Волк-поводырь

На следующий день после происшествия с зубами Кен чуть не оглох от того, как Момо кричала на Сэйко из-за ее глупых шуток. Увидев, как Кен сжался от боли и схватился за уши, все в комнате замолчали. Момо ещё долго извинялась за это, но Аясы были очень громкими женщинами, и каждый раз, как кто-то из них двоих кричал, Кен падал на пол от боли. Дальше — только хуже. Изменились и вкусовые предпочтения: многое из еды потеряло вкус или, наоборот, стало настолько насыщенным, что обжигало язык. За ранним завтраком, поедая простую рисовую кашу, Кен долго пробовал её на вкус, чем привлёк внимание Сэйко. — Что-то не так с кашей? — спокойно спросила она. Кен замер, словно от ответа будет зависеть, будет ли он жить дальше. — С кашей всё отлично — пропищал он. Сэйко вопросительно подняла бровь. — Так да? Тогда почему твоё лицо выглядит так, будто ты ешь пластилин? — парировала Сэйко. Кен сжался под её пристальным взглядом. — Неужели это из-за зубов?! — Момо, сидящий между ними, чуть не ударился лбом о Кена в порыве эмоций. Кен, успевший уклониться от Момо, слегка пожал плечами. — Я не знаю, — тихо ответил он. Сэйко схватила его подбородок и поднесла к себе. — Покажи-ка, — скомандовала Сэйко, подойдя к нему сзади. — Вы не будете совать свои пальцы мне в зубы?.. — Кен пытался отстраниться, но сильные руки не давали ему шанса. Сэйко озадаченно посмотрела на Кена, потом на Момо, которая уже смущённо отвернулась от её взгляда. Она закатила глаза. — У меня нет желания это делать, просто открой рот.— раздражённо пробурчала Сэйко. Кен громко сглотнул и медленно начал открывать пасть. Увидев его зубы, Сэйко не смогла сдержать удивления и громко свистнула. Длинные и острые клыки напоминали миниатюрные волчьи, причём как верхние, так и нижние. Жевательные зубы также стали более заострёнными, передние идеально подходили для отрывания кусков мяса, а не для пережёвывания рисовой каши. Сэйко отпустила парня и вернулась на место. — Что скажешь, кошечка? — Сэйко взяла на руки Турбо-бабку, которая не обращала на них внимания и только с аппетитом поедала кашу. — Ничего необычного, зубы как зубы. Большего мне нечего сказать — без интернета ответила кошка. Сэйко, чуть нахмурившись, отобрала тарелку с едой у кошки. — Ты тут ешь на халяву и ещё припираешься! А ну говори, что происходит с мальчишкой! — крикнула на кошку Сэйко, не замечая, как Кен зажал уши от боли. — Ох, Господи! Просто волчья сторона встаёт на своё законное место. Конечно, из-за этого его тело изменяется, он, чёрт возьми, наполовину Оками! — шипела в ответ Турбо-бабка. Уши Кена навострились от слов кошки, не замечая боли от их криков. — Эти изменения не исчезнут? — тихо спросил Кен. Турбо-бабка и Сэйко перестали ругаться, посмотрев на потерянного парня. Кошка многозначительно фыркнула. — Не исчезнут, и дальше только будет хуже. Слух, вкус — это только два чувства осязание из пяти, и с большой вероятностью ты обретёшь и шестое чувство. — Монотонно объяснила Турбо-бабка. Кен молча посмотрел на свои руки — ещё обычные человеческие, обычные руки. Убедившись в этом, он начал ощупывать себя, проверяя каждый миллиметр руки, кисти, предплечья, шею, голову. Сэйко внимательно наблюдала, как паника Кена нарастает с каждой секундой. Дойдя до чёрных треугольных ушей, что сливались с волосами, он с силой сжал их, как бумагу. Он не дышал, не издавал ни единого звука, кислорода уже не хватало, лёгкие горели, но Кен не мог вздохнуть, как и перестать пытаться отереть уши от головы. Боль никак не помогала ему отрезветь. Нежная, тёплая рука взяла его руку и медленно убрала от головы, опустив на стол. Кен не сопротивлялся. Подняв глаза, он увидел, как глаза Момо, наполненные тысячей берёзовых кристаллов, смотрели прямо ему в душу без гнева или