Переливы цветов 4: Расплата

Утром его разбудил тихий шорох дождя. Саске открыл глаза — Вальмонт уже сидел, прислонившись к стенке палатки, и смотрел наружу через маленькое окошко. — Дождь, — сказал он, заметив, что парень проснулся. — Не сильный, но промочить может. Саске сел, чувствуя, как тело затекло после ночи на жёстком грунте. Пусть и в одеяле и внутри палатки, а всё равно разница чувствуется. Впрочем, для тренированного ниндзя не проблема. Но спал он хорошо — лучше, чем ожидал. — Выходить не будем, пока не умоемся, — решил он. Они вылезли из палатки — дождь и правда был не сильным, мелким, каким-то осенним. Быстро умылись, используя воду из фляги, и юркнули обратно в укрытие. Завтракали внутри, разложив еду на одеяле. Вяленое мясо, онигири, оставшиеся со вчера, несколько кусков пирога, который дала хозяйка. Вальмонт нагрел воды в старом чайнике, и они пили чай, глядя, как за стенкой палатки моросит дождь. — Сегодня догоним? — спросил он. — Должны, — ответил Саске. — Если ускоримся. Он чувствовал чакру брата — слабый, но отчётливый след, который вёл вверх по скалам. Туман немного рассеялся, дождь сбивал его, делая не таким плотным. Собрались быстро. Упаковали палатку, одеяло, остатки еды. Накинули дождевики и вышли на тропу. Дождь моросил, делая камни скользкими, но Саске шёл уверенно, ведя Вальмонта за собой. Тропа петляла, иногда пропадая совсем, но след чакры брата был надёжным маяком. — Кто-то идёт, — сказал вдруг Саске, останавливаясь. Впереди, из-за поворота, показалась фигура. Высокая, худая, с длинным шестом в руке. Мидори. — Вы! — проводник ускорил шаг, спускаясь к ним. — А я уже думал, вы не идёте. — Идём, — коротко ответил Саске. — Где остальные? — Впереди. Я их до развилки довёл, а дальше они сами. — Мидори перевёл дух. — Там, за скалами, долина начинается. Я дальше не пошёл, как обещал. — Правильно, — сказал Вальмонт. — А ты что здесь делаешь? — Ждал вас, — проводник посмотрел на него, потом на Саске. — Думал, может, помощь нужна. Тропа после дождя скользкая, можно сорваться. — Помощь не помешает, — признал Саске. — Пошли. Они двинулись втроём. Мидори шёл впереди, показывая безопасные места, Саске — за ним, Вальмонт замыкал. Дождь постепенно стихал, туман рассеивался, открывая серое небо. — До вечера успеем? — спросил Вальмонт, когда они остановились перевести дух. — Должны, — ответил Саске, чувствуя, что след чакры брата становится всё сильнее. — Он близко. Они пошли дальше, и где-то там, за скалами, их ждали. Скоро. Очень скоро. Мидори не сказал ничего больше, но по следу чакры Учиха и так всё видел — никаких всплесков, ровная нить показывала лишь спокойное перемещение брата. Даже следы остановок. «Туман испытывал и Итачи? — думал Саске, перепрыгивая через очередную расщелину. — Что он видел... ту ночь или нечто другое? Вальмонт не видел, потому что спал в палатке?» Впрочем, своей половине он желал лишь спокойных ночей — тому хватает нападения Тоби. При мысли об этом клоуне в маске рука сама сжималась в кулак. «Впрочем, этот трус показал лицо, — злорадно подумал Саске. — Видимо, уверен, что я его не узнаю, и был прав. Зато ожог получил знатный, пусть и сам Учиха. Позорище и недоразумение носит клановую фамилию и пользуется нашими техниками!» Раздражение давало мотивации двигаться вперёд. Они шли с неплохой скоростью, однако к вечеру дождь усилился. Мидори шёл медленнее, внимательно осматривая каждое место, куда ставил ногу. Остальные шли за ним след в след. — Сегодня не догоним уже, — сказал проводник, оглядываясь на серое небо. — В дождь не стоит торопиться, легко сорваться. — А это что? — буркнул Саске, кивая вперёд. Он заприметил сквозь пелену дождя одинокую фигуру высоко над ними. Некто стоял, раскинув руки в стороны. Ветер трепал полы тёмной одежды, на голове незнакомца — шляпа. Он стоял неподвижно и словно бы наблюдал. Просканировав фигуру шаринганом, Саске не заметил следов чакры, да и вообще следов человека. — Страж, — пояснил Мидори. — Безмолвное предупреждение для непрошенных гостей. Чучело. — Ого. Стоит на удачном месте, — пробормотал Вальмонт, вглядываясь в силуэт. — Наруто наверняка испугался. — Вот уж точно, ему с чучелом только и драться, — хмыкнул Саске, невольно вспоминая встречу с поклонником друга. «А этот поклонник настроен серьёзно, — подумал он. — Неужто сможет завоевать Усуратонкачи? Хотя вряд ли, Наруто по девочкам, убеждённый ценитель прекрасного. Девочки». В памяти всплыли лица — Сакура, Ино, Хината, другие куноичи из деревни. Саске невольно представил их здесь, на подъёме, среди этих серых скал и холодного дождя. Сакура — с её силой и решимостью. Ино — боевая, яркая. Хината — тихая, но упрямая. Он перевёл взгляд на идущего следом Вальмонта. Тот шёл, низко опустив голову, чтобы дождь не заливал лицо. Длинные синие волосы, которые он когда-то так любил, теперь были короткими, но всё так