Рыжий "препод"

Вставать по утрам становилось всё сложнее. Засыпать и просыпаться в темноте ощущалось так, будто и не спал совсем. Вечные подготовки к семинарам до глубокой ночи, короткий сон — часов пять, если повезёт — и отсутствие нормального питания били по и так подкошенному моральному состоянию. Даня уже забыл, когда в последний раз нормально ел три раза в день. Он буквально соскреб себя с кровати. Сил не было даже на то, чтобы просто открыть глаза, но организм уже привык действовать на автопилоте: ноги сами донесли до ванной, руки сами включили холодную воду. Он не мог себе представить, что когда-нибудь будет одновременно хотеть поскорее оказаться в аудитории и остаться дома. Но сейчас хотелось. Кашин действительно чувствовал где-то глубоко внутри это странное нетерпение. Первая пара должна была быть у журналистов, а значит, он увидит Руслана. Руслана, который всё так же наблюдал за ним на семинарах. Руслана, который закусывал нервно губу, когда их взгляды встречались, и тут же отводил глаза — стыдливо, быстро, будто обжигался. Студент был всё таким же привлекательным, хоть больше и не экспериментировал с одеждой для того, чтоб на него обратили внимание. Чёрные худи, скинни, конверсы — базовый набор, который на Даню почему-то работал безотказно. Аспирант вышел из ванной уже не таким сонным. Волосы кое-как уложились, и он даже поймал себя на мысли, что выглядит более-менее прилично. Подошёл к шкафу, открыл дверцу. Рубашки и классические брюки уже приелись. Благо, дресс-кода в универе не было, и преподаватели могли носить то, что хотели. Взгляд упал на серый лонгслив и темно-серые шуршащие штаны. Даня надел их, глянул в зеркало. Выглядело нормально. Просто и удобно. Он быстро собрал нужные вещи в рюкзак, накинул куртку и вышел из квартиры, спускаясь в подземную парковку. Белый Escalade — подарок от мамы по окончании вуза — встретил его привычным запахом кожи и мяты. Даня сел за руль, завёл двигатель и вырулил на дорогу. Водители вокруг больше напоминали сонных мух. Ползли, тормозили ни с того ни с сего, перестраивались без поворотников, хотя сам Данила мало чем отличался — он тоже был на автопилоте, ведь мысли были далеко от дороги. Возле корпуса университета уже толпились студенты. Кто-то курил, прямо у входа, совсем не стесняясь, сжимаясь от холода. Кто-то только пришёл. Кто-то просто общался с друзьями, хотя, учитывая мороз на улице, лучше бы они делали это в здании. Даня оставил машину на привычном месте, посильнее укутался в куртку и направился ко входу. Взгляд машинально начал сканировать толпу в поисках знакомой тёмной макушки. Но Руслана он не встретил. Ни во дворе, ни в коридоре, ни даже в самой аудитории, куда он зашёл за пятнадцать минут до звонка. Там уже сидели несколько студентов — те, кто имел привычку приходить пораньше. Но среди них не было ни Руслана, ни его подруги. Опять проспал? Вроде же наоборот пораньше приходил... Оставшиеся минуты прошли как обычно: небольшая подготовка, проверка материала, ответы на вопросы нескольких ответственных студентов, которые подходили к заданиям с пугающей серьёзностью. А потом прозвенел звонок. Данила оглядел аудиторию, которая ещё шумела, но постепенно начинала замолкать. Не придёт?.. Мысли прервались громким смехом и звуком открывающейся двери. В помещение ввалилась компания студентов — двое парней и три девушки. Они говорили слишком громко, смеялись над чем-то своим и явно не рассчитывали, что их встретит тишина. А потом Даня выцепил из этой пятёрки его. Чёрные глаза — весёлые, живые, с каким-то озорным блеском — вдруг пересеклись с голубыми, и смех мгновенно затих. Руслан замер на долю секунды, и улыбка сползла с его лица, сменившись чем-то нечитаемым. Компания остановилась у двери. Весь кабинет, казалось, затаил дыхание, а потом кто-то тихо сказал «извините», и они торопливо разбежались по местам. Даня выдохнул и начал семинар. Всё шло чётко и без проблем, но взгляд постоянно спотыкался об одну деталь. Лиза Неред — одногруппница Руслана и Дианы, невысокая, светловолосая, — сидела теперь с обычно свободной от Руслана стороны. Она периодически наклонялась к нему, что-то шептала на ухо, и Руслан тихо смеялся в ответ. Райс, сидящая справа от парня, тоже включалась в их разговоры. В какой-то момент этот почти незаметный, но