Переливы цветов 4: Расплата

«Может, через него отправить сообщение для Итачи?» — мелькнуло в голове Вальмонта. Лучше всего отправиться с ним, но Нагато-сан вряд ли доверится Орочимару, если их не будет рядом. «Да и сильнейшая часть отряда уже на пути туда, мы не сидим сложа руки», — успокоил он себя. Переглянулся с Саске, гадая, думает ли он о том же. — Часть... нашего отряда на пути туда, — начал он, обретая уверенность. — Они вышли вчера утром, скорее всего ещё на подъёме. Можешь... встретиться и помочь им? Решение окрепло, и, пошарив по карманам, Вальмонт не нашёл бумаги — блокнот остался в рюкзаке, а тот — в гостевом доме. Нестись туда-обратно лишь зря тратить время. Может, некоторые послания не требуют слов? «Ну не могу же я отдать ему футболку или носок, особенно последнее, чтобы Итачи почувствовал мой запах по носку — стыд какой», — подумал он, лихорадочно соображая. Платка в кармане как назло не оказалось. А что ещё будет посланием без слов? Принцесса заметила его метания: — Я бы отдала платок с вышивкой, — улыбнулась она жениху, стоявшему рядом. — Ханьчи бы сразу понял, от кого. — Да уж, у меня же платка нет, — проворчал Вальмонт. Да и он мало ассоциировал себя с прелестной девушкой, посылающей любимому вышитый платок. — Вам нужен платок? — отозвался Мидори, наблюдавший за ними. Саске тут же глянул на парня с подозрением, предупреждая взглядом, чтобы тот не засматривался на чужого. Мидори, кажется, не заметил — или сделал вид, что не заметил. — Не совсем, — пробормотал Вальмонт. — Листок бумаги там с карандашом, записку написать. Чтобы Итачи понял, от кого ты, и вы поладили быстро. «Я бы срезал прядь волос, но сейчас коротко подстрижен, — размышлял он. — Что остаётся? Камешек найти во дворе, погреть в ладонях?» Он беспомощно посмотрел на Саске. Тот скрестил руки на груди, явно наслаждаясь его смущением. — Передай футболку, — хмыкнул младший Учиха. — Он поймёт. В его голосе слышалось откровенное злорадство. Пусть брат засыпает один, сжимая в руках лишь футболку с запахом возлюбленного. — Ага, холодно уже без верха разгуливать, — вздохнул Вальмонт. — Родной, ты не помогаешь сейчас. Саске хмыкнул, но потом стянул один из своих нарукавников. — Вот, — он протянул чёрную ткань Мидори. — Покажешь брату — он такой же, как я. Он поймёт. Вальмонт взял нарукавник, повертел в руках. Чёрный, простой, но младший Учиха носил постоянно, и ткань пропиталась им — и немного запахом их общей постели. — Ну, Итачи выше, и волосы у него длинные, собраны в хвост, — поправил он, чтобы Мидори не перепутал. Саске метнул в него мрачный взгляд. — Да-да, они очень похожи внешне, — поспешно добавил он, поднимая ладони вверх. — Не перепутаешь. Принцесса фыркнула, прикрывая рот ладонью. Ханьчи улыбнулся, а Мацуо, стоявший у двери, позволил себе лёгкую усмешку. Саске, не обращая внимания на их веселье, сунул нарукавник Мидори, сопровождая жест убийственным взглядом: — Не потеряй. Иначе брат подвесит тебя на кунае. Мидори принял нарукавник, словно величайшую ценность. Он смотрел на чёрную ткань, потом перевёл взгляд на Вальмонта. — А что передать? Слова? — спросил он. Принц задумался. Слова... Что он хотел сказать Итачи? Чтобы тот был осторожен? Что они скучают? Что ждут? — Скажи, — медленно начал он, подбирая слова, — что мы ждём. И чтобы он берёг себя. — И что скоро увидимся, — добавил Саске, и в его голосе не было привычной колючести. Мидори кивнул, пряча нарукавник за пазуху. — Всё передам, — сказал он. — А если нужна будет помощь — я знаю тропы. Проведу, куда скажете. — Иди, — Саске махнул рукой. — Время терять не будем. Мидори вышел, и они остались втроём в его маленьком доме — пара и молчаливая тишина, полная невысказанных слов. — Он справится, — сказал Вальмонт, глядя в окно, где уже исчезла фигура проводника. — Должен, — буркнул Саске. Сэнцзянь, наблюдавшая за этой сценой, тихо спросила: — А если он не найдёт ваших? — Найдёт, — уверенно сказал Вальмонт. — Он проводник. Это его дело. — А если не захочет помогать? — Захочет. У него на то свои причины. Они вышли на крыльцо. Солнце клонилось к закату, заливая двор золотистым светом. Где-то там, на скалах, их друзья готовились к спуску в долину. А здесь, в этой маленькой деревне, они ждали и надеялись. — Пора возвращаться, — сказал Вальмонт. — Завтра, может быть, уже выдвинемся. — А может, и раньше, — добавил Саске. Сэнцзянь и Ханьчи попрощались раньше и ушли к дому бабушки принцессы. Мацуо последовал за ними, как верная тень. Саске и Вальмонт остались вдвоём, глядя на закат. — Он получит послание, — тихо сказал синеволосый. — И поймёт. — Поймёт, — согласился Саске. — Мы же братья. Они пошли обратно в гостевой дом, и дорога под ногами была тёплой, а воздух — прозрачным и чистым, как надежда на скорую встречу. Стоило, конечно, отправить записку, уведомить, что они ещё ждут Нагато-сана и Орочимару. Но само появление проводника без них наверняка уже скажет Итачи всё. «И с проводником будет спокойнее? — размышлял Вальмонт, пока они с Саске неспешно бродили по деревне. — Правда, Мор в своём дневнике вспоминал, как мальчишка-гид предупреждал его об опасности. И ушёл раньше. Однако на этот раз Мидори сам хочет найти эту «Хранительницу». Может, он про свои чувства к ней говорил вчера?» Сидеть в гостевом доме не хотелось, и решили остаток вечера посвятить изучению окрестностей. Деревня жила своей неспешной жизнью: женщины возвращались с коромыслами от колодца, дети гоняли гусей, старики сидели на завалинках, провожая закат. Никто не обращал на них внимания — чужаки уже стали привычной частью пейзажа. — Я тут подумал и понял, что понятия не имею, где место встречи! — вдруг сказал Вальмонт, останавливаясь посреди тропинки. — Это ведь Итачи обсуждал с Нагато-саном напрямую. И как быть? Саске, шедший рядом, пожал плечами: — Не нервничай, он разберётся. — Кто — он? — не понял синеволосый. — Орочимару, — неожиданно остановился Саске. Они вышли за пределы деревни, где начинались поля, переходящие в луга. Вдалеке пастухи собирали стадо, коровы неспешно брели в сторону деревенских дворов, чуя скорый вечерний дой. Закатное солнце золотило траву, делая её мягкой и пушистой. «И то верно. Саннин нас найдёт», — подумал Вальмонт, присаживаясь на большой старый пень. Саске устроился рядом, и они смотрели, как последние лучи солнца скользят по верхушкам скал, за которыми скрывалась Долина Дхананни. — Как думаешь, кто появится первым? — спросил Вальмонт, прислоняясь плечом к плечу Саске. — Орочимару, — уверенно ответил тот. — Он не упустит возможности быть в центре событий. — А Нагато-сан? — Нагато... — Саске задумался. — Он придёт, когда будет уверен, что Тоби не следит. Синеволосый кивнул, соглашаясь. Тишина опустилась на поля, лишь изредка нарушаемая мычанием коров и далёкими голосами пастухов. Они уже собирались возвращаться в деревню, когда в воздухе раздался лёгкий свист. Саске мгновенно насторожился, рука потянулась к мечу, но Вальмонт остановил его: — Смотри. Из вечернего неба, плавно снижаясь, летела небольшая белая змея. Она была почти прозрачной в лучах заката, но Вальмонт узнал её сразу — такие посланцы были только у одного человека. Змея приземлилась на плечо парня, обвилась вокруг шеи и замерла, превратившись в тонкий бумажный свиток. Принц развернул его, и они с Саске склонились над посланием. Почерк Орочимару был быстрым, но разборчивым: «Мы с Лайсергом в трёх часах пути от деревни. Будем завтра к полудню. Если Нагато-сан появится раньше — ждите нас у высохшего дерева на холме. Если нет — передайте через змею, где встретимся. Берегите себя». — «Берегите себя», — хмыкнул Саске, прочитав последние строки. — Кем он себя возомнил? Нашим опекуном? Руки чесались немедленно показать Змею, куда ему с пожеланиями идти — например, ловить Тоби. А не разыгрывать из себя любящего дядюшку. Вернее, супруга дядюшки. — Видимо, проявляет заботу, — Вальмонт спрятал свиток за пазуху. — Может, уже знает, что мы только вдвоём здесь. Значит, к полудню явятся. — Ему не стоит опаздывать, — буркнул младший Учиха. — Нагато, если появится, вряд ли будет ждать. — Думаешь, он придёт? — Должен. Итачи говорил. На том и порешили. На ужин им принесли горячий мясной бульон на косточке с пирожками. Хозяйка, поставив поднос на стол, окинула