Мотив для героя

В кабинете Грега встретила стандартная стопка документов, ждущая его ревизии, подписи или отклонения. Не об этом он мечтал, получая одним осенним днем продвижение до детектива-инспектора. Вот бы тогда к нему кто-то подошел и честно рассказал, что чем выше по служебной лестнице поднимаешься — тем больше становится гора бумаги на столе, половину из которой никогда даже читать не будет. Он бы тогда до сих благополучно бегал в сержантах и был полностью доволен жизнью. — Шеф, я готова! — В коридоре сначала раздался крик, потом дверь распахнулась от удара, причем, возможно, ногой; только после этого Прескотт хватило совести постучать в косяк. Успевший погрузиться в отчеты констеблей Грег уже заимел взъерошенный вид, и его поднятые глаза сияли растерянностью. — Я дико извиняюсь, ты готова на что конкретно? — спросил он, на всякий случай закрывая отчет. — Во-первых, я не согласен. Ничего неприличного никто никому не предлагал. Во-вторых, у нас не для того отнимали табельное оружие, чтобы через час Ричардс вызвал меня на дуэль на заточенных карандашах за твою честь. Поэтому кругом и марш отсюда. Прямой приказ удостоился ироничной улыбки. — Наверное, это я у команды хотела принципы Пиля спросить, да, шеф? И заодно дело Кирка сама себе сдать планировала. Все так и было, точно. — Сядь уже, — выдохнул Грег, поняв, что происходит, и подперев кулаком подбородок. — Вы все такие язвительные стали последнее время — ужас просто. Половым путем это передается, что ли? Ладно, давай, что там у тебя. Только не говори мне, что ты за два часа успела и Андерсона дожать, и все документы подготовить. Оказалось — и правда успела. Он одобрительно похмыкал, перелистывая заполненные убористым почерком листы, и почти успел отвесить комментарий о том, что у нее наверняка была машина времени. Но Аддамс прервал его уже во второй раз за день, появившись на месте событий тогда, когда его меньше всего ждали. — Я закончил! — торжественно заявил он, замерев на пороге. — Закончил испытывать пределы моего терпения, надеюсь? — спросил Грег, который от громкого голоса промахнулся мимо нужной строчки. — Это вряд ли, шеф. — Аддамс подошел и встал за спиной у Прескотт, а та обернулась к нему, выгнувшись на стуле с гибкостью, которая редко присуща обычным людям. Если они и перемывали кому-то кости, пока он вчитывался в документы, то любезно делали это тихо и потому почти не отвлекали. Даже хихиканье не раздражало, а через пару минут Грег и вовсе приноровился его фильтровать. — Ладно, принято, — резюмировал он, захлопнув папку под ликующее «Йес!» от Прескотт. — Тогда с тебя еще допрос подозреваемого… — Он уже согласился на чистосердечное. — Еще лучше. Запишешь тогда все сегодня и передавай дело в суд. Там вроде обычных очередей нет пока, так что у тебя есть приличные шансы закрыть дело до конца недели. Неплохой штрих к будущей премии. — Сделаю, шеф! Вот эта радость, зажигающаяся периодически в глазах подчиненных, позволяла Грегу считать себя не самым плохим начальником. А уж когда это делала прекрасная девушка — еще и не совсем списанным с рынка мужчиной, который мог надеяться на собственное счастье когда-нибудь в перспективе. Но потом взгляд снова падал на заваленный бумагами стол — и этого ощущения как ни бывало. — Садись, — махнул Грег второй жертве, стоило Прескотт освободить стул, а потом и вовсе исчезнуть из кабинета, оставив на память о себе только едва уловимый шлейф духов. — Как все прошло? Новых царапин на тебе вроде бы не вижу. — Обижаешь, шеф, — Аддамс развалился на стуле так вольготно, что его немедленно захотелось пнуть. — Я вообще хотел сначала спасибо тебе сказать: сто лет в театре не был. — Не понял. — В смысле, это такой спектакль был — словами и не опишешь! — А ты попробуй. А то ведь потребую письменный отчет. Страниц на пять, чтобы наверняка проняло. Актерского таланта Аддамсу и