(Не) истенные

      Университет Адамс-Холл возвышался над долиной подобно цитадели, в которой причудливо сплелись века. С одной стороны — стрельчатые арки, горгульи в звериных обличьях на карнизах, витражи с гербами старейших династий оборотней. С другой — зеркальные фасады лабораторных корпусов, подземные парковки для электромобилей, оптоволоконные сети, опутывающие каждое здание. По мощенным брусчаткой дорожкам сновали студенты всех трёх статусов: альфы в дорогих костюмах и с ленивой грацией хищников, знающих себе цену; омеги в скинни-джинсах и длинных туниках, многие с уложенными волосами до плеч или ниже; беты — незаметные, деловитые, составляющие живую ткань этого огромного организма. В воздухе стоял непрерывный гул голосов, смешанный с ароматами сотен феромонов, кофе, новой одежды и едва уловимой тревоги, свойственной всем, кто впервые переступает порог большого мира. Эндрю Миньярд шёл по центральному коридору восточного крыла, сжимая в руке потёртый рюкзак. На нём была чёрная водолазка с высоким горлом, скрывавшая шрамы, чёрные джинсы-багги и тяжёлые ботинки на высокой платформе. Светлые волосы, подстриженные коротким пикси, открывали острые скулы и настороженные глаза цвета тёмного мёда. Он принял двойную дозу блокаторов ещё в автобусе, но всё равно чувствовал, как чужие феромоны давят на сознание, словно пытаясь проникнуть сквозь химический щит. Запах дешёвого кофе из студенческого кафетерия перебивал всё остальное, и это было кстати. Он опаздывал. Собрание для первокурсников юридического факультета должно было начаться через семь минут, а он всё ещё плутал в лабиринте переходов, сверяясь с картой в телефоне. Коридор сужался, студенты двигались плотным потоком, и Эндрю пришлось ускорить шаг, лавируя между группами. Он не заметил спортивную сумку, брошенную прямо посреди прохода. Носок его ботинка зацепился за лямку. Эндрю потерял равновесие и, не успев сгруппироваться, влетел в грудь высокого альфы, стоявшего к нему лицом и разговаривавшего с кем-то по телефону. Рыжие волосы — не просто рыжие, а словно охваченные осенним пожаром — были небрежно зачёсаны назад. Голубые глаза, которые позже в университетских чатах назовут «океанскими», смотрели оценивающе, с ленцой человека, привыкшего к всеобщему вниманию. Одет он был в тёмно-синий кашемировый свитер и безупречные чёрные брюки, на запястье поблёскивали часы, стоившие, вероятно, больше, чем годовая аренда квартиры Эндрю. — Смотри, куда летишь, малыш, — произнёс альфа, и в его голосе сквозила насмешка, смешанная с внезапным, острым интересом. Эндрю выпрямился, одёрнул водолазку. Его лицо осталось неподвижным, но внутри всё сжалось. В тот самый момент, когда их разделяло не больше полуметра, блокаторы дали сбой — или, вернее, феромоны альфы оказались настолько сильны, что пробили химическую защиту. Молочный шоколад. Тёплый, густой, обволакивающий, он ударил в нос Эндрю, и его зверь — белый ягуар, всегда настороженный, всегда готовый к атаке, — вдруг замер, а потом издал низкое, вибрирующее урчание, какого Эндрю никогда раньше не слышал. Истинность. Альфа тоже почувствовал. Его зрачки расширились, ноздри дрогнули, улавливая под слоем дешёвой химии запах вишни — спелой, дикой, с едва уловимой горчинкой. Его собственный зверь, рыжий лис, внутри взвился, требуя немедленно схватить, присвоить, пометить. — Смотри, куда ставишь свой хлам, — ответил Эндрю ровным, лишённым интонаций голосом и кивнул на сумку. Альфа — Нил Джостен, наследник империи «Ворон Индастриз», первокурсник экономического факультета и уже легенда Адамс-Холла — усмехнулся. — Дерзкий. Мне нравится. Как тебя зовут, омега? Эндрю не ответил. Он обошёл Нила и двинулся дальше, не оглядываясь, но кожей чувствуя тяжёлый, изучающий взгляд, приклеившийся к его спине. Нил смотрел ему вслед. Запах вишни всё ещё стоял в ноздрях, и это было невыносимо. — Джостен, ты идёшь? — Эллис Джамайка, высокий русый альфа с карими, почти чёрными глазами, хлопнул друга по плечу. — Чего застыл? — Ничего, — Нил тряхнул головой. — Просто… странный омега,- Нил проводил Эндрю взглядом-Тот мелкий, злой, в чёрном. Ты его знаешь? — Понятия не имею. Бюджетник, судя по виду. Пойдём, опоздаем на собрание. Нил кивнул, но мысленно уже пообещал себе узнать имя этого омеги. Запах вишни не выходил из головы. И это пугало. --- Тренировка баскетбольной команды «Адамс-Холл Вулвз» проходила в новом спортивном комплексе с профессиональным паркетом и электронным табло. Тренер Хендерсон, седой альфа-волк с военной выправкой и зычным голосом, построил команду в центре площадки. — Пополнение, — объявил он, и его взгляд остановился на невысокой фигуре в чёрной форме. — Эндрю Миньярд, первый курс, юридический. Спортивная стипендия. Играет разыгрывающего. Надеюсь, вы примете его как своего. По рядам пробежал шепоток. Омега в баскетбольной команде? Это было редкостью. Эндрю стоял неподвижно, глядя куда-то поверх голов, и его лицо не выражало ничего. Тренировка началась с разминки, потом перешли к отработке передач и защитных действий. Нил, капитан команды, с первых минут начал играть против Эндрю жёстче, чем против остальных. Он намеренно толкал его плечом, блокировал с излишней агрессией, провоцировал. Во