же отливали в сумерках. Мокрая куртка облегала плечи под плащом, и Саске вдруг поймал себя на том, что рассматривает изгиб шеи, линию скул, руки, ловко перебирающие снаряжение на поясе. «Сравнивать с девочками? — он почти усмехнулся про себя. — Глупо». В Сакуре, в Ино, в Хинате было что-то своё, женское и притягательное. Но Вальмонт... Вальмонт был другим. В нём не было той мягкой, обволакивающей красоты, которую ценят в женщинах. В нём была странная смесь хрупкости и силы, открытости и упрямства. Он мог испугаться, как девчонка, увидев гуся в тумане, а через минуту спокойно стоять перед Тоби и петь, пробивая его иллюзию. «Кто лучше? — Саске почти рассмеялся вслух. — Да никакие девочки не сравнятся. Они не... не такие». Он вспомнил, как Вальмонт пел ему прошлой ночью, как прижимал к себе, когда туман показывал отца. Как не спрашивал лишнего, просто был рядом. «Мой, — подумал Саске. — Только мой. И Итачи. Никто больше». — Не отставай, — крикнул он через плечо. — Скоро привал. Вальмонт поднял голову и улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Саске всегда теплело внутри. — Иду! Место для ночлега нашёл Мидори. Он привёл их к небольшой площадке у ручья, где явно уже останавливались — следы костра, примятая трава, ровное место для палатки. — Здесь ваши ночевали, — сказал он, показывая на обгоревшие камни. — Я их до развилки провёл, а они сюда вернулись. Дальше шли с утра. Саске осмотрел место. Да, здесь был брат. След чакры был слабым, но отчётливым — Итачи сидел у этого самого камня, смотрел в темноту, ждал рассвета. — Ставим палатку, — велел он. Вдвоём с Вальмонтом быстро поставили укрытие. Дождь всё шёл, не сильный, но противный, пробирающий до костей. Мидори помог натянуть тент над входом, чтобы можно было устроиться. Внутри было тесно втроём, но тепло. Вальмонт достал остатки еды, Саске нагрел воды в старом чайнике, и они пили чай, слушая, как дождь барабанит по тенту. — Завтра догоним, — сказал Саске. — Точно. — Догоним, — согласился Вальмонт. — Они не могут быть далеко. Мидори молчал, только смотрел в темноту, где за пеленой дождя угадывались очертания скал. Где-то там, наверху, ждали те, ради кого они шли. Скоро. Очень скоро. В палатке ночевали втроём — тесновато, зато тепло. Проводник невольно оценил преимущества походного одеяла, сам он засыпал на земле, накрывшись старым плащом. И казался неприхотливым, привыкшим к подобному. Саске спал чутко, готовый к возможным «сюрпризам» тумана, но вторая ночь прошла спокойнее. Может, из-за присутствия Мидори? Или потому что он не выходил наружу до утра? «Его туман испытывает?» — задавался вопросами Учиха, глядя на спокойное лицо проводника. Жизнь Мидори была связана с долиной, значит, и туман он видел постоянно. Может, поэтому такой немногословный одиночка? Сам Саске до недавнего времени тоже думал, что ему не нужен никто. Появление Вальмонта изменило это для обоих братьев. И сейчас он ценил свою семью — брата и вторую половину, их присутствие казалось естественным, как дыхание. Засыпая, Саске невольно подумал о брате: как тот вторую ночь спит один? «С моим нарукавником только», — хмыкнул невольно под нос, почему-то представив, как Итачи ласково гладит ткань. Прищурился от этой мысли и провалился в сон. Рядом крепко спал Вальмонт, проводник примостился с другой стороны на краю, свернувшись в комок под старым плащом. Следующим утром встали затемно. Им хотелось быстрее догнать остальных, да и что-то подсказывало: Итачи вряд ли коротал это время в пассивном ожидании. Они наверняка вошли в долину, а значит, уже вторую ночь рисковали лишиться голов. Мало ли что скрывается там, в тумане? Саске нервно ходил вокруг палатки, пока Вальмонт умывался. Дождь кончился, воздух был влажным, но чистым. Принц, заметив напряжение «ежа», плеснул в него пригоршней воды из фляги. — Эй! — возмутился Саске, но на душе стало легче. — Чтобы проснулся, — улыбнулся Вальмонт. Быстро поели, вскипятив маленький чайник. Собирая и укладывая палатку, Саске не сводил глаз с тропы, ведущей вверх. Ему казалось, что там, между камнями, кто-то стоит. Может, брат пошёл вниз их встречать? «Да вряд ли, — хмыкнул он про себя. — Я уже выдумываю». — Ты чего? — окликнул его Вальмонт, запихивая чехол с одеялом в рюкзак. — Да так, ничего, — отозвался «ёж», бросив ещё один взгляд наверх. Показалось, или между камнями там действительно кто-то стоит? Фигура была неподвижной, сливалась со скалами, но... Саске моргнул, и видение исчезло. Только камни и серая линия тропы. — Идём, — сказал он, закидывая рюкзак. Они двинулись дальше. Мидори шёл впереди, уверенно выбирая путь. Саске — за ним, Вальмонт замыкал цепочку. Подъём становился круче, тропа уже, камни — острее. — Скоро место, где я их оставил, — сказал проводник, когда они остановились перевести дух. — Там вход в долину. Узкая расщелина между скалами. Дальше я не ходил. — Проводи