Умбар

В сумрачном прокуренном общем зале одного из умбарских притонов сегодня словно сконцентрировались все самые подозрительные личности Средиземья, поэтому, принимая и разнося заказы, Банната подозрительно и чуть боязливо посматривала по углам. Несколько групп оборванцев, завсегдатаев их заведения, распевали песни пьяным голосами вместе с портовыми девицами. Ещё одна компания — только не веселая, а мрачная — уже несколько часов сидела за столом, заказывая только горячительное. Они все как один были одеты в чёрное и закутаны в шарфы, как это принято среди странников в Хараде, но Банната сразу заметила бледные лица нескольких северян, столь необычные для их местности. Когда солнце уже почти село и колокол огласил закрытие ворот, в таверну зашёл новый посетитель, закутанный в темно-синее. Он пристально огляделся по сторонам и занял последний свободный угол — самый темный, возле черного хода, почти под лестницей. Банната вздохнула и направилась к нему: решительно, до утра она не присядет ни разу. — Что вам угодно? — спросила она не слишком любезно, но в такой час можно бы и совесть поиметь, люди благовоспитанные заканчивают ужин в кругу семьи и ложатся спать, а не вот это все. — Мне нужна Айша, — просипел путник с лёгким акцентом; Банната удивилась, потому как, глядя на темное лицо, видневшееся из-под шарфа, была уверена, что перед ней один из харадрим. — Хорошо, — девушка сдула прядку, свалившуюся на лицо, и продолжила прежним тоном: — вам нужна комната? — Да, — после недолгого раздумья отвечал гость. Банната про себя усмехнулась: если этот хриплый голос — признак болезни или попросту старости, то Айша ему не светит. — Барабатта! — Чудесным образом она сумела перекричать привычный портовый гвалт; на ее зов прибежала молоденькая девчушка в растрепанном платье и с пьяным румянцем на щеках. — Проводи гостя в комнату и приведи к нему Айшу. И только попробуй забыть взять с него плату! — Как ваша имя? — Спросила Банната. — Зовите меня Таурен. Банната кивнула и замахнулась на Барабатту, успевшую завести беседу с пиратом, полотенцем — та неловко увернулась, рассмеялась, схватила постояльца за руку и потащила вверх по лестнице. Тот вырвал свою руку из ее цепких пальчиков и поднялся за ней. За лестницей начинался темный коридор. Из него можно было попасть во множество комнат, судя по всему, совсем небольших. — А вы откуда прибыли, господин? Тёмно-синий молчал. — Ну, как знаете, — она пожала плечами, открыла дверь в комнату и скользнула в нее. Путник снова основательно осмотрелся и зашёл вслед за девушкой. Она уже успела закрыть шторы и зажечь свечи и стояла в центре комнаты, что-то тихо напевая и медленно кружась в танце. — А чем я хуже Айши, господин? Может, она вовсе и не нужна вам? — Барабатта провела руками по своему стройному стану и выразительно глянула на него. — Ты слишком болтлива, — прежним хриплым тихим голосом отрезал он и протянул ей несколько монет, — вот плата за комнату. Сдачу оставь себе. Барабатта взяла деньги, надула губки и вышла, хлопнув дверью. Постоялец обошел комнату, от нечего делать простучал стены, убедился, что сделаны они на совесть и сел на стул, скрестив руки на груди. Стул, в отличие от стен, угрожал развалиться в любое мгновение. Наконец, дверь открылась, и в комнату вошла — вернее, вплыла, — позвякивая украшениями, ослепительной красоты молодая женщина. Барабатта была милой и живой хохотушкой, способной позабавить, но не боле, Айша же подавляла величием, плавила томным взглядом и совращала с пути истинного единственным движением бедер. На ней почти не было одежды: тонкая золотистая ткань, резко контрастирующая с ее темной кожей, прикрывала грудь, а короткая юбка той же ткани, украшенная множеством цепочек и камней, едва доставала до середины бедер. Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, застыв в соблазнительной позе, а затем заговорила, и голос ее оказался столь же чарующим, сколь и внешность. — Открой же лицо свое, господин. Айша улыбнулась самой своей прекрасной улыбкой и шагнула к Таурену; тот поднял ладонь и выпрямился на стуле. — Это вовсе ни к чему. У меня к тебе более важное дело, чем низменные плотские удовольствия. Конечно же, — он указал тонким пальцем, затянутым в черную перчатку, на кожаный мешочек, — я заплачу вдвое. Ногой он выдвинул из-за стола второй стул. — Садись, и поговорим как равные. Айша быстро приняла деловой вид и села на предложенный стул. — Что же за дело такое, что тебе понадобилась гулящая девица, когда вокруг столько беспринципных мерзавцев? — С гулящей девицей дело иметь приятнее. Я хочу знать, на что ты готова за деньги. За большие деньги, — многозначительно добавил Таурен. — На все, естественно. Говори, не стесняйся. В этом месте я выслушала достаточно рассказов о самых темных делах. Не думай, что сможешь удивить меня. — Тогда слушай, Айша, — по звукам, раздавшимся из-за шарфа, женщина поняла, что он усмехается. — Мне необходимо, чтобы ты проникла к советнику Рафа и добыла некоторые записи, а затем вернула их обратно. Это выполнимо? — Куда уж проще, — фыркнула Айша, — только ты мог просить помощи у любой из его рабынь, они бы с радостью помогли тебе за бесплатно. Зачем возвращать записи? Я уверена, такой человек, как он, не ведёт учёта и навряд ли вообще бывает в архивах. Неужто ты совсем нездешний? Слава о советнике Рафа ходит по всему Хараду. — Просто я человек порядочный. Айша пожала плечами, как бы говоря, что это на его усмотрение. — Ты ведь умеешь читать? — Женщина кивнула, — Мне нужна вся информация, связанная с чародеем Ликиири, особенно с его тайником. На лице красавицы показался ужас вперемешку с удивлением. — Зачем тебе… Какое тебе дело до этого богом забытого негодяя? Таурен тяжело вздохнул и подумал, что вернее будет ответить на этот вопрос, дабы не пугать по возможности единственную помощницу. Айша — действительно единственный человек, который может ему помочь, не выдав при этом в первой же пивнушке. — Я преследую шайку… подобных негодяев, которые собираются разграбить этот тайник, и кто знает, какими последствиями это обернется. Конечно же, я проникну туда после них, чтобы узнать, что они забрали и какую опасность теперь предоставляют. И ещё, — откуда-то из недр своего балахона он достал листочек бумаги, — там могут быть записи на языках, вряд ли знакомых тебе — я написал здесь несколько слов. Здесь и имя Ликиири, и названия некоторых артефактов на случай, если там окажется что-то, заслуживающее отдельного упоминания. Айша взяла листочек, рассмотрела непонятные узорчатые буковки и спрятала его в карман юбки. — Хорошо, я добуду тебе эти записи. К послезавтрашнему утру. — Вот половина суммы. Вторую получишь, когда вернёшь их на место. Женщина приняла из его рук мешочек с деньгами, взвесила его на руке, улыбнулась напоследок Таурену и вышла из комнаты. Оставшись в одиночестве, Таурен запер дверь и наконец скинул капюшон и снял шарф. Колеблющееся пламя свечей озарило девичье лицо, наполовину измазанное темной краской, длинные темные волосы волной раскинулись по плечам и спине. Аэрин — а это была именно она — что-то пошептала над ведром, стоящим подле стола, и оно тут же наполнилось водой, которой девушка смыла краску с лица и вдоволь напилась. Вытерев руки и лицо о занавески, все равно ничего иного здесь не было, она бросилась на кровать и тут же заснула.

