвечая на поцелуй, перехватывая меня чуть удобнее под бёдрами. От движения член выскальзывает, так что его густой поток, наполнявший меня прежде, вытекает на пол душевой, щекоча промежность. Я опять не сдерживаю стон. Особенно после оргазма, плоть настолько чувствительна, что едва не всхлипываю от вскипевшего жара на щеках. Он разрывает поцелуй, но тут же прижимается к моей щеке. Раз, другой, будто успокаивает. Опять это ощущение "одной стаи", невыразимой, незыблемой близости. Но по физическим ощущениям кажется, я настолько лёгкая и расслабленная, что если он меня отпустит - упаду прямо здесь. Душевой водичкой и керамической плиткой буду любоваться. - Я помогу тебе или...-он шагает под поток воды, движет кистью руки по ягодице ближе к промежности. Очевидно, предлагает помочь опять ополоснуться, но я как представлю, что он снова там прикоснётся, так меня морально плющит. Слишком чувствительно. Небольшая порция сил появляется из желания избежать этого обострённого, чуть ли не болезненного состояния. Я напрягаюсь, порываюсь выпрямиться - он читает это намеренье по моим движениям и отпускает на ноги. Но не отступает даже на полшага, всё так же близко, распрямляясь передо мной, проводит ладонями по бёдрам, талии, плечам. Я завороженно слежу, как под потоком воды прядь чёрных волос, выбившаяся вперёд, очерчивает рельеф от ключицы и по груди. Не удерживаюсь и убираю её, ведя прикосновением по его плечу. - Наверное, я был слеп. Я вопросительно вскидываю взгляд. Тут же усмехаюсь, потому что он одновременно и забавный, и пафосный, когда волосы прибиты к телу потоком воды. Но черты его лица кажутся острее, уголки челюсти выразительнее. - Кафка говорила, что я понравился тебе, но она пристрастна, её словам я мог не верить. Другое дело - твой взгляд. Такой, как сейчас,-пауза.-Он постоянно выдавал тебя. Я криво улыбаюсь и смущённо тру нос. - Да уж, находка для шпиона. А вот тебя ничто не выдавало. Даже когда ты говоришь напрямую, можно не поверить,-шутливо пальцем оттягиваю себе уголок глаза - плохая попытка передразнить его острый опасный взгляд.-И я думала, ты просто выполняешь долг, соблюдаешь договор. - Так и было. Но после...-он вздохнул и чуть отвёл взгляд.-Я ступил на этот путь, зная, что возможна боль, но не представляя до конца последствий. Красивые. Китайские. Стихи. Я могла бы продолжить с соблюдением ритма, и мы были бы как аристократы при китайском императорском дворе, дни напролёт занимающиеся стихосложением. Один придумывает начало - другой заканчивает. - Без тебя мне не вдохнуть, воздух, вкус - как пепел, соль, но с тобой быть равносильно бедствию,-фраза приходит в голову сама, и я элементарно захотела её разделить с ним, а потом, осознав и поймав его пытливый взгляд, засуетилась.-В хорошем смысле бедствию, не нагнетай. - Нет, это правда, мы должны это иметь ввиду. Последствие именно в том, что в случае беды боль будет сильнее, чем предполагалось. Когда речь о том, кто близок. А бе́ды неизменно тянутся за мной,-он было прикасается к моей шее рядом с лицом, очерчивая кончиками пальцев край челюсти, но я резко вскидываю руку. Собиралась бонькнуть по лбу, но в итоге только слабо ткнула пальцем в щёку. Он лишь философствует, но не угнетён. Просто констатирует факт. - А как же связь с Охотниками? Тоже, по-твоему, беда?-блин, тяжело смотреть на него прямо сейчас, приходится задирать голову, и поток воды то и дело заливает глаза. - Они и сами окружены бедами, так что мы друг друга просто нейтрализуем. Боже, невыносимый пессимист. Что за логика вообще? - Я перенеслась в эту вселенную прямо тебе под руку, и вы пустили меня в свою шайку. Сойдёт за твой нейтрализующий ореол невезения? Он не изменился в лице. У него лишь на миллиметр дёрнулась бровь, но в целом выражение застыло камнем, и у меня создалось впечатление, что он сдержался, чтоб не "посмеяться". Скупо, в своём стиле, но всё же. - Ты действительно хочешь быть со мной,-констатирует он, но при этом