Умбар

День сменялся днём, а пейзаж все не менялся. Все та же густая листва, сквозь которую едва-едва пробивается солнечный свет, все та же сырость тропического леса, все те же змеи и гнус. Кали уже была не рада, что покинула Умбар — город, где она, может, никогда бы не выбилась в люди, но сидела бы между четырех стен и с крышей над головой, и была бы у нее и еда, и нормальная вода, и чистая одежда, и прочие блага цивилизации. Из еды у них были только хлебцы да сушеное мясо, а воду откуда-то брал Таурен — откуда, они с Айшой так и не поняли, потому что ни разу за все время их путешествия не слышали журчания ручейка или родника, а уж тем более реки. Однажды Кали недоверчиво поинтересовалась, откуда взялась вода, которую принес Таурен, на что он ответил: — В моих жилах с кровью смешивается магия духов вод, и воду я могу достать откуда угодно, — и Аэрин отчётливо усмехнулась, полагая, что девушки не поверят и вопросов больше задавать не будут; и они действительно не поверили. Аэрин собиралась со временем рассказать им хоть часть правды о том, кто она (хотя бы то, что она такая же девушка, как и они), но пока это не казалось важным. К тому же, ее смущало отношение Кали. Они не слишком торопились. Таурен говорил, что необходимо следовать за орденцами — то, что преследуемые состоят в ордене, Аэрин узнала от Айши — в отдалении, чтобы между ними оставалось не менее четырех часов пути. Айша была не так придирчива, как ее подруга, и радовалась тому, что навсегда покинула Умбар и все удаляется от него в обществе, по видимому, опытного странника. Тем более, что, за исключением вышеперечисленных неудобств, они путешествовали, можно сказать, с большим комфортом. Днём, за счёт густой листвы, было не слишком жарко, а ночью нагретая земля отдавала свое тепло, и путниками не приходилось мёрзнуть. Таурен обладал огромным количеством самых необходимых вещей и заставил девушек обзавестись ими перед выездом, и теперь они почти ни в чем не испытывали недостатка. Шел пятый день, как они покинули Умбар. Солнце стояло высоко над горизонтом, было влажно и душно, и все тяжело дышали и обмахивались сорванными с деревьев большими листами. Вдруг Таурен, всегда ехавший впереди, остановился. — Похоже, скоро мы оставим лес. — Но мы продолжим преследование? На открытой местности? — Спросила Айша. — Конечно. Когда убедимся точно, в каком направлении они едут, проедем немного по линии леса и поедем за ними. Здесь относительно неподалеку есть город, скорее всего, они едут туда. Может статься, мы даже присоединимся к какому-нибудь каравану. Спустя несколько часов лес действительно начал редеть, и вскоре они выехали на опушку и остановились. Перед ними, на сколько хватало глаз, расстилалась пустыня, а где-то вдалеке блестела широкая река и словно даже что-то зеленело. — Там, за рекой, уже начинается степь. Посмотрите, — Таурен указал рукой на группу всадников, движущихся по пустыне и вздымающих столб пыли прямо до неба, — вот и наши друзья. Я бы на их месте отправился с утра. Нет ничего ужаснее ночёвки в пустыне. Я наберу воды, а вы отдыхайте. Через полчаса продолжим путь. Он взял бурдюки и ушел, а девушки уселись на землю. — Неужто тебе совсем не интересно, откуда он берет воду? — Спросила Кали у Айши, поглядывая в сторону леса. — Какое мне дело? И тебя, я считаю, это волновать не должно. Он ведь очень опытный в деле странствий, по нему видно. Он наверняка владеет древними премудростями, которыми не делятся с первыми встречными. Мы должны радоваться тому, что он взял нас с собой и помогает нам по мере сил. — Докуда ты намерена ехать с ним? — Не знаю, — она пожала плечами и улыбнулась, смотря вдаль, — мне нравится наше путешествие, может, он позволит мне доехать с ним до самого конца его пути. Как думаешь, он женат? — А что, тебе он открыл лицо? Или ты в качестве благодарности готова замуж выскочить? — Задорно усмехнувшись, спросила Кали. — Нет, я не собираюсь выходить за него замуж. Просто я чувствую, что не зря всю жизнь мечтала о странствиях, что я готова провести всю жизнь, блуждая по чужим краям, — она легла на спину и закинула руки за голову. — Я рада, что покинула Умбар, но, кажется, дальние странствия не для меня. — Мы ведь недалеко уехали, даже не покинули Харад. — Вот покинем Харад, и я останусь в первом же городе. Охмурю правителя… — Беспечно мечтала Кали. — Чем же твоя жизнь в таком случае будет отличаться от той, что ты вела до этого? — Поинтересовался вернувшийся с бурдюками, полными водой, Таурен, — И, между прочим, правитель первого же города за границей Харада наверняка женат, а там многоженство не приветствуется и даже просто порицается, так что придется охмурять его сына, — он сипло рассмеялся и подал вставшим девушкам бурдюки, которые они пристроили к лошадям. Вскоре они тронулись в путь, двигаясь по кромке леса. Когда солнце начало садится, Таурен наконец подал знак окончательно покинуть лес и вступить в пустыню.

