Последний из Этерна. Книга II: Тайная комната

Наутро после Хэллоуина Хогвартс проснулся не так, как обычно. Гарри понял это еще до того, как открыл глаза. Обычно утро в башне Гриффиндора начиналось с привычного шума - кто-то ругался на потерянный носок, кто-то не мог найти учебник, кто-то уже спорил через всю спальню так, будто день без спора вообще не считается начавшимся. Но сегодня шум был другим. Не тише. Хуже. Он шел не прямо, а как будто боком. Шепотом, который все равно слышно. Сдавленным смешком не потому, что смешно, а потому, что страшно и люди не знают, куда деть это чувство. Гарри лежал, глядя в полог кровати, и не хотел шевелиться. Тело уже проснулось. Голова тоже. И обе части его очень хорошо помнили вчерашний коридор, воду на камне, кошку Филча, надпись на стене и тот момент, когда Филч посмотрел на него так, будто решение уже принято и никакие объяснения не требуются. На соседней кровати Рон заворочался и выругался вполголоса. - Все еще отвратительно, - сообщил он потолку, не открывая глаз. Гарри хмыкнул бы, если бы в груди не было так неприятно пусто. - Очень точное утреннее наблюдение, - донесся голос Симуса из-за занавески. - Я стараюсь. Рон наконец приподнялся и посмотрел на Гарри. Одного взгляда хватило, чтобы они оба поняли: да, день не стал проще просто потому, что ночь закончилась. - Ты как? - спросил Рон, и для него это был уже почти очень мягкий вопрос. - Нормально, - по привычке сказал Гарри. Рон тут же скривился. - Ну да. Конечно. Я тоже. Вообще отлично. Прямо мечтал проснуться в школе, где кошек вешают на стены. - Рон, - пробормотал Невилл с другого конца комнаты, натягивая мантию. - Не надо так. - А как надо? На это ответа, разумеется, не было. Пока они одевались, шум за дверью спальни только рос. Не громкий. Именно шепчущий. Два первокурсника, проходя мимо, замолчали прямо у их двери и потом заторопились дальше. Кто-то на лестнице произнес "Поттер" так, как произносят слово, которое теперь значит не совсем то, что значило вчера. Это было новое ощущение. Не совсем новое, если честно. Гарри и раньше замечал, как на него смотрят. С первого курса, а иногда и раньше, кажется. Но раньше это были взгляды другого рода - любопытство, восторг, зависть, надоедливое желание убедиться, что он существует не только в рассказах. Вчерашний вечер добавил к ним что-то еще. Не обвинение пока. Но возможность обвинения. И это было хуже. Когда они спустились в гостиную, там стало совсем ясно, что школа уже знает. Не все, конечно, одинаково. Кто-то слышал только про кошку, кто-то уже пересказывал надпись с таким удовольствием, будто лично придумал ее ночью, а кто-то уверял, что знал о Тайной комнате всегда, просто никому не говорил. Но главное было не в словах. В том, как люди оборачивались, когда Гарри проходил мимо. Не все. Не откровенно. Не в лицо. Просто чуть дольше обычного. Он ненавидел это. Рон шел рядом нарочно близко, как человек, который сам еще не решил, готов ли драться за друга прямо с утра, но уже внутренне разминался. В гостиной его эта роль, кажется, устраивала. Там все было проще. Кто-то косится - отлично, можно посмотреть в ответ так, чтобы немедленно стало стыдно. Но по дороге в Большой зал это не сработало. Коридоры были полны. Осеннее утро лежало в них сырым, серым светом. Факелы еще не погасили, и их огонь пах воском и дымом. Камень под ногами казался холоднее, чем обычно. Люди расходились по лестницам и переходам, но при этом умудрялись замечать друг друга очень четко. И когда Гарри шел мимо, разговоры действительно иногда обрывались на полуслове. Не всегда. Не настолько, чтобы можно было развернуться и крикнуть: "Ну что?!" Но достаточно. Достаточно, чтобы начать думать о собственных руках, походке, выражении лица, как будто и правда можно случайно выдать что-то ужасное тем, как ты держишь сумку на плече. В Большом зале оказалось не легче. Едва Гарри вошел, он почувствовал это сразу - не одно общее движение, а сотню мелких. Поднятые глаза. Быстро опущенные глаза. Тишина