***

Встав с утра пораньше, Айша самым тщательным образом омылась, облилась ароматными маслами, соорудила изящную прическу, выбрала самый соблазнительный из своих нарядов на выход и вложила листочек, данный ей вчера Тауреном, в кулон, который повесила на шею. Несмотря на ранний час, жизнь в Умбаре уже вовсю кипела. Между галерами сновали лодки, перевозя грузы, людей и скот, уличные зазывалы надрывали глотки, предлагая товары и услуги, а жаркое южное солнце уже немилосердно пекло. Айша покинула пристань и вышла в проулок, более тихий и чистый, чем остальные. Здесь располагались особняки умбарских богачеев, в том числе и советника Рафа. Поравнявшись с его домом, женщина постучала в дверь черного хода. Через минуту дверь отворилась, и из-за нее выглянула старуха. Узнав гостью, она неодобрительно заворчала, но раскрыла дверь пошире, пропуская ее в дом. По делам профессии Айша была частым гостем в доме советника, поэтому, не дожидаясь старухи, которая задержалась, запирая дверь, направилась через двор в жилые помещения, где располагался гарем и жили некоторые ее подруги. Поднявшись по светлой мраморной лестнице, ещё хранившей ночной холод, она оказалась в просторной зале с большими незастекленными окнами, изящно обставленной. За залой начиналась открытая галерея, выходящая в сад. В саду она заметила Кали. В данный момент девушка находилась в фаворе у своего господина, поэтому, возможно, с излишней самоуверенностью гуляла в хозяйской части особняка почитай в чем мать родила. Кали с Айшой связывала крепкая дружба, зародившаяся ещё в те времена, когда обе девушки были ещё совсем детьми. Живя по соседству, они почти все время проводили вместе, и именно в те годы зародилась мечта сбежать, покинуть жаркий Харад, где они обречены были влачить жалкую жизнь, ничем не отличимую от рабства, тогда как душа их требовала свободы и приключений. — Кали! — окликнула Айша подругу звонким голосом, утонувшем в пышной листве. Девушка подняла голову, радостно улыбнулась и побежала навстречу подруге. — Доброе утро, Айша! Вот уж не думала увидеть тебя здесь в такой ранний час. Что привело тебя к нам? — Спросила она, обняв женщину. — У меня очень важные вести, — она тревожно оглянулась по сторонам и продолжила: — вчера к нам в таверну пришел дивный чужестранец. Он поручил мне одно дело и уже дал за него гору золота. Но дело опасное, в случае, если меня раскроют, мне придется бежать, чтобы меня не казнили. — Что же тебе надо сделать? — С волнением в голосе спросила Кали. — Взять кое-какие записи из архивов Рафа, а затем вернуть их на место. Я надеюсь, что все обернется к лучшему, но если вдруг придется бежать… Беги со мной. Думаю, мы сможем навязаться к Таурену в попутчицы, а я уверена, что он покинет Умбар очень скоро. — Хорошо, я подготовлю самые необходимые вещи. И удачи, милая. — Спасибо. А сейчас пойдем к тебе, надо, чтобы Рафа меня заметил.