самому было не занимать. Грег даже ручку отложил и откинулся на спинку стула, наблюдая, как он размахивает руками и чуть ли не подпрыгивает, живописуя свою встречу с Лиззи Уилсбери. Итальянцы у него в родне были, что ли? Или это просто кололо шило, надежно спрятанное в организме? — Шеф, она так пыталась показать, что ей грустно слышать новости о ее парне — это что-то! Честное слово, вся морщилась, заламывала руки, а уж когда попыталась заплакать… — Аддамс присвистнул. — Я ей «Оскар» готов был хотя бы из жалости дать. — Ну подожди, Малькольм, — перебил его Грег. — У всех на такие новости реакция разная. Кто-то тарелки бьет, а кто-то в ступор впадает. Может, зря ты так про нее? — Я сам так-то тоже не первый день в Ярде. И да, на всяких людей насмотрелся. Но тут… — он пощелкал в воздухе пальцами, задумавшись. — Я бы сказал, что это не грусть была, не ярость даже, а… облегчение? Последнее слово он произнес с таким искренним удивлением, будто сам посчитал его кощунством. — У них были напряженные отношения? — Грег тут же ухватился за сказанное. — Знаешь, традиция жен травить своих мужей еще в Древнем Риме встречалась. Может, они поссорились, она ему обед на дежурство собрала, и на рыбу с картошкой случайно крысиный яд просыпала. Давай, развлеки меня предположениями, пока результаты вскрытия не пришли. А то видеть уже эти чертовы бумаги не могу. Оказалось, что в своих предположениях он ошибся. Лиззи Уилсбери скорее производила впечатление женщины, отрицающей работу в принципе; такие больше любят развлекаться, при этом плотно оккупировав шею сначала своего парня, а впоследствии и мужа. — Тогда откуда взялось облегчение? — вслух задумался Грег. — Бил он ее, что ли? На такую борьбу ходил тренироваться? — Если ты спросишь меня, шеф — вряд ли, — ответил Аддамс. — Дамочки такого типа, конечно, легкие во всех смыслах, но такого по отношению к себе не прощают. Да если бы он ей хоть синяк поставил — она бы уже через час снимала побои и кричала, чтобы мерзкий козел за решеткой всю жизнь корчился! — И то верно… что ж, если физиогномика тебя не подвела и эта Лиззи действительно была рада отправке парня на тот свет — я ставлю на наличие еще более богатого любовника и на то, что она просто не знала, как покрасивее кинуть беднягу. — Опередил, — ухмыльнулся Аддамс. — Я первый хотел это сказать. Ладно, тогда… а что тогда, собственно? Ну, пусть этот Сабо на самом деле окажется каким-нибудь венгерским аристократом, скрывавшимся тут, у нас — в Венгрии вообще еще остались аристократы? — и она надеется на шикарное наследство и пару замков где-нибудь в предгорьях Карпат. Богатство его фантазии Грег оценил уважительным присвистом. — Писателем никогда не думал стать, нет? Здоровая конкуренция старине Кингу была бы, честное слово. Лучше мне вот что скажи: ты ее про планы на жилье спросил? — В лучшем виде, шеф, обижаешь, — тут же выпрямился Аддамс. — Аккуратно и деликатно, как ты учил. Правда, реакции почти не добился. Она только губы пожевала и сказала, что все решит. Даже не уточнила, сколько у нее есть времени на выселение. — Так спокойно? Сильная женщина, ничего не скажешь. Даже если она этого Сабо не очень и любила — зачем-то она с ним жила! А тут такое практически безразличие. Вот уж точно, если чужая душа — потемки, то женская — полное солнечное затмение. — Ты-то уж точно об этом лучше нас знаешь, — криво улыбнулся он и поднялся. — Я пойду тогда? Или от меня еще что нужно? Как обычно, отчет будет к утру. — Оставь пока, — отмахнулся Грег. — Тебе и так есть, чем заняться: два свидетеля по делу Довжака не опрошены, и результаты баллистики сами себя анализировать не будут, я тебя уверяю. Аддамс в ответ молча козырнул, повернулся на каблуках и вышел за дверь, подчеркнуто чеканя шаг. Грег добродушно усмехнулся ему в спину: позер. Но, во-первых, полезный и трудолюбивый. А во-вторых, что уж греха