Волк-поводырь

После обеда, прибрав за собой. Они вновь собрались за столом, но уже не для еды. Турбо-бабка предпочла сесть перед телевизором, сказав, что это слишком "скучный" разговор. — А теперь приступим к самому главному, но перед этим. Очкарик, мне нужно узнать телефон твоих опекунов. Ты уже больше суток не дома, странно, что тебя не ищут.— Кэн настороженно прижал уши, готовясь к неизбежному вопросу. — На этот счёт вы можете не беспокоиться — Мгновенно ответил Кен. Сэйко приподняла бровь, глядя на Кена, который всё больше сутулился, становясь похожим на креветку. — Это ещё почему? — возразила она. — Они уже три года живут и работают за границей, поэтому для меня самое важное — это учиться хорошо, чтобы не создавать им проблем со школой. — Сэйко цокнула языком, но заметив, что мальчику тяжело говорить об этом, решила перенести обсуждение на более подходящий момент. — Хорошо, с этим мы разобрались. Теперь почему вы ни при каких, ещё раз повторяю, ни при каких обстоятельствах, не должны выходить за пределы этого святилища.— Голос Сэйко был настолько строгим, что даже Момо была удивлена. — То есть не только Окаруну нельзя выходить, но и мне!? — Момо была сильно возмущена этим указанием. Кэну оставалось только смирился со всем происходящим. — Вы оба неосознанно излучаете ауру, словно лампочки. Именно поэтому, вас почувствовал тот огромный демон. — Сэйко извлекла из кармана миниатюрную зажигалку и воспламенила сигарету, глубоко затянувшись табачным дымом. С каждым днем уровень её напряжения неуклонно возрастал, что проявлялось в нарастающей тревожности и повышенной раздражительности. — Так что вы будете находиться на этой территории до тех пор, пока вы не сможете нормально прятать свою ауру. Или не станете настолько сильными, что любой ёкай, дух или демон, увидев вас, наложит себе в штаны от страха. — Закончив свою речь, Сэйко сделала долгую затяжку, посматривая на реакцию подростков. Момо, узнав о возможности обрести невероятную силу медиума, была охвачена решимостью. Кэн, напротив, был крайне встревожен, выбрав более простой и безопасный путь для них обоих. — Мы выбираем силу! — решительно произносит Момо. — На мой взгляд, этот путь самый безопасный.— Заключил Кэн, по привычке поправляя очки. Момо с яростью пытается схватить Кэна за шею, но вместо этого крепко сжимает его грудь и трясёт изо всех сил. — Какого чёрта, Окарун! — кричит она прямо ему в лицо. — Это самый безопасный способ получить свободу обратно, да и быстрый! — Кэн старается держаться в стороне, но Момо не отступает. Между ними начинается борьба, в которой они удерживают друг друга за руки, пытаясь повалить противника на татами. — Очкарик прав, это самый быстрый способ, если ты хочешь выйти за пределы своего дома.— Сэйко лениво докуривает сигарету, наблюдая за тем, как подростки затеяли драку. В её взгляде читается усталость или, возможно, безразличие к происходящему. Вокруг суета, но она остаётся спокойной, продолжая следить за разворачивающейся сценой. — Так заканчивайте свои брачные игры, и бегом на улицу — Услышав это, Кэн вмиг остановился и покраснел от стыда, потеряв концентрацию. Момо с легкостью повалила его на пол, не заметив, как он оказался под ней. Поняв сказанное она закричала на Сэйко, обвиняя её в глупых и неуместных шутках.