назойливый шум начал раздражать. Не то, чтобы перешёптывания мешали Даниле вести пару. Нет. Его бесило другое. Руслан почти не обращал на него внимания. Не смотрел, не ловил взгляд. Просто сидел и общался с этими девушками, будто Дани здесь и не было. — Молодые люди на заднем ряду, — вдруг сказал рыжий. Голос прозвучал серьёзно, даже жёстко — не так, как обычно. — Вы сначала опоздали, а теперь мешаете мне вести семинар. Две девушки почти синхронно уткнулись в тетради, и только Руслан продолжал смотреть прямо в глаза Дане. Спокойно, даже с вызовом, будто резко перестал стесняться. — Сегодня будут новые задания, поэтому советую слушать, — добавил Кашин, выдерживая его взгляд. — Я же не зря напоминаю вам материал. Он отвернулся к доске, взял маркер и начал выводить график, но всё равно чувствовал, как чёрные глаза прожигают его спину, и от этого по позвоночнику бежали мурашки. Семинары у журналистов превратились в день сурка. Одно и то же: шум, тишина, голос Дани, объясняющего то, что студенты так-то проходили на основных парах по ЭМСМИ, и тёмная макушка на заднем ряду. Только она разбавляла эту скуку, заставляла сердце сбиваться с привычного ритма. Всё было одинаковым. Пока Руслан вдруг не начал меняться. Студент всё чаще опаздывал. Влетал в аудиторию за секунду до звонка или уже после, не глядя в сторону кафедры, и сразу нырял на своё место, а уходил чуть ли не первым. Как только звенел звонок, он уже собирал вещи и вылетал в коридор, не оглядываясь. И взгляды их пересекались всё реже. Руслан отводил глаза быстрее, будто боялся зрительного контакта. Будто смотреть на Данилу было больно. И это было хуже всего. Даня не понимал, что происходит. Внутри всё сжималось от мысли, что он что-то упустил, что-то сделал не так, что-то не сказал. Но что? Он ничего не говорил. Он вообще молчал с того самого вечера в туалете. И теперь Руслан отдалялся, а Кашин ничего не мог с этим сделать. Тушенцов собирал вещи в портфель с такой скоростью, будто от этого зависела его жизнь. Пенал, пара тетрадей — всё летело в рюкзак без разбора. — Девочки, отдайте ему мою работу, пожалуйста, — тихо и быстро проговорил парень, кидая на парту тетрадь. Он не дождался ответа. Просто развернулся и покинул кабинет. Диана и Лиза проводили его взглядом. Райс вздохнула. Она уже привыкла к этому. Почти. Руслан действительно изменился. Не сильно. Внешне он оставался тем же, но внутри будто что-то сломалось. Он стал тише, незаметнее. Специально прятался от голубых глаз, которые теперь искали его повсюду — в коридорах, на переменах, даже в столовой. Тёмная макушка больше не маячила на виду, она скрывалась за чужими спинами, за поворотами, но на пары Тушенцов ходил. Ни одного пропуска. Диана сначала не понимала. Зачем? Если так боишься встретиться взглядом, зачем приходишь? А потом заметила: Руслан поднимал глаза на аспиранта только в те моменты, когда тот стоял спиной к аудитории, писал что-то на доске, разворачивал график, поправлял очки. Тогда чёрные глаза смотрели жадно, внимательно, впитывая каждое движение, желая запомнить надолго. Но стоило Дане повернуться — взгляд падал в тетрадь, будто ничего и не было. Домашки и практические работы он больше не сдавал лично. Передавал через неё, через Лизу, которая вообще ничего не понимала, через любого, кто сидел рядом. Всё, лишь бы не подходить к кафедре, не слышать этот низкий голос и не чувствовать на себе его взгляд. Шока помнила, каким Руслан был ещё полмесяца назад: оживлённым, почти счастливым. Эти дурацкие улыбки после семинаров, когда он пересказывал, как Даня смотрел на него, короткие разговоры в курилке, где Руслан, опуская взгляд вниз, подмечал какую-то деталь — «сегодня у него рубашка другая» или «он новую цепочку надел». Тогда он расцвёл. С ним было легко, смешно, приятно. Казалось, что внутри него зажгли лампочку. А потом она перегорела. Сейчас он снова стал серым. Не грустным даже, а просто никаким, как будто вернулся в начало сентября, когда они только познакомились, и Руслан был просто замкнутым первокурсником с кучей татуировок и плохим настроением. Диана старалась не придавать этому значения. Общалась с ним как обычно, не лезла в душу, не задавала лишних вопросов. Но однажды вечером ей написала Арина. rinalumi24 Привет, скажи честно У вас там всё плохо?