нас до входа, — попросил Вальмонт. Мидори кивнул и пошёл дальше. Саске чувствовал чакру брата — она становилась сильнее, отчётливее. Итачи был где-то рядом. Совсем рядом. Они вышли на небольшую площадку, откуда открывался вид на расщелину — узкий проход между двумя скалами, уходящий в темноту. Оттуда тянуло холодом и сыростью. — Вот здесь, — сказал Мидори, останавливаясь. Саске не слушал. Он смотрел на фигуру, которая отделилась от камней и пошла к ним. Итачи. Старший Учиха спускался по тропе, и даже на расстоянии было видно, как он устал — одежда в пыли, волосы растрепаны, лицо осунулось. Но глаза — глаза горели. — Дошли, — сказал он, подходя. Голос был хриплым, но спокойным. — Я ждал. — Итачи! — Вальмонт сорвался с места, забыв про усталость, и повис у него на шее. Саске подошёл медленнее, чувствуя, как внутри всё сжимается от облегчения. Брат был здесь. Живой. Целый. — Ты остался нас встречать, — сказал он, и это прозвучало почти как обвинение. — Ждал, — повторил Итачи, одной рукой обнимая Вальмонта, другой касаясь плеча Саске. — Не мог иначе. Мидори, поняв, что его помощь больше не нужна, тихо попрощался и исчез среди камней. Они остались втроём у входа в долину. — Наруто? Гаара? Какаши? — спросил Вальмонт, отстраняясь. — В долине. Ждут. — Итачи посмотрел на расщелину. — Мы нашли её следы. Она там. — Югито? — Да. Саске подошёл ближе, вглядываясь в темноту. — Идём? — Идём, — ответил Итачи. Он взял Вальмонта за руку, другой рукой коснулся плеча Саске, и они втроём шагнули в расщелину. Туман клубился у входа, но они шли вперёд. Потому что впереди были те, кто ждал. И те, кого нужно было спасти. Потому что они вместе. И это было главным. Идя рядом, Вальмонт невольно разглядывал жениха. Тот выглядел уставшим — лицо осунулось, под глазами залегли тени, одежда в пыли. Но держался прямо, и рука его была твёрдой. — Ты что, пропустил остальных вперёд, а сам это время был здесь один? — спрашивал Вальмонт, чувствуя тепло от их переплетённых пальцев. — Но туман? — Туман испытывает, — ответил Итачи. — Я прошёл. — Выглядишь уставшим. Мы футболки твои постирали, несу чистые, и одеяло наше здесь. Итачи мягко остановил его на полпути, прижал к себе, обнял и зарылся лицом в шею. Глубоко вдохнул, и Вальмонт почувствовал, как напряжение отпускает его жениха. — Вы были близки? — неожиданно спросил Итачи. Осознав смысл вопроса, тот покраснел. Саске споткнулся о камень и выругался сквозь зубы. Итачи ждал ответа и, казалось, прекрасно знал его, просто хотел услышать. — Да... — выдохнул синеволосый. Старший Учиха лизнул впадинку ключицы, пробуя его на вкус, и задал второй вопрос: — Где? В бане? Саске, наконец оправившийся от неожиданности, встретился с ним глазами. В его взгляде читалось: «Да и что?» — В бане, — подтвердил принц, едва слыша собственный голос. — Ты ещё спроси что-нибудь такое! Итачи не обратил внимания на его тон. Он поцеловал — жадно, глубоко, словно так хотел получить больше информации о времени, проведённом ими наедине. Вальмонт ответил, чувствуя, как земля уходит из-под ног, как мир сужается до этих губ, этих рук, этого мгновения. — Сколько раз? — спросил Итачи, отрываясь. — Итачи! Бесстыдник... — Два, — вместо Вальмонта ответил Саске с убийственным спокойствием. — Саске! — воскликнул принц, чувствуя, как краска заливает не только щёки, но и шею, и уши. Итачи посмотрел на брата, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на одобрение. — Хорошо, — сказал он. — Наверстаем. Саске хмыкнул, но не отвёл взгляда. В этом безмолвном диалоге читалось что-то, чего Вальмонт не мог понять, но от чего внутри становилось тепло и немного стыдно. — Вы оба... — начал он, но Итачи снова прижал его к себе, не давая договорить. — Потом, — сказал он. — Всё потом. Сейчас — вперёд. Они двинулись дальше, и Вальмонт шёл между братьями, чувствуя их тепло с обеих сторон. Итачи не отпускал его руку, Саске шёл вплотную, касаясь плечом. Расщелина сужалась, туман сгущался, но здесь, между ними, было тепло и спокойно. — Ты не спрашиваешь, что мы видели, — тихо сказал Вальмонт. — Знаю, — ответил Итачи. — Туман показывал. Я чувствовал. — И что? — спросил Саске. — Что вы справились, — просто сказал он. — Как и я. Они вышли на другую сторону расщелины, где туман был реже, и Вальмонт увидел вдали знакомые силуэты. Наруто, Гаара, Какаши, Кабуто — все они были там, ждали. — Идём, — сказал Итачи. — Они заждались. И они пошли вперёд, туда, где среди скал и тумана таилась Долина Дхананни. И где их ждали те, кто верил, что они придут. Долина оказалась большой и очень живописной. Выходя из расщелины, они могли осмотреться с небольшой возвышенности. Дальше тропа шла вниз — пологий спуск в долину, где, вопреки некоторым теориям, был не туман, а скорее лёгкая дымка, стелющаяся по земле. Вальмонт остановился на краю обрыва, поражённый открывшимся видом. Долина простиралась