***

Солнце уже давно перевалило за полдень, и медленно тянулось к закату. Подростки оделись потеплее, защищаясь от холодного ветра. Хотя в доме Аясэ были только женские одежды, Кэн не жаловался на это. И также, как обычно, на поясе Кэн завязал длинную куртку, чтобы спрятать хвост, который неудобно торчал из штанов. Сэйко стояла спиной к маленькому святилищу. Перед ней находились Момо и Кэн, готовые приступить к тренировке. Турбо-бабка сидела на лестнице, ведущей в дом, и лениво наблюдала за происходящим одним глазом. — Первое ваше задание — это привести свою ауру в порядок, особенно это касается тебя, очкарик. — Кэн мгновенно встал по стойке смирно, будто принимал приказ от майора. Момо, удерживая его за рукав, угрюмо надув щёки. — А мне что нужно делать? — скучающе промычала Момо. Сэйко фыркнула и зловеще улыбнулась. — Ты тоже будешь учиться прятать свою ауру, но и при этом привыкать к своему необычному зрению.— Сказала Сэйко, словно собиралась вести самый обычный урок, но Момо охватила тревога. Только сейчас она осознала, что их с Окаруном ждёт впереди. Первая часть оказалась довольно простой: сидеть на траве в позе лотоса и представлять, как из макушки вырывается луч света, было легко. Но вот скрутить ее внутрь тела, чтобы скрыть от посторонних глаз. — это уже другой уровень. За ошибку Сэйко заставляла повторять всё заново, не давая передохнуть. Момо лучше понимала её слова, ведь она всю жизнь с ней живёт. Кэну же доставалось больше всех; человеку, который с недавних пор верил только в НЛО и пришельцев, было трудно уследить за медиумическими терминами. — Я больше не могу.— Кэн жалобно заскулил, его хвост обмяк, как влажная тряпка, а уши прижались к голове. Он рухнул на траву и раскинул руки в стороны, тяжело дыша, будто только что пробежал марафон. Сэйко посмотрела на солнце и вздохнула. — Ладно, на этом пока с первой задачей можно закончить, переходим ко второй. Подростки застонали от усталости. — Сначала, Момо, открой глаза. Только осторожно. — Момо, сохраняя внутреннее недовольство, выразила его безмолвным и сдержанным жестом, который, однако, не остался незамеченным. Кэн и Сэйко инстинктивно задержали дыхание. Даже турбо-бабка, известная своей невозмутимостью, проявила признаки напряженности. Открыв глаза, её зрачки с радужкой, подобно тысячам берёзовых кристаллов, засияли, как звёзды в ночном небе. Кончики её ресниц и волосы приобрели тот же оттенок, что и её глаза, создавая гармоничное единство цвета. Однако эту красоту портило то, как Момо сильно хмурилась, словно пытаясь прочитать нечитаемую табличку. — Ну как ты? — Сэйко подошла ближе, рассматривая её лицо. — Ужасно — Момо, ощущая нарастающее напряжение, нахмурилась и, проведя руками по волосам. Она предприняла попытку, облегчить пульсирующую головную боль. — Аясэ-сан, если вам плохо, то лучше вам закрыть глаза.— Кэн тихо пискнул, хвост прижался к ногам. Сэйко закатила глаза и раздраженно цокнула языком. — Ей нужно привыкнуть к этому, если она хочет жить хоть как-то нормально.— Сэйко достала очередную сигарету за день и без лишних движений подожгла. Кэн быстро отошёл назад, подальше от ядовитого дыма. — Что! Я должна привыкнуть к этому? Я не хочу видеть, как птицы! — Момо встала вплотную к Сэйко и начала энергично размахивать руками, не сводя взгляда с собеседницы, словно сова, застывшая в неподвижности. —У тебя другого выбора-то нет.— Сэйко повернула голову, чтобы не выдохнуть облако дыма ей в лицо. — Аясэ-сан, что значит «видеть, как некоторые птицы»? — Кэн вопросительно повернул голову, из-за чего Момо поперхнулась милотой. Даже если в её глазах он не больше чем сгусток грязной красной ауры. — Я вижу всё вокруг.