их быстрым взглядом, хотела что-то сказать, но, видимо, передумала. Ушла, оставив их одних. — Она что, знает? — спросил Вальмонт, когда за женщиной закрылась дверь. — В деревне все всё знают, — философски заметил Саске, разливая бульон по мискам. — Ешь. Завтра рано вставать. После ужина принц потянулся: — В баню пойдём? Завтра встреча, надо быть чистыми. Саске посмотрел на него долгим взглядом, от которого у последнего по спине пробежали мурашки. — Идём, — коротко сказал он. Баня была маленькой, деревянной, с низким потолком и тяжёлой дверью, которую они заперли изнутри. В углу стояла кадка с водой и лежали веники, пахнущие берёзой. — Топить не будем, — решил Саске. — Нагреем воду, и так сойдёт. Он быстро согрел воду своей техникой, и пар лёгкой дымкой поплыл по помещению. Мылись они не спеша, помогая друг другу. Сначала Вальмонт намыливал «колючки» Саске, пальцами массируя кожу головы, пока тот не начинал довольно мурлыкать. Поменялись — теперь Саске тщательно промывал короткие синие волосы принца, задерживаясь на затылке, на шее, спускаясь ниже. Потом сели на полке друг напротив друга, и Вальмонт взял мочалку. — Повернись, — велел он, и Саске послушно развернулся, позволяя пройтись по спине, плечам, пояснице. В бане было тепло и уютно. Вода, нагретая до нужной температуры, парила кожу, расслабляя мышцы, снимая напряжение последних дней. Но напряжение между ними не исчезало — оно перетекало в другое русло, становясь гуще, плотнее, почти осязаемым. Саске не выдержал первым. Когда Вальмонт закончил с мочалкой и хотел уже отложить её, он перехватил его руку, притянул к себе и поцеловал. Не нежно, не ласково — жадно, глубоко, со всей той страстью, которую сдерживал эти дни. Язык скользнул в рот Вальмонта, и тот ответил, обвивая руками шею парня, прижимаясь к нему всем телом. — Саске... — выдохнул он, когда они оторвались друг от друга на мгновение. — Сегодня — будем, — отозвался «ёж», и в голосе его не было и тени сомнения. Он поцеловал его снова, одновременно ведя ладонью по груди, по животу, спускаясь ниже. Пальцы нащупали соски, превратившиеся в твёрдые горошины, и Вальмонт застонал, выгибаясь в его руках. — Саске... здесь же... — Здесь, — подтвердил тот, не прекращая ласки. — И никого нет. Он мягко толкнул Вальмонта на полок, нависая сверху, покрывая поцелуями шею, ключицы, грудь. Язык коснулся соска, лизнул, потом втянул в рот, и тот застонал громче, пальцами впиваясь в плечи Саске. — Тише, — шепнул тот, поднимая голову. — Услышат. — Ты сам... начал... — выдохнул принц, но покорно прикусил губу. Саске усмехнулся и продолжил. Ласкал губами и языком, пока Вальмонт не начал выгибаться, хватая ртом воздух, пока его тело не стало горячим и влажным от пара и возбуждения. Потом Саске спустился ниже, и принц замер, когда понял, что тот собирается делать. — Саске... — Молчи. И Вальмонт умолк, только тихие стоны срывались с губ, когда горячий язык коснулся его, когда почувствовал, как мир сужается до этой маленькой бани, до горячих рук на бёдрах, до этого невыносимого, сладкого напряжения. Смутно осознавал уже, где именно его касается партнёр, откуда взял бутылёк с маслом? Как тщательно готовит - у Итачи забрал масло и научился? Вопросы казались лишними сейчас, в этом море ярких ощущений. — Саске... я... — Не сейчас, — отозвался тот, поднимаясь. Повернув его к себе спиной, прижимая к груди, и вошёл медленно, давая привыкнуть. Вальмонт застонал, запрокидывая голову, и Саске поцеловал его в шею, в плечо, в уголок губ, когда тот повернулся. — Можно? — Да... И началось то, ради чего они ждали, сдерживались, откладывали. Неспешно, но упорно, чувствуя каждое движение, каждую дрожь, каждый вздох. Саске двигался ритмично, и Вальмонт отвечал ему, подстраиваясь, помогая, когда нужно — замедляя, когда хотелось продлить. В бане было жарко, вода давно остыла, но им было горячо без неё. Пот стекал по спинам, смешиваясь с паром, а они всё не могли насытиться друг другом. Первый раз был быстрым — слишком долго ждали, слишком сильно хотели. Вальмонт кончил первым, вскрикнув и вцепившись в полок, Саске — следом, прижимая его к себе так сильно, что, казалось, сломает. А потом они сидели, обнявшись, и “ёж” целовал его в макушку, в висок, в щёку, пока дыхание не выровнялось. — Ещё? — спросил он. Вальмонт кивнул, и они продолжили. Второй раз был медленнее, нежнее, словно они боялись, что если поторопятся, это закончится слишком быстро. Саске ласкал его везде, куда мог дотянуться, и Вальмонт отвечал тем же, пока они не забыли, где находятся, кто они, что будет завтра. Остались только движения, стоны, поцелуи. Потом они помылись — по-настоящему, тщательно, смывая с себя всё лишнее. Саске растирал спину Вальмонта мочалкой, а тот намыливал его грудь, и это тоже было лаской, только другой, не менее важной. Когда закончили с омовением, во дворе уже стояла ночь. Они вытерлись, оделись и вышли на свежий воздух. Деревня спала, только в окнах кое-где мерцали огоньки. Небо было чистым, звёздным, и Вальмонт, подняв голову, замер, глядя на Млечный Путь. — Идём, — Саске потянул его за руку. — Замёрзнешь. — Идём, — согласился он. В доме быстро устроились на сдвинутых кроватях, закутались в одеяло. Вальмонт прижался к нему, чувствуя, как сон накатывает волной. — Саске... — М? — Спасибо. — За что? — За всё. Саске промолчал, только поцеловал его в макушку. *** Позднее ночью Вальмонту приснился сон. Он стоял на том же холме, где днём они смотрели на долину, только тумана не было, и звёзды казались огромными, почти осязаемыми. — Вальмонт-кун, — раздался голос сзади. Он обернулся. Нагато стоял в нескольких шагах, без своей конструкции, просто человек в тёмном плаще, и лицо его было спокойным. — Нагато-сан... — Я буду на рассвете, — сказал тот. — Передай Саске-куну. Ждите меня у дерева. — Хорошо. Нагато кивнул и начал таять, растворяться в звёздном свете. — Нагато-сан, — окликнул его Вальмонт. — Вы в порядке? Тот обернулся, и на мгновение принцу показалось, что он улыбнулся. — Будет, — ответил он. — Всё будет. Вальмонт открыл глаза. Рядом сопел Саске, за окном было темно, но где-то далеко на востоке уже начинало светлеть. «На рассвете», — вспомнил он и прижался к Саске, чувствуя, как тот во сне обнимает его в ответ. Скоро начнётся новый день. День встреч. *** Чуть ранее, на подъёме к долине — отряд Наутро после нападения Тоби, про которое остальные пока не знали, туман рассеялся. И, выбравшись из палатки, они смогли без проблем осмотреться. Заодно увидели тот самый загадочный силуэт высоко на вершине — в шляпе, «руки» раскинуты в стороны, края одежды треплет ветер. Сомнений не оставалось: там некто установил чучело, словно безмолвного стража долины или предупреждение для незваных гостей. — Вот доберусь до него и уничтожу расенганом! — бурчал Наруто, задирая голову и щурясь на Солнце. — Зачем? Пусть останется как назидание другим, — отозвался Какаши, сворачивая карту. — Минут пятнадцать на подъём и сборы, потом выходим. Надо достичь верхушки перевала до ночи. План был ясен. Джоунин явно не хотел тратить на подъём больше двух дней, что понятно — ночевать в гуще тумана оказалось сомнительным удовольствием, пусть никто на них и не нападал. Итачи не рассказал никому о ночных «визитах» существа с образом Вальмонта. Вдобавок, он сам казался задумчивым, пока все просыпались, собирали палатку, укладывали снаряжение, кипятили чайник. Горячий чай и плотный завтрак — одно из немногих послаблений, которое Какаши допустил. Поедят плотно сейчас, обед будет на ногах, поужинают уже в конечной точке, как найдут место для ночлега. Сам джоунин заметил изменения в Итачи и, когда все уже собрались, устроились плотным кружком вокруг чайника, наблюдая, как Кабуто разливает горячий напиток, спросил: — Не выспался? Вопрос был, конечно, провокационный. Для шиноби уровня Итачи такого понятия просто не было, особенно во время задания. Зато отвлекло. Старший Учиха хмыкнул, принимая кружку: — Нет. Просто думаю. Ночью могло что-то произойти в деревне. Туман направился туда. Он не знал про «визит» Тоби, но явно ощущал неладное. Интуиция не подводила его никогда, тем более отсюда, с подъёма, деревня виднелась, если использовать шаринган — дома казались группой точек, рядом ещё более мелкие точки — домашний скот и люди. — А мне снилось, словно кто-то пел, — неожиданно отозвался Наруто, с аппетитом жевавший лепёшку. Гаара пожарил на завтрак яйца, ещё у них был варёный рис и копчёная ветчина — целый пир. Еду путники поглощали быстро, чутко осматриваясь и прислушиваясь к окружению. — Может, это пугало тебя звало? — хмыкнул Кабуто, переглянувшись с Песчаником. — Я же чуть не оглох от твоего храпа. Так что... знаешь, тебе стоит обратиться к лекарю. Парень твоего возраста не должен оглушительно храпеть во сне. Это нарушения дыхания. — Я не храплю! — ахнул Наруто. — Это наговоры! — Храпишь, — хмыкнул Какаши. — Ещё как. Читать невозможно. — Сенсей! — Ладно, — поднялся Гаара. — Выходим. Они свернули лагерь быстро, слаженно, без лишних слов. Итачи последним окинул взглядом место ночлега, потом посмотрел туда, где внизу, за грядой скал, осталась деревня. «Вальмонт, Саске, — подумал он. — Берегите себя». Тропа, на которую они вышли, была узкой, едва заметной, петляющей между камнями. Местами она вовсе пропадала, вынуждая тратить время на поиски дальнейшего маршрута. Какаши шёл первым, сверяясь с картой и приметами, которые дали местные. Итачи замыкал цепочку, шаринган сканировал окрестности. — Медленнее, чем я думал, — признал Какаши после очередной остановки. — Если так пойдёт, до перевала не раньше вечера завтра. — Ничего, — отозвался Наруто, отдуваясь, но старался держать бодрый вид. — Зато утром будет видно, куда лезть дальше. Они двинулись дальше. Тропа вывела на небольшой уступ, откуда открывался вид на всё ущелье. Какаши уже собрался сделать привал, когда внизу, на камнях, показалась фигура. — Кто-то идёт, — предупредил Итачи. Все замерли. Фигура приближалась быстро, ловко перепрыгивая с камня на камень. Через несколько минут стало видно: молодой парень, худощавый, в простой одежде, с лёгкой котомкой за плечами. — Не Тоби, — выдохнул Какаши, напряжённо вглядываясь. — И не из наших, — добавил Гаара, готовый в любой момент применить песок. Парень поднялся на уступ и остановился, переводя дыхание. Оглядел их всех быстрым, оценивающим взглядом и спросил: — Вы отряд из Конохи? — Кто спрашивает? — Какаши вышел вперёд, заслоняя остальных. — Меня зовут Мидори, — парень снял котомку и полез внутрь. — Я от Вальмонта и Саске. Передать весточку. Наруто выдохнул с облегчением: — А, это тот самый... проводник? — Проводник, — подтвердил Мидори и протянул Какаши нарукавник. — Это от Саске. Сказал, брат поймёт. Какаши передал нарукавник Итачи. Тот взял его, и его лицо на мгновение изменилось — стало мягче, теплее. Он поднёс ткань к лицу, потом опустил. — Они живы, — сказал он. — Всё хорошо. — Саске сказал, чтобы вы берегли себя, — добавил Мидори. — И что они ждут Нагато-сана и Орочимару. Когда прибудут — догонят. — А ты? — спросил Какаши. — Ты с нами? Мидори помедлил, потом кивнул: — Если возьмёте. Я знаю эти тропы. Могу показать короткий путь к долине. И... — он запнулся, — я хочу найти Хранительницу. — Нии Югито? — удивился Наруто. — Её, — Мидори поднял глаза. — Она там одна. Долго. Ей нужна помощь. Итачи смотрел на него долгим взглядом, потом спросил: — А тот поклонник Наруто? Ты его видел? Знаешь, кто он? Мидори покачал головой: — Я видел его один раз, в деревне, когда вы пришли. Он стоял в тени, я не разглядел лица. Только что он молодой, примерно моего возраста. И... он не хотел, чтобы его нашли. Я пытался заговорить, но он ушёл. — Ушёл? — переспросил Наруто, и в его голосе смешались разочарование и облегчение. — Да. Сказал только, что придёт, когда будет время. И что вы ему нравитесь, — Мидори посмотрел на Наруто. — Правда нравитесь. Я в таких вещах разбираюсь. Наруто открыл рот, потом закрыл, потом снова открыл, но не нашёл слов. Какаши, наблюдавший за этой сценой, кашлянул, скрывая улыбку. — Ладно, — он махнул рукой. — Пошли. Покажешь дорогу. Они двинулись дальше, и Мидори, шагая рядом с Наруто, тихо спросил: — Вы... прочитали те письма? — Прочитал, — буркнул Наруто, не глядя на него. — Красиво пишет этот... неизвестный. — Да, — согласился Мидори. — Очень красиво. — Только я... я по девушкам. — Я знаю, — голос Мидори был совсем тихим. — Я просто... мне жаль, что я не могу помочь узнать, кто он. Наруто замолчал, а потом, не оборачиваясь, сказал: — Ладно. Не отставай. Мидори улыбнулся, ускоряя шаг. Итачи, шедший последним, ещё раз взглянул на нарукавник в руке, потом спрятал его за пазуху, ближе к сердцу. Впереди, за скалами, уже чувствовалась близость Долины Дхананни. И, может быть, ответов на вопросы, которые они не решались задать. Остальные незаметно рассматривали проводника. Худощавый парень с тёмными волосами, длинная чёлка падает на лицо, в простой одежде, в руке — длинный шест. Вскоре он прошёл вперёд, незаметно и ловко, начал направлять. Двигался между скалами, шагая по выступающим камням, перепрыгивая овражки так, словно шёл по ровной тропе. Не сбивался, временами останавливаясь, словно в раздумьях, потом возобновлял движение. Какаши шёл вторым, сверяя их путь с маршрутом, и быстро понял — проводник придерживается тропы, но идёт скорее параллельно, ведя их по безопасным для ходьбы участкам. Шиноби замечали, что Мидори ориентируется по-своему. Возможно, по оставленным ранее ориентирам: будь то сломанная ветка, повёрнутый камень, отметина — глубокая «галочка» на плоской скале, кривое дерево. Вскоре они начали слышать тихий, постепенно нарастающий шум. Мидори объяснил коротко: — Ручей рядом. И действительно, вскоре вывел их на небольшое углубление, рядом с которым прямо из расщелины высоко падал поток воды. Чистой и холодной, просто ледяной. Так они двигались почти без остановок весь день, лишь оказавшись у ручья, оглянулись и поняли — они практически на вершине «перекладины». Чучело находилось даже чуть ниже. Какаши был удовлетворён — его план по расстоянию на день вполне себе выполнили. — А ты разбираешься, парень, — хлопнул он Мидори по спине. Тот смущённо пробормотал что-то неразборчивое, потом сообщил: — Дальше узкий проход по дну ущелья. Лучше переночевать здесь. И в подтверждение бросил котомку у камня, явно давая понять, что сам дальше не пойдёт. И понятно почему — окрестности уже окутывали сумерки. Вход в нужное ущелье, узкое и тёмное, виднелся чуть поодаль, и оттуда понемногу в их сторону начал двигаться туман. Пока малозаметные беловатые облачка, которые потом превратятся в плотные белые волны. Устроились быстро. Разбили свою палатку, соединив две в одну, как в прошлую ночь — места и тут было мало, зато так спокойнее. Кабуто достал примус, Гаара разложил припасы, Наруто натаскал воды из ручья. Итачи, осмотрев окрестности, вернулся к костру, где уже кипел чайник и пахло тушёными овощами с мясом. Мидори сидел чуть в стороне, наблюдая за их слаженными действиями. Когда ему протянули миску с горячим ужином, он взял её с благодарностью, но есть не спешил — грел руки. — Рассказывай, — Какаши устроился напротив, пододвигая ему хлеб. — Как ты вообще с ними встретился? С Саске и Вальмонтом. Мидори отломил кусок хлеба, помедлил: — Я пришёл к ним вчера вечером. Предложил провести, но они сказали, что ждут кого-то. Нагато-сана и Орочимару. — Он поднял глаза. — Они не пошли. — Правильно сделали, — буркнул Наруто, жуя. — Одни бы не справились. — А ты? — спросил Какаши. — Почему сам пошёл? Мидори помолчал, потом ответил: — Там, в долине, кто-то есть. Я чувствую. И ей нужна помощь. — Нии Югито? — переспросил Гаара. — Да. Хранительница. Она там одна уже много дней. — Он отложил хлеб. — Мы, проводники, знаем. С ней что-то случилось. Она не может уйти. А приходящие... их она путает с врагами. — Откуда знаешь? — подал голос Итачи. — Мой дед провожал туда людей. Некоторые возвращались. Рассказывали о женщине в белом, о тумане, который путает мысли. — Мидори помолчал. — Она не злая. Просто... потерянная. Какаши, наблюдавший за этой сценой, кашлянул, скрывая улыбку. — Ладно, — он пододвинул Мидори ещё хлеба. — Ты, я смотрю, тоже в этих делах понимаешь. Сам-то к кому чувства испытываешь? К Хранительнице? Мидори покраснел, опуская голову: — Она... она никого не видит. Я просто... — Просто? — поддел Какаши. — Я хочу ей помочь. — Он поднял глаза. — И если она захочет уйти — помогу. А если нет — останусь рядом. Какаши хмыкнул, поворачиваясь