Своя в чужом отражении...

Наконец-то настал день выписки. Луз действительно быстро пришла в норму и уже свободно поворачивала шею, хотя и медленно. Бинты с головы сняли. На затылке виднелся шрам, который будет сопровождать её всю жизнь, как напоминание. Волосы отросли всего лишь немного. Правая рука всё ещё была в гипсе. Также новое обстоятельство, которое теперь было в её жизни - костыли. Она могла ходить только с ними. Однако Луз была рада, что может передвигаться на своих двоих, а не в кресле. Хотя бы в туалет она могла сходить самостоятельно и хоть немного побыть наедине с собой. Всё вокруг перестало быть для неё новым и непонятным. Жизнь начинала приобретать спокойное русло, однако она мечтала уехать домой, так как из диалога с матерью понимала, что у неё есть своя комната. Пока Камилла уезжала домой девушка пыталась обуздать свой прокуренный голос и что-то спеть. Музыкальный слух остался при ней, хотя связки были вовсе не послушными, однако в общей сложности Луз попадала в ноты. - Это конечно не первое сопрано, которое было у меня когда-то, но твёрдый второй альт меня устраивает. Так даже веселее, я никогда не могла петь так низко, - сказала сама себе Луз, пока сидела на подоконнике, напевая какую-то песню. Ритмический слух также остался при ней. Она проверила это отстукиванием ритма. Осталось лишь проверить знает она ноты или нет. Она никак не могла завести тему музыки, так как не знала с чего начать. Носеда понимала, что тот, кто раньше был реальной Луз Носедой к музыке отношения не имел никакого. Но нужно чтобы рука поправилась, для того чтобы сесть за инструмент. - Ну что, Луз, нам пора домой, - улыбнулась Камилла, войдя в палату. - Да, мне уже не терпится, - весело ответила девушка. - Кстати, звонили из школы. Ты уже автоматически на каникулах. В сентябре напишешь контрольные, чтобы подтвердить оценки, и всё хорошо. Твоя классная руководительница так переживала. - Хах, весело, - почесала затылок девушка. - А можно мне наконец зеркало? Я уже чувствую себя расчудесно, - сказала она, трогая свой шрам. Она до сих пор не знала как выглядит. - Приедешь домой и посмотришься, всё хорошо. Ты у меня самая красивая, не переживай, - сказала Камилла. В целом Луз примерно понимала как она выглядит. Знала по крайней мере, что у неё шатенистые волосы и карие глаза. Она просто смотрела на свою мать и понимала, что по логике вещей они должны быть похожи. - Хорошо, хорошо, - девушка слезла с подоконника. Она ловко научилась управляться с костылями и уже медленно ковыляла за матерью. На ступеньках ей нужна была помощь и Камилла была рядом. Они вовсе перестали ссориться и как-то спорить друг с другом. Мирное семейное благополучие царило между ними. - Осторожнее, тихо, - сказала Камилла, открывая переднюю дверь автомобиля. - Я назад, мне неудобно с ними, - кивнула Луз на костыли и медленно села в машину. - Как скажешь, - не стала противоречить женщина. - Ты всегда любила ездить впереди, не узнаю тебя, - сказала она, сев за руль. - Просто сзади удобнее в данный момент, - пожала плечами девушка. На ней был тёплый вязаный свитер и спортивные штаны, которые Камилла привезла из дома. - Поужинаем сегодня вместе? - спросила женщина, мельком взглянув в зеркало заднего вида. - Да, конечно, - быстро согласилась Луз, внимательно осматривая местность куда её везут. Это был спокойный спальный район в Грейсфилде. Ранее она здесь не бывала, так как жила вообще в особняке за городом. Теперь она не знала, что происходит за тем большим забором и холодными стенами. Зато могла видеть жизнь простых людей, в число которых входила сама, отец называл таких "нищета". Хотя Камилла была намного богаче её прошлых родителей душевно. Богаче на заботу, объятия, ласковые слова и действия по отношению к Луз. Да вместо крутого мерседеса с личным водителем у неё простой минивен Ниссан, вместо прогулок и утренней зарядки на заднем дворе, у неё есть целый город для изучения, вместо расписания - свобода. Девушка пока что не знала что делать с этой свободой, но уже явно её почувствовала. Раньше она жила по четкому расписанию, дорого, богато, в роскошном особняке. У неё было всё - обеспеченные родители, дорогая одежда, телефон последней марки, боулинг и бильярд прямо в другой комнате, у неё был рояль, который стоил несколько миллионов долларов. А теперь у неё есть заботливый человек рядом, простая домашняя еда, уют и только лишь тяга к музыке и успеха придётся добиваться самой, а не с помощью кошелька отца. Да и отца у нее теперь нет. - Наша дочь! Как мы будем без неё теперь?! За что?! За что её забрали у нас! - плакала женщина смотря на фотографию, где улыбалась светловолосая юная девушка, сидя за фортепиано. - Я сам не знаю.. Я не знаю и сам.. - обнял её муж. - Она была так талантлива, мы были к ней так несправедливы.. - сказала женщина, вытирая слёзы. - Я был слишком жесток, но осознал это слишком поздно.. Когда наша малышка уже оказалась на том свете. Господь всегда забирает лучшие души в лучший мир, - сказал он, утешая жену. - Ну почему?! Почему в ту злополучную ночь выжила не наша дочь! Не наша дочь, а какая-то никому ненужная доминиканка?!