насколько хватало глаз — широкая, зелёная, с холмами, поросшими густым лесом. В центре её извивалась река, широкая и полноводная, с белыми барашками на перекатах. Берега её были каменисты, но дальше, за ними, начинались луга, где трава росла выше человеческого роста. — Красиво, — выдохнул он. — Не похоже на проклятое место. — Красиво, — согласился Итачи, — но опасность не всегда видна. Они спустились вниз, и Вальмонт понял, что долина намного больше, чем казалась сверху. Холмы, которые он принимал за лесные массивы, оказались скальными образованиями, причудливыми каменными столбами, выветренными ветрами и водой. Некоторые из них напоминали людей — застывшие фигуры с поднятыми руками, склонённые головы, словно они молились или кричали. Другие были похожи на животных, замерших в прыжке. — Это и есть Долина Безголовых, — сказал подошедший Какаши. — Местные говорят, что эти камни — окаменевшие люди, которые забрели сюда и не смогли уйти. — Жуть, — пробормотал Наруто, который тоже вышел встречать их. Они расположились лагерем на небольшой площадке под поваленным деревом у самой реки. Место было выбрано не случайно — отсюда открывался обзор на долину, а река давала воду и путь к отступлению. Рядом виднелись остатки старого кострища, обгоревшие камни и даже кусок истлевшей ткани. — Здесь кто-то был, — заметил Саске, осматриваясь. — Несколько человек, — подтвердил Гаара. — Мы нашли следы. Они шли сюда, но дальше их путь обрывается. — Исчезли? — спросил Вальмонт. — Или их убили, — сказал Кабуто, — или они заблудились в тумане. Вальмонт подошёл к краю площадки. Отсюда была видна река — широкая, быстрая, с тёмной водой, в которой отражались скалы. На противоположном берегу виднелась ещё одна группа каменных столбов, самых высоких из всех. Они стояли плотной группой, и в сумерках казалось, что это застывшая толпа, смотрящая на них. — Легенды говорят, что эти камни — головы тех, кто погиб здесь, — тихо сказал Мидори, который, оказывается, тоже спустился с ними. — Их тела ушли, а головы остались. — Откуда такие легенды? — спросил Саске. — Люди пропадают, — ответил проводник. — А потом находят их головы среди камней. Иногда — через много лет. Чистые, без единой царапины, словно их только что отделили от тел. Наруто поёжился, оглядываясь на каменные столбы. — А мы точно должны здесь ночевать? — Здесь безопаснее, чем в тумане, — ответил Итачи. — Мы уже проверили. Они начали устраиваться на ночлег. Вальмонт, помогая ставить палатку, всё поглядывал на каменные столбы. В дымке, поднимавшейся от реки, они казались живыми — чуть наклонялись, словно прислушиваясь, поворачивались, следили за ними. — Это только камни, — сказал Саске, заметив его взгляд. — Ничего больше. — Знаю, — ответил Вальмонт. — Просто... они как будто смотрят. — Пусть смотрят, — хмыкнул Саске. — Мы уйдём. Они поставили палатки, развели костёр на старом пепелище. Кабуто готовил ужин, Гаара и Какаши обсуждали маршрут на завтра, Наруто пытался помочь, но больше мешал. Итачи подошёл к Вальмонту, когда тот раскладывал вещи. — Как нога? — В порядке, — ответил тот. — Совсем прошла. — Хорошо, — старший Учиха коснулся его плеча, и этого касания было достаточно, чтобы страх отступил. Они сели у костра, и Вальмонт смотрел, как огонь пожирает сухие ветки, как дым поднимается к небу, смешиваясь с вечерней дымкой. Где-то там, среди камней, может быть, бродила та, кого они искали. А может, только тени прошлого. — Завтра идём на поиски, — сказал Какаши. — Найдём её. И выведем отсюда. — Обязательно найдём, — согласился Наруто. — Мы же не зря сюда пришли. Вальмонт посмотрел на Итачи, потом на Саске, сидящего рядом. Двое его самых близких людей. Они были здесь, с ним. И это было главным. Места для лагеря было достаточно, и они разбили две палатки рядом. Между ними сложили вещи. Палатку, которую отдавала им Сэнцзянь, Вальмонт передал Мидори при прощании вместе с мешочком с деньгами. Проводник возвращался назад — вернёт принцессе палатку, а деньги — его законное вознаграждение. Какаши сидел на пеньке у реки, наблюдал, как Наруто в зелёных плавках ловит рыбу голыми руками, и спросил: — Встреча прошла успешно? Им следовало обменяться новостями, и пока Саске втаскивал их одеяло в палатку, обустраивая на ночь общее спальное место, Вальмонт, переливавший воду из ведра в котёл, чтобы разогреть, ответил: — Да. Они прибыли довольно быстро, с разницей в несколько часов, на следующий день после вашего отбытия. Сначала Орочимару-сама прислал весть, потом во сне Нагато-сан. Встретились у дерева на холме, в полдень. Они согласились с нашим планом, хоть саннин явно хотел присутствовать здесь. И я думал, что он мог бы помочь разгадать секрет долины. Но... — Но его услуги будут более востребованы в другом месте, — хмыкнул Какаши. — Я поймал! — воскликнул Наруто, выныривая из воды с извивающейся рыбиной в руках. Саске