время очередной атаки Нил прижал Эндрю к боковой линии и, нависая над ним, бросил: — Место омег на кухне, а не мяч кидать в корзину. Вы, омеги, нежные и хрупкие, врежутся — сломаешься. Эндрю замер. Его глаза, обычно медовые, стали почти чёрными. Он медленно поднял мяч, который держал в руках, и с невероятной силой и точностью запустил его прямо в лицо Нилу. Раздался хруст. Кровь брызнула на светлый паркет. Нил отшатнулся, схватившись за нос, из которого потоком хлынула алая жидкость. — Ты совсем ебанутый?! — взревел он, пытаясь остановить кровь рукавом. — У тебя учусь, — спокойно ответил Эндрю и направился к скамейке. Тренер Хендерсон, наблюдавший за этой сценой, тяжело вздохнул и покачал головой. Потом подозвал обоих к себе. — Вам нужно объединиться и работать вместе. С вами мы выйдем в чемпионы. Но только в том случае, если не будете как два петуха. — Он перевёл взгляд на Нила. — Ладно, Эндрю — у омег гормоны и всё такое, но ты, Нил? Я тебя не узнаю. Поумерь свой пыл. — Да, тренер, — выдавил Нил, всё ещё прижимая к носу окровавленную ткань. Тренер повернулся к Эндрю: — А ты возьми ответственность и проводи Нила до медпункта. Живо. Эндрю бросил на тренера взгляд, полный ледяного недоумения, но спорить не стал. Он молча пошёл к выходу. Нил, шатаясь, поплёлся следом. В коридоре, пока они шли к медпункту, Нил не выдержал: — Зачем ты это сделал? — Потому что из твоего рта пока ничего хорошего не вышло, — ответил Эндрю, не замедляя шага. — Я твой истинный. Я альфа. У меня есть все деньги, статус. Ты не понимаешь что можешь потерять. Эндрю даже не обернулся: — Про истинность пока не доказано — не ебет, что сказано. Нил заскрежетал зубами: — Ты вообще не умеешь разговаривать без нецензурной лексики? Эндрю остановился и медленно повернулся. Его глаза встретились с глазами Нила. — А ты вообще не умеешь молчать? По твоим словам, ты прям Царь могучий, а на деле что? Лох ебучий. Надеюсь, сам в медпункт зайдёшь? — Ты… — начал Нил, но Эндрю перебил его, и в его голосе впервые прорезалась едкая, почти весёлая злость: — Или что? Нос больно? Ты бы дома сидел и у плиты стоял с таким хрупким телом — и раздавить могут. Нил замер. Эти слова были почти дословным перефразированием его собственной насмешки на тренировке. Эндрю развернулся и пошёл прочь, оставив Нила стоять в коридоре с окровавленным лицом и странным, доселе незнакомым чувством — смесью ярости, унижения и… восхищения. --- Столовая Адамс-Холла в обеденный час напоминала растревоженный улей. Гул голосов, звон посуды, смех, крики, свист — всё смешивалось в оглушительную какофонию. Студенты сидели за длинными столами, разделившись по негласным кастам. Элитные альфы и омеги занимали центр, бюджетники жались по краям, беты рассредоточивались где придётся. Эндрю, получив поднос с обедом (рис, куриная грудка, три плитки молочного шоколада), искал свободное место, когда услышал громкий голос у автоматов с газировкой: — Крутись нахуй отсюда! Он обернулся. Белокурый омега с ярко-зелёными глазами стоял, уперев руки в бока, перед здоровенным альфой с бычьей шеей и самодовольной ухмылкой. На щеке омеги алел свежий след от пощёчины. Альфа нависал над ним и цедил сквозь зубы: — Омеги не имеют права так разговаривать с альфами. Ты должен быть послушным, а не хамить. Омега — а это был Сет Гордон — скривился: — Ты урод, серьёзно считаешь, что я стою и думаю, чтоб такое спиздануть, чтоб мне в ебало прописали? Ударил омегу, самооценка высоко поднялась? Эндрю подошёл и встал рядом с Сетом. Он ничего не сказал альфе. Просто посмотрел. Взгляд белого ягуара — холодный, оценивающий, обещающий медленную и мучительную смерть. Альфа, встретившись с ним глазами, побледнел, что-то пробормотал и поспешно ретировался, чуть не споткнувшись о собственную сумку. Сет потёр щеку и вдруг расхохотался — громко, заливисто, совершенно не соответствующе моменту. — С детдома не виделись. Ты всё такой же. Эндрю чуть расслабил плечи — почти незаметно для постороннего глаза, но Сет заметил. — Ты тоже не сильно изменился. — Ну что, начнём кошмарить этот элитный университет? — Дуо вернулось, — кивнул Эндрю. Они сели за стол в углу, и Сет, не умолкая, принялся рассказывать о своей жизни: поступил на юридический, живёт в общежитии для бюджетников, ненавидит богатых альф, которые считают, что весь мир им обязан. Эндрю слушал, изредка вставляя короткие реплики, и чувствовал что-то давно забытое — почти тепло. У него появился союзник. Тем временем в другом конце кампуса, в личной гостиной общежития для элитных студентов, Нил Джостен стоял перед своим отцом. Натан Джостен, высокий альфа-волк с седыми висками и тяжёлым взглядом, сидел в кресле и смотрел на сына с плохо скрываемым недовольством. — Ты расстался с Рико Мориямой, — произнёс он, и это не было вопросом. — Объяснись. Рико — отличная партия. Его семья имеет связи в судебной системе. Это выгодный союз. Нил стоял прямо, глядя отцу в глаза: — Отец, я думаю, что встретил истинного. Он пьёт блокаторы, но я будто бы на секунду услышал его феромон. Натан долго молчал, барабаня пальцами по подлокотнику. Потом кивнул: — Истинность — это серьёзно. Но я хочу знать, кто он. Всё. Его семья, его прошлое, его намерения. Ты меня понял? — Да, отец. Нил