(Не) истенные

Эллис Джамайка получил брошюру от тур агента — молодого, улыбчивого беты, который нахваливал «уникальное место в горах, где можно отдохнуть от городской суеты». Эллис, искавший идею для очередной совместной поездки, клюнул. Он не знал, что агент был подкуплен Роджером Миньярдом. Не знал, что брошюра — часть плана. База отдыха находилась высоко в горах, в нескольких часах езды от ближайшего города. Дорога петляла между скал, за окнами машины проплывали величественные ели и заснеженные вершины. В салоне внедорожника ехали Эллис за рулём, Сет рядом, а сзади — Нил, Эндрю, Аарон и Кевин. Жан и Джереми должны были присоединиться позже, на следующий день. У входа на базу их встретил старый омега — сгорбленный, с выцветшими глазами и дрожащими руками. Он представился смотрителем, назвался Элайджей. Увидев Эндрю и Аарона, вышедших из машины, он побледнел и отшатнулся, словно увидел призраков. — Вы… — прошептал он, переводя взгляд с одного на другого. — Вы так похожи… — На кого? — спросил Эндрю, и его голос прозвучал резче, чем он хотел. Элайджа, дрожа, рассказал историю. Тридцать лет назад в особняк на горе привезли молодого омегу. Его муж — богатый альфа, чьё имя смотритель боялся произносить, — запер его там. Омега был печален, часто плакал, а потом вдруг исчез. Говорили, что он покончил с собой, бросившись со скалы. Говорили, что он был беременен и ребёнок умер вместе с ним. После его смерти в горах начали пропадать альфы. Те, кто когда-то был замешан в насилии, педофилии, те, кто держал омег взаперти. Все они уходили к скале и не возвращались. А полгода назад погиб Ромеро Малькольм — известный в определённых кругах альфа, который годами держал своего омегу в подвале и заставлял рожать. Его нашли у подножия скалы с переломанными костями. — Ребятишки, будьте осторожны, — закончил Элайджа, и его голос дрожал. — Я старый уже и помню того омегу. Его привезли сюда совсем юным, а через одиннадцать лет он умер. Говорят, он был беременен, и ребёнок погиб вместе с ним. Неспокойно вам будет, чую. Вы двое слишком уж на него похожи. Альф найдите себе хороших. Сет и Эллис переглянулись и одновременно посмотрели на Нила. Тот стоял бледный, сжав челюсти. Аарон придвинулся ближе к Эндрю. — Слышал, Нил? — тихо сказал он. — К скале не ходи. — Аарон! — одёрнул его Кевин, но в его голосе тоже слышалась тревога. Они заселились в гостевой дом — уютный, с камином и деревянной мебелью. Но история, рассказанная смотрителем, не шла из головы. Вечером, сидя у огня, они играли в UNO, пытаясь отвлечься. — Плюс четыре, — объявил Сет, выкладывая карту, и Эллис застонал. — Ты всегда так делаешь! — возмутился он. — Это нечестно! — В любви и в UNO все средства хороши, — парировал Сет, подмигивая. Нил, чья очередь была следующей, взял четыре карты и мрачно уставился в свой веер. Эндрю, сидевший напротив, бросил на него быстрый взгляд и сказал: — Ты играешь как альфа — предсказуемо. — Ты играешь — коварно, — ответил Нил, и в его голосе прорезалась старая, почти забытая искра. — Это комплимент? — Это констатация факта. Аарон фыркнул. Кевин спрятал улыбку. Сет, воспользовавшись моментом, выложил ещё одну карту и выиграл. — С вас ужин, — объявил он. — И я хочу пиццу. После игры Сет, всё ещё находясь под впечатлением от рассказа Элайджи, предложил посмотреть ужастик. — Тут такая атмосфера — горы, лес, старый особняк неподалёку. Самое то для хоррора! — Ты серьёзно? — Кевин покосился на Аарона, который побледнел. — Может, не надо? — Надо! — Сет уже рылся в стриминговом сервисе. — Вот, «Проклятие духа». Говорят, основано на реальных событиях. — Все ужастики «основаны на реальных событиях», — проворчал Эллис, но спорить не стал. Фильм оказался на удивление страшным. История о молодом омеге, который покончил с собой после изнасилования, он повесился в лесу, и его призрак, мстил обидчикам. Аарон на середине фильма придвинулся к Кевину и вцепился в его