diana_rice

В смысле?

rinalumi24 У Руслана. С Данькой у нас пипец просто Он только о нём и говорит Я уже с ума схожу его слушать

diana_rice

Рус молчит, это ещё хуже

Он просто… потух

rinalumi24 Блин Я не знаю, что делать Даня борется со своими принципами «Мне важна работа», «что подумают другие», «непедагогично»

diana_rice

Рус боится, что его отшили

Он же первый поцеловал

А Даня ничего не ответил

Для него это знак

rinalumi24 Да он просто охуел от неожиданности Я сегодня ему сказала прямо, что он неправильно поступает по отношению к Руслану Думает только о себе Он упёрся

diana_rice

Руслан нервный. Переживает постоянно

На сессию выходить не хочет, парится из-за зачётов, тут ещё и Даня

Зачёты — главная причина изменения в поведении Руслана. Не Даня. Хотя, конечно, тот импульсивный поцелуй и отсутствие ответа на него тоже немного повлияли. Зачёты. Руслан помнил, как легко было готовиться к подобному в школе. Открыл учебник за день до контрольной, и хватило. Написал, сдал, забыл. А сейчас вместо привычной лёгкости был только страх: липкий, тяжёлый, который просыпался вместе с ним и не отпускал даже во сне. За первый семестр он почти ничего не запомнил. Странное дело — раньше он мог вызубрить что угодно за ночь, если очень надо. Всё схватывал на лету, никаких проблем, но экономика... Экономика была как дикий зверь и не поддавалась ни в какую. Все эти графики, эластичности, спрос и предложение — они влетали в одно ухо и вылетали в другое, как бы шатен ни старался. Он брал дополнительные материалы в библиотеке, перечитывал их по три раза, но слова распадались на буквы, а буквы — в белый шум. Мозги уже кипели от подготовки. Конспекты, исписанные мелким почерком, валялись на столе, на кровати, на полу. Руслан засыпал с книгой в руках, просыпался, и снова открывал её на той же странице, потому что за ночь всё успевало забыться. Сна почти не было. Он ложился в два, вставал в шесть, иногда не ложился вообще. Просто сидел за столом, тупо пялился в текст и чувствовал, как глаза заливает свинцом. Кофе уже не помогал, энергетики — тоже. Тело работало на износ, а голова отказывалась сотрудничать. И ещё этот дурацкий Даня. Руслан злился на себя за то, что не мог выкинуть его из головы. Казалось бы — поцеловал, получил отворот-поворот, и хватит. Забей. Забудь, у тебя зачёты. Но вместо формул в голове всплывал его голос — низкий, с лёгкой хрипотцой — от которого по спине бежали мурашки, а вместо графиков его взгляд. Даня красивый, но дурацкий. Руслан откидывался на спинку стула, закрывал глаза и видел его: рыжие волосы, очки на кончике носа, веснушки на бледной коже. И эта татуировка на руке... Её хотелось рассматривать. Хоть под микроскопом. Чтоб увидеть каждую линию и точку, каждый завиток на букве. Мне надо готовиться, а ты мешаешь. Тушенцов прогонял его из своих мыслей, но Даня не уходил, будто издевался. Диана сидела на кровати Руслана, поджав под себя ногу, и наблюдала, как друг пытается выжать из своей головы хоть что-то по экономике. Он сидел за столом, нервно грызя ручку, смотрел в тетрадь, потом в учебник, потом снова в тетрадь. — Я уже, блять, не могу. Я не понимаю. Как этот график? Куда, блять? — он потёр глаза устало, откинулся на спинку стула и потянулся за одноразкой. Через несколько секунд комната наполнилась сладким паром. — Я знаю, кто понимает, — хмыкнула Райс, хотя заранее