вышел из гостиной, чувствуя на спине тяжёлый взгляд отца. Он ещё не знал, во что ввязался. --- Рико Морияма явился к Эндрю через два дня. Он подстерёг его у выхода из библиотеки — прекрасный, хрупкий на вид омега с фарфоровой кожей и глазами, полными яда. Одет он был в облегающую белую тунику и серебристые леггинсы, подчёркивающие каждую линию его тела. — Миньярд, — произнёс он сладким, как патока, голосом. — Нам нужно поговорить. Как омега с омегой. Эндрю остановился, но не обернулся. — Говори и проваливай. — Нил — мой, — Рико шагнул ближе. — Мы были вместе. Его отец одобрил наш союз. Ты — просто временное помутнение. Истинность — это биология, а не судьба. Отступись, пока я не заставил тебя пожалеть. Эндрю медленно повернулся. Его глаза были холодны, как лёд. — Мне твой альфа никуда не упёрся. Сам скачи на его члене. Рико побледнел, его ноздри затрепетали: — Да как ты смеешь… — Что такое? На правду не обижаются. Повторю для особо тупых: он мне не нужен. Забирай это «счастье» себе. — Эндрю сделал шаг вперёд, и Рико невольно отступил. — Если больше нечего сказать, то крути отсюда педали, пока пизды не дали. Рико, задохнувшись от ярости, развернулся и ушёл, стуча каблуками по мраморному полу. Вслед ему неслись шепотки студентов, ставших свидетелями этой сцены. Альфы качали головами: «Этот омега просто не знает ещё своего места». Омеги переглядывались: «Он сумасшедший, но какой смелый!» В тот же день Эндрю и Сет сидели в библиотеке, когда услышали грохот упавших книг и поток французской брани: — Espèce d'enfoiré! Tu te prends pour qui?! Высокий, темноволосый омега с глазами цвета горького шоколада стоял над рассыпанными томами и кричал на альфу, который, видимо, толкнул его плечом. Альфа пытался что-то возразить, но Жан Моро не давал ему и слова вставить: — Ты, кусок тупого мяса, думаешь, если у тебя узел в штанах, тебе всё позволено? Ещё раз тронешь меня — я тебе этот узел отрежу и скормлю тебе же! Альфа ретировался. Жан, тяжело дыша, начал собирать книги. Сет присвистнул: — Вот это характер. Эндрю, нам срочно нужен этот омега в нашу банду. Эндрю фыркнул, молча подошёл и помог поднять несколько томов. Жан поднял глаза: — Merci. Эти альфы совсем от рук отбились. — Привыкай, — сказал Эндрю. — Здесь таких половина. Я Эндрю. Это Сет. — Жан. Жан Моро. Филологический, французская литература. Так родилось их трио — ненормальных омег, как их вскоре окрестили в университете. Вечером того же дня они сидели в библиотеке за одним столом. Жан, листая конспекты, тихо сказал: — Вчера Рико снова сплетничал о тебе, Эндрю. От него лучше держаться подальше. Он опасен. Эндрю не поднял глаз от учебника: — Эти напыщенные омеги с IQ минус ноль целых пять десятых только и могут, что сплетни разносить. Они и пальца моего не стоят. Сет присвистнул: — Какие мы скромные. — Я реалист, — ответил Эндрю и перевернул страницу. --- Тренировка по агилису проходила на лесной трассе за кампусом. Агилис — спорт, сочетавший элементы паркура, боевых искусств и гонок в звериных ипостасях, — требовал от участников не только физической выносливости, но и полного контроля над своей второй сущностью. Тренер Хендерсон построил группу и объявил: — Сегодня работаем в парах. Джостен и Миньярд — первая пара. Дистанция пять километров. Три оборота. Вопросы есть? Нет. Нил покачал головой. Вперёд! Нил и Эндрю встали на стартовую линию, стараясь не смотреть друг на друга. Свисток. Они побежали по тропе — сначала рядом, потом Нил вырвался вперёд, демонстрируя своё превосходство. На отметке первого километра оба обернулись: Нил — в огромного рыжего лиса с пушистым хвостом и горящими голубыми глазами, Эндрю — в белоснежного ягуара с мощными лапами и янтарными глазами. Они неслись через лес, перепрыгивая через поваленные стволы, огибая валуны, взбираясь на скальные уступы. За километр до финиша оба снова обернулись в людей. Нил, тяжело дыша, поравнялся с Эндрю и, не удержавшись схватил Эндрю за плечо и бросил: — Обязанность омег сидеть дома и крестиком вышивать. Тебе всего-то надо согласиться встречаться со мной… Эндрю, ещё не успевший до конца перестроиться после оборота, молниеносным движением захватил его руку, провёл подсечку и поставил на колени прямо на финишной прямой. Нил, оказавшись на земле, замер от неожиданности. Эндрю наклонился к его уху и прошептал, и в его голосе звенела сталь: — С удовольствием зашью тебе рот, поганый альфа. И попроси свою течную шлюху Рико не открывать свою пасть в мою сторону. Клэр Вэспер, вездесущий блогер-омега с розовыми волосами, снимал всё происходящее на телефон. Через час в ТикТоке появился эдит. Под трек «Что случилось, ай-яй-яй, где теперь всё твоё эго? / Ты валяешься в ногах, мой альфач теперь омега…» на экране мелькали кадры: Нил Джостен на коленях, его перекошенное лицо, спокойный, почти скучающий профиль Эндрю. Подпись гласила: «Кто тут главный? #JostenAndMinyardWar #AlphaDown #OmegaKing». Видео набрало полмиллиона просмотров за ночь. Студенты создали отдельный аккаунт «Josten_&_Minyard_War», куда начали выкладывать все их стычки, перепалки, мемы и эдиты. Нил был в ярости. Но где-то глубоко внутри, в том месте, которое он боялся исследовать, росло восхищение. Этот омега не