разочарования, она спокойно смотрела на него. — Кен? — шёпотом спросила она. Кен секунду просто тупо смотрел на неё, потом нервно зачесал затылок и наивно улыбнулся. — Прости… Э-э-э, а да! Давай я пока что пойду помою посуду. — Кен резко поднялся с пола и, собрав всю грязную посуду, вышел из зала. Момо попыталась его остановить, но её рука прошла сквозь алое пламя, окружавшее его тело, которое оказалось больше самого Кена. — Кен! — Момо уже хотела подняться с татами, как рука Сэйко остановила её. Момо гневно посмотрела на свою бабушку. — Момо, дай ему успокоиться. В этом состоянии он всё равно тебя не услышит.— Тихо сказала Сэйко. Момо смотрела то на Кена, то на бабушку. Противный холод и испуг остались в комнате как фантомный след. Момо одёрнула её руку и направила на второй этаж. — Переоденься и выходи на улицу. Сегодня у нас тренировочный бой — спокойно сказала Сэйко. Момо секунду постояла в пролёте между комнатой и коридором, тихо выругавшись на Сэйко, и направилась в свою комнату. Сэйко, устало вздыхая, достала сигарету. — Из-за этих сопляков моя кожа сохнет.

***

Выйдя на передний двор полным составом, Сэйко достала обычную монетку. Даже с открытыми глазами Момо не могла разобрать контуры монеты. Кен же завязывал потуже куртку на поясе в надежде спрятать хвост от внешнего мира. — У меня в руке монета — громко объяснила Сэйко. Момо озадаченно подошла поближе к ней. — И зачем она нужна? — с интересом спросила Момо. — Чтобы определить, кто из вас будет сражаться первым. Момо возмущенно крикнула. Кен с испугом подбежал к ним. — Сэйко-сама, зачем нам это делать, тем более поодиночке? — то ли с возмущением, то ли с испугу спрашивал Кен. Сэйко громко вздохнула и левой рукой разглаживала переносицу. — Во-первых, вы не всегда будете вместе. Во-вторых, во время сражения вас могут разделить, и нам нужно понять, на что вы двое способны поодиночке. — Устало объяснила Сэйко. — Монета нужна, чтобы быстро определить, кто из вас будет первым.— подъитожила Сэйко, подготовив монету к броску. — Тогда я выбираю орла! — энергично воскликнула Момо. Кен, прижав уши, обречённо пробормотал что-то, но Сэйко даже и не попыталась его услышать, сразу подбросив монету. Упав на землю, монета лежала орлом вниз. Сэйко цокнула языком, а Кен сдулся, как шарик. — Ну что, я победила! — Момо, не получив ответа, опустилась на корточки и, найдя монету, тихо прокляла небеса. — Да почему я всегда проигрываю… — Момо тихо, едва слышно бормотала сквозь зубы. — Сэйко-сама, может, мы вместо тренировочного боя потренируемся над управлением ауры? — с надеждой предположил Кен. Сэйко, достав откуда-то металлическую биту, закатила глаза на его просьбу. — Очкарик, больше всего это нужно именно тебе — спокойно остановила его просьбу Сэйко. От этих слов Кен наконец-то выпрямился и с недоверием смотрел прямо в глаза Сэйко. — Знаешь, почему я тебе сказала не говорить никому про то, что ты наполовину волк? — голос Сэйко стал тише, а хватка на бите сильнее. Кен без слов покачал головой. Момо, подняв монету, подошла к Кену, и позади них к ним присоединилась и Турбо-Бабка. — Хорошо, я не хочу повторять, так что слушай внимательно — взгляд Сэйко стал настолько безэмоциональным, что даже Момо, не имея возможности это видеть, прочувствовала это на своей шкуре. — Если другие медиумы или люди из магической гильдии узнают про тебя, то они с радостью заберут к себе, хочешь ты этого или нет. — А что потом со мной будет? — Тебя превратят в оружие для убийств или в пешку — с ненавистью, прорычала Турбо-Бабка. Кен не мог поверить своим ушам, так же как и Момо. Сэйко сжала рукоять биты до белых костяшек. — Но зачем это им? Да и я ни за что никого не буду убивать! — возразил Кен. — Зачем? Ради власти и монополии. А найти, как тебя заставить это