подошёл к реке с независимым видом — руки в карманах шорт, оба нарукавника снова на месте — брат вернул переданный ему. — Мы видели твоего поклонника, Усуратонкачи, — хмыкнул «ёж» с мрачным удовлетворением, отмечая, как смутился друг. — И говорили с ним. — О! — заинтересовался Какаши. — Вот как? И как он выглядит? Красивый? — Сенсей! — рявкнул блондин, багровея. — Прости, Наруто-кун, я слишком бесцеремонно лезу в твою личную жизнь, — отозвался джоунин, откровенно хихикая уже. — Просто мы думали изначально, что он последует за нами, вернее, за своей половиной, а он остался в деревне? — Какая ещё половина!!! — Наруто гневно бросил в учителя пойманную рыбу. Какаши ловко увернулся, и рыбина шлёпнулась обратно в воду. — Ну, он высокий, — задумчиво сказал Вальмонт, прикидывая. — Ростом как Итачи. И чуть старше нас, может, ему лет 15–16? В тёмном плаще с высоким воротником, из-за чего видны только глаза. Знаете, тёмно-зелёные или тёмно-серые? Светлокожий, насколько можно судить. И волосы под капюшоном тёмные. Сначала мы думали, это Мидори, но он проводник и не прячет лица. — Да уж, выразил серьёзность намерений, — хмыкнул Саске. — И планы явиться позже. Сдаваться явно не собирается, хочет быть твоей опорой, Усуратонкачи. Просто не знает ещё бедолага, на какого идиота положил глаз. — САСКЕ!!! — рявкнул Наруто и кинулся на него. Саске, ожидавший чего-то подобного, легко ушёл в сторону, но Наруто был неумолим. Он схватил друга за ворот футболки, и они покатились по песку, пытаясь одолеть друг друга. — Отпусти, идиот! — рычал Саске, пытаясь вывернуться. — Сам идиот! — вопил Наруто. — Какой я ему опора?! Я будущий Хокаге! Я сам кому хочешь опора! — Ага, — Саске наконец перехватил его руку, выворачивая, — поклоннику своему! Он же тебя на руках носить будет! — Не буду я ни на каких руках! — Ну-ну. Какаши наблюдал за потасовкой с философским видом, даже не пытаясь вмешиваться. Гаара, сидевший у палатки, закатил глаза. Кабуто делал вид, что занят травами. — Пусти! — Наруто вывернулся и, воспользовавшись моментом, плюхнулся в реку. — Вот ещё! Будет он меня на руках носить! Я вообще не... Он не договорил, потому что Саске, не рассчитав инерцию, полетел следом. Они оба оказались в воде, отплёвываясь и продолжая ругаться. — Дети, — прокомментировал Какаши, наблюдая, как друзья барахтаются в реке. — Настоящие дети. Вальмонт, дождавшийся, пока шум немного стихнет, повернулся к Итачи. — Я воду грею, — сказал он, кивая на котёл, который уже начинал дымиться. — Чтобы ты помылся. Тот удивлённо приподнял бровь. — Зачем? — Затем, — Вальмонт начал рыться в рюкзаке, вытаскивая аккуратно сложенные вещи. — Ты постирать не успел, а мы с Саске принесли чистые футболки и всё остальное. Он протянул Итачи его футболку — пахнущую домом, чистую, сложенную с той особой аккуратностью, которую парень привносил в такие простые вещи. — И эту ночь ты поспишь, — добавил он, не поворачиваясь. — Дежурить будет Саске. Мы договорились. — Мы? — переспросил Итачи. — Я и Саске, — подтвердил Вальмонт. — Ты ведь ждал нас на тропе. Наверняка без сна. И вообще... — он запнулся, но закончил твёрдо: — Ты заслужил отдых. Итачи смотрел на него, и в его глазах отражался огонь костра, и что-то ещё, тёплое. — Хорошо, — сказал он. Вальмонт улыбнулся, чувствуя, как напряжение отпускает. — Иди, вода уже горячая. Я пока тут разберусь. Итачи кивнул и, захватив чистое, пошёл к реке, туда, где за большим камнем можно было уединиться. Саске, выбравшийся из воды и теперь выжимавший футболку, проводил его взглядом. — Смотри, — сказал он Наруто, — Вальмонт воду грел, вещи чистые принёс. — А я? — блондин, мокрый и обиженный, сидел на берегу. — Мне никто ничего не грел. — Так ты бы не оценил, — хмыкнул Саске. — Ты и в холодной купаешься. — Это другое! Вальмонт, разливавший горячую воду по тазу, усмехнулся, но ничего не сказал. Какаши наблюдал за ними, и на губах его играла улыбка. В долине, где пропадали люди, где камни хранили память о погибших, где туман мог показать самое страшное, здесь, у этого костра, было тепло и почти спокойно. — Ладно, — сказал он, поднимаясь. — Пойду посмотрю, что там Итачи. А то утонет ещё в своей романтике. — Не утонет, — отозвался Саске. — Он плавает лучше тебя. Какаши сделал вид, что не слышал, и скрылся за камнями. А Вальмонт, оставшись у костра, смотрел, как вода в котле успокаивается, как звёзды зажигаются одна за другой. Где-то там, в темноте, была долина, и в ней — та, кого они искали. Но сейчас, здесь, был только этот миг — тихий, тёплый, почти мирный. Какаши принёс другу ведро и таз с горячей водой, ещё ковшик для обливания. — Ты сознательно остался там, у входа в долину, и двое суток сидел в ожидании, — сказал он, располагаясь на камне. — Запылился малость. Теперь тебя приводят в порядок. Воду вот согрели, хотя ты можешь спокойно искупаться в реке, да и вовсе ходить неделями