к Итачи: — А наш проводник, оказывается, романтик. Не то что некоторые, — он кивнул в сторону старшего Учихи. — Тот вообще никого не замечает, кроме одного синеволосого. Как думаешь, Мидори, тебе он не нравится? Вальмонт? Итачи, до этого молча помешивавший угли в костре, поднял голову. Взгляд его был спокоен, но в нём чувствовалась сталь. — Не нравится, — твёрдо сказал Мидори, и все удивлённо посмотрели на него. — Он — чужой. Его сердце занято. И я... я не хочу никому мешать. Какаши присвистнул: — А парень с характером. Итачи, ты слышал? — Слышал, — старший Учиха вернулся к костру. — Хороший ответ. Мидори выдохнул, незаметно расслабляясь. Наруто, воспользовавшись моментом, подсел к нему: — А тот поклонник... он правда сказал, что я ему нравлюсь? — Сказал, — Мидори кивнул. — И что придёт, когда будет время. — Когда придёт? — Наруто нахмурился. — И что мне тогда делать? — Не знаю, — честно ответил проводник. — Но вы ему нравитесь. По-настоящему. Это я понял. Наруто замолчал, уставившись в костёр. Какаши, пользуясь тишиной, разлил чай по кружкам. — Ладно, — поднялся он. — Завтра рано вставать. Мидори, ты с нами дальше? Проводник кивнул: — Проведу до входа. А дальше... вы сами. Я не могу туда. — Понятно, — Какаши хлопнул его по плечу. — Спасибо и на том. Они начали расходиться по палатке. Итачи задержался у костра, глядя, как туман клубится у входа в ущелье. — Брату привет передашь, — тихо сказал он Мидори, когда тот проходил мимо. — И скажи, чтобы берегли себя. — Передам, — кивнул тот. Итачи бросил взгляд на нарукавник, спрятанный под курткой, и пошёл в палатку. Ночь опускалась на скалы. Где-то там, внизу, их ждали. А здесь, на вершине, они готовились к последнему переходу. И, может быть, к последней встрече. «Мор писал в своем дневнике, что мальчишка-проводник довёл его до входа в долину, но дальше не пошёл, — размышлял Какаши, пока остальные укладывались спать. — Видимо, это обычное дело. Так даже лучше — проведёт и остальных». Он отложил книгу и оглядел лагерь. Наруто уже забрался в спальник, что-то бормоча про поклонников и несправедливость жизни. Гаара и Кабуто устроились с краю, оставив место для остальных. Итачи молча проверял снаряжение, его лицо было спокойным, но Какаши знал — старший Учиха сейчас думает о том, что осталось внизу. — Заходи в палатку, отдохни, — сказал он Мидори, который сидел чуть поодаль, глядя на туман. — Мы будем дежурить по очереди. Ты ведь как нас проведёшь, остальных можешь также довести до входа? — Да, конечно, — отозвался проводник, принимая предложение. — Я знаю тропу. Доведу до долины — дальше сами. Это их устроило. Тем более золото никто искать не собирался, только Югито. «Девчонка успела обзавестись легендой о себе, — думал Какаши, разминаясь перед дежурством. — Про неё говорят так, словно она тут много лет, а не дней. Может, джинчуурики ассоциируется с некоей хранительницей в белом? Вряд ли сама Нии Югито бродит в длинном платье — так неудобно выживать. Или... её ментальное состояние претерпело изменения. Тогда стоит дождаться Орочимару». Он наблюдал, как товарищи поочерёдно отходят по ночным делам, затем скрываются внутри палатки. Мидори джоунин уступил свой спальник — всё равно будут по очереди дежурить. Какаши первым, потом Итачи, по два часа, как обычно. Зато есть время посидеть и обдумать услышанное, заодно изучить карту долины, что у них имеется. Местность довольно обширная, если Югито прячется, искать будет сложно. Помешав угли в догорающем костре, Какаши накинул плащ на плечи, устроился рядом на рогоже, скрестив ноги. За спиной мерно шумел ручей, в палатке быстро заснули товарищи, а вокруг всё плотнее становился туман. Вытащив книжку в яркой обложке, джоунин прищурил глаз, скользя по строчкам. Фантазия перенесла его... на место у водопада, где странник встретил таинственную красавицу. Девушка стояла под струёй воды обнажённая, волосы её струились по плечам, и вся сцена была окутана лёгкой дымкой — не то тумана, не то брызг. Какаши смущённо хмыкнул под нос, явно представив себе эту картину. И тут же одёрнул себя — не время, не место. Он отложил книгу, потянулся за картой, но взгляд его зацепился за движение. Со стороны ручья к лагерю медленно двигалась девушка. Она шла босая, неслышно ступая по камням. В легком светлом платье, больше похожем на небрежно запахнутый кусок ткани, она казалась частью тумана — такой же зыбкой, нереальной. Волосы её были собраны в низкую косу, и когда она приблизилась, Какаши увидел лицо — прекрасное, спокойное, с глазами, в которых отражался лунный свет. Ткань изящно скользнула с плеча, и джоунин замер, не в силах отвести взгляд. — Не замёрзла? — спросил он, и голос его прозвучал хрипловато. Девушка улыбнулась, покачала головой. Сделала шаг ближе, и туман заклубился вокруг её ног. Ещё шаг — и платье упало совсем, открывая обнажённое прекрасное тело. — Вы один, — сказала она, и голос её был как ручей — тихий, текучий. — Вам скучно. — Я на дежурстве, — ответил Какаши, чувствуя, как всё внутри сжимается от желания. — Не скучаю. — А я скучала, — девушка присела рядом, и от неё пахло мокрыми камнями и чем-то сладким. — Долго ждала. — Кого? — Того, кто придёт. Она протянула руку, коснулась его пальцев, и Какаши почувствовал — холодная, но живая. Совсем живая. Пальцы её скользнули выше, по запястью, по рукаву, и он не отнимал руки. Смотрел, как туман обволакивает их, как звёзды меркнут над головой, как эта девушка — такая желанная, такая невозможная — тянется к нему. — Останьтесь, — шепнула она. — На час. На минуту. Не нужно идти дальше. Здесь хорошо. Тихо. Какаши чувствовал, как тает его воля, как мир сужается до её лица, до её рук, до этого мгновения. Всё было слишком реальным — тепло её тела, шорох ткани, запах волос. Он почти забыл, где находится, почти забыл, что должен сторожить, почти... Почти. — Жаль, — сказал он, мягко, но твёрдо убирая руку. — Но мне пора. Девушка замерла, и в её глазах мелькнуло что-то — то ли удивление, то ли боль. — Ты не хочешь? — Хочу, — честно ответил Какаши. — Но ты не она. И я не тот, кто придёт. — Откуда знаешь? — Знаю. Туман заклубился сильнее, фигура девушки начала таять, превращаясь в белые клубы. Последнее, что он видел — её глаза, полные тоски. — Придёшь ещё? — спросил он у тумана. Тишина. Только ручей шумит за спиной. Какаши выдохнул, чувствуя, как дрожат руки. Запах сладкого ещё витал в воздухе, но он знал — это не по-настоящему. Только воспоминания. Только тоска. Он поднялся, отряхнул плащ и подошёл к палатке. Заглянул внутрь — все спали. Мидори свернулся в спальнике, Наруто раскинулся, заняв половину палатки, Гаара и Кабуто прижались друг к другу. Итачи не спал — сидел, прислонившись к стенке, и смотрел в темноту. — Твоя очередь, — сказал Какаши. Итачи кивнул и бесшумно вышел. У костра они переглянулись, и старший Учиха спросил: — Что-то было? — Испытание, — Какаши усмехнулся. — Я прошёл. — А если нет? — Тогда бы не стоял здесь. Итачи кивнул, принимая ответ. Какаши забрался в палатку, закутался в спальник и закрыл глаза. Туман клубился снаружи, но внутри было тепло и тихо. Где-то там, в долине, ждала девушка, которая когда-то была просто шиноби. А здесь, на скале, спали те, кто хотел её спасти. И Какаши надеялся, что у них получится. Утром он проснулся первым. Туман рассеялся, небо было чистым. Мидори уже сидел у потухшего костра, глядя на ущелье. — Скоро выходим? — спросил он. — Скоро, — ответил Какаши, глядя, как первые лучи Солнца касаются верхушек скал. — Сегодня войдём. Проводник кивнул, но не улыбнулся. Он смотрел туда, где среди камней таилась Долина Дхананни, и думал о том, кто ждёт их там. Или что. *** День встречи. Деревня Тем утром его разбудил Саске — нервно зашевелился под боком, прижал к себе, выдохнул куда-то в макушку, поправил одеяло. Словно думал, будить или дать ещё поспать, но нетерпение побеждало — «ежу» явно хотелось быстрее разобраться со встречей, он терпеть не мог опаздывать. Заодно устремиться наконец к долине, где явно будет происходить самое важное. Даже время, проведённое с возлюбленным почти наедине, не считая визитов хозяйки и ребят, казалось, не могло поспорить с важностью предстоящих дел. — Встаю-встаю, — пробормотал Вальмонт недовольно в ответ на очередной нервный выдох под