***

Уже стемнело, а они все ехали, причем временами пуская лошадей в карьер. Лошади были покрыты пеной, и путники чувствовали себя ничуть не лучше, несмотря на жуткий холод, который постепенно опускался на пески, когда Таурен, в очередной раз привстав на стременах, наконец увидел, что орденцы остановились. Тогда он приказал сбавить аллюр, а минут через двадцать они тоже остановились. Выбрав место, прикрытое от ветра, но находящееся не в самой низине, он сказал разбивать лагерь. Костра разводить не стали — быстро поставили палатки, наскоро перекусили и легли спать на несколько часов, чтобы завтра встать пораньше и успеть проехать как можно больше до самой жары.

***

Встав с утра раньше всех, Аэрин собрала свою палатку, сложила вещи подле лошади, чтобы не нагружать ее раньше времени, и вдруг решила, что ей надоело быть Тауреном. Посему она не стала надевать капюшон и весьма небрежно завязала шарф и отправилась будить спутниц, заранее посмеиваясь их удивлению. Обычно спутницы просыпались сами, когда Аэрин развивала утреннюю бурную деятельность, но в этот раз, видно, очень устали, и тогда девушка затянула негромкую песню, медленно шагая между палаток в такт. Айша и Кали вышли почти одновременно, с недоумением глядя на своего спутника, всегда говорившего хриплым тихим голосом. — И кто же ты, наконец? — Недоуменно и даже чуть гневно спросила Кали. — Эльфийская принцесса, — ответила Аэрин, улыбаясь, и после небольшой паузы объяснила: — все такой же человек, просто другого пола, — она, конечно, доверчивая, но все же решила, что лучше будет до поры до времени скрывать свое действительное происхождение. Кто знает, вдруг эти тоже потомки черных нуменорцев и чем это для нее может обернуться. — Мы пересечем пустыню до ночи? — На этот раз вполне дружелюбно спросила Кали. — Навряд ли. Я думаю, что нам придется заехать в город, а это порядочный крюк на восток. Но, если не боитесь, вы можете ехать самостоятельно: до реки вы доберётесь к ночи, а там совсем не далеко до первых поселений. Ну, там есть несколько деревень, крышу над головой вы получите, и узнаете, куда ехать дальше. — Нет, мы продолжим путь вместе с тобой. Только как тебя теперь звать? — Спросила Айша, краем глаза глядя на подругу, чтобы убедиться, что не ошиблась, отвечая за двоих. — Мое имя Аэрин. Если вы готовы продолжать путь со мной, то собирайте вещи и по коням, орденцы выехали уже несколько часов назад. В рекордные сроки девушки собрали вещи, и троица двинулась в путь. Время, казалось, стояло на месте. Жарко стало сразу же, как только они оставили лагерь. Немилосердно пекло солнце, нестерпимый жар шел от раскаленного песка; солнечные лучи били по глазам, как бы они не пытались прикрыть их. Сколько бы они не смотрели вперёд, далёкая река не приближалась. Лошади устали. Аэрин сказала, что вместо них надо было брать мумака. Айша и Кали с трудом улыбнулись шутке — всю жизнь полуденную жару они пережидали в мраморных залах, лёжа на оттоманке или попросту на полу, покрытом коврами. Аэрин, похоже, тоже с трудом переносила жару, во многом из-за своих темных одеяний. Около полудня на горизонте показался город, а к вечеру они уже достигли его ворот вслед за орденцами. Город был окружён стеной, сооруженной из желтоватого камня — предположительно, песчаника. Из того же камня были построены почти все дома в городе. И