прогибался. Он был как дикий зверь. И это заводило. --- Пока Эндрю сражался с ветряными мельницами университетской иерархии, его брат Аарон осваивался в новой школе. Начальная школа имени Элеоноры Райт находилась в десяти минутах ходьбы от их квартиры на Мейпл-стрит — аккуратное двухэтажное здание с яркой детской площадкой и приветливыми учителями. Каждое утро Эндрю провожал брата до ворот. Аарон, в новой куртке и с рюкзаком за спиной, шёл рядом, но не держался за руку — он считал себя уже достаточно взрослым. Эндрю молча шагал чуть позади, сканируя улицу взглядом. Привычка, выработанная годами бегства. — Я сам дойду, — сказал Аарон однажды, остановившись у калитки. — Тут безопасно. Везде камеры. — Я знаю, — ответил Эндрю. — Но я всё равно буду провожать. До тех пор, пока ты не станешь выше меня. — Ты невысокий, это случится скоро, — фыркнул Аарон и скрылся за дверями школы. Эндрю постоял минуту, глядя ему вслед, потом развернулся и быстрым шагом направился в университет. Вечерами, когда Эндрю работал в баре или задерживался на тренировках, Аарон оставался у соседа — пожилого омеги по имени Джон Миллз. Джон жил этажом ниже, в квартире 1В, и был из тех редких взрослых, которым Эндрю доверял. Он не задавал лишних вопросов, не лез в душу, но всегда был готов помочь: подкинуть продуктов, посидеть с Аароном, просто выслушать. В тот вечер Аарон сидел на кухне у Джона, пил какао и смотрел, как сосед вяжет шарф. В голове маленького омеги крутились мысли — тяжёлые, не по возрасту. — Мистер Джон, — тихо позвал он. — Да, мой хороший? — Эндрю… он ведь устаёт. Очень. Он работает, учится, меня провожает, тренируется. И никогда не жалуется. А я… я ничего не могу сделать. Джон отложил вязание и посмотрел на мальчика поверх очков. — Ты можешь, Аарон. Ты можешь учиться хорошо, не доставлять ему лишних хлопот и просто быть рядом. Эндрю любит тебя больше всего на свете. Ты — его смысл. И пока ты рядом, он справится. Аарон шмыгнул носом и уткнулся в кружку. Он не плакал — Миньярды не плачут. Но в груди стало чуть легче. Позже, когда Эндрю вернулся с работы и сел помогать брату с уроками, Аарон сказал: — Я стану врачом. И ты больше никогда не будешь так уставать. Эндрю посмотрел на него долгим взглядом, потом кивнул: — Хорошо. А пока — решай задачи. У тебя ошибка в третьем примере. --- Бар «Подкова» находился в пятнадцати минутах ходьбы от квартиры Эндрю — заведение средней руки, где собирались студенты победнее, местные работяги и редкие преподаватели, желавшие выпить в тишине. Внутри пахло старым деревом, пивом и жареным арахисом. На стенах висели пожелтевшие фотографии местных спортивных команд и пара чучел зверей — дань охотничьему прошлому хозяина. Эндрю работал за стойкой три вечера в неделю. Он мыл стаканы, разливал пиво, иногда разнимал пьяные ссоры. Хозяин, немолодой бета по имени Гарри, ценил его за молчаливость и расторопность. В тот вечер в бар вошли Нил Джостен и Эллис Джамайка. Оба — в дорогой повседневной одежде, оба — с той небрежной уверенностью, какая бывает только у тех, кто с рождения знает, что мир принадлежит им. Они сели за столик в углу, заказали виски и принялись о чём-то переговариваться, бросая взгляды на стойку. Эндрю их игнорировал. Он методично протирал стаканы, не поднимая глаз. Но Нил, выждав некоторое время, подошёл к стойке. — Миньярд, — позвал он, облокотившись о полированное дерево. — Давай поговорим. Эндрю не ответил. — Я знаю, что ты меня слышишь. Мы истинные. Это судьба. Рано или поздно ты это примешь. Эндрю медленно поднял глаза. Его взгляд был холоден, как арктический лёд. — Хуй в ладошку — и в путь-дорожку. Надеюсь, вы больше не придёте в этот бар. Дегенератам путь воспрещён. Нил открыл рот, чтобы возразить, но Эллис, наблюдавший за сценой, вдруг расхохотался и потянул друга за рукав. — Пойдём, Нил. Тут явно не рады. Оставим это сокровище в покое. На время. Нил, скрежеща зубами, позволил увести себя. У двери он обернулся и бросил последний взгляд на Эндрю. Тот уже снова протирал стаканы, словно ничего не произошло. --- Выездные соревнования по агилису проходили в соседней академии «Гринхилл». После забегов, когда Эндрю и Сет отдыхали у шатра с водой, к ним подошли трое местных альф — крупные, наглые, с сальными улыбками. — Эй, омежки, — протянул один, с шеей, как у быка. — Может, покатаемся? У нас тут места красивые. И мы красивые. Эндрю даже не повернул головы: — Ещё шаг — и вы будете кататься на каталке в травмпункте. Альфы, переглянувшись, решили не связываться и ретировались, бормоча что-то про «ненормальных». На благотворительном вечере, который состоялся через неделю в главном зале Адамс-Холла, Эндрю и Сет стояли у стола с закусками и обсуждали предстоящую курсовую по юриспруденции. К ним подошёл Эллис Джамайка — в безупречном смокинге, с бокалом шампанского в руке. — Гордон, — обратился он к Сету. — Можно тебя на минутку? Тет-а-тет. Сет бросил взгляд на Эндрю, тот едва заметно кивнул. Они отошли к окну. — О чём ты хотел поговорить? — спросил Сет, скрещивая руки на груди. — О твоей курсовой. Я мог бы купить её для тебя. Готовую. С литературой и ссылками. Я предлагаю начать встречаться, а там, глядишь, и свадебку сыграть можно. — Эллис подмигнул. Сет