ухом. — Мы что, опаздываем уже? — Нет, ещё не рассвело, — пробормотал враз успокоившийся Саске. Он достиг своей цели, теперь можно встречать новый день вместе. Открыв глаза, принц осмотрелся — в комнате ещё царили предрассветные сумерки и прохлада, остатки тумана рассеивались, видимо, с восходом солнца. Саске сел на кровати, взъерошив свои «колючки» на затылке, и глянул на него: — Выспался? — Поясница только ноет немного, — смущённо признался тот, вспомнив о причине такого состояния. Уши младшего Учихи предательски порозовели, хоть внешне он оставался невозмутим. — Нагато сказал на рассвете явится, будет ждать у дерева. Орочимару приползёт к полудню. Ты уже придумал, что мы будем делать до этого времени? «Мне бы проснуться толком», — лениво потянувшись, Вальмонт полежал немного, затем ткнул парня в бок, указывая на свою поясницу. Без слов говоря: «Ты виноват, значит, исправляй». Сев рядом, Саске размял ноющую спину и поясницу, умело надавливая и растирая ключевые точки. Кровь по телу пошла быстрее, разгоняя сонливость. Наградив его нежным поцелуем в ответ, Вальмонт вскоре почувствовал, что готов встретить новый день. — Спасибо, родной. Дальше они действовали сообща. Встали, аккуратно сложили, скатали валиком и засунули в чехол большое тёплое одеяло. Сложили вещи, включая постиранное — всё высохло давно. Сходили к бане умыться, там Вальмонт попросил Саске нагреть воду, и оба по очереди облились — это прекрасно освежало. Когда умылись, хозяйка ещё не пришла с завтраком. Решили её не ждать — синеволосый прихватил из вчерашних остатков пару лепёшек да фляги с водой. После чего, накинув плащи, уже полностью готовые, они вышли на улицу. До большого высохшего дерева на холме бежали молча, под утренние крики петухов. Солнце только-только вставало, просыпалась скотина и местные жители. День выдался погожим, свежий прохладный ветерок дул в лицо, развевая полы плащей. Вот последний дом остался позади, они вышли за пределы селения, держа курс к одинокому дереву, возле которого... уже кто-то стоял? «Опоздали, что ли?» — мрачно подумал Саске и припустил быстрее. Вальмонт молча бежал за своей половиной, высматривая рыжие волосы. Нагато наверняка явится на встречу через Пейна. Он уже показывал себя настоящего, и было понятно, что таким образом он не выходит из штаба уже давно. А вот Пейн — другое дело. «Однако такой человек в чёрном плаще с облаками будет жутко приметным для местных, — подумал Вальмонт. — Правда, наверное, ему всё равно?» Они приблизились, и фигура у дерева стала различимее. Несколько человек? Один. В тёмном плаще, но не с красными облаками. Обычный тёмный плащ, с капюшоном, надвинутым на лицо. — Стой, — Саске выставил руку, заслоняя Вальмонта. — Кто? Фигура повернулась. Капюшон упал, открывая лицо — молодое, бледное, с серьёзным выражением. Не Нагато. Не Пейн. Просто парень, может, чуть старше их. — Я жду тех, кто идёт в долину, — сказал он. Голос низкий, спокойный. — Вы? — Мы, — ответил Саске, не убирая руку. — А ты кто? Парень посмотрел на него долгим взглядом, потом перевёл глаза на Вальмонта. В его взгляде мелькнуло что-то — узнавание? Интерес? — Я тот, кто пишет письма, — сказал он тихо. — Наруто-куну. Вальмонт ахнул. Саске напрягся, готовый в любой момент атаковать. — Ты... — начал он, но парень его перебил: — Я не враг. И не хочу вам мешать. — Он сделал шаг назад, поднимая руки. — Я просто хотел увидеть... его. Убедиться, что с ним всё хорошо. — С ним всё хорошо, — сухо ответил Саске. — И без тебя. — Знаю, — парень опустил руки. — Я только... — он запнулся. — Передайте ему, что я буду ждать. Когда всё закончится. И если он захочет... я приду. Вальмонт смотрел на него, и в груди что-то сжалось. Не от страха, нет. От понимания. — Ты поэтому здесь? — спросил он. — Чтобы сказать это? — Да, — парень поднял голову, и в глазах его блеснуло что-то похожее на надежду. — И чтобы вы знали — он не один. Даже если он выберет не меня. Вдали послышались шаги. Все обернулись. На холм поднимался ещё один человек. Высокий, рыжеволосый, в чёрном плаще с красными облаками. Пейн. — Нагато-сан, — выдохнул Вальмонт. Пейн подошёл, окинул взглядом троицу. Задержался на незнакомце. — Ты не местный, — сказал он. — Нет, — ответил парень, не отводя глаз. — Я просто передал, что хотел. Мне пора. Он развернулся и быстро зашагал прочь, в сторону скал. — Стой! — крикнул Саске, но Вальмонт остановил его. — Пусть идёт. Он не враг. — Откуда знаешь? — Саске всё ещё был напряжён. — Он смотрел на меня так же, как ты когда-то, — тихо ответил принц. — На Итачи. Когда не знал, что делать с тем, что чувствуешь. Саске замолчал, опуская руку. Пейн наблюдал за этой сценой спокойно, без эмоций. — Нагато будет через час, — сказал он. — Ждите. — А ты? — спросил Вальмонт. — Я посторожу, — ответил Пейн и растворился в утреннем свете. Они остались вдвоём у высохшего дерева, глядя, как солнце поднимается над скалами. — Ты думаешь, он придёт? — спросил Вальмонт. — Должен, — ответил Саске. — Обещал. Они ждали. Тишину нарушали только птицы да ветер. Где-то там, за скалами, начиналась Долина Дхананни. А здесь, на холме, встречались судьбы. И, может быть, начиналось что-то новое. Устроившись на ветке высохшего дерева с лепёшкой в руках, Вальмонт не сразу понял смысл услышанного. А потом ткнул севшего рядом Саске: — Слушай, он сказал «Нагато», но разве он и не встречается так, через Пейна? — Я откуда знаю? Вижу его впервые, — буркнул Учиха, явно недовольный этим фактом. Ведь Нагато знал Итачи и его не раз во сне видел Вальмонт, а вот сам он встретился с лидером Акацуки впервые. Да ещё и не с самим, а с его посредником. Или с ним самим? Саске запутался. — Понимаешь, просто... настоящий Нагато-сан выглядит иначе. У него вишнёвого цвета волосы и... — Вальмонт запнулся, подбирая слова. — В общем, он находится очень далеко, в штабе организации. И как я понял по объяснениям Итачи, на такие встречи посылает именно Пейна. Ну как посредника, через кого общается. И сражается. Может, я просто не так понял и через час он снова придёт тем, кого мы видели? Самого Пейна — рыжего парня с пирсингом — Вальмонт встретил впервые, узнал по описанию Итачи. Теперь же терялся в догадках. Нагато умел выражаться коротко, с глубоким смыслом, и не всегда понятно. — А как иначе? — не понял Саске, глянув на него. Откусив кусочек лепёшки, Вальмонт прожевал, давая себе паузу обдумать ответ: — Ну, я просто подумал, раз он назвался «Нагато», может через час... явится реальным? Поэтому всё так затянулось? Однако это было бы сложно! Очень сложно! Так что скорее всего я неверно понял. В общем, неважно, ждём час. Заодно высматриваем Орочимару-сама с дядей, правда он сказал, что явится к полудню, ещё много времени. Вальмонт вспомнил встречу во сне, когда Нагато показал реального себя. Исхудавшего, бледного, внутри сложного механизма с подключёнными к телу проводами. Вся конструкция выглядела громоздкой и очень тяжёлой. Как бы он это всё притащил сюда? И главное — зачем? Ведь они планировали отправить Орочимару с дядей Лайсергом как раз в штаб, чтобы саннин изучил состояние пациента, помог ему отбиться от Тоби при необходимости. А дядя, талантливый инженер, нашёл бы способ транспортировки на остров. В пути же, если Нагато решил привезти себя... настоящего, могло случиться что угодно. Включая нападение Тоби, заинтересованного получить Риннеган. «Нет, это очень маловероятно, — возразил он сам себе. — Кажется, я просто зря нагнал паники, просто понял неправильно». Саске только хмыкнул, словно отвечая этим на все размышления своей половины, и вытащил фляжку. Лепёшки с водой съели не спеша, сидя рядышком на ветке сухого дерева. Видимо, её оторвало ветром, создав таким образом место своеобразного привала в тени. Зато с холма было видно, как невдалеке ходят по своим утренним делам люди. Хозяйки собираются на дойку, доносились крики петухов и другой скотины. Деревня тоже просыпалась рано. — Выходит, мы впервые увидели поклонника Наруто, — фыркнул неожиданно Вальмонт, вспомнив их первого «посетителя». — Как он тебе? — Подозрительный, — сразу отозвался Саске, нахмурившись. — Умело скрывается, преследовал нас до деревни, а в долину не пошёл. Струсил? - «Нашёлся тут великий ниндзя, — думал он. — Думал, от шарингана