так, — хмыкнул он дружелюбно. — Доволен? Итачи, раздеваясь за каменным выступом, не ответил сразу. Он смотрел, как Вальмонт, оставшийся у костра, уже готовит новую порцию горячей воды, явно для стирки. Рядом лежал пакет с принадлежностями для мытья — шампунь, мыло, мочалка, всё, что нужно. — Доволен, — ответил он наконец, и в голосе его слышалась улыбка. Он ступил на плоский камень босыми ногами, чувствуя, как нагретая за день поверхность отдаёт тепло. Вода в тазу была горячей, почти обжигающей, но он привык — Вальмонт всегда делал воду такой, чтобы чувствовалась забота. Какаши, оставшийся за камнем, продолжал наблюдать, не скрывая интереса. Итачи намылил голову, смывая пыль и грязь нескольких дней, потом взялся за мочалку, проводя по плечам, груди, рукам. Кожа была чистой, без следов старых ран и татуировок, которые он носил годами. Исцеление в источнике стёрло их, оставив лишь несколько свежих шрамов — память о недавних боях. «Интересно, — подумал Какаши, — последствия применения шарингана теперь не будут его беспокоить? Тогда исцеление затронуло не просто внешние последствия, а сам механизм возникновения болезни. И Итачи сможет жить полноценно, как ниндзя и человек. Создать семью, даже стать отцом, если они придумают как?» Последняя мысль заставила его невольно смутиться. В этот момент Итачи, ополаскивавший голову, поднял взгляд и посмотрел прямо на друга. Взгляд был спокойным, но в нём чувствовалось: «Я всё вижу. И не советую продолжать». Какаши кашлянул и отвернулся. — Ладно, — сказал он, поднимаясь. — Оставлю тебя домываться. Он собрал оставленные Итачи вещи — футболку, штаны, всё, что было покрыто пылью и грязью, — и вернулся к костру, где Вальмонт уже приготовил таз для стирки. — Спасибо, сенсей, — пробормотал принц, принимая охапку. — Я уж думал, вы там останетесь дольше, смотреть за процессом и обсуждать всякое. — Ну, ничего нового я бы не увидел, — хмыкнул Какаши, усаживаясь на своё место. — Кроме того, как всё-таки прекрасно действует источник. Ни следа от старых ран, шрамов и татуировок не осталось, лишь новые, лёгкие. А так Итачи выглядит здоровым и полным сил. — Он помолчал, глядя, как Вальмонт замачивает футболку. — Он ждал вас двое суток там, на зловещем перевале. Думаю, и не спал даже. Можно только восхититься такой силой воли... или таким желанием увидеть свою любовь. — Какаши-сенсей, я вас отвлеку от ваших фантазий, — отозвался Вальмонт, принимаясь за стирку. — В общем, одной ночью, пользуясь туманом, к дому пришёл Тоби. — Вот как? — Какаши мгновенно посерьёзнел. — Да. Саске его нашёл на крыше дома. Он проник в мой сон и там хотел, видимо, узнать, на что я способен без своих песен. И мы с Саске видели его лицо без маски. — Лицо? — переспросил Какаши. — Какое? — Обычное, — Вальмонт отжал футболку, опуская в чистую воду. — Молодой, чуть старше нас. Каштановые волосы. Не красавец, но и не урод. Обычный. Таким мог быть кто угодно. Какаши задумался, глядя на огонь. — Тоби показал лицо, значит, либо уверен, что вы его не узнаете, либо ему больше нечего терять. И то и другое плохо. — Он ушёл, — сказал Вальмонт. — Саске его подпалил. — Это радует, — усмехнулся Какаши. — Но в долине он может появиться снова. Будем готовы. Итачи вернулся к костру, когда Вальмонт уже развешивал выстиранные вещи на ветках. Волосы его были влажными, он вытирал их полотенцем, двигаясь лениво, расслабленно — впервые за несколько дней. — Чистый? — спросил синеволосый, не оборачиваясь. — Чистый, — ответил Итачи, подходя ближе. — Спасибо. Он встал рядом, наблюдая, как его футболка сушится на ветке, как руки парня перебирают вещи, как отблески костра играют на его лице. — Ты говорил с Какаши, — сказал он. — О Тоби. — Да, — парень повернулся к нему. — Он знает. Итачи кивнул. Он не спрашивал, что именно они обсуждали, не спрашивал, боялся ли Вальмонт. Просто стоял рядом, и этого было достаточно. — Где Саске? — спросил он, оглядываясь. — С Наруто, — улыбнулся Вальмонт. — Дрались у реки. Потом помирились. Сейчас вместе рыбу чистят, Кабуто ужин готовит. Старший Учиха прислушался. Из-за камней доносились голоса — Наруто что-то возбуждённо доказывал, Саске отвечал односложно, но без злости. Обычный вечер. Такой, каким он должен быть. — Пойдём, — сказал он, касаясь плеча Вальмонта. — Ужинать. Они пошли к костру, где уже собирались остальные. И там, в кругу света, среди скал и тумана, было тепло и почти спокойно. А драка Саске с Наруто закончилась, как всегда — они вымокли, устали, наорали друг на друга, а потом сели рядом чистить рыбу и молча передавать друг другу нож. Потому что они были друзьями. И это было важнее любых обид. За ужином они рассуждали о свойствах тумана. Сели есть пораньше, специально, чтобы успеть до того, как стемнеет — ведь с сумерками туман становился плотнее. Какаши рассказывал прибывшим последними Саске с Вальмонтом, как они