замер. Потом медленно, с расстановкой произнёс: — Ты тупой? Мне нахуй не всралось не встречаться с тобой ни твоё предложение. Ищи себе другого претендента на инкубатор. Эллис нахмурился: — Омеги не должны так общаться с альфами. Мне нравится твой боевой нрав, но это уже излишне. — Поплачь, жертва порванного презерватива, — Сет показал ему средний палец и отошёл к Эндрю. Кто-то из студентов сфотографировал этот жест. Через час в студенческих чатах появился новый стикерпак: Сет с факом и подписью «Плачь, жертва порванного презерватива». Эллис, увидев его, только рассмеялся и сохранил себе. «Стерва», — пробормотал он с нежностью. --- Глава 9. Похищение Нила Поездка в спортивный лагерь обернулась катастрофой. Конкуренты Натана Джостена, решившие надавить на бизнес-империю через наследника, похитили Нила прямо с вечерней пробежки. Его схватили, накачали транквилизаторами и увезли в неизвестном направлении. Но Нил был сыном своего отца. Он сбежал. В звериной ипостаси — огромный рыжий лис с окровавленной шерстью и дикими глазами — он прорвался через охрану, перегрыз глотки двоим нападавшим и, шатаясь от потери крови, добрался до загородного дома своего дяди Дэвида Вэймака. Он ввалился в гостиную через заднюю дверь, обернулся человеком и рухнул на пол. Вэймак, альфа-волк, вышел на шум с маленьким Кевином, который держался за его руку. В темноте гостиной Вэймак спросил: — Почему не позвонил? Я бы выслал охрану встретить тебя. — Я добирался другой дорогой, — прохрипел Нил, показывая на глубокую рану на руке, одновременно с этим пытаясь подняться. Вэймак жестом указал на его разгорячённую, покрытую кровью кожу и промокшую от пота футболку: — Да ну? Ножевое? Долго бежал? — Пешком шёл, — упрямо ответил Нил. Вэймак покачал головой: — Иди в душ. Я вызову врача и позвоню Натану. Кевин, маленький альфа с огромными зелёными глазами, подошёл ближе и тихо спросил: — Тебе больно? Нил через силу улыбнулся и потрепал его по волосам: — Нет, малыш. Альфам не бывает больно. Тем более шрамы украшают альф. — Когда я вырасту, я стану таким же, как ты, — прошептал Кевин. Нил, шатаясь, пошёл в ванную. Он думал не о ранах. Он думал о белом ягуаре, оставшемся в лагере, и о том, жив ли он. И о том, что впервые в жизни ему было за кого бояться. --- Спортакиада в Адамс-Холле была в разгаре. Эндрю снова поставили в пару с Нилом — тренер Хендерсон был неумолим. На разминке Нил, подойдя ближе, чем следовало, тихо сказал: — Мой тебе совет: начни вести себя как нормальный омега. Или… — Или что? — перебил Эндрю, сверкнув глазами. — Мне твои советы как мёртвому минеты. Засунь их себе знае… — Миньярд! Джостен! — рявкнул тренер, прерывая почти начавшуюся ссору. — На старт! Живо! Они побежали. Нил сверлил омегу взглядом, Эндрю игнорировал. В тот день они заняли первое место, но напряжение между ними можно было резать ножом. Неделю спустя Сет заехал за Эндрю на новой машине — подержанном, но блестящем чёрном седане. — Поехали кататься, — сказал он, подмигнув. — Потусуемся в соседнем штате. Я знаю одно местечко. Эндрю оставил Аарона у Джона и сел в машину. Они посетили бар в маленьком городке, где пристали альфы в своей манере. Эндрю и Сет отшили их и решили уйти в другое место, но альфы увязались следом. У машины Сет сел за руль, повернул ключ — двигатель чихнул и заглох. — Блять, бензин кончился. Где тут заправка? — По картам в пяти-шести минутах ходьбы, — ответил Эндрю, сверяясь с телефоном. Они купили канистру бензина, вернулись. Эндрю закурил, прислонившись к капоту. Альфы, что их преследовали, начали окружать двоих омег, сокращая кольцо. — Эй, омежки, — протянул один. — А вы горячие, может все же пройдете с нами, местность покажем и не только местность. Эндрю открыл канистру с бензином. — Ты что творишь? — прошептал Сет, и в его голосе звенело напряжение из-за всей ситуации. — Я хочу дарить людям тепло, — ответил Эндрю, и в его глазах плясали бесенята. — Положи канистру с бензином на пол, — медленно, как заклинание, произнёс Сет. Но Эндрю не положил. Он плеснул бензином на ближайшего альфу и бросил в него ещё тлеющую сигарету. Альфа вспыхнул, как факел, заорав и бросившись в рядом стоящий фонтан. Началась паника. Эндрю залил остатки бензина в топливный бак и оба спокойно сели в машину поехали. — Ты просто конченный, Эндрю, я серьёзно, — выдохнул Сет, когда они выехали на трассу. Эндрю пожал плечами. Мимо них проехала полицейская машина. В академии об этом узнали быстро — один из альф оказался студентом Адамс-Холла. В столовой, во время обеда, Нил снова отпустил какую-то сексистскую хрень в адрес омег. Эндрю, не говоря ни слова, взял поднос со стола и с размаху ударил им Нила по голове. Грохот, звон, крики. В групповых чатах мгновенно появились стикеры с Эндрю, заносящим поднос, и подписью: «Бегите, я конченный». Преподаватели, поседевшие от их выходок, отстранили обоих от тренировок на неделю. Нил, вместо того чтобы успокоиться, начал флиртовать и бегать за Эндрю с удвоенной силой. Эндрю избегал его. И однажды случился легендарный побег. Нил, заметив белую макушку в толпе, крикнул: «Миньярд!» Эндрю побежал. Нил — за ним. Они неслись по коридорам, сшибая студентов, перепрыгивая через рюкзаки. Всё снимали на