— смущено ответила Момо, Кен в шоке посмотрел на неё, не понимая, как это возможно. Момо лишь слегка развела руками на его реакцию. — Как это видеть всё вокруг? — — Эм, я вижу одновременно свои руки и свою спину, то есть, у меня нет слепых зон? — Момо с трудом описывает своё зрение, но это не сильно помогло Кену понять. — Ну, по крайней мере, мы знаем, из-за чего у тебя головные боли. — Сэйко медленно курила сигарету, не сводя с них глаз. — А? не только из-за этого. Ещё во время последнего сражения я чувствовала что-то странное, словно чужие чувства, эмоции? — Момо, закрыв глаза, словно вновь переживала последние эпизоды противостояния с демоническим существом, испытывая сложные эмоциональные, балансирующие чаши весов на грани между ужасом и гневом. Сэйко непроизвольно уронила недокуренную сигарету, что привлекло внимание Кена. Его уши рефлекторно повернулись в сторону звука, а хвост, ранее ритмично вилявший, внезапно замер. — Что ты чувствуешь прямо сейчас? — взволнованно спросила Сэйко. Момо вновь открыла глаза, её взгляд был устремлён в пустоту, её брови были нахмурены до предела. — От Окаруна исходит паника и что-то ещё, наверное, восхищение? — щёки Момо заметно покраснели. — А от тебя… Разочарование и гордость? — Момо наконец перестала смотреть в пустоту и посмотрела прямо на Сэйко, которая, в свою очередь, ответила едва заметной, но явно меланхоличной улыбкой. Увидев это, Кен опустил уши, однако он воздержался от комментариев, предпочитая сохранить молчание. — Хорошо, с этим разобрались. Теперь очередь очкарика, — в словах Сэйко чувствовались энергия и предвкушение, словно она не была секунду назад в меланхоличном состоянии. Кен нервно сглотнул. — И что мне делать? — Сэйко достала из пачки очередную сигарету, внимательно наблюдая за Кеном. — Превращайся в собаку, — сухо ответила она. Кен недовольно промычал. — Я собака или волк… — Отойдя от Аясэ на значительное расстояние, Кен закрыл глаза, погружаясь в состояние глубокой концентрации. Через несколько мгновений из лесной чащи на поляну налетел мощный порыв ветра. Деревья и ветви начали ритмично двигаться, создавая иллюзию танца под воздействием ветра. Сэйко сохраняла полное спокойствие, её равнодушный взгляд был устремлён на мальчика, но она полностью понимала происходящее. Момо, обладая способностью видеть истинную сущность леса, подошла к Сэйко. Её внимание было приковано к ветвям деревьев. Как на них играли и танцевали множество странных зелёных аур, которые легко бы поместились у неё в ладони. И вот перед ними предстал волк внушительных размеров, достигающий двух метров в высоту, с белоснежной шерстью, за исключением лап и шеи, которые контрастно выделялись своей чернотой, как воронье крыло. Кончики шерсти переливались алыми отблесками, создавая иллюзию танцующих языков пламени, а хвост завершался одним крупным красным пламенем. На морде волка выделялись две горизонтальные линии алого цвета, протянувшиеся от подбородка между ушей до шеи. Очки без дужек, расположенные посередине морды, делали образ существа ещё более мистическим. Особое внимание привлекали глаза волка, которые имели ярко выраженный красный цвет с золотистой областью, расположенной на границе между зрачками и радужкой. Вместо того чтобы излучать хищную уверенность, присущую ёкаем, глаза волка выражали испуг и растерянность, что создавало противоречивое впечатление. Сэйко еле сдерживалась, чтобы не засмеяться от его вида, чуть не уронив не зажжённую сигарету. Даже Момо, видящая его как один сплошной алый огонь, приходилось сдерживать смех. Кен недовольно зарычал на них. Он что-то пытался сказать, но вместо нормальных слов из его пасти звучали только рычание, визг и скуление. — Ладно, очкарик, а теперь не используй силы турбо-бабки, но при этом останься в облике волка.