**Ночь операции**

Две женщины сидели на креслах возле операционных. Они молчали и смотрели куда-то в пустоту. Их сердца разрывались от боли и отчаянья. Тишина повисла в коридоре и напряжение. Было слышно лишь тяжелое дыхание Камиллы, которая схватилась за голову. Она не представляла себе жизнь без дочери, без её единственного смысла жизни. Блондинка листала на телефоне фото, где дочь была на сцене, за инструментом, также детские фотографии. Лишь тишина и пустота. жизнь обоих семей приостановилась. лишь тяжелое биение материнских сердец отягощало всё на свете. Камилла помнила как держала маленькую кроху на руках. Спокойный новорождённый ребёнок спал у неё на руках, полностью доверяя свою судьбу в руки взрослого. Её маленькая ручка держалась за палец отца. Мэнни обнимал жену и они вместе смотрели на их маленькое чудо. Мужчина в дорогом костюме склонился над колыбелькой, в которой лежала маленькая девочка. Её голубые глазки с интересом рассматривали маму и папу. Он взял ребенка на руки и улыбнулся. Светловолосая женщина прижалась щекой к малышке. А теперь всё остановилось. Всё было тихо, буквы больше не складывались в слова, а слова в предложения. Если бы всё разрушалось, то стоял грохот, а здесь была тихая пустошь. Безжизненная пустыня, в которой только убийственная жара и такая же тишина. Кровь бежала по венам, тихий ритмичный пульс, который мог в любое мгновение остановиться раз и навсегда. Дверь палаты, где оперировали блондинку открылась. Доктор вышел и посмотрел на Маргарет. В его глазах читалась искренняя боль и разочарование. - Что? Что с моим ребенком? - спросила она подлетая к нему. В её глазах была огромная надежда, надежда, что всё будет хорошо и её дочь ещё сядет за рояль и сыграет какое-нибудь произведение. Хирург молчал, он не знал как сказать, что жизнь девушки оборвалась, что её больше никогда не увидят родные, близкие и друзья. Он молчал и смотрел в пол. Это был первый его провал, первый раз, когда он был не в силах помочь человеку. Женщина была настолько измотана, что желала получить хоть какой-то ответ, хоть слово. По её щекам побежали слёзы, она понимала, что всё кончено, но всё ещё надеялась на что-то. Такие пустые и бессмысленные надежды, что её дочь сможет выжить. - Не молчите! Ответьте мне хоть что-то! Я хочу знать хоть какой-то ответ! - сказала она, пока слёзы катились из её глаз. - Она не смогла перенести операцию, это не наша вина. Опухоль поглотила большую часть мозга и удалять было попросту нечего, - сказал хирург и сам чуть не заплакал. - Моя девочка! Моя бедная девочка! На кого ты нас оставила! За что Господь забрал тебя у нас! - женщина села на кафельный пол обхватывая руками голову. Она стала рваться в операционную, но хирурги всё ещё вели работу. Они просто зашивали череп и проводили последние работы. Она стала метаться от стене к двери и рыдать. - Медсестра! Сделайте укол, женщине плохо. Хирург придерживал её за предплечье и пытался усадить на стул. Именно в этот момент вышел хирург который оперировал Луз Носеду. Его лицо было очень радостным. Он весь сиял и подошел к Камилле, которая с ужасом наблюдала как мать бьётся в истерике из-за потери ребёнка. Старшая Носеда нервно посмотрела на его уставшее лицо. на виске была капелька пота. - Что? Что с ней? Сразу говорю, я не переживу её утрату! - начинала паниковать Камилла. - Успокойтесь, успокойтесь, ваша дочь спит. Просто спит, она очень хорошо перенесла операцию и сейчас просто всё ещё под наркозом. - Это не опасно? Она жива? Я могу пройти к ней? Её жизни ничего не угрожает?! - всё ещё нервничала Камилла. - Нет, нет, она жива и ей нужен покой, - хирург взял её за плечи и усадил на стул. - А вдруг она проснётся и будет звать маму? Она испугается и ей станет плохо! Я просто посижу рядом с ней, ничего такого. Я буду охранять её сон! - рвалась она в палату. - Послушайте, миссис Камилла, с вашей дочерью все хорошо. Она не проснётся до 9 утра как минимум. Поезжайте домой и утром вы её увидите. Лечащий доктор вам всё скажет. - То есть как это?! Моя дочь умерла, а её выжила?! Это почему так?! У нас что бесплатная медицина работает лучше платной?! Мы отдали несколько миллионов за операцию! - кричала Маргарет. - У той девушки совсем другие травмы, нецелесообразно сравнивать болезнь и несчастный случай, - сказал хирург, который делал операцию Луз. - Да я вас всех засужу! Я всех засужу! Вы все сядете! Я вам отомщу! - посмотрела она в глаза Камилле, словно она виновата в её горе. - Пойдёмте, не стоит вам здесь находиться, - доктор взял её за плечи и повёл по коридору. - А вдруг Луз проснулась от криков? Нужно проверить, - волнительно обернулась Камилла. - Она спит очень крепко. Поймите, мы делали ей операцию, зашивали кожу на черепной коробке, и она крепко спала и ей было не больно и не страшно. Сейчас её сон также глубок и крепок. Не переживайте, - он проводил её до конца коридора. - Ой, что-то мне дурно.. - сказала Камилла. - Видимо поднялось давление. - Я позову медсестру, оставайтесь в больнице. Вам не стоит в таком состоянии садиться за руль автомобиля. Камилла провела ту ночь в больнице....