телефоны. На страничке появились видео и мемы: «Беги, дорогой, беги», «Быстрые ноги — пизды не получат» с Эндрю, и русский мем «Валера! Валера! Мы тоже умеем бегать!». В субботу Эндрю решил отвести Аарона в парк развлечений. У ларька с сахарной ватой они столкнулись с Нилом и Кевином. Вэймак снова попросил Нила присмотреть за младшим братом. Аарон и Кевин мгновенно нашли общий язык. — Ты любишь динозавров? — спросил Кевин. — Люблю. Особенно велоцирапторов. — У меня дома энциклопедия. Хочешь посмотреть? — Хочу. Взрослые стояли рядом и обменивались напряжёнными, но вежливыми фразами, стараясь не материться при детях. Нил купил всем мороженое. Эндрю взял шоколадное и коротко кивнул — это была его форма благодарности. Нил счёл это за огромный прогресс. --- На университетском мероприятии, посвящённом открытию нового спорткомплекса, Нил и Эллис появились в образах, от которых у всех присутствующих омег подкосились ноги. Нил — в облегающей чёрной водолазке и брюках, Эллис — в белой рубашке с расстёгнутым воротом. Кто-то снял их выход и смонтировал под песню Justin Timberlake «SexyBack». Видео разлетелось по сети с комментариями: «Почему эта песня не играет в реальной жизни, когда они идут вместе?» и «Что играет в моей голове, когда я вижу Нила». --- Библиотека Адамс-Холла в вечерние часы напоминала усыпальницу — торжественную, безмолвную, наполненную запахом старых книг и воска, которым натирали дубовые стеллажи. Высокие стрельчатые окна пропускали последние лучи заходящего солнца, окрашивая читальный зал в медовые тона. За одним из дальних столов, в секции уголовного права, сидел Эндрю Миньярд. Перед ним лежали раскрытые тома: «Прецеденты Верховного суда», «Криминалистическая виктимология», толстая тетрадь с конспектами, исписанными убористым, почти каллиграфическим почерком. Рядом — надкусанная плитка молочного шоколада и термос с чёрным кофе. Он работал уже третий час, не замечая времени. Светлые волосы, подстриженные коротким пикси, чуть растрепались, на скулах проступил лёгкий румянец от духоты. Чёрная водолазка с высоким горлом скрывала шрамы, но не могла скрыть рельефных мышц предплечий, когда он переворачивал страницы. За соседним столом, через проход, расположился Нил Джостен. Он делал вид, что готовится к семинару по макроэкономике, но то и дело бросал взгляды на белую макушку. Рыжие волосы Нила, обычно зачёсанные назад, сейчас падали на лоб, придавая ему менее лощёный, почти человеческий вид. Он был в тёмно-сером свитере, который подчёркивал ширину плеч и узость бёдер — тело пловца и бегуна. На левом предплечье, если присмотреться, под тканью угадывался длинный шрам — след от ножа, полученный при первом похищении в четырнадцать лет. Таких отметин на его теле было много, но он носил их как ордена, в отличие от Эндрю, который прятал свои под слоями чёрной ткани. Они не разговаривали. Просто сидели в одном пространстве, разделённые метром прохода и пропастью непонимания. Гроза подкралась незаметно. Первый раскат грома прозвучал как далёкий пушечный выстрел. Эндрю поднял голову, взглянул в окно — небо над кампусом стремительно темнело, наливаясь свинцом. Второй удар был ближе, и лампы под потолком мигнули. — Чёрт, — пробормотал Нил, откладывая конспект. — Кажется, непогода. Эндрю не ответил. Он снова уткнулся в книгу, но его плечи чуть напряглись. Гроза — это не страшно. Гроза — это просто шум. Но быть запертым в помещении с альфой, от которого пахнет молочным шоколадом и чем-то ещё, от чего его зверь внутри начинает урчать, — вот что было невыносимо. Третий разряд молнии ударил где-то совсем рядом, и свет погас. Полностью. Библиотека погрузилась во тьму, нарушаемую лишь вспышками за окном. Где-то в глубине здания послышались испуганные возгласы, топот ног. — Внимание, — раздался механический голос из динамиков, — в связи с аварийным отключением электроэнергии все электронные замки заблокированы. Просьба сохранять спокойствие и ожидать восстановления питания. Нил чертыхнулся и достал телефон, включая фонарик. Луч света выхватил из темноты лицо Эндрю — бледное, напряжённое, с плотно сжатыми губами. — Похоже, мы застряли, — сказал Нил, и в его голосе прозвучало что-то среднее между досадой и странным удовлетворением. — Я заметил, — сухо ответил Эндрю, не поднимая глаз. Нил подошёл и сел напротив, поставив телефон так, чтобы фонарик освещал стол. Их лица оказались в круге света, всё остальное тонуло во мраке. — Раз уж мы тут вдвоём, может, поговорим? Как нормальные люди? — Я не нормальный, — отрезал Эндрю. — И ты не нормальный. Так что не стоит. Нил усмехнулся: — И то правда. Ты псих, я — наследник империи. Идеальная пара. Эндрю поднял глаза, и в них мелькнуло что-то острое, опасное. — Ты всё ещё думаешь, что «истинность» — это повод? Для тебя всё так просто? Запах совпал — и всё, судьба? — А разве нет? — Нил подался вперёд, и его голубые глаза в свете фонарика казались почти прозрачными. — Ты чувствуешь то же, что и я. Твой зверь отзывается на мой запах. Ты можешь отрицать сколько угодно, но биологию не обманешь. Эндрю молчал. Его пальцы, лежавшие на столе, чуть дрогнули — единственный признак внутреннего напряжения. Он чувствовал. Чувствовал, как от запаха молочного шоколада