сбежит? Или понял, что дальше брат будет сканировать местность более внимательно и сразу найдёт его, призвав к ответу. А здесь — я не упущу, вот и решился выползти, как крыса из норы». — Зря ты отнёсся к нему с симпатией, — добавил он вслух. — Мы ничего о нём не знаем, даже имени. — Ну что ты, родной, как можно! — шутливо пихнул его локтем в бок Вальмонт. — Мы ведь уважаем личную жизнь Наруто, а он твой друг, разве нет? Не обижай его парня! Саске фыркнул, оценив шутку. Час пролетел незаметно. Солнце поднялось выше, разгоняя утреннюю прохладу, но до полудня было ещё далеко. Вальмонт успел задремать, прислонившись к плечу Саске, когда тот тронул его за руку. — Идут. С холма к ним поднимался Пейн — рыжий парень в чёрном плаще. Один. Без спутника. Он остановился в нескольких шагах, и Вальмонт, глядя на него, вдруг понял. — Нагато-сан... вы через него, да? — Да, — голос Пейна был ровным, без эмоций. Но интонация — та самая, что в их снах. — Я здесь. Так, как могу. Саске напрягся, но промолчал. Вальмонт кивнул, принимая это как должное. Он уже знал, что настоящее тело Нагато — там, далеко, в паутине проводов и механизмов. Что он не может ходить сам. Что каждое появление Пейна — это усилие, шаг к смерти. — Орочимару ещё нет, — сказал Саске, скорее чтобы сказать что-то. — Знаю, — Пейн посмотрел на восток, где Солнце уже поднялось над скалами. — Мы подождём. Он сел прямо на траву у дерева, и на мгновение Вальмонту показалось, что он видит за этим лицом другое — бледное, измождённое, с вишнёвыми волосами, падающими на плечи. — Спасибо, что пришли, — тихо сказал он. Пейн посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то, не принадлежащее этой оболочке. — Ты просил, — ответил он. — Я пришёл. Они молчали, глядя, как солнце поднимается всё выше. Где-то внизу, в деревне, люди начинали свой день. А здесь, на холме, встречались те, кто мог изменить ход событий. Каждый — в той форме, в какой мог. Ощутив, что тишина как-то затянулась, Вальмонт глянул на спутников и понял причину. Саске поглядывал на рыжего с подозрением, даже активировал шаринган, явно пытаясь узнать больше про парня с пирсингом. Ещё Пейн сидел ближе к синеволосому, практически прислонившись спиной к ветке, где была нога принца, что также могло нервировать «ежа». Тот и так не одобрял эти сеансы связи во сне, когда Вальмонт видел Нагато и общался наедине. «Они ведь и не знакомы напрямую», — подумал принц. Следовало взять на себя роль дипломата. Чуть откашлявшись, он сказал: — Нагато-сан, это Саске Учиха, брат Итачи. Знаю, вы догадались об этом, просто хотел познакомить, скажем так, лично. Саске, это — Нагато Узумаки, глава Акацуки, друг Итачи. Вот... Двое обменялись молчаливыми быстрыми взглядами, приняв услышанное к сведению. — Узумаки? — зацепился «ёж» за знакомую фамилию. — Родственник Наруто? — Видимо, дальний, — отозвался Вальмонт задумчиво. Внешне настоящий Нагато-сан не слишком похож на Наруто, но фамилия одна... — Один клан, — отозвался Пейн. Казалось, он сидит не шевелясь и даже не дышит. — Ночью в деревню приходил Тоби, — продолжил Вальмонт, явно решив сообщить об этом их новому союзнику. — Воспользовался туманом и пробрался к дому, напал во сне, — буркнул Саске, мрачно сверкнув глазами. Явно вспомнил, как подпалил врага Аматерасу. — Вот как, — отозвался рыжий. — Давно его не видел. — Думаете, он не мог уйти далеко? — Некоторые из Акацуки поддерживают его. Возможно, он ждёт союзников и направится к долине. — Пейн перевёл взгляд на Саске. — Вы уверены, что справитесь? «Это вопрос интересный, конечно, — подумал Вальмонт. — Ведь мы не знаем, как там, в долине. Но Итачи точно не хочет, чтобы его друг перенапрягался сейчас». — Итачи там, значит — справимся, — отозвался Саске. Его уверенность в силах брата была незыблема. Вдобавок, вскоре он сам будет там. Что может пойти не так? Дальше сидели уже в молчании. Саске явно немного нервировала близость Пейна к Вальмонту — тот специально сел так почти вплотную? Но Учиха не выражал недовольство вслух, терпел, видя, что сам синеволосый больше смотрит по сторонам. «Он специально так сел? — размышлял Саске, исподлобья наблюдая за рыжим. — Проверяет, как я отреагирую? Или просто безразличен к личному пространству?» Шаринган не видел в Пейне ничего, кроме чакры — чужой, не принадлежащей этому телу. Как будто внутри пустота, и только ниточка ведёт куда-то далеко, к тому самому Нагато, которого Вальмонт видел во сне. «Он не человек. Не совсем. Кукла, которую дёргают за нитки». Саске покосился на Вальмонта. Тот сидел спокойно, не обращая внимания на близость рыжего, смотрел в сторону долины, где скоро должны были появиться Орочимару с дядей. Доверчивый. Всегда доверчивый. «Итачи разрешил бы ему сидеть так близко? — мелькнула мысль. — Вряд ли». Но вслух он ничего не сказал. Только чуть подвинулся, делая вид, что устраивается удобнее, и оказался между Вальмонтом и Пейном. Теперь его плечо касалось плеча принца, и можно было не гадать, что там делает рыжий. Он чувствовал напряжение младшего Учиха. И понимал его. Если бы кто-то посторонний подсел так близко к Конан, он бы тоже насторожился. Но здесь не было Конан. Здесь был Вальмонт — мальчишка, который умудрился заглянуть в его душу и не отшатнуться. «Они оба собственники, — подумал Нагато. — Итачи, Саске... И Вальмонт позволяет им быть такими». Он смотрел на принца через глаза Пейна. Спокойный, сосредоточенный, иногда поглядывает в сторону долины. Не боится. Даже после того, что сделал с ним Тоби, даже после всех этих снов, где он видел чужую боль. «Храбрец. Или дурак». Но Итачи выбрал его. А Итачи не ошибался в людях. Значит, в этом мальчишке есть что-то, что стоит защиты двух Учиха. Пейн сидел неподвижно, только глаза иногда скользили по сторонам. Он чувствовал чакру Орочимару — та приближалась, сильная, уверенная, со знакомой змеиной скользкостью. Скоро они увидятся. Впервые после того, как Орочимару покинул Акацуки. Интересно, что скажет старый знакомый, увидев его в таком виде? Орочимару появился, когда Солнце поднялось уже достаточно высоко. Он шёл первым, за ним — Лайсерг, чуть запыхавшийся, но бодрый. Увидев сидящих у дерева, саннин остановился. — Нагато, — сказал он, и в голосе его не было удивления. Только спокойное узнавание. — Решил показаться лично? Или через посредника? — Через посредника, — ответил Пейн. — Ты же знаешь. — Знаю, — Орочимару подошёл ближе, разглядывая рыжего с профессиональным интересом. — Хорошая работа. Долго держится? — Долго. Лайсерг, подошедший следом, переводил взгляд с одного на другого, не понимая, о чём речь. — Это Нагато-сан, — пояснил Вальмонт, поднимаясь. — Точнее, тот, через кого он говорит. — Понятно, — кивнул Лайсерг, хотя было видно, что не очень. Орочимару сел напротив Пейна, и в его глазах мелькнул тот самый интерес, который Вальмонт уже привык замечать. — А ты изменился, — сказал саннин. — Раньше не показывался так близко. — Обстоятельства изменились, — ответил Пейн. — И люди. Он перевёл взгляд на Вальмонта, и Орочимару усмехнулся: — А, вот оно что. Мальчишка сумел до тебя достучаться. — Он предложил то, от чего нельзя отказаться, — спокойно ответил Нагато. — Исцеление, — Орочимару кивнул. — Знаю. Я тоже через это прошёл. — Он посмотрел на Лайсерга. — Мы оба. Если бы здесь был сам Итачи, наверное, инициатива была бы у него в руках. Саске же готов действовать, разговаривать не в его привычках, так что оставалось лишь одно. Поднявшись, Вальмонт размял ноги и повернулся к остальным: — Так, господа, думаю, вы знаете основную концепцию, к которой пришли. В общем, решили не собираться всем скопом в долине, когда есть несколько актуальных задач. Основная часть отряда третий день в пути, скорее всего сегодня войдут в долину, тем более вчера за ними ушёл Мидори — местный проводник. Он оглядел остальных, взгляды которых теперь остановились на нём, и это немного смущало. Но нужно было продолжать. — Нам нужно найти и вытащить из долины Нии Югито. Также помочь Нагато-сану. Здесь я подумал о вас, Орочимару-сама. Тоби напал на него в штабе, обозначив свои намерения забрать Риннеган. И раз Нагато-сан хочет пройти очищение, нам нужно как-то переправить его на остров. Его имею в виду из штаба, — он не стал добавлять «настоящего», остальные и так