город, шумный, внушительный, ярко освещенный, показался гораздо более чистым и приятным, чем порт-Умбар. Кали про себя решила, что можно остаться и здесь. На подъезде к городу Аэрин сказала закрыть лица. — Если придется задержаться здесь, нам будет необходимо придумать прикрытие, поэтому постараемся сделать наше появление незаметным, чтобы не связать себе ненароком руки. В городе Аэрин, вновь ставшая Тауреном, сняла две комнаты в том же постоялом дворе, где и члены злополучного ордена: одну для себя и одну для спутниц. Аэрин тотчас же спустилась в общий зал и просидела там до самого утра, подсматривая и подслушивая, но единственное — весьма важное и наносящее серьезный удар по национальной гордости — что ей удалось узнать, это то, что высокий тип, руководивший вылазкой в пирамиду, был эльфом. Он был бледен по сравнению со своими товарищами, но для эльфа довольно смугл. О планах заговорщики в ту ночь не говорили, только веселились. Следующий день прошел как нельзя приятнее. До полудня Айша, Кали и Аэрин отсыпались, а после отправились на прогулку. Вскоре Аэрин отделилась и пошла изучать самые сомнительные кварталы в поисках интересностей и, в отличие от своих спутниц, вернулась в постоялый двор поздно ночью с намерением поспать как минимум снова до полудня. Однако с утра пораньше ее разбудили крики, звон набата и прочие шумы, всегда сопутствующие большим потрясениям. Выйдя на улицу, Аэрин узнала, что произошло: убили местного сатрапа. Как ни странно, подробностей узнать не удалось, хотя она и протолкалась в толпе несколько часов. Видно, убийца — или убийцы — действительно хорошо работал и сумел скрыться. Либо же это какой-то заговор местной знати, и узнать ей ничего не удается, потому как они скрывают подробности. Но к вечеру все же распространился слух, что убийство связано с темным чародейством, и тогда Аэрин убедилась, что к этому причастны их орденцы. Тогда она хорошенько подумала и сообразила новый план, который тут же сообщила Айше и Кали: — Я уверена, что необходимо выяснить обстоятельства убийства сатрапа. Я, конечно, не думаю, что черные нуменорцы, вроде наших друзей, связались с темной магией, чтобы убить правителя мелкого городка в Хараде; наверняка это лишь проба пера, они хотят убедиться, что сила действительно им подвластна. Их ждёт разочарование, несомненно, но не сейчас. Вы ведь умеете петь, танцевать, играть на музыкальных инструментах? — Да, — ответила Кали. — В таком случае, мы прикинемся бардами. Ну, бродячими музыкантами, я понимаю, у вас тут жарко для такого слишком, но мы же на то и бродячие, — неуверенно пояснила она на непонимающим взгляды спутниц. — И, притворяясь музыкантами, мы должны будем узнать подробности убийства? — Именно, — облегчённо выдохнув, сказала Аэрин. — А где мы будем узнавать это? В доме сатрапа? — Да, где же ещё. Там теперь собрались все, кто наверняка что-нибудь да знает. Я, правда, умею только петь, но ваших песен не знаю совсем, так что будем импровизировать. Успех, конечно, всецело зависит от вас, от ваших способностей в танце. Но я в них не сомневаюсь. — Это даже забавно, расследовать убийство, танцуя, — рассмеялась Кали. — И довольно абсурдно. Но я не сумела придумать лучшего прикрытия, а в этом у нас есть хоть какие-то шансы. В крайнем случае, мы просто заработаем несколько золотых. Значит, вы в деле?

