Я не герой, я идиот

Начнем с простого. Проснулся. Опять. Обречённо выдохнув, он вновь сомкнул глаза, стараясь представить, что это всё дурной сон. Один. Два. Три. — Черт. — Собравшись с силами, он не спеша поднялся на ноги, покидая своё пристанище. События прошлого вечера до сих пор отзывались болью во всём теле. За один день произошло больше, чем в принципе за всю его довольно скучную жизнь. И не сказать, что ему это нравилось. *** Обычное утро, обычного дня. Гарри валялся на диване, пока все остальные жители этого дома, как нормальные люди, сидели за столом и завтракали. На самом деле, парню приходилось чуть ли не воевать за право лежать на этом диванчике. Хотя Петунье хватило и того, что, выйдя ночью на кухню попить воды, она споткнулась о чье-то тело, издав истошный крик, который и разбудил нашего зомби. — Потише... Он не помнил, как женщина тогда в ужасе схватилась за собственное сердце и еще где-то месяц выходила из комнаты только с ночником в руках. Эту идиллию нарушила почтальон, кинувший почту в специальный отсек для писем. — Принеси почту, Дадли, — буркнул дядя Вернон из-за газеты. — Пошли за ней, Гарри. — Гарри, принеси почту. — Пошлите за ней, Дадли, — ответил Гарри, не поднимая головы. В итоге за почтой все равно пошел Даддли. Иначе никак. Никому из семейства Дурслей не под силу заставить Гарри сделать что-то, что требует усилий. Хоть палкой колотите, не встанет. Тому часто влетает за свою лень, но, кажется, все смирились с существованием живого паразита дома. Вернувшись обратно на кухню, Даддли сморщил нос, усаживаясь на прежнее место и протягивая отцу стопку писем. Дядя Вернон одним движением разорвал свой конверт, вытащил из него счет, недовольно засопел и начал изучать открытку. — Мардж заболела, — проинформировал он тетю Петунью. — Съела какое-то экзотическое местное блюдо и… — Пап! — внезапно крикнул Дадли. — Пап, Гарри тоже что-то получил! Гарри аж встрепенулся. Начав прислушиваться к происходящему. Письмо? Ему? — Эй, они точно не ошиблись? — своим привычно хриплым голосом спросил он. — Нет! На, смотри! Даддли точно не церемонился, когда кидал пергамент прямо в лицо шокированного кузена. «Мистеру Г. Поттеру, графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, чулан под лестницей» — вот что было написано на конверте. Действительно. Ему. Хмыкнув, он разорвал письмо на части, игнорируя само понятие аккуратности. ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волш., Верх. чародей, Президент Международной конфед. магов) Дорогой мистер Поттер! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля. Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора Он вертел письмо в руках итак и сяк, всё еще не веря в происходящее. — Дурной мальчишка, а ну ка выкинь его! Немедленно! Выкинь? Он им что, собачка? Может ещё тапки в зубах принести? — Больно надо, забирайте мое письмо. Зачем сопротивляться, если это с большей вероятностью просто чей то глупый розыгрыш. Никакой магии нет и не было. Никогда не будет... Ведь будь магия на самом деле, то никто бы не страдал. Никто бы не болел и все были счастливы. Встряхнув головой, он отогнал эти глупые мысли. Но он не мог так просто стереть из памяти людей, чье сердце полно боли и мучений. Ведь он сам был таким. Никому не нужным, брошенным и жалким человеком, никогда не знавшим любви.