знала, какая будет реакция. — Оо, я тоже знаю, кто понимает, — Руслан запрокинул голову назад, глядя в потолок. В голосе сквозило раздражение, даже злость. — Поговори с ним, — сказала Диана совсем ненавязчиво. — Что я ему скажу? «Привет, я долбаёб, блять, у меня ниче не получается, блять»? Что я ему скажу? — буквально выплюнул парень, наконец поворачивая голову в сторону подруги. Диана помолчала. Потом спросила ровным голосом: — Слушай, в чём моя вина? Почему ты начинаешь на меня срываться? Руслан прикусил губу и замер. Она права. Она вообще не виновата в том, что он поцеловал Данилу и не получил ответа, в том, что не усваивал материал. Виноват только он сам. Но Диана здесь вообще ни при чём. В комнате повисла тишина. Райс не торопила его, и за это Руслан был ей безумно благодарен. — Извини, —наконец тихо сказал он и нахмурил брови, глядя куда-то в стол. — Ты права, твоей вины тут нет… Диана вдохнула, выдохнула всё напряжение, которое копилось последние минуты, потом пододвинулась на кровати ближе к столу и ткнула его пальцем в бедро, привлекая внимание. — Хочешь, я могу попросить его о дополнительных занятиях для нас двоих? — Райс вдруг подалась вперёд, глядя Руслану прямо в глаза. — Или не двоих. Позовём ещё Лизу и Ксюшу, они тоже головы ломают над ЭМСМИ. Ксюша Кобан — их одногруппница, темноволосая, с милой внешностью и звонким голосом. Они все познакомились, когда Руслан завалился вечером к Диане в общагу, а в комнате уже сидела целая компания: Ксюша, её парень Илья Коряков — весёлый и простой, с вечно тупыми, но смешными шутками — и Лиза Неред, с которой почему-то разговор шёл легко с самого начала. Руслан медленно развернулся к Диане всем корпусом, смотря на неё немного сверху вниз из-за разницы в высоте кровати и стула, на котором сидел сам Тушенцов. — Ты думаешь, это поможет? — голос прозвучал обречённо и немного испуганно. — Ну, как минимум подготовиться к зачёту, — хмыкнула Райс. Они оба понимали, конечно, что подготовка к зачёту — это так, прикрытие. Настоящая цель была в другом, но никто не произносил это вслух, потому что сказать «я хочу чаще видеть парня, который мне нравится, даже если это больно» — это уже совсем другой уровень откровенности. — Я… — Руслан запнулся. Слова застряли комом где-то в горле. Он хотел видеть Даню. Не на парах, не мельком в коридоре, а по-настоящему. Рядом. Но в этом и была проблема. Чем чаще он видел этого рыжего, тем больше думал о нём, а чем больше думал, тем хуже становилось. — Я не смогу тогда учиться вообще, Ди, — выпалил он на одном дыхании. — Я думаю о нём двадцать четыре на семь. Голова уже гудит от этого всего. Я плохо сплю, почти не ем, нихуя не понимаю по учёбе и постоянно думаю о Дане. Он замолчал на секунду, но слова было уже не остановить. — Надо мной как будто вселенная смеётся. Меня отшили, а я продолжаю об этом думать. «Отшили» — громко сказано. Никто ему официально не отказывал, потому что ничего официального и не было, но внутри сидело это мерзкое чувство: «Ты ему не интересен, забей, пройдёт». Не проходило. Диана молчала. Долго. Так долго, что Руслан уже начал жалеть, что вообще открыл рот. А потом она заговорила. Спокойно, даже непривычно мягко, будто говорила с капризным ребёнком. — Давай хотя бы попробуем? — сказала она. — Может, тебе станет лучше? Ты хотя бы начнёшь понимать экономику и сдашь зачёт. Это минус одна проблема. Руслан