там, где ее не должно быть. Кто-то из старшекурсников у Когтеврана явно закончил пересказ именно в тот момент, когда увидел его. У гриффиндорского стола близнецы Уизли переглянулись и очень нарочно заговорили громче всех остальных, как будто пытались создать вокруг них зону нормальности силой собственного поведения. Это помогало ровно наполовину. - Смотри прямо перед собой, - буркнул Рон, когда они сели. - Я и так смотрю. - Значит, продолжай. Гермиона уже была там. Она сидела с прямой спиной и таким выражением лица, будто если хоть кто-нибудь за соседним столом скажет что-то достаточно глупое, она лично встанет, подойдет и объяснит, почему это глупо, с примерами и ссылками. - Доброе утро, - сказала она. Гарри сел рядом. - Это очень смелое предположение. - Я предпочитаю начинать день с дисциплины речи. - А я - с тостов, - сказал Рон. - Это потому, что у тебя нет других защитных механизмов. Она сказала это почти ласково. Почти. Гарри взял чашку с чаем только для того, чтобы держать что-то в руках. Пальцы были холоднее, чем он ожидал. В голове крутились куски вчерашнего вечера, как если бы кто-то упрямо продолжал листать одну и ту же страницу. Кошка. Надпись. Филч. И еще - лицо Александра, когда тот сказал: "Она жива". Он не хотел думать об этом на людях. Совсем. Но не думать не выходило. Профессора за учительским столом тоже выглядели иначе. Макгонагалл была собранной даже по своим меркам. Снегг - еще более похожим на человека, который предпочел бы сварить кого-нибудь в котле, а не отвечать на идиотские детские вопросы о Тайной комнате. Дамблдор казался почти прежним, но Гарри уже успел научиться замечать одну вещь: если у директора взгляд становится мягче обычного, значит, на самом деле все только хуже. - Где Алекс? - спросил он, прежде чем успел подумать, как это прозвучит. Гермиона посмотрела туда, куда и сама поглядывала уже, кажется, минуту. - Еще не пришел. Рон скосил глаза. - Ты даже не пытаешься делать вид, что спросил случайно. - Я и не говорил, что случайно. - Хорошо. Тогда это хотя бы честно. Гарри не ответил. Он и сам не очень понимал, почему именно сейчас стало так важно, чтобы Александр оказался в зале. Наверное, потому, что вчера, в коридоре, тот был единственным, кто в какой-то момент не смотрел на надпись и не ждал, что скажут взрослые. Он слушал что-то другое, невидимое, почти невозможное. И от этого все происходящее вдруг стало не только страшным, но и настоящим. А еще потому, что рядом с Александром почти все вокруг делалось тише внутри. Даже если снаружи не менялось ничего. Через минуту Александр все-таки вошел. Пуффендуйцы двигались своей теплой, плотной группой, и он был среди них - не в центре, не отдельно, просто внутри этого движения, но Гарри заметил его мгновенно. И, как только заметил, в груди сразу стало не лучше, но устойчивее. Александр тоже увидел их почти сразу. Не улыбнулся. Только едва заметно кивнул. Этого хватило. - Вот, - сказал Рон, как будто это объясняло все. - Теперь ты перестанешь выглядеть так, будто сейчас полезешь в камин прятаться. - Я не выгляжу... - Выглядишь, - сказала Гермиона. - Спасибо вам обоим за поддержку. - Всегда пожалуйста, - отозвался Рон. Завтрак прошел плохо. Не потому, что было невкусно. Гарри потом не смог бы вспомнить почти ничего из того, что ел. Просто школа уже успела разбиться на версии, и каждая версия так или иначе касалась его. Он слышал обрывки. "...вчера рядом с кошкой был именно он..." "...говорят, Поттер снова где-то оказался первым..." "...а если правда Тайная комната?.." "...