прикрывает глаза расслабленно. Звучит и тепло, и чуть обречённо. Я театрально развожу руками так, что он вынужденно отнимает руки от меня, и с преувеличенно громким сарказмом выдаю: - Ну, как бы, да! Он склонил голову, опустив взгляд, и позволил себе едва вильнувшую уголком губ усмешку. Под потоком воды прошёлся по себе руками, чуть задержавшись на пахе. Затем вскинул на меня взгляд. Ждёт, что я буду делать так же? Пф. Я не считаю себя вполовину такой привлекательной, как он, но и не стыжусь. Скорее, как обычно, смеюсь над собой. - Интересно, как люди моются? - Одна из распространённых тем на ресурсах с ограниченным доступом. Сейчас понимаю, почему,-красноречиво окинул взглядом по мне вниз и обратно на лицо. Я чуть не поперхнулась. - И давно ты смотришь в сторону таких ресурсов? - С нашей первой встречи. Бремя адаптации к нашему договору было ведь не только на тебе. Я мелко задрожала от смеха. Вот так, немыслимо серьёзный, казалось бы, жутко отчуждённый человек с первого дня знакомства, и, оказывается, порнуху смотрит. Для просвещения. И это мне сейчас кажется чертовски милым, потому что, получается, он ради моего комфорта занялся не свойственным ему делом. Не в первый раз, кстати, он постоянно так. - И как, понравилось?-приближаюсь к нему, останавливаюсь, не соприкасаясь, но близко, чтобы его взгляд не выхватывал меня всю, когда я омываюсь. - Физиология познавательна. Но в остальном,-он слегка нахмурился.-Бессмысленно. Большинство женщин лгут и далеко не чувствует того, что ты. В близости нет ценности, если партнёру приходится лгать о своём удовольствии. Имитировать то бишь. Я согласно кивнула. Просто раз на него взглянув, я сразу предположила - он либо совсем не заинтересован, либо расположен только если есть связь. Плюс... Из-за своих особенностей или врождённой проницательности он очень хорошо видит ложь. А люди в таком контенте не то чтобы стараются верить в то, что чувствуют, просто играют, и чаще всего плохо. Я выключаю, наконец, душ, смахиваю воду с глаз и улыбаюсь ему. От всех последних действий ноги то и дело норовят расслабиться и задрожать. - Пойдём,-как и тогда, просто беру его за руку.-Тебе ещё с волосами возиться. - Сами высохнут,-он повёл плечом, склонив ко мне голову. Я веду его из душевой, шутливо агрессивно щурюсь - человек нихрена не делает с волосами, и всё равно выглядит прекрасно. За исключением порой вида "не подходи - убью". Мне безумно нравится проводить с ним время так, не важно, молча или переговариваясь, по понятной причине: красивый просто туши свет. Шрамы, плотность мышц, рост и общая небрежность добавляют этой красоте мужественности. И ухаживая за ним - перебирая волосы по прядям, просушивая тело полотенцем - я постоянно залипаю и не скрываю этого. Он тоже помогает мне, иногда мелькая обнажённым прикосновением, так что я вздрагиваю от памяти тела. Но не прошу быть сдержаннее, просто смотрю на него. Мозг мой - враг мой, тянется к удовольствию машинально, даже когда моя энергия почти иссякла. Приходится одёргивать себя, когда расслабленное прикосновение надолго задерживается на его плече или груди. Возвращение в комнату, где всё началось, вернуло в реальность. Не то чтобы всё было совсем плохо - опрокинутая тумба, передвинутое вскурочившее ковёр кресло, в котором он меня чудом просто не зажал вначале. Апартаменты, в которых мы жили, прежде были только его, и, как следствие, очень минималистичны: ничего кроме комплекта мебели, идеально ровного внушительного шкафа с подсветкой, ковра, буквально пары мелочей (внесённых Кафкой). И примечательный развёрнутый картиной свиток на стене с неканонично-философской, но уверенной каллиграфией: "Хоть умри, хоть живи — а жить придётся". Которая на моих глазах сменилась на: "Раз уж пришёл — значит пришёл". Всего на этом свитке менялось три фразы, последняя из них: "Даже если всё накрылось — продолжаем играть"-принадлежала Волку, две первые - Светлячку и Кафке. Я была удивлена поначалу, что