обустроились в долине: — Это второе место для лагеря. Сначала мы разбили его подальше, в скале, но потом решили переместиться сюда. В точку, где люди были раньше, о чём свидетельствуют следы от костра. Так мы хотим, можно сказать, «выманить» это нечто, но ещё толком не ночевали в долине — сегодня первая ночь. Вчера много времени провели за разведкой местности, да и Итачи не был с нами. Он даже в долину не зашёл, ждал, видимо... Джоунин не стал добавлять «своего ненаглядного» — его остановил спокойный взгляд старшего Учихи. — Ага! — добавил Наруто. — Мы вообще не особенно торопились лагерем обустраиваться. Почищенную рыбу нанизали на палочки и поставили жариться у костра. Вскоре незамысловатый ужин был готов — в котле к тому времени сварился рис. Ели с аппетитом, Саске, пока жевал, сканировал окрестности шаринганом, отмечая неестественность обстановки. Всё казалось слишком... тихим. Не слышно стрекотания сверчков, не пролетают по небу птицы, не доносится шорох мелких грызунов в кустах. В долине будто бы нет зверья, или все попрятались по норам. Хотя природа вокруг была живописна. С достоинством несла свои воды полноводная река, откуда Наруто без проблем наловил рыбы, на поляне неподалёку обнаружили грибы и кусты ежевики, разнообразив этим свой ужин. Долина казалась плодородной, но слишком тихой. Туман скапливался незаметно, густел, стелясь по дну долины. Это не нравилось Шукаку. Тануки не мог понять, где находится Двухвостая, и это нервировало его. — Она где-то там, — буркнул он, бродя по лагерю в образе небольшого зверька. — И явно внутри своего носителя. — Активные поиски мы возобновим с утра, — сказал Какаши. — Без Итачи было сложнее. Джоунин не ожидал от давнего друга такой... тяги к возлюбленному? Вернее, что тот откажется следовать за ними в долину, а останется на тропе, ждать брата и Вальмонта. Конечно, это обговаривалось, и они заверили старшего Учиху, что справятся. Вдобавок, ожидание было недолгим. Но всё равно раньше Итачи не ставил личное перед работой. Никогда не ставил, безупречно выполняя любые миссии, включая самую длительную после своего ухода из деревни. И теперь, глядя, как он сидит рядом с Вальмонтом, в чистой, принесённой парнем одежде, помывшийся по инициативе партнёра, Какаши видел, насколько тот доволен. Даже сейчас, в опасном месте, где люди остаются без голов и нередко вовсе пропадают без вести. Где по ночам особенно жутко, в чем члены отряда успели убедиться предыдущей ночью. — Как распределим дежурства? — спросил Гаара, разливавший всем чай. — Я первый, — вызвался Саске. — Итачи поспит до утра. «Как заботливо, Саске», — хмыкнул про себя Какаши. — Хорошо, по два часа как обычно, но дежурим по двое. Ты с Кабуто, потом я и Наруто. Третьи — Гаара с Вальмонтом. — Принято, — отозвался принц. Ему редко доверяли дежурить, и он это ценил, пусть даже выделили последним, в почти предрассветное время. «Наверное из-за шарингана, — подумал он. — Будет светать, и видимость улучшится, а то в тумане люди без шарингана как слепые котята». Итачи сидел у костра, чувствуя, как тепло от огня и от сидящего рядом Вальмонта разливается по телу. Чистая одежда приятно облегала плечи, пахла домом — тем самым, который они создали втроём. Какаши был прав: он ждал их двое суток на перевале. Не спал. Почти не двигался. Только слушал туман и надеялся, что они придут. «Странно, — подумал Итачи, глядя, как Саске спорит с Наруто о том, кто больше поймал рыбы. — Раньше я никогда не ставил личное выше миссии». Он вспомнил себя прежнего — того, кто шёл вперёд, не оглядываясь, не сомневаясь. Тот Итачи убивал, предавал, жертвовал. Всё ради одной цели, ради одного брата. Но сейчас... сейчас у него было больше, чем цель. У него была семья. Вальмонт, заметив его взгляд, улыбнулся и протянул кружку с чаем. — Ты чего задумался? — Так, — ответил Итачи, принимая кружку. — О прошлом. И о настоящем. — Настоящее лучше? — спросил Вальмонт, и в его голосе слышалась уверенность. — Намного. Они помолчали, слушая, как Наруто громко рассказывает о своей технике ловли рыбы, а Саске ёрничает, но беззлобно. Гаара и Какаши обсуждают завтрашний маршрут. Кабуто перебирает травы, собранные на поляне. «Я изменился, — понял Итачи. — Не потому, что источник исцелил моё тело. А потому, что я позволил себе измениться». Он посмотрел на Вальмонта, на Саске, на всех этих людей, которые стали ему не просто союзниками, а чем-то большим. И понял, что не жалеет. Ни о чём. — Итачи! — окликнул его Какаши. — Иди спать, мы тут сами. — Иду, — ответил он. Встал, коснулся плеча Вальмонта, встретился взглядом с братом. Саске кивнул — коротко, по-своему. «Всё будет хорошо. Спи». Он забрался в палатку, лёг на своё место, чувствуя, как тепло одеяла обволакивает тело. Где-то снаружи тихо переговаривались дежурные, потрескивал костёр, шумела река. «Я дома, — подумал Итачи, закрывая глаза. — Даже