поймут. «Дяде потом объясню, — подумал Вальмонт. — Он не станет сейчас задавать вопросов». Встреча и так казалась легендарной из-за участников. Такие личности пересеклись! Орочимару довольно щурился, с интересом оглядывая невозмутимого Пейна. И слушал Вальмонта. Пока что в ответ никто не сказал ничего, и парень продолжил: — Орочимару-сама мог бы помочь с защитой и наблюдал бы за состоянием Нагато-сана. Понимаю, это предполагает доверие, что саннин не сделает ничего лишнего... Вот. А дядя Лайсерг как инженер за это время осмотрел бы конструкцию и смастерил бы что-то для безопасной и удобной транспортировки. А мы тем временем будем в долине. — Транспортировки? — поднял брови Лайсерг. Рыжий парень в пирсинге казался целым и невредимым. Вальмонт нервно хмыкнул: — Ты всё поймёшь на месте, дядя. Нагато-сан, понимаю, это требует от вас ещё открыться не одному, а двоим. Это мой дядя — Лайсерг. Он шиноби и учёный, инженер. И никогда не сделает ничего вам во вред. «Ну, не могу же я объяснить, что это не в его характере, — добавил он про себя. — Дядя амбициозен, прямолинеен и очень принципиален. Обман, предательство и погоня за могуществом — совсем не его». Это был план остальных, ушедших в долину. Но что ответит на это Орочимару, желающий быть в центре событий? — Вал-кун, есть ещё кое-что, вернее, кое-кто, — протянул Змей, и в его голосе послышались нотки, которых Вальмонт раньше не замечал. — Кимимаро, мой ученик. Его тоже... следует исцелить. Сейчас мальчик в Конохе, под наблюдением Шизуне. Он страдает от последствий своих способностей — кости растут слишком быстро и травмируют органы. Без вмешательства может погибнуть в скором времени. — Да, Кимимаро хороший парень, — отозвался Лайсерг. — Мы с ним поладили. За его очищение я беру ответственность. — Он посмотрел на Орочимару, потом на Вальмонта. — И с модификацией конструкции помогу. Однако как мы всё совместим сейчас? Наступила тишина. Все смотрели на Орочимару и на Пейна — того, кто говорил от имени Нагато. Орочимару усмехнулся, и в его глазах загорелся знакомый огонёк. — Я всегда хотел быть в центре событий, Вал-кун. Но иногда полезно посмотреть и на них со стороны. — Он повернулся к Пейну. — Нагато, твоё состояние мне интересно давно. С медицинской точки зрения. И если есть шанс помочь — я не упущу его. Даже если для этого придётся пропустить прогулку по долине. Пейн молчал, и Орочимару добавил: — Ты не доверяешь мне. Это разумно. Но если я хотел бы твои глаза, у меня была возможность забрать их раньше. — Он сделал паузу. — И потом, — он кивнул на Лайсерга, — я теперь семейный человек. Мне нужно думать о будущем. А будущее, как выяснилось, у меня есть. Лайсерг чуть заметно улыбнулся, но промолчал. Пейн перевёл взгляд на Вальмонта: — Ты доверяешь им? — Да, — ответил Вальмонт без колебаний. — Обоим. — Тогда я согласен, — сказал Пейн. — Но при одном условии. — Каком? — спросил Саске, до этого молчавший. — Вы вернётесь из долины. Все. Вальмонт посмотрел на Саске, потом на Орочимару и Лайсерга. — Вернёмся, — сказал он. — Обязательно. Пейн кивнул, и на мгновение Вальмонту показалось, что за этим чужим лицом он видит другое — усталое, бледное, с вишнёвыми волосами, падающими на плечи. — Тогда решено, — Орочимару поднялся, отряхивая одежду. — Лайсерг, пойдём смотреть твоего пациента. Нагато-сан, будьте так любезны, покажите, куда идти. — Конан встретит, — сказал Пейн. — Она ждёт. — А мы? — спросил Саске. — Идите в долину, — ответил Пейн. — Итачи ждёт. Они разошлись. Орочимару и Лайсерг — вслед за Пейном, который уже начал растворяться в утреннем свете. Саске и Вальмонт остались вдвоём, глядя, как их фигуры удаляются. — Ты уверен? — спросил Саске. — В чём? — В том, что они справятся. Вальмонт посмотрел на него, и в его глазах мелькнула улыбка: — Это же Орочимару и мой дядя. Они справятся. Саске хмыкнул, но спорить не стал. — Тогда пошли, — сказал он. — Нас ждут. Когда вернулись назад, в гостевой дом, Саске передал брату по их каналу сообщение о результате прошедшей встречи: «Итачи, Нагато с Орочимару встретились. Следуют плану. Мы выдвигаемся через час к долине» Из оборудования у них было тёплое одеяло. Принцесса отдала свою двухместную палатку, чтобы могли ночевать не под открытым небом, а хоть в каком-то убежище, пока догоняют остальных. По расчётам на это понадобится дня два, не меньше. Поэтому вскоре вышли к рынку, где приобрели немного запасов в дорогу — вяленого мяса, рыбы, фруктов и овощей. Дома, пока хозяйка готовила обед, Вальмонт варил рис в большом казане, а Саске помогал нарезать ингредиенты. Сделали онигири в дорогу, ещё нашли на рынке пару сухпайков — настоящее сокровище. Небольшой походный чайник у Вальмонта оставался ещё старый, на пару кружек горячего чая хватит, заодно внутри можно варить суп. — Ну вот, и вы уходите, — вздохнула хозяйка, накрывая им быстрый обед. Саске просил обойтись без изысков, так что им принесли по чашке мисо и рис, тушёный с мясом и овощами. На десерт — большую тарелку с пирогом: — Это не только сейчас съесть, а в дорогу, — пояснила хозяйка. — Я уже и привыкла к вам. На обратном пути хоть заглядывайте, накормлю, выспитесь перед дальней дорогой! — Постараемся, спасибо вам, — поблагодарил Вальмонт. Быстро поев, уложили вещи и еду по рюкзакам, расплатились за постой. Простились с принцессой, Ханьчи, Хэнти и Мацуо. Ребята искренне желали им удачи. Саске буквально припустил к высившейся невдалеке гряде высоких скал, явно с трудом дождавшийся возможности догнать отряд брата. «Мы могли бы долететь до верха на моём драконе, — подумал Вальмонт, — но, думаю, не стоит привлекать слишком много внимания. Мало ли, вдруг Тоби следит за окрестностями?» Всё же какая-то часть принца жалела, что саннин не передумал и не пошёл-таки с ними. Змей многое видел и знает, мог бы подсказать чего путного. И с ним не так жутковато. Сейчас же даже очертания высоких скал с острыми вершинами казались зловещими, а они бежали прямо туда. Саске не останавливался, его рюкзак был для Вальмонта своеобразным ориентиром. Казалось, «ёжик» даже без карты и без проводника чувствует направление или видит остатки чакры брата. Не свернул ни разу, не усомнился, с какой стороны подходить, а нёсся, словно пущенная из лука стрела. Принцу оставалось только бежать за ним, радуясь, что новые сандалии не натирают и пятка полностью зажила. Дорога была каменистая, с камешками разных размеров и ямками, вилась змеей. Явно к долине не ездили на повозках, шли только пешком, да и то редко — тропа была не так сильно протоптана. К вечеру достигли подножия скал. Саске, бежавший впереди, резко остановился, заставляя Вальмонта замереть рядом. — Что? — спросил принц, пытаясь отдышаться. Саске не ответил, только указал рукой вперёд. На одном из камней, почти у самой тропы, была вырезана едва заметная метка — стилизованное пламя. Символ Учиха. — Брат прошёл здесь, — сказал Саске, и в голосе его слышалось облегчение. — Мы на верном пути. Вальмонт подошёл ближе, разглядывая знак. Простой, но такой говорящий. Итачи оставил его для них. — Дальше тропа хуже, — заметил Саске, оглядывая скалы. — Будет темнеть. Нужно найти место для ночлега. Они двинулись дальше, теперь медленнее, внимательно осматривая окрестности. Тропа то поднималась вверх, то ныряла вниз, петляя между огромными валунами. Вскоре совсем стемнело, и Саске активировал шаринган, чтобы видеть дорогу. — Сюда, — сказал он, сворачивая в небольшой проход между скалами. Они вышли на небольшую площадку, защищённую с трёх сторон каменными стенами. Место было почти идеальным — ровное, укрытое от ветра и с хорошим обзором. — Здесь, — решил Саске, скидывая рюкзак. Вальмонт последовал его примеру. Они быстро поставили палатку, благо двухместная ставилась за минуту. Внутри места было впритык, но для двоих хватало. — Я разожгу костёр? — спросил Вальмонт, глядя на сгущающуюся темноту. — Не нужно, — Саске покачал головой. — Слишком заметно. Перекусим тем, что есть. Они сели у входа в палатку, глядя на закатное небо. Вдалеке, где-то за скалами, уже собирался туман, но здесь, на высоте, было пока чисто. — Итачи где-то там, — сказал Вальмонт, глядя вверх. — С ними. — Завтра догоним, — ответил Саске. — Или послезавтра. Он развернул онигири, протянул один Вальмонту. Ели