Рыжий "препод"

Руслан поднимался вместе с Дианой на верхний уровень коворкинга, и его колотило так, будто он шёл на расстрел, а не на дополнительные занятия по экономике. Даже первое свидание с девчонкой в пятнадцать лет не было таким нервным. Хотя, что уж там сравнивать. Тогда — пятнадцатилетняя одноклассница, ниже его на голову, худая, хрупкая. Сейчас — взрослый, двадцатитрёхлетний аспирант. И ниже на голову теперь сам Руслан. И на фоне этого широкоплечего рыжего «препода» хрупким выглядит тоже Руслан. Ирония судьбы, блять. — Может, не пойдём? Есть ещё время свалить, — почти проскулил парень, бросая на подругу жалобный взгляд. — Успокойся, — отрезала Диана тоном, не терпящим возражений. — Ты идёшь заниматься. Мы будем разговаривать только про экономику и менеджмент. Она подхватила его под руку — крепко, так, чтобы у парня точно не было возможности сбежать. Руслан в ответ вцепился в её руку с такой силой, что костяшки побелели. Они заметили Даню за столом в отдалённом, уютном уголке. Возле него уже лежали книги и тетради — ровные стопки, всё по местам. Рыжеволосый читал что-то, сосредоточенно нахмурив брови, и регулярно поправлял очки привычным жестом. А потом он поднял голову и сразу встретился с ними взглядом. Отложил книгу в сторону, чуть улыбнулся — приветливо, спокойно, будто они просто пришли на чай, а не на мучительные разборы графиков, методик и формул. Теперь точно не свалить. — Здравствуй, — поздоровалась Диана, улыбаясь в ответ, как только они подошли к столу. Она остановилась возле стульев напротив Дани, не садясь — ждала, пока Руслан придёт в себя. Руслан выдавил что-то отдалённо похожее на «привет» — короткое, сиплое, почти неслышное — и даже не поднял взгляда от пола, будто там было что-то интереснее. Он быстро уселся на стул и принялся лихорадочно доставать из портфеля тетради и книги. Пальцы не слушались, пенал никак не хотел открываться. — Какие у вас есть вопросы? — спросил Даня спокойно. Руслан краем глаза заметил, как тот внимательно следит за каждым его движением. Взгляд его был тяжёлый, изучающий, но тёплый. От этого хотелось провалиться сквозь землю. О, вопросов у нас много. Руслан нервно усмехнулся сам себе. Он продолжал копаться в рюкзаке, делая вид, что очень занят поиском пенала. Голову поднимать не собирался, только бы не смотреть в глаза. Диана глянула на друга. Потом на Даню, который тоже перевёл на неё вопросительный взгляд. Тяжело вздохнула, с видом человека, который привык тащить всё на себе, и ответила: — Нам бы для начала с графиком точки безубыточности разобраться. Она села на стул рядом с Тушенцовым. Тот наконец отстал от рюкзака, открыл тетрадь и взял ручку. Пальцы всё ещё подрагивали — мелко, противно, будто на морозе. — Хорошо, тогда давайте по порядку, — ответил рыжий, чуть понижая голос. Он сделал его ещё более спокойным, почти гипнотическим, и открыл одну из своих тетрадей. Руслан тяжело сглотнул. Приятный бархатный голос заполнил тишину вокруг них троих, и Тушенцов вдруг почувствовал, как уши начинают работать на все сто процентов, воспринимая каждую вибрацию и ноту. Мурашки побежали по спине, по рукам, по ногам, а волосы на загривке встали дыбом. Данила говорил ровно, тихо, спокойно — без привычной преподавательской нотки, просто объяснял. И Руслан невольно начал расслабляться. Сердце колотилось громко, отдаваясь в ушах, но с каждой секундой становилось всё медленнее, возвращаясь в норму. Только руки ещё мелко тряслись — выдавали остаточное напряжение, которое никак не хотело уходить. — Вот это, — Даня развернул тетрадь к ним. Руслан даже не заметил, как перед ними оказался аккуратно нарисованный график — ровные линии, чёткие подписи, ярко выделенная точка пересечения. — Точка безубыточности, — продолжал Кашин. — Здесь линия выручки пересекает линию расходов. До этого момента ты работаешь «в стол», после — зарабатываешь. Тушенцов постепенно вливался в тему. Слова перестали быть просто