Нихрена не мемуары

10 Быть чистым боевиком в шпионской организации — чушь. Это попросту невозможно, если в голове не одна извилина, конечно. А уж про две такие организации в анамнезе и говорить нечего. Двойной агент не может быть тупым воякой, бездумным исполнителем чужой воли. Когда мы попали в ЩИТ, стало ясно: здесь не будет подробных инструкций и удобных вводных. Будут задания, в которые тебя бросают с настолько малым количеством информации, что говорить об этом всерьёз не имеет смысла — сплошь примерные данные и никакой конкретики. Выплывешь ты или нет — исключительно твоя ответственность. И мы учились. Даже этот пиздюк Лаки, у которого инстинкты всегда шли впереди разума, со временем начал думать прежде, чем действовать. С одной стороны, это позволило нам стать не просто лучшим отрядом ЩИТа, а самым результативным. А с другой — именно из-за этой результативности мы попались на глаза Пирсу и вляпались в Гидру. Да как вляпались, блядь. Так, что хрен выберешься. Когда Пирс впервые вызвал меня к себе и начал вещать о том, что собирается показать величайшее оружие организации, оказывая мне тем самым невероятную честь, я ожидал чего угодно: от навороченных дронов, которым нужен не солдат, а оператор, до космической станции для превентивного устранения угроз. Только никак не мог понять, почему целый министр обороны и главная голова Гидры говорит всё это мне — простому агенту. — Следуйте за мной, агент Рамлоу, — после пафосной речи он встал и вышел из кабинета. Я, как бычок на верёвочке, потянулся следом — а куда деваться? Лифт увёз нас на минус хрен знает какой этаж: обозначения были странные, лампочки на табло перескакивали не подряд, а как попало, так что отгадать глубину было невозможно. По ощущениям — этажей восемь вниз, не меньше. Пирс всё это время наблюдал за мной так, словно сканировал рентгеном. Внутри поднималась злость — едва подавил желание сломать ему шею. Иногда жалею, что тогда сдержался. Может, проблем было бы меньше. Лифт остановился. Через короткий коридор мы вышли в просторное помещение, я бы даже сказал — зал. Огромное пространство, высокие потолки, от которых гулким эхом отражались шаги. Посреди стоял прибор. Стоило нам подойти ближе, как крышка с шипением поднялась. И там был человек. Здоровый. С металлическим протезом вместо левой руки. С пустым, отсутствующим взглядом. Но человек же, блядь! — Знакомьтесь, Рамлоу. Это — Зимний Солдат. Величайшее оружие Гидры. С этого дня вы его куратор. Пирс подошёл к нему, сказал несколько слов на русском и указал на меня. Тот окинул меня взглядом, будто прикидывал размеры гроба, но кивнул. Затем шагнул вплотную, вытянулся по стойке смирно и произнёс: — Зимний Солдат готов исполнять приказания. Пирс оглядел нас с ног до головы, прищурился и довольно улыбнулся. Лишь позже я понял, какой гемор мне тогда скинули. Как солдат Зимний был невозможен. Чудовищно эффективный, практически неубиваемый, запредельно сильный. Он знал и умел столько, сколько обычному человеку знать не положено. Разбирался во всех видах оружия. Ездил и летал на всём, что изобрело человечество. Снайпер, хакер, диверсант. Сам он говорил о себе по-русски: «И швец, и жнец, и на дуде игрец». Попов потом объяснил мне, что это значит. И при всей своей невъебенной универсальности этот суперсолдат был абсолютно беспомощен в быту. За гигиеной не следил — просто потому, что не видел в этом смысла. Не знал, что можно жрать, а что нельзя. Спать ложился только по приказу. Я чувствовал себя нянькой при нём. Но хуже всего было другое: на миссии, куда отправлялся Зимний, я шёл без своих. И это напрягало сильнее всего.