таить, симпатичный и с такой упругой задницей, что не грех и сжать. Не будь они в одном департаменте, да еще и в прямом подчинении… мда, кажется, временно освобожденное от романтики сердце плотно отдало бразды правления члену. Выдернуть его из этих мыслей помог телефон. Оставленный на краю стола мобильный завибрировал, задвигался с намерением покончить электронную жизнь ударом о плитку на полу. Но Грег всегда выступал против самоубийства, пусть даже и техники, так что перехватил его на полпути. — Лестрейд, слушаю. — Вау! — восхитился на другом конце провода голос, который он надеялся не слышать больше никогда в жизни. — Стоило развестись, как ты начал меня слушать! Надо было вообще не жениться, получается. Может, тогда бы до сих пор вместе жили? Он чуть не перекрестился от ужаса, прошившего при этом предположении; при том, что особо религиозным человеком себя никогда не считал. — Мелисса. Ты звонишь с какой-то конкретной целью или так, зубы поточить? Нашла себе новую жертву и решила похвастаться? — Вот еще! — фыркнула его бывшая жена. — Со своей личной жизнью я как-нибудь без тебя разберусь… — … За что я тебе премного благодарен. — Короче, оформи мне пропуск. Я заскочу по дороге минут через двадцать. Ее голос, в котором язвительности и так плескалось на слабую троечку, стал и вовсе сухим и деловым. И как бы ни хотелось Грегу тут же заявить, что он где угодно, но не в Ярде — например, в Антарктиде, расследует снижение популяции пингвинов — лучше было с первого раза выяснить, какого черта ей нужно. Не деньги же… все немногочисленное совместно нажитое они разделили удивительно полюбовно. — Заезжай, — вздохнул он, второй рукой снимая трубку рабочего телефона и набирая код дежурного. — Надеюсь, ты не забыла паспорт. *** Его бывшая жена почти не изменилась. Не то чтобы он ожидал, что развод как-то повлияет на ее эволюцию и она в срочном порядке отрастит себе третью руку, например. Просто обычно женщины хотя бы прощались со старой прической после того, как резко переворачивали свой жизненный уклад с ног на голову. Но Мелисса щеголяла теми же длинными рыжими волосами и не отказалась от своего пристрастия к мешковатой аляповатой одежде с обилием безвкусной бижутерии. — А у тебя тут ничего не изменилось, — первым делом заявила она, когда за проводившей ее к кабинету — и крайне недовольной этим — Салли захлопнулась дверь. — Не понимаю, почему тут должно было что-то меняться, — пожал плечами Грег. Он никак не мог понять, что чувствует. А главное — что должен чувствовать. Обиду, наверное. Злость. Может быть, даже ненависть к обманувшей его жене. «Растоптавшей священное таинство брака», как однажды в порыве пафоса заявила все та же Салли. А на деле почему-то выходило только облегчение. То самое, которое позволило ему встать из-за стола и улыбнуться незваной гостье. — Присаживайся. Кофе не предлагаю, но где-то в столе есть приличный чай. Кажется, ты же мне его и дарила. — Кто ты и куда дел Лестрейда? — спросила в ответ она, отчего его улыбка стала только шире. — Если ты ехала поругаться — сразу разочарую. Делить нам больше нечего, сойтись еще раз не согласимся мы оба, а воевать чисто из принципа… ты правда думала, что мне настолько нечем заняться? Впервые — впервые! — за все время совместной, а потом и раздельной жизни ему удалось вогнать Мелиссу в ступор. Даже на предложение руки и сердца она так не реагировала. Паузой Грег воспользовался с умом, соорудив две чашки чая, и устроился рядом на диване, подперев кулаком висок. — Что хотела-то? — по-доброму спросил он. — Или так, проведать заехала? — Нет, сейчас… — заторможенно сказала Мелисса и полезла в сумку. — Я только вчера до последних коробок дошла. Разобрала — а там фотоальбомы. Видимо, сгрудила машинально, когда вещи собирала. А там же и твои фотографии были. И много. Так что вот, я все твои в один альбом собрала плюс еще половину