— Кен озадаченно повернул голову, не понимая ни слова, как и Момо. — А затем это ему делать? — спросила за него Момо. Сэйко устало вздохнула. — Потому что он слишком мал, чтобы у него была хоть одна белая волосинка. Да и меньше он должен быть, — Сэйко достала зажигалку и быстро, без лишних движений, подожгла сигарету. — Даже если так, всё равно не понимаю, зачем ему превращаться без силы турбо-бабки.— Момо скрестила руки и рассматривала Кена, но ничего страшного не виднелось в алом пламени. — Не во всех ситуациях моя сила поможет ему, да и использовать больше одного раза он даже не сможет. Забыла, как он блевал кровью после первого раза? — Турбо-бабка незаметно подошла к ним, но ни Сэйко, ни Момо не удивились. Только Кен удивился ее появлению. Момо же поморщилась от воспоминаний об их последнем сражении. — Так что лучше ему полагаться на свои силы, — скучающе добавила кошка. — Ты всё слышала, очкарик! — крикнула ему Сэйко. Кен быстро гавкнул, из-за чего потом сильно засмущался. Успокоившись, Кен закрыл глаза. Все, кроме кошки, ждали чуда, но даже спустя минуту ничего не произошло. — И? — Сэйко выдохнула табачный дым с нотками раздражения. Кен жалобно заскулил, прижавшись всем телом к земле. Кошка закатила глаза от его жалобы. — Просто представь, как ты закручиваешь мою силу внутри себя, как спираль.— Кен легонько кивнул и вновь закрыл глаза. На мгновение его тело слегка уменьшилось, белая шерсть потемнела, а алые языки пламени потухли. Открыв глаза, он радостно завилял хвостом, но всё вернулось на круги своя. Сэйко цокнула языком, турбо-бабка фыркнула. Только Момо оставалась на позитиве... — Не следует просто впихивать её внутрь, идиот! Она должна непрерывно и плавно струиться внутри тебя! — закричала на него кошка. Кен что-то проворчал, но никто его не понял. Вторая попытка. С каждой секундой всё его тело уменьшалось, и шерсть меняла раскраску. Глаза Момо были широко открыты, как и её рот. Алый огонь сменился на тёмно-синий цвет. Его форма стала настолько устойчивой, что виднелись даже очки на морде. Сэйко довольная результатом улыбнулась, кошка же кивнула. Перед ними предстал худощавый волк немногим выше обычных волков, его шерсть имела насыщенный чёрный цвет и с характерным серым оттенком на нижней части живота и хвоста. Только очки на морде говорили, что перед ними стоит не сбежавший из зоопарка волк, а их Кен Такакура. — Ну что же, первый этап, чтобы выйти к людям, пройден успешно.— сказала Сэйко, докурив сигарету, и потушила её о карманную пепельницу. Кошка быстро ушла в дом. Момо же подбежала к Кену и с лицом зарылась в его шерсть. Кен, пораженный до глубины души, замер на месте, не в силах даже пропищать. Сэйко закатила глаза и направилась в сторону дома, но внезапно остановилась как вкопанная. Вся поляна была заполнена маленькими духами различных форм и размеров, обладающими характерной зеленоватой палитрой. Некоторые из них даже имели миниатюрные листья, лианы и грибы, что придавало им дополнительную экзотичность. Сэйко взглядом спросила, зачем они все пришли. Как все разом они посмотрели на Кена, который в шоке застыл, как статуя, а Момо судорожно гладила его, говоря при этом что-то про то, какой он мягкий и милый. Сэйко фыркнула. — Он весь ваш. Ощутив, что кто-то кроме нее тискает Кена, не связанное с ее собственными манипуляциями, Момо в конце концов оторвалась от бедного волка и настороженно рассматривала на конкурентов. Кена облепили миниатюрные световые огоньки цвета от изумрудного оттенка до самого темного зеленого цвета. Каждый из которых излучал столько счастья, что головная боль давала о себе знать. Кен, наконец, начал проявлять признаки активности, однако его движения были существенно ограничены из-за маленьких существ, что вызывало у него опасения относительно возможных негативных последствий для них при попытке изменить положение. — Бабушка, это кто!? — крикнула Момо, чем испугала духов, и они все разом зарылись в шерсть Кена. Но из-за короткого подшерстка это у них очень плохо получилось. — Это духи Кодама, или, по-человечески, духи деревьев и леса в целом.