делать, не составит труда, например, взять в заложники людей, которые тебе дороги. — Сэйко тошнило от своих же слов. Кошка тоже не была рада этому. Момо нахмурилась из-за головной боли, негативные чувства так и переполняли её. — Так что перестань препираться и готовься к бою — Сэйко спокойно подошла к веранде, и забрав оттуда добрую горсть больших металлических гвоздей из какого-то мешочка, принялась рисовать на земле круги разных диаметров. Понаблюдав за ней некоторое время, Кен заметил, как Момо и Турбо-Бабка заняли места для наблюдателей. Поняв факт того, что ему придётся хоть и понарошку, но сражаться с Сэйко, он сделал медленный глубокий вдох и выдох. Закрыв глаза и позволяя настолько холодной, настолько же обжигающей силе окутать его, как тяжёлому одеялу. — И ещё я буду использовать другие гвозди, но тебе нужно самому понять, как они будут работать — сказав это, Сэйко закончила рисовать круги на земле и встала ровно по середине поляны. Глубоко вздохнув, он напряг мышцы и приготовился. Уверенности это не добавляло, но Кен уже готов рвануть с места. Сэйко улыбнулась. — Ну что, готов? Он издал рык, внезапно отскочив от земли. Кен недовольно зыркнул на неё. На том месте, где он был, показался барьер. Парень не собирался нападать первым, слишком опрометчиво, он банально не знает тактику противника. Уворачиваясь от барьеров, Кен в очередной раз чуть не угодил в него. Сейчас же он находился в двадцати метрах от Сэйко. Как только ему удавалось подобраться достаточно близко к ней, появлялся барьер, и он отступал. Турбо-Бабка, наблюдающая за этой беготнёй, раздражённо крикнула: — Щенок, ты вообще собираешься нападать или нет? Волк услышал претензию, но ничего не ответил. Проскользив несколько метров на инерции, он ринулся вперёд. Тактик из него никудышный, но уловки должны помочь. Вдруг перед ним появился барьер. Окарун не стал останавливаться, а наоборот, ускорился. Медиум перехватила оружие поудобнее, нахмурившись. Она поняла его мотив. Смотря в глаза противнику, он резко вильнул вбок. Оттолкнувшись задними лапами, парень прыгнул, но его белая морда встретила преграду. Пискнув от боли, он шлёпнулся на землю. Из носа вытекло немного крови. Поднявшись на лапы, окарун стал кружить, постепенно увеличивая скорость. Сэйко спокойно наблюдала за ним. Вдруг он внезапно изменил курс и побежал прямо на медиума. Но встретил очередной барьер, затормозив, он врезался в него боком. Раздражённо рыкнув, Кен всмотрелся в него и довольно оскалился — между ними было пространство. Вдруг его осенило: нужно проверить, смогут ли барьеры выдержать его вес на полной скорости. Если нет, то он их сможет пробить. Но что делать, если они выдержат? Волк нахмурился, нужно проскочить под ними. Так он и сделал… Почти? Слишком сильно разогнавшись, волк влетел в преграду, сильно ударившись. Парень кое-как поднялся, тяжело дыша, он вновь побежал. Сделав себе пометку, что таран он будет теперь использовать крайне редко. Второй план сработал, но в нужный момент Кен не смог остановиться и снёс Сэйко с ног, а сам кубарем пролетел ещё несколько метров и поцеловал мордой дерево. Поднявшись, женщина негодующе ударила себя рукой по лбу и строго посмотрела на него: — Очкарик, как так? Ты же шёл нормально. Тот что-то тяфкнул в ответ, подходя к ней с прижатыми ушами. Тяжело вздохнув, Сэйко сказала: — Слушай, волк-переросток, тебе нужно научиться контролировать своё тело. Двигаешься ты неплохо, но тебе стоит рассчитывать, что ты теперь не маленький, иначе может пострадать твой боевой товарищ или поставить себя в опасное положение. Волк понимающе кивнул. Обернувшись на группу «поддержки», он фыркнул. Кошка валялась на земле, схватившись за живот, Момо тихо хихикала вместе с ней. Медиум закатила глаза. — Тоже мне, умелые воины.