набором звуков — он узнавал термины, понимал логику, видел, как формулы складываются в картинку. Иногда взгляд сам поднимался чуть выше стола и собственной тетради, но всё равно не пересекался с голубыми глазами, потому что он знал: если посмотрит, то всё, что успел усвоить, вылетит коту под хвост. Спустя два часа Даниных объяснений в голове уже не было такого бардака, как до этого. Безусловно, после трёх пар и ещё двух часов занятий думать не хотелось совсем, но хотя бы появилось осознание: нервы потрачены не зря. Всё оказалось не таким страшным, каким казалось на первый взгляд. — Я думаю, на сегодня можно закончить. Вы выглядите сильно уставшими, — с лёгкой улыбкой заключил Кашин, закрывая тетрадь и одну из книг. — Спасибо, — устало, но с искренней благодарностью выдохнула Диана. Руслан подтвердил её слова тихим мычанием — что-то среднее между «ага» и «спасибо». Он уже начал быстро закидывать вещи в рюкзак, когда Даня вдруг сказал: — Руслан. Его голос стал будто мягче и теплее. Пальцы Руслана замерли на молнии рюкзака, а глаза сами метнулись вверх и встретились с голубыми. Сердце снова громко забилось где-то в ушах, заглушая всё вокруг. Между ними всего метр. Данила сидит, смотрит снизу вверх, и в его глазах нет ни грамма плохих эмоций. Ни упрёка, ни жалости, ни насмешки, только что-то тёплое и внимательное. — Можешь дать свой номер? — спросил Кашин. — Чтоб я мог списаться напрямую, а не узнавать всё через Арину и Диану. Руслан моргнул. Простая просьба. На первый взгляд — самая обычная, рабочая. Но Диана вдруг резко опустила голову, упираясь взглядом во внутрь рюкзака. Девушка знала, что Дане известна их с Шикиной самодеятельность, и она была уверена, что парень намеренно сказал так двусмысленно. Руслан заметил, как её губы сжались, сдерживая улыбку. Странно, но спрашивать было некогда. — Да, — выдавил Руслан. Голос прозвучал тихо и как-то даже пискляво — будто ему снова пятнадцать, и он разговаривает с той самой одноклассницей. Даня мягко улыбнулся — не насмешливо, а ободряюще — достал телефон и протянул его студенту. Руслан взял гаджет дрожащими пальцами и быстро вбил цифры, которые помнил наизусть, но сейчас почему-то перепутал дважды, прежде чем получилось правильно. Вернул телефон и сразу схватился за лямки рюкзака, чувствуя, как лицо заливает краской. — Ещё раз спасибо, — Диана поднялась со стула, закинула рюкзак на плечо. — Напиши насчёт завтра, у нас как раз где-то в районе трёх должно быть окно. — Хорошо, — кивнул Даня. — Пока, — бросила она и развернулась. Руслан кинул быстрое, почти неслышное «пока» и поспешил за подругой, чувствуя спиной взгляд голубых глаз. Они шли к выходу молча. Диана — впереди, Руслан — чуть сзади, переваривая случившееся. Только когда они вышли на улицу, и холодный воздух ударил в лицо, он выдохнул — шумно, протяжно, будто всё это время не дышал. — Ну что? — спросила Диана, глядя на него с лёгкой усмешкой. Руслан посмотрел на неё. Потом на свои кроссовки, которые точно стоило поменять на что-то более тёплое. Потом снова на неё. — Он попросил мой номер, — сказал он таким тоном, будто только что осознал это. — Я заметила. — Райс закатила глаза, но улыбнулась. Тушенцов цокнул тихо, а после почувствовал, как телефон завибрировал в кармане. Он достал его, сразу разблокировав, чтоб просмотреть ленту уведомлений. dk_incc Это Даня:) Запиши мой номер Руслан замер и уставился в экран. Улыбка расползлась по его лицу — дурацкая, широкая, совершенно неуправляемая. — Что там? — Диана заглянула через плечо в экран его телефона. Он быстро спрятал гаджет в карман и зашагал вперёд, на ходу натягивая капюшон посильнее. — Ничего, — буркнул он, но улыбка так и не сползла. Шока догнала его, взяла под руку, но ничего не сказала, потому что и так всё было понятно. Четыре занятия с Даней пролетели незаметно. И дело было даже не в экономике — хотя знания у Руслана с Дианой действительно подтянулись. Домашки перестали быть