***

Утром, но на этот раз не так рано, они вышли на площадь перед дворцом — по правда говоря, это был просто большой дом — сатрапа. Айша и Кали, разодетые в пух и прах, по очереди танцевали и играли на каком-то инструменте вроде сетара, Аэрин тянула что-то красиво в тон мелодии. Иногда инструмент откладывался, и Аэрин пела а капелла. Пела она невозможно прекрасно, и песня ее завораживала местных ещё и потому, что они не понимали ни слова — и хорошо, потому что Аэрин разом забыла все лирические песни своего прошлого, и перепевала всю попсу, которую когда-то знала. Петь эльфийские песни ей не хотелось, а все человеческие, которых она знала совсем чуть-чуть, она уже спела. Но уловка удалась, и какой-то человек, выйдя из дворца, пригласил их развлекать людей познатней, чем уличная толпа. И девушки, к вящему неудовольствию толпы, предложение приняли. Изнутри дворец больше удовлетворял своему названию, чем снаружи. Там было действительно красиво, а ещё прохладно и пахло куда приятнее, чем на улицах. Девушек провели в просторный светлый зал, почти такой же, как был в доме у Рафа. Очень важный господин — надо думать, заместитель сатрапа — протянул Айше золотую цепь и сказал, что просит их провести несколько дней в своем доме, развлекая своим искусством почтенную публику. Айша приняла цепь, благосклонно улыбнулась, надела подарок на себя и как можно незаметнее вопросительно просмотрела на Аэрин. Та осторожно кивнула, и Айша в самых красивых выражениях приняла предложение важного господина. С системой выборов и распределения власти в Хараде Аэрин была знакома очень мало, но зато поняла, что убийство сатрапа на руку его приближенным, и что они не стремятся искать и наказывать убийцу. Это серьезно затрудняло их задачу, но, по счастью, прислуга в доме была так же любопытна, проницательна и, главное, болтлива, как и везде. Их угостили ужином. Не очень обильно, и совсем не так вкусно, как хотелось бы, и Кали была готова расстроится, когда нежданно-негаданно сумела разговориться с кухаркой и добилась для них хорошего ужина за совсем ничтожную плату, за что кухарке честь и хвала. Надо сказать, веселушка-Кали в этот раз приносила огромную пользу. За несколько часов она сумела задобрить и разговорить всю челядь, что, конечно, было весьма приятно. Все, что ей удалось узнать, она сообщила Аэрин. — Заранее предупрежу, дорогая: не спеши отчаиваться, что-нибудь да разузнаем ещё. Местным известно не многим больше, чем простым горожанам. Ночью в дом зашёл человек, которого никто почему-то остановить не пытался, а потом нашли убитого владыку. Он был заколот собственным кинжалом — а чего он хотел, держа в спальне такую коллекцию — который в нем и остался. Некоторые думают, что узнали убийцу — это какой-то бездельник из нижнего города, который частенько высказывался против власти и подвергался наказаниям. Я не думаю, что он как-то связан с орденом. — И все же что-то подсказывает мне, что убийство связано с орденом. Я не говорю убийца, ведь его могли заставить… Не даром же они ограбили тайник Ликиири, а не кого-нибудь другого, — задумчиво произнесла Аэрин. — Но доказательств нет? — Спросила Айша. — Никаких. В дневнике Ликиири почти не было информации об артефактах. Я говорю именно об их функционале. Силе, то есть. А ведь это очень важно. Чует мое сердечко, орден ещё наделает бед. Спасибо за информацию, Кали. — Пожалуйста. Почему так важно то, что они ограбили тайник Ликиири? — Этот чародей славился своей способностью подчинять своей воле, да так, что жертва могла вообще ничего не понять. Собственно, и имя его переводится как «воля». — С какого это языка? — С валарина, — сказала Аэрин и тут же пожалела. Но, к счастью, девушки отреагировали на это как любые другие нормальные люди, то есть никак. — Долго мы будем здесь оставаться? — Снова поинтересовалась Айша, уплетая виноград за обе щеки. — Не знаю, — Аэрин легла на ковер и принялась рассматривать потолок, — решайте сами. Я могу отправится дальше хоть завтра утром, мне надо преследовать орден.