***

Осадок после тренировочного боя оставался ещё очень долго, как от горького лекарства. Кен мог долго ещё сидеть и думать об этом. Момо пыталась как-то с этим помочь, но, словно черепаха, Кен притворялся, что всё нормально, и не хотел ничего рассказывать, но глаза Момо не обманешь. Сэйко ничем не помогала, даже если Момо напрямую говорила о состоянии Кена. — Ему нужно привыкнуть и принять эти факты. Ты и так делаешь достаточно для него, остальное только за ним. — Как заезженная пластинка, говорила Сэйко, смотря параллельно «Бака-тоно». Это ещё сильнее раздражало Момо. — Сэйко! Гадина, почему ты не сказала, что у вас есть баня! — Турбо-Бабка выбежала из коридора и гневно топала своими маленькими ножками у входа в гостиную. Сэйко, с озарением, наконец оторвала взгляд от телевизора, прошла мимо Момо, которая ещё дулась на неё, и разгневанной кошки, и вышла на улицу. Перед святилищем, на вытоптанной земле, в позе лотоса сидел Кен с закрытыми глазами. Только уши, как эхолокаторы, следили за местностью. Вдали уже вовсю сидели и наблюдали духи леса Кодамы. Сэйко обошла его и встала прямо перед ним. Момо и Турбо-Бабка вышли на веранду, подслушивая, что она скажет Кену. — Кен Такакура, будь так добр, наруби дров для бани, а то я уже не помню, как давно мы принимали хорошую баню. Да и Момо любит понежиться в тёплой воде — с нежностью сказала Сэйко, подняв голову. Очки Кена слегка упали вниз. И где-то вдали раздался смущённый писк. — А… эм… да? — неуверенно ответил Кен.

***

И вот все собрались за домом, где хранились цельные брёвна для растопки, но их ещё нужно было нарубить для топки печи. — Ты знаешь, как этим пользоваться? — спросила его Сэйко, протягивая ему топор. — Простите, но нет — смущённо ответил Кен, почёсывая затылок. Сэйко понимающе кивнула. — Смотри, как надо — она с лёгкостью подняла топор и разрубила полено на две ровные части. — Старая, каждое полено рубить на четыре части и держи топор крепко, чтобы он не вылетел и ни в кого не попал — с этими словами Сэйко отдала ему топор. Он неуверенно кивнул и замахнулся, но удара не хватило, чтобы до конца рубануть полено, и топор застрял на половине. — Дай-ка я покажу, что делать в этой ситуации — Кен отошёл от топора. Сэйко с лёгкостью повернула топор так, что полено, в котором оно застряло, оказалось сверху, и, подняв его, со всей силы ударила об другое полено, на котором рубились дрова. Полено с лёгкостью раскололось до конца, и топор был вновь освобождён. Отдав ему это, Кен принялся рубить дрова. Сэйко отошла к стене, где сидели Момо с турбо-бабкой. — А ты хорошо придумала, теперь он хотя бы на какое-то время отвлечётся от своих мыслей. — довольно сказала кошка. Момо, всё ещё надутая от недовольства, внимательно слушала звуки ударов топора о бревно, не желая открывать глаза. *Дин-дон* Тихий дверной звонок привлёк внимание Кена. — Кто-то пришёл?.. — спросил он. Женщины прислушались к звукам и услышали звон. Сэйко направилась к дому. — Я пойду проверю, кто там, а ты продолжай дальше рубить дрова — сказав это, Сэйко ушла в дом. Кен мгновение посмотрел ей вслед и, протерев вспотевший лоб, продолжил рубить дрова. — Уже устал? — чуть крикнув, спросила Момо. Кен, покачав головой, — Нет, я только начал, просто вспотел. — смущённо ответил Кен. Турбо-бабка уже хотела уйти в дом, чтобы не видеть, как эти идиоты флиртуют, как дверь в задний двор открылась. — Очкарик лови! — Сэйко бросила в Кена белую косынку, полностью очищенную от крови. Тот, не понимая, зачем она ему нужна, поймал её. — Надень её и привяжи потуже, и куртку тоже, чтобы ни хвоста, ни ушей не было видно — скомандовала Сэйко. Кен без всяких слов сделал всё, как она просила. Момо встала с земли и, опираясь о стену, подошла к Сэйко. — Кто пришёл? — Твои подружки — устало ответила Сэйко. Момо в шоке от этих слов даже открыла глаза. — Что они здесь делают?! — крикнула Момо. Сэйко отошла от двери, давая ей пройти внутрь и самой проверить. Не теряя шанса, Момо быстро проскользнула в дом, оставляя их позади. Кен нервно переступал с ноги на ногу, не зная, куда деться. — Не волнуйся на этот насчёт, просто продолжай рубить дрова. — сказав это, Сэйко достала сигарету и закурила. Она направилась на передний двор, и за ней последовала турбо-бабка со словами, что не хочет оставаться с побитой собакой. Кен секунду просто смотрел, как все уходят. Сжав покрепче рукоять топора, он вновь взмахнул им, продолжая свою работу.