китайской грамотой, а практические задания на парах больше не вызывали желания выть в голос, но это было не единственным плюсом. Руслан медленно, но верно начинал вступать в диалоги. Не только в жизни, но и в переписке. Пока что это было что-то простое: задавал вопросы насчёт того, что не получается, или просил перенести время занятий. Коротко, по делу, без лишнего. Даня тоже не отставал. Он интересовался успехами, уточнял время, переспрашивал, всё ли в силе, — хотя и так знал, что да. Просто хотелось проявить чуть больше внимания, найти любой повод, лишь бы увидеть в ответ три точки, которые обещали, что сейчас что-то напишут. Какая никакая, но коммуникация была налажена. И сейчас, сидя в коворкинге, они работали над очередным заданием. Руслан склонился над тетрадью, в который раз пересчитывая проклятый проект, который никак не хотел сходиться. — Рус, у тебя в таком случае проект не окупается, нужно кое-что поменять, подумай получше, — сказал Даня, стараясь звучать спокойно. Он смотрел на вычисления и график младшего, который уже начинал беситься. — Всё окупается, я же посчитал! — воскликнул Руслан, тыкая ручкой в одну из методик. Голос сорвался на полтона выше — верный признак того, что нервы на пределе. Диана, сидящая рядом, уже даже перестала заниматься своим заданием. Она откинулась на спинку стула, сложила руки на груди и тихо наблюдала за разгорающимся между парнями спором. В глазах у неё было откровенное любопытство и плохо скрываемое веселье. — Нет, ты перепутал методики. Пересчитай, — повторил Даня. На губах рыжеволосого постепенно растягивалась улыбка. Его забавлял вид Руслана. То, как он хмурился, как иногда грыз ручку или морщил нос. — Я посчитал уже и так, и сяк, всё сходится! — стоял на своём парень, уже начиная сильно нервничать. Диана улыбнулась широко. Потом тихо встала, но это всё равно привлекло внимание обоих. — Я за кофе, вам взять? — любезно уточнила она. Руслан мотнул головой, не глядя, Даня — тоже. Девушка кивнула и развернулась, буквально растворившись в пространстве. Тушенцов поднял свой недовольный взгляд от тетради, чтобы что-то сказать подруге, но столкнулся глазами с Кашиным. И тут он резко понял, что они остались одни. Весь агрессивный настрой улетучился в ту же секунду, куда-то далеко и надолго, оставив после себя только пустоту и гулко бьющееся сердце. Вот хитрая же. Девушка так ловко ретировалась, что к этому было даже не привязаться после её возвращения. — Я говорю, что у тебя ошибка, надо пересчитать, — повторил Даня. Он старался сдержать ещё более широкую улыбку, но уголки губ предательски ползли вверх. — Я уже заебался считать, — сквозь зубы прошипел Руслан, упираясь взглядом в свою тетрадь. Руку к ручке он даже не тянул. Сил не было. — Руслан, — с наигранным осуждением в голосе протянул Кашин. — Что? — раздражённо выплюнул студент. Он всё-таки подцепил ручку пальцами и принялся перерешивать задание, зарываясь пальцами другой руки в волосы и подпирая таким образом голову. — Не надо материться, — сказал Даня по-доброму, почти мягко. Субординация ещё сохранялась, но уже на честном слове. Руслан глянул на него исподлобья, тихо фыркнул что-то невнятное и снова уткнулся в расчёты. — Хочешь, я могу помочь? — вдруг предложил аспирант. Студент поджал губы. Потом вздохнул — устало, обречённо — и кивнул. Данила коротко улыбнулся и пересел на место Дианы. Ближе. Гораздо ближе. Глаза Руслана резко расширились, когда он буквально почувствовал тепло чужого тела и запах — приятный, явно не дешёвого парфюма. Теперь этот аромат был везде — в носу, в горле, в голове. Даня осторожно перехватил чужую ручку, вытягивая её из тонких пальцев. Их пальцы на секунду соприкоснулись, но Руслан отдёрнул руку так, будто его ударило током. — Смотри, — сказал Кашин и начал писать цифры аккуратным почерком, попутно объясняя каждый шаг. Но мозг младшего буквально поплыл. Он слышал, как голос рядом становился тише и глубже. Появилась