кружится голова, как внутри всё сжимается в тугой узел. И ненавидел себя за это. — Биология, — повторил он наконец. — Ты всё сводишь к биологии. Как все альфы. «Феромоны сошлись — значит, судьба». А ты не думал, что судьба — это не только запах? Что есть ещё выбор? Доверие? — А ты мне доверяешь? — спросил Нил, и в его голосе впервые прорезалось что-то, кроме насмешки. — Нет, — ответил Эндрю без колебаний. — И не буду. Ты для меня — угроза. Как и любой альфа. Нил откинулся на спинку стула, и его лицо стало жёстким. — Я не «любой альфа». Я твой истинный. И рано или поздно ты это примешь. — Посмотрим, — Эндрю отвернулся к окну, где за стеклом бушевала гроза. Они просидели так больше часа. В темноте, под аккомпанемент грома и шум дождя, не говоря больше ни слова. Когда свет наконец зажёгся и замки щёлкнули, Эндрю первым встал и, не оглядываясь, вышел из библиотеки. Нил остался сидеть, глядя ему вслед, и в его груди росло странное, незнакомое чувство — смесь разочарования и упрямства. Он привык получать то, что хочет. Но этот омега был крепким орешком. На следующее утро в студенческих чатах появилось фото: два силуэта в круге света от телефона, напряжённые, как перед схваткой. Подпись: «Запертые в библиотеке: война или флирт? #JostenAndMinyardWar». --- Бассейн Адамс-Холла представлял собой огромное помещение с высокими потолками и панорамными окнами, выходящими на лес. Вода в пятидесятиметровой чаше была подогрета до идеальной температуры, а хлорка пахла не так резко, как в обычных бассейнах, — администрация не экономила на комфорте студентов. В тот день у пловцов была свободная тренировка. Нил, капитан команды, решил устроить заплыв на выносливость. Эндрю, который также входил в сборную (тренер настоял, увидев его результаты на воде), стоял у бортика в облегающем чёрном гидрокостюме, закрывавшем тело от шеи до щиколоток. Ткань плотно облегала его фигуру, подчёркивая рельефные мышцы спины, плеч, бёдер — результат лет подпольных боёв и ежедневных тренировок. Светлые волосы были спрятаны под шапочку. Нил, в одних плавках, демонстрировал своё тело без стеснения. Шрамы на его торсе — длинные, рваные, некоторые ещё розовые — были видны всем. Он носил их как карту выживания, не пытаясь скрыть. — Миньярд, — окликнул он, подходя. — Спорим, я продержусь под водой дольше тебя? Эндрю даже не повернул головы: — Мне неинтересно. — Боишься проиграть? Омегам же положено быть нежными и хрупкими, верно? Может, тебе и правда лучше на кухне сидеть? Это была очевидная провокация. Эндрю медленно повернулся, и его глаза сузились. — Ты сам напросился. Правила? — Ныряем одновременно. Кто вынырнет первым — проиграл. Проигравший выполняет желание победителя. Любое. — Идёт, — коротко бросил Эндрю и пошёл к краю бассейна. Они встали на соседние дорожки. Вокруг собрались зрители — несколько пловцов из команды, Сет, который пришёл поболеть за друга, Эллис, вездесущий Клэр Вэспер с телефоном. — На счёт три, — скомандовал Эллис, взявший на себя роль судьи. — Раз… два… три! Оба ушли под воду одновременно. Рыжая макушка Нила и белая шапочка Эндрю исчезли под поверхностью. Прошло тридцать секунд. Минута. Полторы. Зрители затаили дыхание. Сет нервно кусал губы. Эллис смотрел на секундомер. На отметке в две минуты Нил начал чувствовать, как лёгкие горят. Он бросил взгляд на Эндрю — тот висел в толще воды совершенно неподвижно, с закрытыми глазами, словно медитировал. Его лицо было спокойным, отрешённым. Чёртов омега, — подумал Нил, борясь с желанием глотнуть воздуха. Две минуты двадцать секунд. Нил почувствовал, как перед глазами начинают плыть круги. Он держался из чистого упрямства, не желая уступать. Эндрю же, казалось, вообще не испытывал дискомфорта. Две минуты сорок секунд. Лёгкие Нила горели огнём. Он сделал непроизвольное движение, и вода попала в нос. Паника захлестнула его, он рванулся вверх, но мышцы свело судорогой. Нил начал тонуть. Эндрю открыл глаза. Увидел, как альфа беспомощно барахтается, уходя на дно. Не раздумывая, он схватил его за руку и потащил на поверхность. Они вынырнули одновременно, кашляя и хватая ртом воздух. Нил, отплёвываясь, висел на бортике, его лицо было бледным. Эндрю, тяжело дыша, смотрел на него с холодной яростью. — Ты меня достал, Джостен, — прошипел он, и в его голосе звенела сталь. — Ещё раз полезешь в такую херню — я дам тебе утонуть. Нил, всё ещё не отдышавшись, выдавил: — Ты… ты меня спас. — Я не хотел иметь дело с трупом. Это лишние проблемы. Зрители, поняв, что оба живы, разразились аплодисментами и смехом. Клэр Вэспер уже выкладывал видео с подписью: «Кто кого? Миньярд спасает Джостена после спора на выносливость. Истинная забота или просто не хочет проблем? #JostenAndMinyardWar». Вечером в чатах появился новый мем: кадр, где Эндрю тащит Нила из воды, с подписью: «Я тебя вытащу, но ты мне должен». --- Супермаркет «ФрешМарт» на углу Мейпл-стрит и Пятой авеню был обычным местом, куда Эндрю заходил раз в неделю за продуктами. В тот вечер он толкал тележку между рядами, методично складывая в неё самое необходимое: рис, куриные грудки, хлеб, молоко, десяток плиток молочного шоколада. Его короткие светлые волосы были взъерошены, под глазами залегли тени — сказывалась бессонная