такой отчуждённый человек как Блейд оставил это в своей комнате. Может, вначале ему действительно было настолько всё равно, что и на элементы комнаты он забил. Но позже я не раз видела, как он задерживал на свитке взгляд. Свиток одновременно и выбивается из вида помещения своим несовершенством, и графичностью сливается с интерьером. Даже проживая здесь и привыкнув, я то и дело задерживаю глаза на надписи. - Повесили это здесь спустя уже пару совместных миссий,-заметив мой взгляд, поделился он ровно, когда мы пытались вернуть в помещение порядок. Я не спрашивала прежде, чувствуя неловкость от влезания в его прошлое, в котором, вероятно, пусть уже и в компании Охотников, он всё ещё был в дичайшем раздрае. А тут он сам поделился. - Так быстро?-я весело фыркнула. Это было похоже на инициативу Волка. - Не помню, что было. То ли я их прикрыл, то ли в битве хорошо сработали. О, критические ситуации, конечно, повышают взаимную солидарность мгновенно. - Круто!-отзываюсь искренне. Ещё в голове было: "Мне бы так,"-и сразу следом за этим: "Погоди-ка...". Не считая родителей и пары друзей в моём родном мире, подобную комфортную милоту для меня делали именно здесь... Не такую существенную, как продуманный и оформленный подарок, конечно, но в мелочах: еда, предпочтения, любой комфорт - здесь люди учитывали меня, думали обо мне, и по прошествии времени это ощущалось сильнее. Может, это было следствием совместного проживания, и мне не следует так высоко это оценивать... - Не двигайся с места, пока я не соберу осколки,-звучит его голос. Я отвлекаюсь на него и слежу за тем, как он собирает разбитую кружку. Ах да, я стала сюда таскать кружки с кухни... Одновременно с этим его простым сосредоточенным видом, широкой спиной, накрытой банным халатом, нахлынуло тепло. Буквально только что я думала, то, что все они для меня делают, выходит само собой, не нужно это превозносить. И тут он опять совершает такой жест, от которого меня развозит как сентиментальную тряпку, падкую на любую заботу. Пожалуй, нет смысла запрещать себе испытывать радость от таких вещей. "Раз уж пришёл - значит пришёл" - отличная фраза. Когда он заканчивает и возвращается, выкинув осколки, я просто обнимаю его и зарываюсь носом в разрез халата. Глубоко вдыхаю чистый запах его тела, чувствую ответные объятия, приятно продавливающие спину. Ещё один жест, который он безропотно принял, а позже оценил. Охотники привили близость и связь, а я более частые такие жесты, не свойственные около-китайской культуре. Конечно, прежде Блейд соприкасался с другими - Волка, например, за шкирку или поперёк талии таскал. Но именно плотное намеренное объятие было редкостью до меня. Немного погодя, он чуть приседает, смещает кольцо рук вниз по мне, сужает обхват под ягодицами и поднимает таким образом. Мгновенно вновь охватывает волнение, халат на мне сминается, но ещё бережёт от обнажённого прикосновения. Память о недавней близости коротко взвивает дрожь и отзывается уже более явной усталостью. Но кто я, чтобы отказываться от этого сервиса доставки прямо в кровать? Основной зал соединён со спальней широким проходом, декорированным неброской строгой ширмой в китайском стиле. Блейд проносит меня к кровати без заминки, не выказывая и толики усилий. Очень ценное и вообще замечательное явление, когда, будучи взрослой, ты всё ещё можешь быть отнесённой на ручках спать. Хотя в случае такого близкого партнёрства достаточно и просто того, что вы ложитесь вместе с этим уютным ощущением, дающим паузу кратковременного счастья в потоке жизни. Я по итогу не удерживаюсь, раскрываю на нём халат, когда мы устраиваемся, жмусь, зарываясь в тепло его тела. Чувствую, как он слабо напрягается от прикосновений. - Не начинай того, что не закончишь,-его предупреждающий тон меня смешит. Следовало бы взять себя в руки, известно, к чему приведёт неосторожность: у него ещё полно сил, он совершенно возмутительно не выдохся. Определённо точно дело в его