***

Письма продолжали приходить каждый день, как по будильнику. Это начало раздражать даже самого Гарри, который известен своим пофигистичным отношением абсолютно ко всему, что его окружало. Каждый раз, когда он вылезал из своего убежища, он слышал гневные речи дяди Вернона. — сам бесполезный, а проблем от тебя! Да. Так и есть. Пожалуй, он самый бесполезный человек в мире. Продолжалось это до тех пор, пока их дом просто не завалило огромным количеством одинаковых писем. Он спал, когда на него, словно одеяло свалились эти бумажки. Он даже пытался в них укутаться. Продолжить бессовестно дрыхнуть ему не дал Даддли, который со всей силы треснул того по башке. — ай. — безэмоционально произнес он, поморщившись от столь резкого пробуждения. — ГАРРИ, ЧТО. ЗА. ХЕРНЯ. Упомянутый посмотрел на него взглядом: «мне-то откуда знать?», прежде чем обратить внимание на то, что их, вообще-то совсем немного, но затопило. К ним сразу же как по команде подоспел злой, словно цепной пёс дядя Вернон и встревоженная тётя Петунья. Гарри не слушал, уставившись в одну точку. Зачем он кому-то понадобился? Словно в трансе, он поменял положение на сидячее и взял в руки одно из писем. Раз за разом он читал одну единственную строчку. «Гарри Поттеру» «Гарри Поттеру» «Гарри Поттеру» Это не сон. Не шутка. Просто слишком странная для его восприятия реальность. Никогда, никогда он не был кому-то нужен. Поэтому сейчас, сверля взглядом своё имя, выгравированное золотым цветом, он не верил в происходящее. «Почему?». Ему это НЕ нравилось. Не. Нравилось! Даже легкий трепет, перевернувший все его представление о мире прошел, оставив после себя лишь пепел. Не хотелось ни в какую школу, ему вообще никуда не хотелось. — Несмышлёныш! — услышал он голос Вернона. — Собирай свои вещи. Немедленно. Он поморщился. Собирать что? Нет у него никаких вещей и не было. — не хочу. — Не хочет он видите ли! — вспылил мужчина, ударяя кулаками по столу. На секунду Гарри представил, как эти самые кулаки бьют не по дереву, а по его лицу, оставляя после себя лишь темно лиловые отметины в качестве напоминания. — Успокойся, Вернон. Пожалуйста.. — Петунья звучала жалобно. Казалось, она сама не знает что и зачем делает. — Петунья, не видишь, что этот мальчишка совсем обнаглел?! Живёт за чужой счет, спит целыми днями, не работает. Хорошо устроился! Гарри пустым взглядом наблюдал за происходящим. Очередная ссора, непонятно каким образом, причиной которой поневоле становится он сам. Всего лишь одна фраза, вылетевшая из его рта становится катализатором для чего-то большего. Опустив голову, он уставился на собственные ладони, которые сжались в кулаки. «Так громко.» Отвратительно. Почему они не могут обойтись без криков.

***

Холодный ветер дул прямо в лицо недовольному парню. Так как он наотрез отказывался вставать, его схватили за шкирку и в одной футболке выпроводили на улицу, где потом затащили на заднее сиденье автомобиля. — Сбить их со следа… сбить их со следа, — всякий раз бормотал дядя Вернон. Они ехали целый день, не сделав ни единой остановки для того, чтобы хоть что-нибудь перекусить. Когда стемнело, Дадли начал скулить. У него в жизни не было такого плохого дня. Он был голоден, он пропустил пять телевизионных программ, которые собирался посмотреть, и он никогда еще не делал таких долгих перерывов между компьютерными сражениями с пришельцами и чудовищами Гарри уткнулся в окно, провожая взглядом деревья и другие машины, которые они проезжали. У каждого есть своя история и суть. Даже у обыкновенной на вид ромашки. Каждый день цветок растёт и стареет, с каждым разом видя всё больше и больше нового. Интересно, если бы цветы умели говорить, они были бы интересными собеседниками? Наверное, даже поинтереснее чем люди. Наконец дядя Вернон притормозил у мрачной гостиницы на окраине большого города. Дадли и Гарри выделили одну комнату на двоих — в ней были две двуспальные кровати, застеленные влажными, пахнущими плесенью простынями. Даддли сразу же вырубился, пока черноволосый был вынужден страдать от бессонницы. Не сказать, что это было чем-то необычным для него. Просто нечто бесящее. Спать хотелось, но стоит парню закрыть глаза, сон как рукой снимает.

***

На завтрак им подали заплесневелые кукурузные хлопья и кусочки поджаренного хлеба с кислыми консервированными помидорами. Но не успели они съесть этот нехитрый завтрак, как к столу подошла хозяйка гостиницы. — Я извиняюсь, но нет ли среди вас мистера Г. Поттера? Тут для него письма принесли, целую сотню. Они там у меня, у стойки портье. Она протянула им конверт, на котором зелеными чернилами было написано: «Мистеру Г. Поттеру, город Коукворт, гостиница «У железной дороги», комната 17» Он просто смотрел за тем, как дядя Вернон выхватывает всю стопку сразу.