выдохнул шумно. Плечи резко опустились, будто кто-то перерезал нитки, на которых они держались. — Я не знаю… — Он помолчал, закусывая губу и сдирая с неё кожицу. Привкус металла почувствовался на языке. — Можно, наверное. Он и сам не поверил, что сказал это, но другого ответа у него не было. На лице Дианы расцвела мягкая улыбка. Не та насмешливая, с которой она обычно комментировала его страдания, а другая — тёплая. — Не нервничай так сильно, — сказала она. — Всё будет хорошо. После этих слов Райс снова уселась поудобнее на кровати, взяла в руки телефон и уткнулась в экран. Разговор был окончен. Руслан остался сидеть, чувствуя себя полным идиотом. «Всё будет хорошо». Он очень хотел в это верить, но пока внутри всё сжималось от одной только мысли: А что, если я снова облажаюсь? На кухне у Арины было тихо. Только машины за окном напоминали, что жизнь продолжается, даже когда внутри всё замирает. Данила сидел напротив подруги, взглядом уперевшись в кружку уже остывшего чая. Он смотрел на тёмную жидкость так, будто надеялся найти там ответы на вопросы, которые мучили его уже долгое время. — Я должен написать ему, но это будет странно, — тихо начал рыжий, не поднимая головы. Арина тяжело вздохнула. Эти слова звучали из уст Кашина теперь слишком часто, как заезженная пластинка, которую уже хотелось выбросить. — Дань, ты общаешься со мной, хотя я тоже студентка, и в этом ты ничего странного не видишь, — она старалась говорить спокойно, хотя один и тот же разговор начинал уже откровенно бесить. — Мы знакомы чуть ли не со школы, ясен пень я не вижу в этом ничего странного, — съязвил он, наконец поднимая глаза на подругу. Арина устало вздохнула, прикрывая глаза. Спорить с ним было сложно. Даня упирался, как баран, и почти не слушал. Он слышал только то, что хотел слышать, и это выводило из себя. — Если ты ему напишешь, вам обоим станет легче, — парировала она, открывая глаза и упираясь взглядом в друга. — А если он не захочет разговаривать? — Кашин поджал губы, снова опуская глаза в кружку. Шикина промолчала. Этот его страх был сильнее любых её слов. Она могла уговаривать, могла приводить тысячу аргументов, но Даня сам должен был сделать этот шаг. Или не сделать, и тогда парни так и будут мучиться, глядя друг на друга из разных углов. Её телефон настойчиво завибрировал на кухонном столе, вырывая из тяжёлого молчания. — Ты хотя бы попробуешь что-то сделать, — сказала она, подбирая гаджет. — Я вообще не понимаю, почему ты вдруг ведёшь себя как тряпка какая-то. Неужели у тебя эти «принципы» такие… Она замолчала на полуслове, читая пришедшие сообщения. Улыбка медленно поползла по её губам, сначала робко, потом всё шире, пока не осветила всё лицо. — Какие? — горько хмыкнул Даня, всё так же не глядя на неё. Тишина затянулась. Арина молчала, перечитывая сообщения снова и снова, будто не веря своим глазам. Из-за долгого молчания Кашин всё-таки поднял взгляд и увидел горящие глаза подруги. Она улыбалась. Хотя правильнее было бы сказать, что сияла, как будто только что выиграла в лотерею. — Ты че? — Даня нахмурился, не понимая резкой смены настроения. — Ты сейчас сильно не радуйся только и особо не думай, пожалуйста, — наконец проговорила Арина, отрывая взгляд от экрана. В голосе слышалась едва сдерживаемая радость. Данила приподнял одну бровь вопросительно. Сердце почему-то забилось быстрее, хотя он