но почему именно сейчас?.." Самое ужасное было в том, что никто пока не подходил прямо. Прямой разговор, даже неприятный, можно было бы выдержать. Ответить. Разозлиться. Уйти. Шепот же жил сам по себе и распространялся быстрее любой правды. После завтрака у них с Роном была трансфигурация, потом история магии. Утро тянулось медленно, как будто школа сама решила проверить, сколько именно неловкости можно уместить в один обычный учебный день. На трансфигурации Макгонагалл была особенно сухой. Не злее обычного. Скорее слишком собранной, чтобы тратить силы на лишние слова. Даже Невилл на этот раз умудрился ничего не взорвать, не поджечь и не превратить в нечто, что потом пришлось бы отлавливать по полу. Но даже на уроке взгляды не исчезли. Гарри чувствовал их затылком, плечами, кожей на висках. Особенно когда Макгонагалл отходила к другому ряду и кто-нибудь решал, что в эту секунду можно позволить себе посмотреть чуть дольше обычного. К концу урока он уже так сжимал палочку, что пальцы побелели. - Эй, - тихо сказал Рон, когда они вышли в коридор. - Не надо. - Что не надо? - Выглядеть так, будто ты сейчас кого-нибудь ударишь. Гарри резко выдохнул. - Я не собираюсь. - Знаю. Но лицо у тебя именно такое. Это прозвучало без насмешки. И от этого стало чуть легче. История магии оказалась еще хуже именно потому, что была историей магии. Биннс тянул свой голос сквозь класс, как запыленную нитку, и нормальный человек после десяти минут уже переставал чувствовать собственное тело. Но сегодня даже это не помогло. Шепот жил и здесь. Не вслух, конечно. В тех паузах, когда кто-то косился в его сторону и тут же делал вид, что заинтересован только гоблинскими восстаниями. К обеду Гарри уже мечтал не о еде, а о том, чтобы до конца дня не слышать собственную фамилию хотя бы десять минут подряд. После обеда у них с Роном и Гермионой были чары, а у Пуффендуя в это время шла травология со Слизерином. Именно поэтому, выходя из кабинета Флитвика, Гарри не ожидал увидеть Александра так скоро. Они с Роном и Гермионой шли по двору в сторону теплиц, срезая путь к замку. Воздух пах влажной землей и чем-то зеленым, еще не успевшим остыть после тепличного жара. Под стеклами теплиц клубился пар. Пуффендуйцы как раз выходили наружу. Среди них Гарри сразу увидел Александра. Рядом были Ханна, Том и еще несколько ребят. За их спинами тянулись слизеринцы. И почти в ту же секунду Гарри увидел Джастина Финч-Флетчли. Тот стоял чуть в стороне, разговаривал с Эрни Макмилланом и выглядел совершенно обычным. Пока не заметил Гарри. Тогда он замолчал. Не отвернулся сразу. Просто как будто быстро пересчитал в уме что-то такое, что ему не понравилось. Гарри посмотрел мимо. Потом снова на него. Теперь уже Джастин отвел глаза первым и наклонился к Эрни. Сказал что-то быстро. Эрни перевел взгляд на Гарри. Потом тоже что-то ответил. И оба тут же сделали вид, что заняты только собственным разговором. Рон вскинулся первым. - Ну и что это было? - Ничего, - сказал Гарри, хотя сам прекрасно видел, что не ничего. - Да-да, конечно, - мрачно отозвался Рон. - Сегодня у всех вокруг это любимое слово. Александр, который уже заметил их, чуть замедлил шаг и подошел ближе. Гермиона тоже остановилась. Ханна и Том ушли дальше, не вмешиваясь, но оба успели оглянуться через плечо. - Что случилось? - спросила Гермиона. Гарри мотнул головой в сторону Джастина и Эрни. - Они начали, - тихо сказала она прежде, чем кто-то еще успел заговорить. - Кто? Что начали? - спросил Рон. Александр смотрел туда же, куда Гарри. - Думать вслух, - ответил он. И Гарри понял, что именно это самое точное. Не обвинять пока. Просто думать вслух. Они пошли дальше вместе. Никакого особого решения не принимали, просто как-то само собой оказалось, что идти по дорожке к замку поодиночке никто из них не хочет. Рон сразу начал злиться. - Если этот Финч-Флетчли считает... - Он пока ничего не сказал, - резко перебила Гермиона. - Да, но по лицу у него было написано целое сочинение. - Это не повод бросаться на него. - Я и не бросаюсь! - Пока нет, - заметил Гарри. Рон сделал оскорбленный вид. - Почему вы оба так плохо в меня верите? - Потому что знаем тебя, - сказала Гермиона. Александр все это время молчал. Гарри посмотрел на него. - Что? - Ничего, - по привычке ответил тот и почти сразу сам скривился. - Просто... это быстро. - Что именно? - Школа. Гарри понял. Да. Быстро. Еще вчера все просто боялись. Сегодня уже начали примерять страх к людям. И