***

— Дорогой, не лучше ли нам будет вернуться? — робко поинтересовалась тетя Петунья спустя несколько часов, но дядя Вернон, похоже, ее не слышал. Никто не знал, куда именно они едут. Дядя Вернон завез их в чащу леса, вылез из машины, огляделся, потряс головой, сел обратно, и они снова двинулись в путь. То же самое случилось посреди распаханного поля, на подвесном мосту и на верхнем этаже многоярусной автомобильной парковки. — Папа сошел с ума, да, мам? — грустно спросил Дадли после того, как днем дядя Вернон оставил автомобиль на побережье, запер их в машине, а сам куда-то исчез. Начался дождь. Огромные капли стучали по крыше машины. Дадли шмыгнул носом. — Сегодня понедельник, — запричитал он. — Сегодня вечером показывают шоу великого Умберто. Я хочу, чтобы мы остановились где-нибудь, где есть телевизор. Понедельник, запомнил Гарри. Не то, что-бы информация была чем-то значемым, ему просто действительно скучно. Без приставки, он чувствовал себя ужасно. Она наверняка сейчас одиноко пылилась на полке в его чулане, дожидаясь своего хозяина. Спросите, откуда она у него? Всё просто.. Он её своровал. Но в выживании ведь все средства хороши. И приставка - одна из составляющих. Он, маленький ребёнок никак не смог бы заработать на неё даже за сто лет, не говоря о том, что ему просто лень. И да, он не пожалел. С того самого дня он с ней не расставался. Дядя Вернон вернулся к машине, по лицу его блуждала непонятная улыбка. В руках он держал длинный сверток, и когда тетя Петунья спросила, что это он там купил, он ничего не ответил. — Я нашел превосходное место! — объявил дядя Вернон. — Пошли! Все вон из машины! На улице было очень холодно. Дядя Вернон указал пальцем на огромную скалу посреди моря. На вершине скалы приютилась самая убогая хижина, какую только можно было представить. Понятно, что ни о каком телевизоре не могло быть и речи. — Сегодня вечером обещают шторм! — радостно сообщил дядя Вернон, хлопнув в ладоши. — А этот джентльмен любезно согласился одолжить нам свою лодку. Дядя Вернон кивнул на семенящего к ним беззубого старика, который злорадно ухмылялся, показывая на старую лодку, прыгающую на серых, отливающих сталью волнах. «Вот уж спасибо.» — подумалось ему, стоило вспомнить о своей морской болезни. Но ни дядю, ни тётю, ни уж тем более Даддли это не волновало. «Если меня стошнит на чьи-то брюки, это не моя проблема».

***

Поездка была просто ужасной. Волны были настолько сильными, что ему казалось, будто его сейчас просто выкинет в безграничные воды. И не будет больше никакого Гарри Поттера. На вид дом не был чем-то примечательным. Просто дом. Разве что немного мрачный и очень старый. Наверняка, повидавший много чего. Когда как внутри был настоящий кошмар — сильно пахло морскими водорослями, сквозь дыры в деревянных стенах внутрь с воем врывался ветер, а камин был отсыревшим и пустым. Вдобавок ко всему в домике было лишь две комнаты. Как только стемнело, начался обещанный шторм. Брызги высоких волн стучали в стены домика, а усиливающийся ветер неистово ломился в грязные окна. Тетя Петунья нашла в углу одной из комнат покрытые плесенью одеяла и устроила Дадли постель на изъеденной молью софе. Они с дядей Верноном ушли во вторую комнату, где стояла огромная продавленная кровать, а Гарри пришлось улечься на пол, накрывшись самым тонким и самым рваным одеялом. – нет, так не пойдет.. — пробубнил он, поднимаясь на ноги. Уж что-то, а заснуть на холодном и грязном полу он тем более был не в силах. — Даддли, двинься. Кузен с возмущением уставился на слишком наглого парня. — Еще чего? Гарри раздражённо пнул софу, на которой устроился Даддли и повторил еще раз, но уже громче. — Двинься. Ответить парень не успел. Снаружи раздался непонятный звук, словно море громко хлестнуло по скале. А еще через минуту до Гарри донесся громкий треск — наверное, это упал в море большой камень. Хижина задрожала, Гарри резко поднял голову, в точности так же сделал и Даддли. Кто-то ломился и очень настойчиво просил, чтобы его впустили. Но, кто? БУМ! — снова раздался грохот. Дадли вздрогнул и проснулся окончательно. — Где пушка? — с глупым видом спросил он. Позади них громко хлопнула дверь, отделявшая одну комнату от другой, и появился тяжело дышавший дядя Вернон. В руках у него было ружье — так что теперь стало ясно, что лежало в том длинном пакете, о содержимом которого он никому не рассказал. — Кто там? — крикнул дядя Вернон. — Предупреждаю, я вооружен! За дверью все стихло. И вдруг… ТРАХ! В дверь ударили с такой силой, что она слетела с петель и с оглушительным треском приземлилась посреди комнаты.