ещё не знал, что там написано. Арина ничего не сказала. Просто повернула телефон к другу, позволяя ему прочитать сообщения от Дианы. Он прочитал раз, потом ещё раз. Медленно, вдумываясь в каждое слово. diana_rice Арин, привет, очень срочно, пока Рус не передумал. Есть возможность у Дани заниматься дополнительно? Руслан, я, может ещё Ксюша и Лиза — они одногруппницы наши Это шанс Глаза Данилы расширились, а брови поползли вверх. Он медленно моргнул, будто проверял — не галлюцинация ли это. — Погоди, — выдохнул он, и на его лице начала появляться ответная улыбка. Он посмотрел на Арину, потом снова на телефон. — Блять, подожди. Кашин откинулся на спинку стула, прикрывая рот рукой. В голове мысли сменялись одна на другую с такой скоростью, что он едва успевал за ними. Он сам хочет заниматься. Нет, не сам. Диана предложила. Но Руслан согласился? Или не знает? «Пока Рус не передумал» — значит, он в курсе. Он согласился. А потом улыбка сползла с его лица так же быстро, как и появилась. — Подожди, — он серьёзно посмотрел на подругу, заставляя ту тоже прекратить улыбаться. — Это случайно не та Диана, с которой Руслан постоянно ходит? Арина кивнула. Молча, немного настороженно. — А почему она пишет это тебе? И что значит «это шанс» ? — голос Данилы стал твёрже, почти холодным. Он говорил так, будто уже всё понял, но хотел услышать подтверждение. Шикина прикусила губу изнутри. Она раскрыла их с Дианой, даже не поняв этого сразу. Дороги назад уже не было. — Арина, я о чём-то не знаю? — друг скрестил руки на груди, теперь выглядя ещё серьёзнее. Девушка выдохнула. Долго, тяжело, с каким-то сожалением. — Ну… — она отложила телефон, надула щёки и снова выдохнула. — В общем, слушай. И она рассказала. Всё. С самого начала. Как Диана нашла её аккаунт в общем чате ВУЗа, как они начали общаться — сначала осторожно, потом всё более открыто, как поняли, что обе тащат своих друзей друг к другу, и решили «немного помочь», как договорились привести парней на ту самую тусовку, надеясь, что там всё случится само, как Райс рассказывала о состоянии Руслана, что он переживает, что замкнулся, что почти не говорит о Дане, но видно же, как страдает. Даня слушал молча. С каждым фактом ему становилось всё страннее — смесь негодования, облегчения и какой-то глупой благодарности. С одной стороны — бесило. Его близкая подруга обсуждала его с подругой объекта его симпатии. За его спиной. Строила планы, манипулировала. С другой стороны — теперь он знал. Знал, что Руслан переживает, знал, что тот страдает, что замкнулся, что боится, знал, что поцелуй не был случайностью. Когда Арина закончила, Данила молчал. Смотрел в одну точку на столе, переваривая всё, что услышал. Арина сидела тихо, не мешая. Понимала, что сейчас решается — обидится он или примет. — Скажи, что во вторник и четверг я свободен после пяти, а в понедельник и среду после трёх, — наконец произнёс Кашин. Голос звучал ровно, серьёзно, почти по-деловому. — Пусть скажут, когда им удобно, будем заниматься. Арина выдохнула с облегчением. Даня поднял на неё взгляд, и в его глазах не было злости. Была решимость. — И Арин, — добавил он, — мы ещё поговорим о том, что вы с Дианой устроили, но позже. Девушка кивнула, пряча улыбку, потом схватила телефон и быстро набрала ответ, который точно ждали.

rinalumi24

Привет!

Вторник, четверг — 17:00

Понедельник, среда — 15:00

:)))