рукав. Кевин, сам бледный, но храбрящийся, не отстранился. Эндрю смотрел молча, и его лицо ничего не выражало. Но когда на экране показали сцену, где альфа тащит омегу в подвал, он встал. — Я курить, — бросил он и вышел на крыльцо. Нил хотел пойти за ним, но Сет остановил его жестом: «Не сейчас». Нил остался, но его взгляд то и дело возвращался к двери. Эндрю стоял на крыльце, закурив, и смотрел на тёмный лес. Холодный воздух обжигал лёгкие. Вдруг у кромки леса он увидел силуэт — белый, полупрозрачный, словно сотканный из тумана. Силуэт омеги. Он стоял и смотрел на Эндрю, а потом медленно поднял руку и поманил его. Эндрю замер. Страха не было — только странное, тянущее чувство, словно кто-то звал его по имени, хотя губы силуэта не двигались. Он шагнул с крыльца, потом ещё шаг. И пошёл в лес, ведомый неведомой силой. Его зверь внутри не сопротивлялся — наоборот, тянул вперёд. В гостиной, когда Эндрю не вернулся через полчаса, начали волноваться. Сет первым вышел на крыльцо и, не увидев никого, вернулся с мрачным лицом. — Его нет. И следов нет. — Как нет? — Нил вскочил. — Он просто вышел покурить! — Я не знаю! — Сет развёл руками. — Там пусто. Только окурок на перилах. — Может, он просто пошёл прогуляться? — предположил Кевин неуверенно. — В тёмный лес? Ночью? После того, что рассказал смотритель? — Аарон был бледен как полотно. — Нил, мы должны его найти. Они собрались и вышли на поиски. Фонари, куртки, тревожные переклички. Лес был густым, тропинки путались. Аарон держался рядом с Нилом, и тот чувствовал, как мальчик дрожит — не от холода, от страха. — Это всё из-за того призрака, — пробормотал Кевин. — Я же говорил, не надо было смотреть ужастик. — Призраков не существует, — отрезал Сет, но его голос звучал неуверенно. Они шли уже около получаса, когда Нил вдруг остановился. Он прислушался — ему показалось, что кто-то зовёт его по имени. Тихий, ласковый голос, от которого веяло покоем и чем-то родным. — Нил? — Аарон дёрнул его за рукав. — Ты чего? — Я… мне нужно идти, — пробормотал Нил, и его глаза стали стеклянными. — Я слышу… кто-то зовёт. — Нил, нет! — Аарон вцепился в него, но Нил уже шагнул в сторону, в чащу, и растворился в темноте. — Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт! — Сет ударил кулаком по стволу сосны. — Они оба исчезли! Что за мистическая херня здесь творится?! — Надо возвращаться на базу и вызывать помощь, — сказал Эллис, и его голос был напряжён. — Мы не найдём их в темноте. Нужны собаки, вертолёты, люди Натана. Они повернули обратно, но лес словно сомкнулся вокруг них. Тропинка исчезла, деревья казались одинаковыми. Эндрю шёл через лес, и его тело само обернулось в ягуара. Белоснежный зверь бесшумно скользил между деревьями, следуя за мерцающим впереди силуэтом. Он не чувствовал страха — только странное, болезненное любопытство. Силуэт привёл его к старому особняку, стоявшему на склоне горы. Здание было заброшено: окна выбиты, двери сорваны с петель, внутри — запустение и тлен. Эндрю обернулся человеком и вошёл. Внутри пахло сыростью, старой древесиной и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным запахом разложения. Он шёл по коридорам, заглядывая в комнаты. В одной из них — гостиной — на стене висел портрет. Молодой омега со светлыми волосами и глазами, точь-в-точь как у Эндрю. Только мягче, добрее, с печальной улыбкой. Эндрю замер перед портретом, и его сердце сжалось. Оми. Он пошёл дальше и нашёл детскую. Две колыбели стояли рядом, покрытые слоем пыли. На одной из них, на деревянной спинке, было нацарапано ножом: «Э». На второй — «А». Эндрю провёл пальцами по буквам, и его рука дрожала. Внутри всё перевернулось. Он не помнил своего оми. Только смутные образы: тёплые руки, тихий голос, запах молока и лаванды. И теперь, стоя в этой мёртвой детской, он вдруг осознал: его не бросили. Его отдали, чтобы спасти. Его Оми пытался его спасти, но в итоге не смог. В соседней комнате, бывшей