— Сэйко подошла к ним ближе, рассматривая духов, что вцепились в шерсть Кена. — А зачем они сюда пришли? — тише спросила Момо, чтобы вновь не испугать милашек, но головная боль не дала ей больше возможности рассматривать их, и ей пришлось вновь закрыть глаза. — Потому что Кен наполовину Оками. Этот вид ёкаев отвечает за охрану и защиту лесов, гор и даже полей фермеров. Они своего рода естественный мост между природой и людьми — Кен внимательно наблюдал за духами, как они играли на нем, и параллельно внимательно слушал Сэйко. — И почему у них счастья полные штаны? Из-за того, что у этого леса уже очень давно не было такого хранителя. И баланс в лесу был нарушен. Смотри, какие они истощены, а некоторые настолько вялые и слабые, что не могут заползти на очкарика, — Сэйко нежно подняла одного Кодама, его две несимметричные ветки, торчащие из головы, почти полностью завяли, а листья были покрыты какой-то плесенью. Момо вновь открыла глаза, и её внимание сразу же привлекла заметная разница в интенсивности и насыщенности аур духовных существ, и их голоса также были намного тише остальных Кодам. Кен опустил уши, и хвост перестал радостно вилять. Духи заметили это и ободряюще запищали. Кто-то из них даже начал танцевать. — Так всё, обращайся обратно очкарик, а то они тебя еще в лес заберут. Да, пора уже и ужинать. — Сэйко нежно опустила обратно духа и лениво поплелась домой. Момо отошла подальше, давая Кену пространство. Обращение обратно было намного быстрее, чем до этого, но ни один дух не желал его отпускать. Кто-то сидел и вцепился в одежду, за хвост и волосы. — Они не уходят. — Кен обреченно поник, при этом сильно сутулясь. Момо нахмурилась. — Иди сюда, я сниму их с тебя. — Момо протянула к нему руки, ожидая его. Парень опешил от такого предложения, но, увидев, как она уже ждала его и с каждой секундой всё сильнее злилась, Кен обречённо вздохнул и направился к ней. Удивительно, но Кодама не оказывали значительного сопротивления, хотя их возмущённые пищания всё же были слышны. Момо действовала быстро и эффективно, аккуратно снимая их. Заметив, что она, вероятно, вновь открыла глаза, Кен бросил осторожный взгляд через плечо. И всё действительно было так: Момо, хмурясь, снимала каждого духа. Не успел Кен заговорить, как она принялась убивать оставшихся духов спереди. — Аясэ-сан, вам не стоит беспокоиться, остальных я уже сам могу снять, — пропищал Кен. Но Момо его даже не слушала и продолжила свою работу. Спустя пару минут и на Кене уже не было ни одного Кодама, они грустно вернулись в лес. Но перед этим Момо пообещала им, что они с Кеном обязательно придут к ним в гости. Зайдя в дом, Сэйко быстрым взглядом оценила их и, убедившись, что ни одного лесного духа нет, разрешила им войти. Ужин был настоящим пиром. Множество блюд из мяса, приготовленных в разных видах, от рыбы до говядины, и идеально подобранные приправы заставили Кена прослезиться. Поняв причину его слёз и узнав, что Кен уже долгие годы ел только полуфабрикаты и легко приготовленную еду, Сэйко пообещала, что теперь он забудет эти дни, и разрешила ему есть только нормальную пищу. Кен несколько раз хотел возразить, но Сэйко и Момо не оставили ему выбора. Турбо-бабка смеялась на его жалкие попытки. Ужин прошёл в более спокойной и непринуждённой обстановке, чем