почему-то почти не удивляло, что первым под подозрение встает именно он. В библиотеке после обеда было тихо даже по библиотечным меркам. Видимо, новости про Тайную комнату, кошку и надпись действовали на учеников двояко: одни шли шептаться по гостиным, другие - искать ответы среди книг, как будто бумага обязана знать больше людей. Мадам Пинс сегодня выглядела особенно зловеще. Наверное, ей не нравилось, что в священном порядке библиотеки теперь тоже есть место для школьной паники. Они сели у дальнего стола. Гермиона почти сразу разложила вокруг себя книги так, будто готовилась к осаде. Рон вздохнул с тем мученическим выражением, которое у него появлялось каждый раз, когда библиотека становилась не просто фоном, а главным местом действия. Гарри неохотно открыл толстый том о школьных легендах, но мысли все равно возвращались к Джастину. - Он думает, что это я, - сказал он вдруг. Рон поднял голову. - Кто? Финч-Флетчли? Да какое ему вообще... - Не только он, - тихо сказала Гермиона, не отрывая глаз от книги. Гарри повернулся к ней. - Ты тоже заметила? - Я не слепая. Александр сидел напротив с почти закрытой книгой на коленях и внимательно смотрел не на страницы, а на столешницу между ними, как будто в дереве могло быть меньше лжи, чем в человеческих лицах. - Они не знают, - сказал он через секунду. - Они боятся. Это должно было утешить. Но почему-то не утешало. Потому что страх, который выбирает тебя мишенью, не становится лучше от того, что это просто страх. - Отлично, - буркнул Рон. - Значит, мне от этого надо стать спокойнее? - Нет, - сказал Александр. - Просто если ты сейчас пойдешь на них орать, станет только хуже. Рон сердито захлопнул свою книгу. - Ты всегда такой разумный в самые отвратительные моменты? - Нет, - ответил Александр. - Просто сейчас это единственное полезное, что я могу сделать. И тут Гарри вдруг понял, что он выглядит усталым. Не так, как люди устают после уроков или из-за плохого сна. Глубже. Как будто вчерашний вечер и все, что за ним последовало, давило на него не только мыслями. - А ты? - спросил Гарри тихо. Александр поднял глаза. - Что я? - Ты сам как? Вопрос повис между ними. Даже Рон с Гермионой не сразу влезли. Александр опустил взгляд обратно на книгу. - Нормально. Никто из них не поверил. Но Гарри почему-то не стал давить дальше. Потому что это было одно из тех "нормально", которые ломаются не от еще одного вопроса, а от слишком большого сочувствия. Они просидели в библиотеке почти до ужина, перелистывая все, что можно было найти о Тайной комнате. Большая часть книг либо называла ее глупой школьной сказкой, либо упоминала вскользь, как дурной пример старой межфакультетской вражды. Ничего настоящего. Ничего полезного. Одни легенды, сплетни и важные взрослые формулировки про "недоказанные предания". - Ненавижу такие книги, - пробормотал Рон под конец. - Все умные, а толку никакого. - Это в целом частая проблема книг, - рассеянно сказала Гермиона. Когда они вышли обратно в коридор, за окнами уже синел ранний вечер. Свет в замке стал мягче и одновременно холоднее. По стенам тянулись длинные тени от факелов. Где-то наверху скрипела лестница. Пахло пылью, воском, старой тканью и сырым камнем. Именно в такую минуту - между усталостью после дня и еще не начавшимся ужином - Хогвартс вдруг снова показался Гарри не школой, а чем-то гораздо более старым. Местом, которое умеет ждать. Он шел рядом с Александром и чувствовал это особенно ясно. Не потому, что тот сказал что-то вслух. Наоборот. Потому, что Александр почти ничего не говорил, и от этого тишина вокруг него становилась заметнее. - Ты сегодня снова слышал? - спросил Гарри тихо, когда Рон с Гермионой ушли на полшага вперед. Александр ответил не сразу. - Нет. - Совсем? - Совсем. Гарри почему-то выдохнул легче, чем ожидал. Но Александр тут же добавил: - От этого мне не спокойнее. И вот тут Гарри понял, что с ним то же самое. Если бы стены шептали, это хотя бы было чем-то. А когда они молчат, остается только ждать, что случится