спальне, он почувствовал, как что-то тянет его к шкафу. Эндрю открыл дверцы, пошарил рукой по задней стенке и нашёл скрытый механизм. Панель отошла, открыв потайное отделение. Внутри лежал дневник в кожаном переплёте, пожелтевший от времени. Эндрю сел на пыльный пол и открыл первую страницу. «Меня зовут Тильд. Мне восемнадцать. Сегодня меня выдали замуж за Роджера Миньярда. Я не хотел, но отец сказал, что так надо. Роджер богат и влиятелен. Он альфа-гиена. От него пахнет падалью. Я боюсь его». Он перелистывал страницы, и перед ним разворачивалась история длиной в одиннадцать лет. Тильд писал о том, как Роджер насиловал его в первую брачную ночь, а потом каждую ночь, не слушая мольбы. О том, как он забеременел в первый раз и как Роджер, узнав, что будет ребёнок, запер его в этом особняке, подальше от чужих глаз. О том, как родился первенец — «маленький, светленький, с глазами, как у меня». Тильд назвал его Эндрю. «Я сбежал. Я не мог больше терпеть. Я взял Эндрю и бежал через лес. Ягуар внутри меня вёл. Я дошёл до города и оставил его у дверей детского дома Святого Иуды. Я знал, что там о нём позаботятся. Я не мог взять его с собой — Роджер нашёл бы нас обоих. Прости меня, мой мальчик. Прости, что я не смог быть тебе оми. Я люблю тебя больше жизни». Эндрю читал, он вспомнил жизнь в детских домах, в приемных семьях.Тильд не бросил его. Тильд пытался его спасти, жаль что у него не вышло. Эндрю думал что Тильд пожертвовал собой напрасно, спас его от одного монстра, но отправил к другим. Дальше страницы были исписаны неровным, дрожащим почерком. Роджер нашёл Тильда через несколько месяцев. Избил до полусмерти за то, что «убил его наследника». Привёз обратно в особняк и посадил в клетку. В подвале. Тильд провёл там годы. Роджер приходил, насиловал, уходил. Тильд снова забеременел. На этот раз Роджер не спускал с него глаз. Родился Аарон. «Я держу его на руках. Он такой маленький, такой беззащитный. Роджер сказал, что продаст его, когда подрастёт. Я не могу этого допустить. Я должен что-то сделать. Но я так слаб. Я так устал. Простите меня, мои мальчики. Я не смог вас защитить. Я люблю вас. Я всегда буду любить вас». Последняя запись была датирована днём, когда Тильд покончил с собой. Он написал всего одну строчку: «Сегодня я стану свободным. И, может быть, тогда смогу защитить их оттуда». Эндрю закрыл дневник и прижал его к груди. Он сидел в пыльной комнате заброшенного особняка. Он не помнил, сколько прошло времени. Потом встал, сунул дневник за пазуху и вышел из особняка. Силуэт снова появился у кромки леса и поманил его. Эндрю пошёл за ним. Он шёл долго, пока не вышел к скале — той самой, о которой говорил смотритель. У края обрыва стоял силуэт Тильда — уже не прозрачный, а почти реальный. Он улыбнулся Эндрю, а потом шагнул в пустоту. — Нет! — Эндрю бросился вперёд, но не успел. Он стоял у края скалы, глядя вниз, в тёмную бездну, и чувствовал, как внутри что-то рвётся. Тильда больше не было. Он ушёл навсегда. Эндрю развернулся и пошёл обратно, пытаясь найти дорогу к базе. Но лес был незнакомым, тропинки путались. Он плутал часами, пока не вышел к дороге. Идя по обочине в облике ягуара, он увидел впереди чёрные тонированные машины. Из одной вышел Роджер Миньярд. Эндрю метнулся в кусты, но было поздно. Снайпер, сидевший на дереве, выстрелил. В бедро вонзился дротик с лошадиной дозой транквилизатора. Последнее, что увидел Эндрю, проваливаясь в темноту, — улыбающегося Роджера, который шёл к нему, не спеша, как хищник к поверженной добыче. Нила вела неведомая сила. Он шёл через лес, не разбирая дороги, и его губы шептали: «Тильд… Тильд…» Он не знал, откуда взялось это имя, но оно звучало в его голове, как молитва. Он вышел к заброшенному кладбищу — маленькому, заросшему плющом. У одной из могильных плит стоял омега. Вылитый Эндрю, только мягче: те же светлые волосы, те же медовые глаза, но в них не было льда — только