***

Убедившись, что советник уснул, Айша аккуратно встала с кровати, тихо оделась, сняв с одежды все украшения и спрятав их в сумочку, которую решила одолжить у Кали, и вышла из спальни. Днём они с подругой выяснили, как ей попасть в архивы незамеченной, и теперь Айша двигалась довольно уверенно. Она тихо ступала босыми ногами по мраморным плитам, стараясь не попадать в полосы лунного света, направляясь ко входу в подвальные помещения. Тяжёлая кованая решетка была приоткрыта, а ее петли тщательно смазаны — заслуга Кали. Незаметно скользнув в щель, женщина поежилась от холода и застыла на несколько минут, привыкая к темноте. В само хранилище приникает свет, это ей было известно, но добираться до туда придется впотьмах, благо, от этой двери ведут всего два туннеля, и она точно не запутается. Чуть попривыкнув, Айша коснулась кончиками пальцев правой стены и медленно, проверяя носком землю, прежде чем ступить, пошла вперёд. Минут через пять туннель круто свернул, а затем как будто пошел наверх и снова вниз и наконец упёрся в деревянную дверь, обитую железом, ключ от которой женщина предусмотрительно позаимствовала у Рафа. Нащупав замочную скважину, она аккуратно вставила ключ, дважды с трудом повернула его и толкнула дверь, которая с тихим шорохом отворилась, и на Айшу сразу полился лунный свет. Зайдя и затворив за собой дверь, она застыла на несколько мгновений, прижавшись к двери и тяжело дыша. Когда сердце перестало так бешено стучать в груди, Айша убрала ключ и принялась за поиски. Помещение, в котором она очутилась, было не слишком большим, но объем поисков все же был огромен, потому как стеллажи с книгами и просто кипами бумаг стояли повсюду, и между ними и вообще на всех поверхностях лежали ещё книги и бумаги, а так же куча других непонятных вещей. Айша предположила, что, если в архиве и есть записи о чародее Ликиири и его тайнике, то они наверняка очень древние и, следовательно, лежат где-то на полке, в самом углу, покрытые вековым слоем пыли, и нет нужды рассматривать стопки книг и бумаг, валяющихся на полу. Поэтому она смело перешагнула через гору бумаг и принялась разглядывать корешки книг и титульные листы, а любое заглавие на непонятном языке сравнивала со словами, написанными на листочке Таурена. Прошло уже больше часа, и она начала было отчаиваться, когда поиски таки увенчались успехом. Айша радостно схватила старенькую книжку с заглавием, написанном точь-в-точь как на Тауреновом листочке. Пролистав несколько страниц, она убедилась, что абсолютно все записи здесь сделаны на неизвестном ей языке. Книга пестрела изображениями, смысл которых ей трудно было понять в полутьме. Встав в полосе света, она сумела разглядеть на некоторых страницах украшения — в основном кольца и тиары — в сонме завитушек и подписей. Вернувшись к стеллажу, Айша ещё раз осмотрела все его содержимое, но ничего больше не нашла, и тогда с прежними предосторожностями покинула архив. Когда женщина вышла на улицу, луна скрылась за облаками, и она почти без опаски пробралась в таверну. Книга жгла руки, и Айша не могла избавиться от желания сбыть ее прямо сейчас, несмотря на поздний, а точнее, ранний, час. Взбежав по лестнице, она прошла почти в самый конец коридора и постучала в дверь. Послышалась возня, и вскоре Таурен открыл дверь и, узнав гостью, пустил ее внутрь без всяких слов и закрыл за ней. — Вот все, что я нашла, раза, — Айша протянула Таурену книгу. — Благодарю. Он взял ее и, больше не смотря на женщину, принялся перелистывать страницы. — Когда я должна буду вернуть ее? — Скрестив руки на груди и постукивая ножкой об пол, спросила Айша. — Зайди ко мне к полудню и забери ее, — не поднимая головы, ответил чужестранец. — Почему так необходимо вернуть книгу? — Пока Айша шла обратно, она успела столько раз перепугаться, что не горела желанием снова соваться в архив. — Это оказалось сложнее, чем ты говорила? — Ехидно поинтересовался Таурен. — Рафа, может, и не ведёт учет, но пробраться в архив действительно сложно. — Книгу вернуть необходимо. — А если меня поймают? — Соблазнишь тюремщика и убежишь, — пожал плечами мужчина. — Ты ведь покинешь город очень скоро? — А тебе какое дело? — Возьми меня и мою подругу с собой. Поверь, мы в долгу не останемся. — Даже если бы у меня было желание, я бы этого не сделал. Я уже говорил, что преследую шайку, и в этом деле женщины будут мне только помехой. — Мы выдержим все тяготы путешествия, только дай нам вырваться из скорбного Умбара! — Айша упала на колени и сложила ладони в молитвенном жесте; в глазах ее заблестели слезы. — Где твоя гордость, женщина? — Горько усмехнулся Таурен, — Вернёшь книгу, и я подумаю. Это будет зависеть не только от меня. И имей ввиду, вам придется обзавестись лошадьми и сбруей, но чтобы без бубенчиков и прочего, как это принято у вас здесь. Все мое дело зависит от незаметности. — Благодарю тебя! Она склонилась и поцеловала полу его балахона, которую Таурен тут же вырвал из ее рук. — Ступай, и будь готова вернуть книгу на место.