обед. Убрав и помыв посуду, все разошлись по своим комнатам. *** Шум с первого этажа вытащил Момо из сладких снов. Она гневно замычала, проклиная источник шума и пытаясь вновь уснуть, но, как только она почти засыпала, шум снова разбудил её. Не имея больше терпения, Момо встала с постели. Наступая уже на эти грабли, она медленно открыла глаза. Удивительно, но боль была уже более терпимой, чем днем. Если деревья ещё хоть как-то различались, то весь дом был полон энергии и множества разных аур. Нащупав дверь, а затем и ручку, Момо вышла из комнаты. Шум снизу подсказывал, что кто-то роется в кухонных шкафах. Сквозь стены Момо заметила грязную красную ауру, что означало, что это либо Окарун, либо турбо-бабка. Момо ехидно улыбнулась и тихо подошла ближе. На кухне Кен уже вовсю искал что-то в шкафах. Момо тихо, незаметно подкралась к нему и схватила за бока. — Бу! — Ааа! Кен не по-мужски крикнул, чем ещё сильнее рассмешил Момо. — Ха-ха-ха, господи Окарун, ха-ха, что ты тут делаешь? — Момо схватилась за живот, стараясь унять смех. Кен невольно зарычал, но поняв, что его раскрыли сразу же замолчал. — Ну? — Момо облокотилась об кухонный стол. Её глаза слабо светились в темноте, но в них ещё оставалась нотка веселья. Кен почесал затылок, прежде чем дать внятный ответ. — У меня болят зубы, и… я искал обезболивающее. Момо, сильно удивлённая этой новостью, отстранилась от стола и подошла к Кену. — Если у тебя болит зуб, то нужно идти лечить его, а не просто закрывать на это глаза. Кен долго ломался, прежде чем ответить. — Они не совсем болят… Они режутся. — Неуверенно сказал Кен, вновь проведя языком по зубам и замирая от шока. Почувствовав, как испуг исходит от Кена, как от включенного на полную кондиционера, она схватила его за щёки. — Дай мне посмотреть. Без сомнений попросила Момо. Кен кивнул и открыл рот. Это была фатальная ошибка. Кен наивно открыл рот, думая, что Момо просто посмотрит, что творится с его зубами, но совсем забыл, что Момо больше не видит как нормальный человек. Момо большим пальцем провела по всем его зубам. Кен покраснел от шеи до головы. Когда Момо просунула палец, Кен попытался отстраниться, но крепкие руки, удерживающие его за щёки, не оставляли ему шансов. — Господин, они стали такими острыми, а клыки так вытянулись! — Аэхе-хан! Жалобно скуля, умолял Кен, наконец-то осознавая, в каком они положении. Момо убрала руки, её щёки слегка покраснели. — Ааа... Эээ... Прости увлеклась.— нервно улыбаясь, сказала она. Кен закрыл рот, пытаясь забыть эти ощущения. — А точно, обезболивающие! В самом крайнем ящике лежит лекарство в зелёной упаковке, оно должно тебе помочь. Момо нервно перебирала свою чёлку, и сначала её глаза бегали повсюду, стараясь не смотреть ему в глаза, но поняв, что не может не смотреть на него, закрыла глаза. Её щёки еще сильнее покраснели. — Спасибо… — Шепотом ответил Кен. Найдя злополучное лекарство, он тут же проглотил три таблетки, запивая водой. Момо всё так же стояла у выхода с кухни, не зная, куда деться. Кен смотрел на неё, на её глаза. Боль в груди становилась всё невыносимее. Глубоко вдохнув и выдохнув, он подошёл к Момо. — Может, выйдем подышим свежим воздухом? Момо перестала перебирать свою чёлку и подняла голову. — Я не против. В тишине они вышли из дома, но перед этим Кен взял из вешалки длинный чёрный плащ для Момо. Она возражала, что он ей не нужен, но стоило ей только выйти наружу, как холодный сентябрьский ветер заставил её передумать. Выйдя на веранду Момо села у стены, закутавшись в плащ. Сначала она просто смотрела на ноги, потом подняла голову на колени и медленно начала открывать глаза. Свет из глаз сразу же осветил её лицо и кончики волос. Кен смотрел на это с нотками восхищения и боли. — Как ты видишь? — Тихо, то ли себе, то ли ей, спросил Кен. Момо долго молчала, прежде чем ответить. — Как будто кто-то сделал все внутренности чего-либо невидимыми, и остались только еле заметные контуры чего угодно. А внутри них, как в стеклянную бутылку, поместили огонёк. Они бывают разных цветов, форм и силы, с которыми они светятся и заполняют контуры.