уникальной физиологии. Да, я прекрасно осознаю, что лучше прекратить, но когда взгляд падает на его грудь и, в частности, небольшой тёмный сосок... Тёплый свет ночника делает его таким манящим, осязаемо-приятным даже на вид, что я не удерживаюсь. Скольжу по мужской груди ладонью, ощущая, как он твердеет и слегка пружинит под пальцами. Резкий выдох с его стороны, перехват, толчок за плечи на спину. Не знаю, как ему это удалось, но он повернул меня к себе спиной, так что халат съехал, но всё ещё закрывал меня сзади. Прижал к себе, обвив руками поперёк тела и притиснув плечи к бокам. - Моя воля не работает против тебя, сдержись, если хочешь уснуть,-его голос звучит мне в макушку. Ощущения крепкого тела сзади охватывают чувством надёжности, хочется прильнуть плотнее. Я жалостно вздыхаю. От движения грудная клетка расширяется, и его давление ещё приятнее. А ещё, кажется, он снова возбуждён. - Ничего не могу поделать!-выдаю как есть.-Оно само! Тянет и тянет дальше! Он в ответ на это низко хмыкнул с отзвуком одобрения. - Я бы поняла, если бы ты больше не хотел, тут с любым человеком индивидуально, своё настроение и физиология,-я показательно выгибаюсь тазом назад, плотнее к нему.-Но ты ведь реагируешь... Отодвинься, если на то пошло-... От моего движения его объятия слегка усиливаются. Он вжимается лицом мне в волосы, это чувствуется по давлению и дыханию. - Я не считаю ответственность только своей,-он звучит вновь предостерегающе, но совершенно уверенно.-Раз мы оба не можем прекратить, не вини меня за это,-последние слова он сопровождает движением руки по мне вниз. Чувственно сжимает халат и задирает его наверх, обнажая бёдра и ягодицы. Он прижимается пахом, обнажённым из-за раскрытых отворотов халата, ко мне. Соприкосновение чистой отдохнувшей кожи в окружении свежего постельного белья заставляет нас обоих почти одновременно выпустить стон на выдохе. Его член притирается к промежности, и от этого сразу чувствуется влага - я успела так возбудиться уже до этого. Он прижимается всем телом, сдавливая сладостно-возбуждённым объятием. Всплеск удовольствия заставляет выгнуться, упираясь в него тазом и лопатками. Усталость также даёт о себе знать - будто тяжесть налитая в мышцы, лёгкая ломота в суставах. Он рвано выдыхает вплотную к коже, так что мурашки волной мелких уколов проходят по моей шее, плечу, руке со стороны его лица. Немедленно сжимает бок у талии и коротко, едва оторвав бёдра, толкается. Другая его рука, сжимавшая поперёк тела, вдруг отпустила, он упёрся ею в кровать и толкнул меня собой вперёд, грудью вниз. При этом не разорвал объятий, перекатился со мной, подмяв под себя, но благодаря опоре на руку не давя своим полным весом. Конечно, пришлось повернуть голову, чтобы дышать, но это пьяняще-приятное ощущение соприкосновений чистого тела до сих пор затмевало любой дискомфорт. Его вес добавлял силы толчкам, он дёрнулся ещё пару раз, не входя, но прижимаясь рефлекторно от хлестнувшего удовольствия. И затем склонился ко мне. - Ты уже дрожишь от напряжения,-его голос вновь взвивает дыбом восприятие. Тело подаётся к нему будто пытаясь поднять его собой, и плотность соприкосновения от этого ошпаривает мозг. Чувствуя мою отдачу, он отпустил бок и направил себя внутрь. Очень жи́во и туго упёрся в меня, и ещё недавно вновь согретые, возбужденные трением его члена складки отозвались трепетом. Такая мелкая внутренняя дрожь, будто я уже готова вибрировать от ожидания и возбуждения. Его смешок в волосах, давление чуть усиливается - и этого достаточно, чтобы головка с лёгким сопротивлением упруго, любовно вдвинулась. Растяжение доставляет столько удовольствия уже запомнившим его мышцам, что тело реагирует заранее. Я было хочу снова сильнее выгнуться, чтобы он продолжал раздвигать и вгонять свой жар, но он удерживает меня, уперев ладонь мне в спину. Если бы соображала чуть лучше, мне захотелось бы удавиться от того, как стыдно, разочарованно звучал мой стон. - Похоже, я тоже могу изводить тебя так,-он говорит тихо, но в его голосе азарт вместе с горячим выдохом. - Я гораздо,-слова перемежаются стоном, потому что он с лёгким хлопком вдвинулся, вдавив в кровать.