молча, прислушиваясь к тишине. Только ветер шумел где-то в расщелинах да редкие камни осыпались со склонов. — Если завтра ускоримся, к вечеру будем на перевале, — сказал Саске, доедая. — Там, где ночевал Итачи. — Откуда знаешь? — удивился Вальмонт. — Чувствую, — коротко ответил тот. — Его чакру. Она как маяк. Вальмонт посмотрел на него, потом туда, где за скалами скрывалась долина. Где-то там были Итачи, Наруто, Гаара, Какаши. Все, кто нужен, чтобы закончить начатое. — Завтра, — повторил он. — Догоним. Они забрались в палатку, застегнули вход. Внутри было тесно, но тепло. Вальмонт прижался к Саске, чувствуя, как тот обнимает его в ответ. — Спи, — сказал Саске. — Я посторожу. — Потом разбудишь? — Потом. Вальмонт закрыл глаза, слушая ровное дыхание «ежа» и тихий шум ветра за стенкой. Они сложили огромное одеяло вдвое, превратив всё пространство внутри палатки в своеобразную постель. Зато уютно. И спать рядом, в обнимку, тоже. Саске мог сканировать окрестности изнутри, ему самому не хотелось отходить далеко от возлюбленного — уж слишком мрачной чувствовалась обстановка. Слегка успокаивал след чакры брата, словно незаметная для окружающих нить вела вперёд и вверх, направляя, указывая кратчайший путь. «Я ниндзя и не боюсь», — твердил себе «ёж», когда бесшумно расстегнув вход, выглянул наружу. Позвала природа, заодно решил осмотреться. Прошло около двух часов, за спиной в одеяле спал Вальмонт, а впереди... молочная гуща тумана. «Здесь он кажется ещё более плотным, чем внизу», — подумал младший Учиха. Обув сандалии, он вылез из палатки и выпрямился, прислушиваясь и осматриваясь. Тишина казалась даже неестественной, остальные, видимо, ушли далеко, не было слышно даже отголосков. Воздух казался более тяжёлым, насыщенным влагой, что скрывалась в тумане. — Не уходи далеко, — пробормотал Вальмонт. С таким напутствием Саске обошёл их маленький лагерь. Палатка казалась тёмно-зелёным пятном на серой скале, живым убежищем в молочном мареве. «Не стоит слишком задерживаться», — с этими мыслями он направился к ближайшему камню, чтобы уединиться. Закончив свои дела, Саске уже выходил снова к палатке, когда неожиданно заметил тёмную фигуру чуть поодаль. Некто... стоял и смотрел на него? Вот шагнул ближе, и младший Учиха замер, узнавая. Чёрные глаза, строгие линии у рта, каштановые короткие волосы, жилетка... — Далеко же занесло тебя, сын. И голос знакомый! «Отец?!» Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле. Саске смотрел на фигуру, которая выплывала из тумана, становясь всё чётче, реальнее. Фугаку Учиха стоял в нескольких шагах, такой же, как в детстве — высокий, строгий, с непроницаемым лицом. — Ты... — начал Саске и запнулся. «Это не он, — пронеслось в голове. — Это туман. Это видение. Это...» — Не признаёшь отца? — Фугаку сделал шаг ближе, и Саске почувствовал, как что-то сжимается внутри. — Сколько лет прошло. А ты всё такой же. — Заткнись! — вырвалось у Саске, и он почувствовал, как активируется шаринган. — Ты не он! Ты — туман! Ты — иллюзия! — Иллюзия? — Фугаку остановился, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на боль. — Я пришёл поговорить. Неужели ты не хочешь знать? — Знать что? — голос Саске дрогнул, и он ненавидел себя за это. — Всё. Почему я согласился. Почему позволил Итачи... — Фугаку сделал ещё шаг. — Ты думал об этом? Каждый день? Каждую ночь? Саске сжал кулаки. Внутри всё кипело — гнев, боль, страх, что это правда, что отец действительно здесь, что он может спросить, может услышать ответы, которые ждал столько лет. «Это туман, — твердил он себе. — Это туман. Это долина. Это не он». Но ноги не двигались. И голос, вырвавшийся из груди, был чужим, хриплым: — Почему? Фугако посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то, чего Саске никогда не видел — усталость? Сожаление? — Потому что клан был обречён. Потому что война была неизбежна. Потому что я выбрал меньшее зло. — Он сделал паузу. — Потому что я верил в Итачи. — В Итачи? — Саске почувствовал, как гнев поднимается, застилая глаза. — Ты верил в него? Он убил тебя! Он убил маму! И ты... — Он спас тебя, — перебил Фугаку. — Ты думаешь, это было легко? Думаешь, я не знал, что будет? Думаешь, мать не знала? Мы выбрали. Оба. Саске отшатнулся, словно от удара. Перед глазами всё плыло — туман, скалы, эта невозможная фигура отца, который стоял и смотрел так, как никогда не смотрел при жизни. — Ты лжёшь, — выдохнул он. — Ты — не он. Ты — туман. — Я — то, что ты хочешь слышать, — ответил Фугаку. — Я — твоя боль. Твоя вина. Твоё непонимание. Ты носишь это в себе столько лет. Неужели не хочешь избавиться? Саске смотрел на него, и в груди что-то рвалось — желание верить, желание спросить, желание, чтобы это был настоящий отец. Хоть раз. Хоть на миг. — Уходи, — сказал он, и голос его прозвучал глухо. — Ты не нужен мне. — Саске... — Фугаку протянул руку. — Уходи! — закричал Саске, и в тот же миг чёрное пламя Аматерасу вспыхнуло между ними, прожигая туман, рассеивая видение. Фигура отца дрогнула, расплылась, исчезла. Вместо неё — клубы белого тумана, скалы и тишина. Саске стоял, тяжело дыша, чувствуя, как дрожат руки. Глаза жгло, но он не плакал. Не сейчас. Не здесь. Из палатки донёсся шорох — Вальмонт проснулся. Выглянул наружу, увидел Саске, стоящего посреди тумана, и сразу выбрался, накидывая куртку. — Что случилось? — спросил он, подходя ближе. — Саске? Тот не ответил, только обнял его, прижимая к себе, утыкаясь лицом в короткие синие волосы. — Иллюзия, — выдохнул он. — Просто иллюзия. Вальмонт обнял его в ответ, чувствуя, как дрожит «ёж», как бьётся его сердце. — Я здесь, — тихо сказал он. — Я с тобой. Саске кивнул, не разжимая объятий. Вокруг клубился туман, но здесь, в этом маленьком островке тепла и света, было не так страшно. Потому что они были вместе. Он позволил затащить себя в палатку. Там, разувшись, оба забрались внутрь тёплого кокона из одеяла. Смотрел, как Вальмонт застёгивает вход и, сняв куртку, помогает ему устроиться в их постели, затем снова прижимает к себе. — Туман будет нас испытывать, — шепнул он, зарывшись лицом в волосы парня. Его «ёжик» был сейчас особенно колючим — сжался, дышал быстро, поворачивал голову то в одну, то в другую сторону, ожидая нападения. Лишь несколько минут спустя, не обнаружив опасности, потихоньку расслабился. — Я видел отца, — выдохнул он тихо. — Он сказал... что сделал это в ту ночь специально. — Сделал? — Дал себя убить. — Саске говорил глухо, уткнувшись в шею Вальмонта. — Я... простил Итачи, вернее, понял, кому и зачем это было нужно. И мы убили Данзо вместе. Старик сдох, а я продолжаю... думать об этом. И чёртов туман всё использовал! Он хотел рвануть куда-то на улицу, но Вальмонт мягко удержал, прижимая к себе: — Родной, туман лишь считывает твои мысли. Переживать о случившемся — не слабость. И задаваться вопросами — тоже. Уверен, Итачи думает о том же. Для вас обоих та ночь... стала концом прежней жизни. А сейчас снаружи только туман, только молочное марево. — Он погладил Саске по спине. — Хочешь, спою тебе мантру на ночь. Я здесь, родной, золотой мой Саске, я здесь. Не дожидаясь ответа, Вальмонт запел. Тихий голос успокаивал — мантра без слов, колыбельная? Она напоминала Саске о настоящем. О том, где он сейчас находится, с кем и зачем идёт. О его новой семье, новом доме. Всё так же обнимая Вальмонта, он глубже зарылся в одеяло, как настоящий ёжик в нору, утянув за собой и принца. Лишь потом, окончательно успокоившись, заснул. Закрыл глаза и сам Вальмонт — дневная гонка без остановок его вымотала. Сквозь тихое пение пробивалось спокойствие. Он чувствовал, как напряжение уходит из мышц, как дыхание выравнивается, как мир перестаёт быть враждебным. Вальмонт был рядом — тёплый, живой, настоящий. Не иллюзия. Не туман. Не голос из прошлого. «Отец... — подумал Саске, уже проваливаясь в сон. — Я никогда не узнаю правду. Но, может, это и не важно». Он вспомнил Итачи — его спокойное лицо, когда тот рассказывал о той ночи. Вспомнил, как они вместе стояли над телом Данзо. Как брат сжал его плечо, когда всё закончилось. Как они шли домой, все вместе. «Вот она, правда. Вот что важно». Саске прижался к Вальмонту крепче, чувствуя, как тот обнимает его в ответ. И уснул. Без снов, без видений, без голосов из прошлого.