***

— Господин, девочка моя! Мы так переживали! — Увидев Момо, Мико и Мако сразу же обняли её. — Вы сейчас меня задушите! — пискнула Момо из-за нехватки воздуха. Девушки с улыбкой отошли от неё, давая ей пространство. — Ну рассказывай, почему тебя не было два дня, и сегодня утром нам говорят, что ты ушла на домашнее обучение! — воскликнула Мико, скрестив руки на груди. — Что ушла на домашнее обучение? — тихо спросила Момо. Девушки разом кивнули. — Да! И что с твоими глазами, они белые? — спросила Мико, подойдя к ней поближе. Момо закрыла глаза и слегка отвернулась. — Насчет глаз мне будет удобнее говорить в своей комнате, а не в прихожей — Момо нервно улыбнулась, направляясь в сторону своей комнаты. Девочки молча согласились и последовали за ней. Зайдя в комнату, Момо села на кровать и вновь открыла глаза. Девочки сели по обе стороны от неё, что давало возможность рассмотреть её глаза детально. — Момо… Твои глаза прямо как у слепых людей? — со страхом спросила Мико. Страх и паника, как нарастающая волна, грозились хлынуть на Момо. Она нахмурилась от этих слов и чувств, закрыв глаза и глубоко вздохнув, начала тихо говорить. — Да, ты права, Мико, и да… Я, как бы, ослепла… Я больше не вижу, как обычные люди… Но даже это тяжело назвать нормальным зрением. И, скорее всего, из-за этого моя бабушка перевела меня на домашнее обучение, даже не сказав мне. Простите, девочки, что заставила переживать вас — Договорив, Момо вновь глубоко вздохнула. Мико и Мако вновь обняли её, но уже без попытки её задушить. Объятия их были тёплыми и нежными, словно говорили без слов, что они здесь, тут, и Момо не одна. — Момо, не извиняйся, ты ни в чём не виновата! — сквозь слёзы сказала Мико. — Да, всё верно! — поддержала её Мако. Нос Момо предательски защипало. Она в ответ обняла их и пустила пару солёных капель вместе с подругами. — Так, я извиняюсь за вторжение, но Вы будете ужинать? — открыв дверь, Сэйко вошла в комнату, где девочки плакали в обнимку. — Да, мы не против поужинать у вас, тётушка. — сквозь слёзы и сопли сказала Мико, шмыгнув носом, а Мако энергично кивнула. — Хорошо, так что через час спускайтесь. — Сэйко быстро вышла из комнаты, оставляя девочек в покое. — Ну давайте пока поговорим, что случилось за эти дни в школе! — предложила Момо девочкам. Они с радостью приняли предложение смены темы и энергично болтали о новых слухах, скандалах и всём том, что происходило в школе, как будто тебя не было всего пару дней, до тех пор, пока Сэйко не позвала их на ужин. Спустившись на первый этаж, девочки, кроме Момо, в шоке застыли на пороге в зал. Заканчивая накрывать стол, Кен смущённо поприветствовал их легким поклоном. — Момо, а это кто?! — воскликнула Мако в шоке, показывая на Кена пальцем. Момо, не понимая, чему они так удивлены, открыла глаза и сразу же поняла их негодование. — А… Это Окарун — смущённо объяснила Момо, но это никак не успокоило девочек. — Окей, так задам вопрос по-другому: что он здесь делает?! — Крикнула Мико, Момо закатила глаза. — Он просто друг, и он помог мне, как бы… Мои глаза сильно заболели, и… Он на некоторое время живёт у нас, потому что… У него в доме ремонт, вот! — Даже глухой понял, что каждое слово было ложью. Мико и Мако посмотрели на Момо, которая уже села за стол и ждала, когда ей вручат палочки для еды. На странного парня по имени Окарун, который надел на голову белую косынку, закрывавшую почти всю голову. Ивдобавок к этому ещё была большая куртка, завязанная на поясе, закрывавшая его заднюю часть ног. Девушки обошли стол и направились на кухню, где уже