небольшая хрипотца — такая, от которой хотелось зажмуриться и слушать вечность. Их плечи почти касались, тепло шло волнами — от локтя, от бедра, от всего Даниного тела. Руслан напрягся весь, стараясь спрятать своё состояние, но щёки начали предательски гореть, выдавая его с потрохами. Краснели уши, краснела шея, краснело всё, что было не скрыто под чёрной тканью одежды. Даня вдруг почувствовал, как его бедра коснулось что-то, что сразу отдёрнулось, будто обожглось. Он понял — это была коленка Руслана. Мысль заставила его еле слышно усмехнуться — резкий выдох, почти смешок. У Руслана по телу побежали мурашки. Одновременно хотелось спрятаться куда-нибудь, чтобы Данила больше не достал, и прильнуть к нему полностью, вжаться, почувствовать это тепло всем телом. Он зажмурился крепко, стараясь прогнать ненужные мысли, но голос Кашина, звучавший так близко, подкидывал только новые и новые картинки. Руки на его талии, дыхание на шее, веснушки, которые хочется пересчитать губами. Даня вдруг услышал, что дыхание парня сбоку стало глубже и шумнее. Губы снова потянулись в непрошеную улыбку. Он откинулся на спинку стула и чуть-чуть отодвинулся от стола. Теперь он был чуть сзади и прекрасно видел, какими красными стали уши и шея несчастного студента. Но Руслан, вместо того чтобы выдохнуть с облегчением, вдруг пододвинулся ближе к столу. И понял, что совершил ошибку. Голос рыжеволосого теперь звучал почти возле самого уха, а дыхание, кажется, доходило до шеи. Руслан не выдержал и упёрся лбом в сжатый кулак, чтобы хоть немного увеличить расстояние, но его будто магнитом тянуло в другую сторону — туда, где было тепло и пахло парфюмом, который хотелось вдыхать полной грудью, чтоб он ещё надолго осел где-то в лёгких, напоминая о себе. — Всё в порядке? — спросил вдруг Даня. В его голосе не было ни капли беспокойства, только хитрые нотки. Он специально пытал его и наслаждался этим. Руслан выдавил из себя сдавленное «угу» — жалкое и какое-то писклявое. И продолжил сверлить взглядом свою же тетрадь, в которой уже ничего не понимал. Диана вернулась ещё через пять минут этой приятной, но мучительной пытки. Она застала Даню уже на его месте — он закончил объяснять задание и пересел обратно. — Я сейчас, — выдохнул Руслан, даже не глядя на подругу. Он чуть ли не подлетел со стула — весь красный, взъерошенный, с горящими ушами — и быстрым шагом направился в сторону уборных. Диана проводила его взглядом, потом перевела глаза на Данилу. Тот сидел, откинувшись на спинку, и провожал довольным взором тёмную макушку, скрывшуюся за углом. Девушка села на своё место, даже не успев поставить кофе на стол. — И что это было такое? — спросила она, не скрывая улыбки. Данила только пожал плечами, глядя на неё точно так же — с прищуром и лёгкой усмешкой. — Ничего, — сказал он. — Просто помогал с заданием. — Ага, — протянула Диана, делая глоток кофе. — Просто помогал. Так сильно, что человек сбежал. Даня усмехнулся, но ничего не ответил, снова глядя в ту сторону, где скрылся Руслан. Руслан стоял возле раковины в туалете, вцепившись пальцами в холодный керамический край, и сверлил взглядом своё отражение. Щёки всё ещё горели, уши тоже, шея вообще приобрела ярко-красный оттенок, будто парня сварили в кипятке. Он прокручивал в голове эти минуты снова и снова: как Даня пересел ближе, как его голос стал тише, глубже, с хрипотцой, как их плечи почти касались, как тепло от его тела просачивалось сквозь одежду, заставляя мурашки бежать по спине. Как вообще понимать это всё? Он типа дразнил меня? Вода текла ледяная, почти обжигающая холодом. Руслан умылся, крупно вздрагивая от резкой смены температуры, и поднял голову. Его взгляд был абсолютно растерянным и жалким. Резко захотелось сделать что-то в ответ. Желательно наглое, что точно нельзя проигнорировать. Вывести этого рыжего на эмоции. Заставить его сбиться так же, чтоб голос срывался на полуслове, дыхание становилось чаще, а