где-то добавила, где нет нас, а просто какие-то события. Если вдруг тебе понадобятся не они, а другие… — Вряд ли, — перебил он, перехватив довольно толстый альбом и бегло пролистав. — Я об этих фотографиях и не вспоминал даже. Но спасибо. Это очень… мило с твоей стороны. Правда. Я не шучу. После этого общение не задалось. Да и что им было еще обсуждать — пути, на которые развела судьба их жизни? Нет уж, это хотелось охранять, и как можно более тщательно. А искусство светской беседы звучало очень глупо между людьми, что когда-то делили постель и планировали разделить будущее. Поэтому спустя несколько неловких минут и половину чашки чая Мелисса встала, отряхнула юбку — хотя на ней не могло быть никаких крошек — и выплыла за дверь, отмахнувшись от попытки Грега ее проводить. Не больно-то и хотелось. В принципе, Вселенная могла бы встать на его сторону, и Мелисса наткнулась бы в коридоре на Стоуна. Тот на неучтенного гражданского всегда начинал реагировать одинаково — покраснением лица и повышением голоса. С другой стороны, его бывшая могла спокойно взять первенство в соревновании по выеданию мужского мозга чайной ложечкой. В любом случае, Грег мог только надеяться, что они станут орать друг на друга достаточно громко, чтобы успеть поспешить и насладиться зрелищем. Пока что же он остался на диване. Тот был удобным, если приноровиться, чай — достаточно горячим, а иметь достаточно важное занятие, чтобы отвлечься от бумаг, и вовсе казалось подарком судьбы. Страницы перелистывались легко и охотно, не склеиваясь уголками, а Грег то и дело скупо улыбался. Погружаться в собственное прошлое оказалось легко и приятно. Это было его первое празднование в Ярде после получения нового звания, промелькнуло мимоходом в голове. Конечно, торжество тогда организовали не ради него — не того новоназначенный детектив-сержант был полета птица. Простое совпадение, что Стоуна в эти же дни назначили суперинтендантом взамен ушедшего на пенсию Джойса. Жаль, кстати. Старик был хорош. Грег почти с ностальгией проводил пальцами по фотографиям, наполняясь ностальгией. Какими они все тогда были молодыми… там ведь была почти вся нынешняя команда. Кроме Прескотт и Ричардса, разумеется — они в тот год как раз полировали задницами стулья полицейской академии. А вот увидеть нескольких ушедших в запас офицеров было особенно приятно. Застыл он только один раз — когда в кадр попал его собственный наставник. Тот не дожил до выхода на пенсию ровно два дня; погиб, пытаясь спасти от малолетки, решившего устроить налет с пистолетом на местное кафе, беременную женщину. Та даже назвала родившегося сына в его честь. Грегу оставалось только надеяться, что маленький Джеймс каким-то кармическим чудом смог унаследовать хотя бы частичку характера того, кто отдал за него самое дорогое — жизнь. Захваченный грустными мыслями, Грег в очередной раз перевернул страницу. Новая группа людей, он сам, повернувшийся к камере с ослепительной улыбкой — легко можно было подумать, что юный Лестрейд в тот момент уже был отчаянно пьян — и человек на заднем плане, отчетливо на него пялящийся… стоп. Сначала пришлось потрясти головой. Потом проверить, не обманывают ли его глаза. Но нет, точно: молодой, с гораздо более обширной и рыжей шевелюрой, чем сейчас, на него-тогдашнего со странным выражением смотрел Майкрофт Холмс. Надо же, а он и не помнил, что тот был в Ярде на этом празднике жизни. Ну да, они же тогда были еще незнакомы. Кажется, первая их официальная встреча состоялась около года спустя, как раз после того, как вконец обдолбанный Шерлок попытался прорваться на место преступления. Так что Майкрофт в тот день так откровенно пялился на незнакомого сержанта; и было в его лице что-то, подчеркивающее желание дракона унести жертву в свою пещеру и как следует о ней позаботиться. Взгляд, который в реальности Грегу никогда не доводилось ловить.