-...Гораздо слабее. Ты можешь, но... Боюсь, я тогда... На самом деле я безумно рада, что он смелее. Что ему может быть интересна эта "социальная" сторона, игра в сексе. Это было логично, если больше всего он любит искренние эмоции. Он порывисто вжался, ощутился острее внутри, заставив вскрикнуть. Снова такой твёрдый и давящий, я вся сжалась от интенсивного ощущения близости. Слишком разгорячена, всё такое чувствительное, как обожжённое. До слёз приятно, что бы он ни делал. Еще немного таких движений, и я позорно быстро кончу. Стыдно, когда сама напросилась. Разумеется, прогиб в спине из-за давления его руки остался, но он ощутил, как я напряглась, сдерживаясь. От него слышится выдох сквозь закушенный край губ одновременно с улыбкой и сдерживаемой страстью. Медленные, осторожные поступающие движения - не острое возбуждение, а постепенно, очень плавно нарастающий жар. Но так, с ним, склонённым ко мне, пусть он и опирается на руку, я постоянно прикладываю усилия, чтобы встречать его тело при каждом толчке. Скрыть свою слабость не получится - у него намётан глаз отслеживать работу мышц. - Тебе требуется отдых...-его тяжёлое дыхание опаляет плечо, но не от отдышки, а от неиссякаемого желания, будто он хочет вобрать мой запах.-Вес моего тела слишком давит. Я отпущу тебя. - Стой...-он прав, но я слишком возбуждена, чтобы позволить ему прекратить.-Доведи до конца... Короткая снисходительная усмешка, за которую мне мимолётно хочется его пихнуть. И одновременно поцеловать - это же прекрасно, когда он проявляет эмоции. - Отпущу, но не сказал, что прекращу,-в его тоне слышится жар одобрения, он продолжает, судя по звуку голоса, улыбаться. Рывком отклоняется назад, выходит, оставляя меня без давления и ощущения его тела. Меня жжёт иссушённым нетерпением. Уже пресытилась его близостью, расслаблена от стимуляции до ужаса, но к этому последнему, маячащему уже вблизи оргазму тянусь не смотря ни на что. Я подтягиваю к себе руки, с выдохом пытаюсь напрячь ноги, упираясь в кровать коленями, и отжаться, чтобы встать на четвереньки. В плане было повернуться к нему и - как мне потом стыдно будет, кошмар - умолять. Но только чуть привстав, я ощущаю, как его ладони легли под ягодицами. Он обхватил, раздвинул, внезапно хмыкнул. Сколько бы моментов близости ни было, меня пронзил стыд от осознания, что он смотрит прямо туда. В его выдохе тонко, но явно прозвучал азарт и очарование одновременно, так что захотелось немедленно зарыться головой под подушку. Как обычно, смущение, волнение, страх - любое из таких сильных чувств я маскирую юмором. - Что-то новое увидел?-и, слегка повернув в его сторону голову, скашиваю взгляд. Пора бы мне уже усвоить, что его этим не пронять. Всякие шутейки он воспринимает серьёзно или намерено так делает, чтобы постебать в своём стиле. - Да, ты впервые так обильно течёшь. ... Пиздец, только он мог такое сказать с таким непрошибаемо-серьёзным выражением. Я всё-таки плюхаюсь лицом в кровать и натурально "ору" от дикой смеси стыда и веселья. Приглушённо поверхностью кровати, само собой. И тут же дёргаюсь от ощущения - его пальцы касаются промежности, окунаясь во влагу, распределяя её по складкам. Всё опять трепещет и горит. Оторвавшись от кровати лицом, чтобы вдохнуть, я в замешательстве пытаюсь сформулировать... Что? Мне теперь не хочется его умолять, особенно после того как он так "пошутил", но и выхода особо нет - если он решил вот так дальше мучить лишь пальцами, я ж тут изведусь. - Кровь прилила,-продолжая массировать с нарастающим напором, он чуть крепче сжимает другой рукой за ягодицу.-И ты всё ещё хочешь меня. С таким состоянием, думаю, я могу быть с тобой до изнеможения. - Да я уже всё, не понятно, на каких оборотах держусь-.. - Моего изнеможения. Блять.