щёки заливала краска. А если он снова оттолкнет? Хотя с чего бы, вроде же наоборот всё становится лучше... Но попробовать же никто не запрещает? Руслан вытер лицо и руки бумажными полотенцами и вышел. По пути он собрал всё своё спокойствие в кулак — что осталось — и натянул на лицо маску абсолютной невозмутимости. Даня уже объяснял что-то Диане. Он сидел, слегка наклонившись над своей тетрадью, иногда рисуя в черновике графики и показывая на них ручкой. Рыжие волосы падали на лоб, очки сползли на кончик носа. Руслан сел на своё место, пододвинулся на стуле максимально близко к столу, откинулся на спинку, взял ручку. Лицо совсем ничего не выражало, будто сердце не колотится где-то в горле, будто ладони не потеют, будто он вообще не замечает, что этот рыжий сидит прямо напротив, меньше, чем в метре, но не так близко, как несколькими минутами ранее. Он придвинул к себе тетрадь, открыл новое задание и чуть-чуть съехал на стуле, закинув одну ногу на другую — расслабленно, вальяжно. Подошва кроссовка уткнулась во что-то мягкое, и Руслан еле сдержал хитрую улыбку. Он, мастерски делая вид, что увлечённо записывает очередную методику, медленно начал покачивать ногой, чувствуя, как подошва трётся о ткань чужих штанов. Данила, всё ещё объясняющий что-то Диане, замолчал на секунду. Это ещё что такое... Он отчётливо чувствовал, как что-то — по всей видимости, нога — упёрлось в его внутреннюю сторону бедра. Кашин стараясь не подать виду, продолжил говорить, не сбиваясь с ритма, но взгляд его метнулся в сторону. Руслан сидел с видом абсолютного пофигизма — склонился над тетрадью, ручка в пальцах, лицо спокойное. Только уголок губ чуть приподнят — едва заметно, но Даня это заметил. Он издевается. Специально. Аспирант прикрыл глаза на секунду, когда чужая нога, спустя пару минут, двинулась в сторону и вверх. Стопа в кроссовке полностью опустилась на его бедро — тяжело, уверенно, с какой-то наглой расслабленностью. Даня выдохнул шумно, поджал губы, сделал паузу в своём рассказе — слишком длинную, чтобы она казалась естественной. Диана, сидевшая напротив, подняла глаза от своей тетради, перевела взгляд с Дани на Руслана и обратно, будто что-то заподозрила, но ничего не сказала. Только усмехнулась про себя и снова уткнулась в записи. — Так вот, эта точка… — продолжил Даня. Голос стал немного неуверенным, совсем чуть-чуть — едва заметная дрожь, которую можно было списать на усталость, на то, что говорит уже два часа подряд. Но Руслан вслушивался, и слышал больше. Он слышал, как голос стал тише, а дыхание — чаще. Как Кашин сглатывает лишний раз, будто в горле пересохло. Голова как будто отключилась. Руслан механически продолжал писать цифры в тетрадь — строчка за строчкой, даже не вникая в смысл. Всё внимание было там — на границе их тел, на том, как его нога давит на чужое бедро. Он двигал ногой всё выше и выше, наслаждаясь каждой секундой, каждой вибрацией чужого тела, которую чувствовал слишком явно. Но в один момент опора под его стопой пропала. Нога скользнула вниз, и с громким стуком упала на пол. Руслан вздрогнул всем телом — от неожиданности, от того, что игра резко оборвалась. Быстро метнул взгляд в сторону Дани и замер. Щёки аспиранта были красными, почти алыми. Он сидел, слегка наклонившись вперёд, сжимая ручку так, что костяшки побелели, и смотрел в одну точку на столе, не поднимая глаз. Руслан тихо фыркнул — едва слышно, больше выдох, чем смешок — и снова уткнулся в тетрадь. Продолжил писать, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое, почти торжествующее. Получилось. Диана, заметившая эту перемену между ними, но не знавшая большего, тихо усмехнулась, отпивая свой уже остывший кофе. Никто не проронил ни слова следующие несколько минут. Тишину заполняли только скрип ручек по бумаге и слишком громкое дыхание двоих, которые делали вид, что ничего не случилось, но воздух между ними был такой плотный, что его можно было резать ножом.