***

Отправляться завтра утром, конечно же, никто не собирался. Ещё неделю они провели под своим абсурдным прикрытием, в общем-то наслаждаясь жизнью и не слишком бдительно следя за орденцами. То есть, кончено, Айша и Кали не следили вообще, а Аэрин уходила из дому и пропадала на многие часы, но кто знает, может, она просто гуляла. В конце концов, ничего действительно важного, не рискуя здоровьем, она узнать не могла, потому что подобные вещи обсуждались орденцами в их комнате в постоялом дворе, куда проникнуть не было никакой возможности. Но спустя неделю после убийства орденцы покинули город, и девушки, как любые уважающие себя бродячие музыканты, снялись с места, никого не предупредив. Теперь они направлялись к границе Харада. Снова жара, ослепляющий песок, который скрипел на зубах и покрывал абсолютно все поверхности, и вечеру следующего дня они достигли реки, по которой проходила граница между Харадом и Южным Гондором. — Завтра с утра мы найдем брод и перейдем реку, а там, если хотите, можете ехать, куда душе угодно, — сказала Аэрин, когда они расположились на ночлег. Айша и Кали переглянулись и, приняв решение, сказали: — Мы продолжим путь с тобой до какого-нибудь большого города. — Как вам угодно. Когда мы пересечем реку, мы окажемся в Харондоре, это южная провинция Гондора, великого королевства людей. Там, думаю, вы и останетесь. — А ты не оттуда родом? — Нет, не оттуда. О тех местах, где я родилась, вы и не слыхали. И вряд ли когда-нибудь услышите. Теперь вам лучше лечь спать, потому что мы тронемся в путь с восходом солнца. Когда солнце полностью вышло из-за горизонта, они уже пересекли реку. За ней начиналась степь, признаки которой появлялись и до реки. Далеко, у самого горизонта, виднелась группа всадников — орден. Однако вскоре показалась ещё одна группа, которая ехала, судя по всему, почти параллельно линии горизонта, и вскоре должна была пересечься с первой. Аэрин предположила, что это ещё люди ордена, которые присоединяются к своими после какого-нибудь задания. Затем им показалось, что орденцы ускорились, чтобы избежать встречи. Вторая группа подняла знамя. Аэрин достала полевой бинокль и вгляделась, а затем радостно вскрикнула: — Это знамя Гондора! Пограничный патруль. Шансов, конечно, немного, но там могут быть мои знакомые. Поспешим! И она пришпорила лошадь. Патруль, заметив их, разделился на две части, одна из которых направилась к ним. Командир отряда, подъехав на достаточное расстояние, жестом приказал им остановиться. Аэрин, остановилась, и спутницы последовали ее примеру. Отряд взял их в кольцо, и командир сказал: — Откройте лица и назовите свои имена. Аэрин медленно развязала арафатку, Айша и Кали сделали так же. — Доброго дня, Арагорн! — С задорной улыбкой поздоровалась Аэрин, соскочив с коня. Арагорн подошёл к ней и обнял, а затем приказал отряду опустить оружие. — Какими путями, Аэрин? В этот раз ты, по видимому, забралась совсем далеко, — он кивнул в сторону ее спутниц, — а кто это? — Это умбарские путаны; вот, везу их развращать святые земли. Послушай, — она заговорила серьезно и приглушённо, почти что на ухо Арагорну, — я преследую шайку балбесов, которые связались с темной магией. Кали и Айша помогли мне немного в этом деле, а взамен попросили забрать их из Умбара. Ну и Содом, скажу же я тебе, этот Умбар. — То есть вон та шайка, — он указал рукой на север, — за которой живётся вторая часть нашего отряда — это шайка темных магов? — Ну, не совсем. Они украли артефакты темного мага и уже убили главу одного городка. Я не смогла понять, зачем, но это ясно говорит о том, что они опасны. А вы куда направляетесь? — Мы возвращаемся в Гондор из Пеларгира, там неспокойно. Продолжите путь с нами? — Да, пожалуй. Будет особенно хорошо, если ваши друзья поймают тех ребят, и я смогу уничтожить артефакты. — Что ж, тогда в путь! Они снова оседлали лошадей, весь отряд с Арагорном, Аэрин, Айшой и Кали впереди отправился дальше. С товарищами они должны были встретиться в Амон Эйтеле и продолжить дальше путь вместе. Вторая группа приехала в Амон Эйтель лишь на следующее утро. Пленников они захватить не сумели и были ужасно вымотаны погоней. Вернее, захватить пленников они сумели — под двоими из преследуемых пали кони — но те отравились и дать ответов не могли. Все, что при них было, гондорцы привезли с собой, но Аэрин быстро поняла, что ничего важного у них не было. Ещё через несколько дней они достигли Минас-Тирита.