был готов рис с рыбой и обычный мисо-суп, и Сэйко накладывала для всех хорошие порции еды. — Тётушка. — позвала его Мико. — Да — лениво отозвалась Сэйко. — Кто он и почему он тут?! — крикнули разом Мико и Мако, не замечая, как Кен сжался от боли. Сэйко подняла взгляд на единственного парня в доме и самодовольно улыбнулась. — Кто знает, может, мой будущий зять — спокойно предположила Сэйко. Девушки завизжали от переполняющих их эмоций, Кен застыл в шоке и весь с ног до головы покраснел, Момо от наглости Сэйко даже слова из себя выдавить не могла. — Так, хватит уже тут пищать, ешьте быстрее, а то еда остынет — Сэйко, довольная тем, как её слова подействовали на подростков, спокойно поставила себе еду на стол, наблюдая за детьми. Ужин прошёл в шуме, ругани и смущённых криках Момо. Кен еле как заставил себя проглотить хотя бы горсть риса, так как его донимали подруги Момо, расспрашивая, откуда он, где учится, сколько лет и тому подобное. Сэйко сама того не замечая, радостно улыбнулась, слушая их разговор. — А теперь приступим к самому интересному! — крикнула Мако. Мико показала палец вверх. Момо и Кен непонимающе смотрели на них. Закончив с уборкой после ужина, девушки затолкали Кена в комнату Момо. Сама хозяйка комнаты не понимала, зачем это, но девушки лишь, как голодные гиены, смеялись над попытками Момо остановить их. — Мы не сможем каждый день к тебе приезжать, как бы нам этого ни хотелось — спокойно говорила Мико, усаживая Момо на стул. — И так как у тебя появился парень, и намного лучше, чем прошлый, мы, как лучшие подруги, научим его наносить на тебя макияж, одевать и ухаживать за тобой. — говорила за Мико Мако, роясь в своей сумке и доставая кучу косметики и раскладывая её на рабочем столе Момо. Кен, которого заперли в комнате, молчал, как рыба об лёд, боясь сказать что-то не то. Мико рукой позвала его к себе. — Окарун, подойди сюда, я начну объяснять теорию макияжа и моды настоящей гяру. — Почти шёпотом произнесла Мико, словно открывая запретную тайну. Момо нахмурилась, когда Мико убирала ее волосы с помощью ободка. Кен, преодолев стыд, подошёл к Момо и Мико. — Слушай внимательно. Гяру — это не просто мода или стиль, это смысл жизни, в котором заключается идеология жить своей жизнью, не слушая чужого мнения — спокойно говорила Мико. Кен молча кивнул, Момо глубоко вздохнула, понимая, что это надолго. — Так что макияж — это отражение внутреннего мира человека, и у каждого человека он особенный. И ты должен научиться этому до совершенства! Если не хочешь разочаровать Момо! — Закончив свою речь, Мико сунула Кену в лицо чистую тряпочку. Он с решительностью взял её. Момо хотела уже крикнуть на Мико, что она перегибает, как её в прямом смысле слова затыкают рот рукой. — Я всё приготовила — радостно сказала Мако, затыкая рот Момо. Кен, не понимая, что тут происходит, просто ждал указаний от девушек. — Как, теперь начнём самое интересное. Макияж состоит из очистки лица, потом увлажните кожу, нанесите тонкую базу, выровняйте тон, подчеркните черты лица и оформите глаза. Это всё займёт 20, в худшем случае 40 минут — Сказав это, Мико дала Кену бутылочку воды. — Но так как уже вечер и через час нам нужно будет уехать домой, сегодня мы просто научились уходу за кожей — дополняя её, сказала Мако. Кен кивнул и посмотрел наконец на Момо после тех самых слов Сэйко за ужином. Она сидела на стуле, явно раздражённая этой ситуацией, глаза её были закрыты, а брови слегка нахмурены, волосы убраны назад, чтобы облегчить работу Кена. — Сначала попробуй очистить её лицо.