***

Слежка как таковая всегда претила Аэрин. Что может быть ниже того, что ты часами пробираешься за кем-то темными переулками и широкими шумными улицами? Наверно, только преследовать кого-то неделями. Надо думать, именно поэтому Аэрин всегда предпочитала разгадывать загадки истории, изучая бумаги и сидя у себя дома. И все же, какова бы ни была жизненная позиция девушки, на данный момент она уже три четверти часа следовала по пятам за двумя весьма неприятными типами. И делала она это исключительно потому, что не знала, где находится тайник Ликиири, ибо этот выдающийся человек создал подробнейшую опись всего, что там находится, но не указал главного — где находится сам тайник. Кляня на чем свет стоит выжившего из ума старца, а так же и погоду, ежесекундно опасаясь быть замеченной или упустить сектантов — а в том, что преследуемые ею люди состоят в секте, она не сомневалась, — Аэрин покинула город через северные ворота. К счастью для нее, сразу за стенами в северном направлении начинались джунгли; незаметно преследовать кого-то в пустыне представлялось невозможным. Солнце светило прямо в левый глаз, мелкие мошки, днём не вылезавшие из-за жары, лезли в лицо, с деревьев на одежду падали капли недавно прошедшего дождя, и Аэрин уже успела полностью разочароваться в своем решении, когда группа, за которой она шла, наконец остановилась перед небольшим каменным строением, похожим, как ей показалось, на пирамиду Кукулькана, только меньше раз в десять. Но надобно сказать о группе. Она состояла из трёх человек, — во всяком случае, Аэрин предполагала, что они люди, — замотанных в черные плащи с капюшонами. Самый высокий из них, и, надо думать, самый главный, обладал звонким голосом, стройным телосложением и черными волосами. Хотя он и не надевал капюшона, лицо его было скрыто арафаткой. В отличие от своих темнокожих спутников, он был северянином, и его белая кожа ярко выделялась на фоне черной одежды и темного леса. Спутники его лиц не закрывали, но натянули капюшоны по самые глаза, и Аэрин не могла их разглядеть. Они тихо совещались у входа, очевидно, о том, как проникнуть в тайник — дверь являла из себя кусок монолита и не поддавалась, — и в итоге просто-напросто разбили камень мечом, который был у высокого. Аэрин вздохнула и присела на поваленное дерево. Ожидание представлялось долгим. Прошло около двух часов, в течение которых из пирамиды доносились голоса, но слов было не разобрать, и Аэрин вся извелась, когда троица наконец вышла. Она убедилась, что они точно уходят, и выждала, чтобы они ушли достаточно далеко, и тогда зашла в пирамиду. Из отверстия в потолке лился свет, которого было достаточно, чтобы не убиться в потёмках и разглядеть очертания предметов. Пробираясь сюда, Аэрин ставила себе одну цель — узнать, что именно нужно людям в хранилище древнего чародея. И теперь она понимала, что это было весьма самонадеянно. Места в помещении было немного, но оно все было заставлено сундуками удручающе огромных размеров. Замки на некоторых сундуках были сбиты, а крышки откинуты, другие же сундуки явно не открывались с тех пор, как их закрыл хозяин. Порадовались этому факту, Аэрин раскрыла тщательно скопированные записи и принялась сверять. Ликиири раскладывал вещи по особой системе и вносил их в списки соответственно ей, но предыдущие посетители всю систему порушили, и Аэрин провела в пирамиде гораздо больше времени, чем предполагала. Результаты оказались весьма радостными: похищен был лишь один артефакт и что-то незначимое из простых безделушек. Правда, артефакт был одним из самых опасных, и Аэрин надеялась, что за тысячи лет он утратил свою силу, смысла которой она не понимала, а следовательно, которому не могла противостоять в должной мере.

***

Отдохнув после ночной прогулки, Аэрин собрала вещи и спустилась в зал, дабы продолжить слежку за своими сектантами. Они, не скрываясь, разглядывали награбленное, а те из них, кого не было в пирамиде, предлагали устроить вторую вылазку. Она сидела уже довольно долго, когда к ней, робея, подошла Айша. — Господин Таурен, книга на месте. Аэрин кивнула и, прокашлявшись, сказала голосом Таурена: — Ты иногда работаешь здесь, верно? — Да, например сегодня. — Славно, — она натянула капюшон посильнее и продолжила: — видишь группу людей в том углу? — Она незаметно указала пальцем в нужную сторону. Айша кивнула. — Пока работаешь, выясни, как скоро они покинут Умбар. Ну и вообще все, что узнаешь, сообщи мне. Айша снова кивнула и ушла на кухню. Тем же вечером Аэрин, Айша и Кали покинули Умбар, направляясь на север, прямо за поклонниками древней тьмы.