бесконечная печаль и бесконечная любовь. — Тильд, — прошептал Нил. — Да, — ответил омега, и его голос был как шелест листьев. — Я увёл вас с базы, потому что Роджер приехал забрать Эндрю и Аарона. Ты много сотворил плохого моему сыну, Нил Джостен. Я бы убил тебя, если бы не истинность. Ты заплатишь за свои грехи. А я буду оберегать своих детей. Подул холодный ветер. Силуэт Тильда нахмурился, словно прислушиваясь к чему-то. — Сейчас же обращайся и ищи дом Роджера. Он схватил Эндрю. Аарона и ваших друзей я выведу из леса. Спаси моего сына. С дуновением ветра омега исчез. Нил остался стоять перед могильной плитой, на которой было высечено: «Тильд Миньярд. Умер в не воле». Нил сорвался с места. Он обернулся лисом и понёсся сквозь лес, не чувствуя усталости. На бегу он набрал отца. — Отец, Роджер похитил Эндрю. Он где-то в горах. Мне нужны все люди, вертолёты, всё, что есть. — Понял, — голос Натана был жёстким, собранным. — Я выезжаю. Держи меня в курсе. Семь дней. Семь бесконечных, адских дней Нил и Натан прочёсывали горы. Нил почти не спал, почти не ел. Его лис выл по ночам, чуя боль своего истинного. Нил чувствовал — не знал как, но чувствовал, — что с Эндрю делают что-то страшное. И от этого чувства он сходил с ума. На третий день Натан сказал: — Сын, ты должен поесть. Ты свалишься. — Я не могу, — ответил Нил, и его голос был пустым. — Я чувствую его, отец. Ему больно. Очень больно. И я ничего не могу сделать. Натан положил руку ему на плечо — редкий жест для него. — Мы найдём его. И те, кто это сделал, заплатят. Клянусь. На седьмой день они нашли логово Роджера — старый охотничий домик в глухой чаще. Нил с охраной ворвался внутрь. Бой был коротким и кровавым. Дрейка Нил убил сам — разорвал глотку в звериной ипостаси и смотрел, как альфа захлёбывается кровью. Потом он пожалеет, что сделал это слишком быстро. В подвале, на грязном матрасе, лежал Эндрю. Исхудавший, в синяках, с запёкшейся кровью на бёдрах. Он был без сознания. Нил упал на колени рядом с ним и, забыв обо всех правилах, осторожно коснулся его лица. — Эндрю… я здесь. Я здесь. Прости меня. Прости, что так долго. Эндрю не ответил. Его дыхание было слабым, едва слышным. Нила трясло. Он вызвал вертолёт, сам отнёс Эндрю на руках, боясь причинить ещё большую боль. В больнице, пока Эндрю был в реанимации, врач — пожилой омега с усталыми глазами — отвёл Нила в сторону. — Мистер Джостен, ваш омега подвергался сексуальному насилию. Многократно. В течение всех семи дней. У него множественные внутренние повреждения, переломы рёбер, следы удушения. Он потерял много крови. Мы сделали всё, что могли. Сейчас его состояние стабильно, но он без сознания. Когда очнётся — неизвестно. Нил стоял, прислонившись к стене, и слушал. Его лицо было серым. — Я убью их, — сказал он тихо. — Я убью их всех. — Мистер Джостен, убийство — это не выход, — начал врач, но осёкся, увидев его глаза. — Я не спрашивал вашего мнения, — отрезал Нил и вышел. Роджера взяли живым. Его держали в подвале одного из складов Джостенов. Нил спустился туда на следующий день после того, как Эндрю привезли в больницу. С ним был Натан. Роджер, прикованный к стулу, поднял голову и усмехнулся разбитыми губами. — Пришёл мстить, щенок? Эндрю мой сын, он моя собственность, захотел бы отправил в бордель. Нил ударил его. Потом ещё раз. И ещё. Он бил, пока Натан не оттащил его. — Оставь его, — сказал Натан. — Он нужен Эндрю. Когда тот очнётся, он решит его судьбу. Нил остановился. Его кулаки были в крови. — Ты прав, — выдохнул он. — Эндрю должен решить сам. Он не убил Роджера. Но следующие недели, пока Эндрю лежал без сознания, Нил проводил в подвале каждый день. Он не пытал Роджера — он просто говорил с ним. Рассказывал о том, что Тильд мстит с того света всем альфам. Что он ждёт Роджера у скалы. Что скоро они встретятся. Роджер смеялся, плевался, угрожал. Но с каждым днём его смех становился тише. А страх в глазах — сильнее.