— спокойно подсказала Мико. Кен тихо вздохнул и выдохнул, медленно дотронувшись до щеки Момо. Он с нежностью и страхом начал протирать её кожу. Её щека была такой мягкой и тёплой, как будто он гладил не Момо, а тесто. Щёки Момо слегка покраснели, и девушки это сразу же заметили. На их лицах появились зловещие улыбки. — Молодец, но нужно не только щеку чистить, но и всё остальное тоже. — с улыбкой сказала Мако. Кен, не оборачиваясь на них, кивнул, с такой же нежностью начал работать и с остальной частью лица Момо. Протирая веки, и после этого нос с такой сосредоточенностью, что, не замечая, как его брови нахмурились, боясь сделать что-то не так, Момо полностью отдалась его рукам, не замечая, как расплылась в улыбке. Мико и Мако обменялись взглядами и, поняв друг друга без слов, радостно фыркнули, сдерживая смех. — Так, с очищением лица закончили, теперь нужно нанести крем перед сном, чтобы кожа не высыхала. Смотри, этот крем нужно наносить только перед сном, и чтобы время прошло хотя бы один час, но желательно два, перед тем как пойти спать. — Сказав это, Мако передала Кену белый тюбик крема. Он молча взял в руки и открыл, выдавил горошину на палец, но застыл прямо перед лицом Момо. — Окарун, ты чего? — печально спросила Мико. Щёки Кена покраснели, и он через плечо посмотрел на них. — А мне точно нужно это делать? — смущённо спросил он. Девушки закатили глаза, а Момо наконец подала признаки жизни. — Давай уже — раздражённо сказала Момо. Она скрестила руки и надула щёки, которые были уже вовсю красные. Кен глубоко вдохнул и выдохнул, успокоив свои нервы. Большим пальцем начал намазывать крем ей на лицо. Девушки, подсказывая, где больше, а где меньше нужно было уделять внимание нанесению крема. Кен старался сосредоточиться на задаче, но каждый раз, как он смотрел на расслабленное лицо Момо, его лицо сразу окрашивалось в красный цвет. Подруги всегда в эти моменты или закатывали глаза, или еле как сдерживали смех. Момо старалась не думать о мягких подушечках Кена или чьей руки наносят крем на её лицо, но каждый раз она с треском проваливала эту задачу. — Девчонки, уже пора! — Крик Сэйко пузырь лопнул, в котором оказались подростки. Мико включила телефон и, увидев время, поморщилась. — И в правду уже пора — грустно согласилась Мико. Собравшись, они толпой спустились вниз. — Может, вы хотя бы проводите нас до станции? — спросила Мако, надевая сандалии. — Нам нельзя — начал говорить Кен, как его перебила Сэйко. — Идите, только не забывайте об ауре и сразу же возвращайтесь домой. Момо радостно присела на пол, ища свою обувь. Кен, поблагодарив Сэйко, молча сунул её обувь в руку и, быстро выбежав из дома, пока Сэйко не передумала, маленькая компания подростков направилась на вокзал. Наблюдая, как подростки уходили в закат, Сэйко достала из кармана сигарету. — Ну, теперь у него еще больше забот и меньше времени думать о плохом — тихо сказала Сэйко в пустоту, смотря вдаль. — Лучше бы ему вовсе перестать забивать голову всякой ерундой, времени у него и так немного осталось — раздражённо добавила турбо-бабка, выйдя на веранду. Сэйко, уже вовсю дымящая сигаретой, чуть не выронила её, услышав слова кошки. — Неужели ты знаешь? — глаза Сэйко расширились от смеси шока и страха. Кошка презрительно фыркнула. — Найди хотя бы одного древнего ёкая, который бы не знал фамилию Аясэ, дополнительно к этому и проклятие Аясэ — голос турбо-бабки сочился презрением и ядом. Сэйко закрыла глаза, скрывая боль, и нахмурилась. — Прошу, пока не говори им — Сэйко прошептала с болью в голосе. — Она не знает! — крикнула турбо-бабка. — Да.