следующим. На ужине школа уже не притворялась, что все идет как обычно. Никто ничего не говорил в лицо. Ни за одним столом не было открытого шума или скандала. Но шепота стало больше. Гарри чувствовал его, как чувствуют холод от окна, даже если сидишь не рядом. У гриффиндорского стола Симус один раз посмотрел на него слишком долго и тут же отвел глаза. Дин, наоборот, разговаривал как ни в чем не бывало - чуть громче обычного, будто старался этим перекрыть все остальное. Невилл выглядел так, будто хотел бы сделать что-то правильное, но не знал что именно. Близнецы Уизли вели себя подчеркнуто обычно, и это была лучшая форма поддержки, на которую они, наверное, вообще были способны. Но даже этого не хватало. После ужина, когда Гарри уже шел к лестнице на башню, кто-то из второкурсников Пуффендуя - он не успел увидеть кто - очень тихо сказал другому: - Я же говорил. Не про него. Наверное. Но слова все равно ударили так, будто про него прямо. Он резко обернулся. За спиной уже шли другие люди, и было невозможно понять, кто именно это сказал. Лиц хватало, взглядов тоже. И все одинаково делали вид, что ничего не произошло. Рон остановился рядом с ним. - Что? - Ничего. Рон мрачно усмехнулся. - Вот и ты начал. Они уже почти дошли до лестницы, когда кто-то окликнул Гарри сзади. Он обернулся. Это был Джастин Финч-Флетчли. Стоял чуть в стороне, не слишком близко, и по его лицу сразу было видно: он сам не знает, зачем остановился, но уже поздно делать вид, что просто проходил мимо. - Что? - спросил Рон раньше Гарри. - Ничего, - сказал Джастин. Потом, заметив, как это звучит, поморщился. - Я просто... хотел сказать, что, может, это вообще не Тайная комната. Все же так говорят, как будто уже знают. - Ну и? - спросил Рон. - И... - Джастин глянул на Гарри, потом куда-то мимо. - И что, может, это просто чья-то шутка. Или что-то еще. Слова были вполне безобидные. Только тон - нет. В нем было то новое, неприятное расстояние, которого вчера не было. Гарри очень ясно понял: Джастин подошел не поддержать. Он подошел проверить, как именно Гарри на него посмотрит, если тот произнесет это вслух. - Может быть, - ответил Гарри ровно. Джастин кивнул так быстро, будто хотел уже уйти, но все-таки добавил: - Да. Ну. Спокойной ночи. И ушел, не дожидаясь ответа. Рон шумно выдохнул. - Он считает, что это ты. - Возможно, - сказал Гарри. - "Возможно"?! Да он подошел ровно с таким лицом, как будто проверял, зашипишь ты на него или нет! Гарри невольно дернул ртом. - Я пока еще не шиплю на людей без повода. - Очень великодушно с твоей стороны. На следующее утро стало еще хуже. Теперь уже не только Пуффендуй. Некоторые когтевранцы тоже начинали смотреть так, будто во всем происходящем есть слишком удобная фигура в центре. Даже среди гриффиндорцев появилось что-то новое - не страх перед ним, конечно, но то осторожное любопытство, от которого все равно становится одиноко. И именно поэтому, когда после завтрака Александр просто подошел к нему сам, без предисловий и неловкости, и сказал: - Пойдем после уроков в библиотеку? Гарри почувствовал почти смешное облегчение. Как будто сам вопрос был не о библиотеке вовсе. - Да, - ответил он сразу. Рон, стоявший рядом, тут же вмешался: - А меня вы, конечно, не берете, потому что я слишком красивый для книг? - Мы берем тебя именно потому, что ты недостаточно красивый для одиночных решений, - сказала Гермиона, появляясь откуда-то с другой стороны. Рон оскорбился, как и полагается. И все это - спор, книга, встреча после уроков, обыкновенность их общей договоренности - вдруг снова сделало мир чуть более устойчивым. Школа могла шептаться сколько угодно. Но были вещи, которые пока еще не изменились. И Гарри впервые за два дня подумал, что, может быть, именно этого и боится больше всего не он один. Не надписи. Не кошки. Не Тайной комнаты как старой страшилки. А того, как быстро страх заставляет людей отходить на шаг назад. А потом еще на шаг. И именно поэтому так важно было заметить, кто остается на месте.