ночь над курсовой. Одет он был в своё обычное: чёрное худи на два размера больше, джинсы-багги, ботинки на платформе. Рукава худи надёжно скрывали шрамы. В отделе с соками он столкнулся с Нилом. Тот стоял перед полкой и изучал этикетки на бутылках с вишнёвым нектаром. Рыжие волосы были небрежно зачёсаны, на нём был светлый свитер и тёмные джинсы — просто, но дорого. В руке он держал корзину, в которой лежали упаковка протеиновых батончиков и пара авокадо. Их взгляды встретились. — Миньярд, — произнёс Нил, и в его голосе прозвучало удивление, смешанное с чем-то ещё. — Какая встреча. Тоже любишь вишнёвый сок? — Я люблю шоколад, — ответил Эндрю, кивая на свою тележку. — А сок — это твоя тема. Очевидно. Нил усмехнулся, взял с полки две бутылки и положил в корзину. — Вишня — твой феромон. Я думал, ты оценишь. — Я оцениваю только то, что можно съесть или выпить. Феромоны в эту категорию не входят. Нил сделал шаг ближе. Эндрю напрягся, но не отступил. — Почему ты так агрессивен? Я же не делаю тебе ничего плохого. Наоборот, я пытаюсь… — Ты пытаешься меня переделать, — перебил Эндрю. — Сделать «нормальным» омегой. Послушным, тихим, сидящим дома. Но я не такой. И никогда не буду. Нил открыл рот, чтобы возразить, но Эндрю уже развернулся и покатил тележку к кассам. Нил остался стоять с бутылками вишнёвого сока в корзине, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Почему этот омега так упрям? Почему не видит, что Нил предлагает ему лучшую жизнь? Почему он единственный, кто не прогибается? У кассы, расплачиваясь, Нил заметил, что Эндрю выкладывает на ленту свои покупки. Среди них — двенадцать плиток шоколада. Ровно столько, сколько он съедал за неделю. Нил вдруг подумал, что знает об этом омеге больше, чем о ком-либо ещё: какой шоколад он любит, какой кофе пьёт, как завязывает шнурки, как хмурится, когда читает. И от этой мысли стало не по себе. В студенческих чатах тем же вечером появилось фото: Нил и Эндрю в отделе с соками, стоящие друг напротив друга, как дуэлянты. Подпись: «Вишня против шоколада: битва в супермаркете. #JostenAndMinyardWar». --- Крыша восточного крыла Адамс-Холла была местом, куда студенты ходили курить, целоваться или просто смотреть на звёзды. В тот вечер там оказались Нил, Эллис, Сет и Эндрю. Эллис притащил всех, заявив, что «нужно развеяться перед экзаменами». Сет, ворча, согласился. Эндрю пошёл только потому, что Сет пообещал ему бутылку хорошего виски. Нил, желая произвести впечатление на Эндрю (и, возможно, на самого себя), решил продемонстрировать свою ловкость. Он забрался на невысокий каменный парапет, ограждавший край крыши, и пошёл по нему, балансируя, как канатоходец. — Смотри, Миньярд! — крикнул он, обернувшись. — Альфы не только языком молоть умеют! — Слезь оттуда, идиот, — бросил Эндрю, даже не глядя в его сторону. Он сидел на старом ящике, потягивая виски из горла, и смотрел на закат. — Ревнуешь? — усмехнулся Нил и сделал ещё шаг. — Боишься, что я упаду? — Мне плевать. В этот момент его нога поскользнулась на влажном после дождя камне. Нил взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но инерция уже тянула его вниз, за край, в пустоту четырёх этажей. Время замедлилось. Эллис вскрикнул. Сет рванулся вперёд, но не успел. Эндрю двигался быстрее мысли. Он отбросил бутылку, в два прыжка оказался у парапета и схватил Нила за запястье в тот самый миг, когда его ноги уже потеряли опору. Нил повис над пропастью, удерживаемый только хваткой Эндрю. Рывок был таким сильным, что Эндрю впечатало грудью в парапет. Он заскрежетал зубами, чувствуя, как мышцы плеча горят от напряжения. Нил, болтаясь в воздухе, смотрел на него снизу вверх огромными, расширенными от ужаса глазами. — Ты меня достал, Джостен это второй и последний раз когда я тебя спасаю, — прошипел Эндрю, и в его голосе была такая смесь ярости и чего-то ещё, что Нил забыл, как дышать. Эллис и Сет подоспели через секунду. Вместе они втащили Нила обратно на крышу. Тот рухнул на колени, тяжело дыша, его лицо было белым как мел. Эндрю стоял рядом, растирая запястье, на котором уже проступали синяки от хватки Нила. Его лицо было непроницаемым, но в глазах горел холодный огонь. — Если ты ещё раз выкинешь что-то подобное, — сказал он тихо, — я лично прикончу тебя. Что за суецидальные наклонности? Нил поднял глаза. В них не было страха перед падением. Только потрясение от того, кто его спас. И от того, как этот человек на него смотрел. — Спасибо, — выдавил он. — Я просто не хотел возиться с трупом. Снова. Эллис, переводя дух, пробормотал: — Это было… эпично. Клэр Вэспер бы дорого отдал за такое видео. — Только попробуй рассказать, — хором сказали Эндрю и Нил, и это был первый раз, когда они были в чём-то согласны. Конечно, видео всё равно появилось. Кто-то из соседнего крыла снимал закат и случайно захватил сцену. К утру студенческие чаты взорвались новым мемом: кадр где Нил падает назад, с подписью: "Когда он сказал нет на предложения руки и сердца". #JostenAndMinyardWar». А Эндрю в то утро проснулся с мыслью, что его запястье болит. И что он впервые в жизни добровольно прикоснулся к альфе. Не для удара. Чтобы спасти. И это пугало его больше, чем все угрозы Роджера и Дрейка вместе взятые.