— Тихо, не спеша, осмысливая каждое слово, говорила Момо. Её глаза были направлены на лес, но Кен знал, что так же она смотрит и на него. — Знаешь, мне кажется, что всё это просто один длинный сон. Что это не так, это всё неправда… — Момо прикусила губу, её взгляд слегка нахмурился. Кен тихо сел рядом с ней и слушал. — Я… Я не могу поверить, что буду видеть… вот так всю оставшуюся жизнь…? — Момо нервно вздохнула. Ей приходилось делать паузы, чтобы не дать слезам снова упасть на её лицо. — Хоть я и не знала, чем мне заняться после выпуска из школы, но… Что я теперь могу делать? Чем я могу заниматься… Я не знаю, что мне делать дальше. — Момо обняла себя руками, стараясь унять дрожь. — А что ты любишь больше всего делать? — Тихо спросил Кен, стараясь не напугать её ещё сильнее. Момо подняла голову и посмотрела на него, точнее, сквозь него. — Чем я любила заниматься… Наверное, ходить гулять с подругами, краситься и наряжаться в новый стиль. — Воспоминания о тёплых моментах с подругами вызвали у неё лёгкую улыбку. Осознав, что Кен движется в верном направлении, он продолжил спрашивать. — А ещё? — шёпотом спросил он, но более смело. — Готовить с бабушкой и помогать ей в глупых ритуалах, даже если я ненавидела одеяние Мико.— Улыбка Момо становилась всё больше и ярче. — Также мне нравилось помогать местным жителям, а в целом мне нравится помогать людям. Этому меня научила бабушка. — Момо обратила своё внимание на небо. Лёгкая улыбка от тёплых воспоминаний оставляла приятный осадок, как от тёплого кофе зимой. — Аясэ-сан, я думаю, у вас много впереди. Вы добрый человек, и у вас точно всё будет хорошо. — Всё так же шёпотом сказал Кен, боясь нарушить хрупкое равновесие Момо. Его хвост громко постукивал по полу веранды, чем вызвал смешок у девушки. — А ты? Что ты хочешь делать в будущем, теперь, зная, кто ты? — Кен замер. Его уши и хвост прижались к телу. Почувствовав неприятное чувство, что-то похожее на обречённость и глубокую усталость, Момо испугалась, что подняла не ту тему. — Наверное, стал бы офисным планктоном, как и мои приёмные родители. — Кен почесал затылок, и на его лице появилась нервная улыбка. — А теперь? — Момо не смотрела прямо на него, но всё прекрасно видела и чувствовала, как семя надежды уже разрослась в его слова. — Не знаю… Я наполовину Оками и человек… Я не знаю, что делают в таких ситуациях? — Кен нервно смеётся. Момо вновь посмотрела на небо, прежде чем дать ему ответ. — Ну, если моя память не подводит, Оками обычно живут в святилище вместе с Ками багами и помогают людям и лесу жить в мире и согласии.— Момо задумчиво смотрела в небо, словно искала там что-то. — Так что, наверное, ты можешь работать с моей бабушкой и помогать с работой в храме и помогать местным жителям! — Момо повернулась лицом к Кену и широко улыбнулась, показывая знак мира рукой. Кен не знал, что сказать, поэтому просто кивнул головой, довольный этим ответом Момо встала, но головная боль сильно пошатнула её. Кен нежно поддержал её за спину. — Аясэ-сан… — Не нужно было больше слов, чтобы сказать, что он просил. Момо закрыла глаза, и, придерживаясь за его руку, они вошли в дом. Не замечая, как с крыши их подслушивали две бабки. И одна из них со злостью отдавала небольшую купюру. Другая, наконец-то закурив сигарету, довольно положила купюру себе в карман.