здесь, в этом проклятом месте, я дома». И уснул. Без снов, без видений, без тумана. Просто спал, зная, что рядом те, кто его бережёт. И это было главным. Рядом вскоре устроился Вальмонт — ему до дежурства четыре часа, можно поспать. Вдвоём под одеялом в палатке было уютно, хоть часть его души была снаружи, рядом с комком настороженности Саске. Остальные тоже разбрелись по спальным местам, и в лагере воцарилась тишина, прерываемая только шорохом да шагами дежурных. Кабуто сидел возле костра, подкладывая веток — огонь помогал немного развеять туман рядом, расширяя зону видимости. Думать о том, что здесь также устраивались на отдых другие люди — золотоискатели или просто путешественники, желающие найти в долине новый дом, — было тревожно. Ведь потом они пропадали. Кого-то находили без головы: люди оставались сидеть в расслабленных позах, даже оружие лежало рядом, но, видимо, не успевали реагировать на опасность. И головы отделялись ровно, словно некто отсекал их острым лезвием за мгновение ока. «Такую быструю атаку сложно заметить, особенно когда сидишь, — думал медик. — А на них нападать могли по ночам, когда сгущался туман и видимость падала». Если Кабуто внешне казался воплощением спокойствия, то Саске и не думал скрывать нервозность. Он сам вызвался сторожить первым — в любом случае не смог бы уснуть в подобном месте, где всё буквально кричало об опасности. Туман перемещался вокруг, клубясь белой дымкой, тишина, казалось, уплотнилась, скрывая внутри себя едва слышимые звуки, или ему просто кажется? Активировав шаринган, Саске то сидел возле своей палатки, слушая, как спят Итачи с Вальмонтом внутри, то принимался ходить вокруг, сканируя местность. Какаши, видимо, специально разделил пары так, чтобы они не отвлекались друг на друга. Ведь дежурь Саске с Наруто, они бы тратили время на пререкания, а тут — Кабуто невозмутимо помешивает палкой угли, его змеи-разведчики, два небольших ужа, скрылись в траве. На собственное зрение полагаться он почти не мог — в тумане трудно было рассмотреть что-то дальше вытянутой руки. Саске же осматривал местность шаринганом, его глаза выхватывали объекты вдалеке, но пока было тихо. — Ты тоже видел поклонника Наруто? — неожиданно заговорил медик, глянув на него. Учиха хмыкнув, кивнул. — Я просто долго думал, откуда он появился и почему привлекает именно Наруто? — Кабуто умолк, явно вспоминая собственный интерес к принцу, да и Гаара... Что тут говорить, парень очаровывал людей с завидной регулярностью, даже жених двоюродной сестры — Утаката — был готов пойти за ним, готов стать «третьим», не пытаясь убрать братьев Учиха. А теперь появился некто, обративший внимание в романтическом плане на Наруто? — Может, своей глупостью и умением вести себя, как идиот, — хмыкнул Саске. — А как выглядит тот поклонник? — Да обычный, — дёрнул плечом «ёж». — Я не особо рассматривал. И часть лица он скрыл воротом плаща. Но да, высокий, как Итачи. Может, ему лет 14–15. — Значит, у Наруто-куна парень постарше... — Эй! Хватит там меня обсуждать! — подал голос сам Наруто из палатки. — Ой, что ты, я не пытаюсь посягнуть на чужого поклонника, — фыркнул Кабуто. — Просто любопытно узнать о нём больше. Вдобавок, он выразил намерение явиться, когда наступит время? Интересно, что ему нужно. Явно нечто большее, чем простой разговор наедине с объектом внимания. Возможно, посягает на романтические отношения? Обхватив пальцами два кольца на своём безымянном пальце, подаренные Гаарой, Кабуто невольно улыбнулся. — Прелестно. Ему явно хотелось увидеть этого поклонника и наблюдать за процессом «ухаживаний». Наруто всегда выдаёт яркие реакции в ответ, а тут его впервые рассматривают как желанного партнёра? — А может быть, этот поклонник — переодетая девушка? — спросил медик. Саске покачал головой: — Нет, точно парень. — Жаль, — протянул Кабуто. — Бедный Наруто-кун. Может, бегай за ним прелестная незнакомка, он бы проявил больше доброты. — КАБУТО!!! Наруто вылетел из палатки, как пробка из бутылки. Глаза его горели негодованием, волосы торчали во все стороны, а кулаки были сжаты для немедленной расправы. — Я тебе сейчас покажу прелестную незнакомку! — заорал он, бросаясь на медика. Но не добежал. Песок, выросший прямо из земли, мягко, но непреклонно обвил его лодыжки, останавливая на полпути. Наруто дёрнулся, пытаясь высвободиться, но песок держал крепко, не причиняя боли, но и не отпуская. — Гаара! — взвыл блондин, оборачиваясь к палатке Кадзекаге. — Отпусти! Из палатки донёсся спокойный, слегка сонный голос: — Не нападай на моего жениха. — Так он же первый начал! — возмутился Наруто, тыча пальцем в сторону Кабуто, который с самым невинным видом продолжал помешивать угли. — Я всего лишь предположил, — сказал медик. — Из лучших побуждений. — Какие ещё побуждения?! — Наруто рванулся ещё раз, но песок только уплотнился. — Из желания видеть тебя счастливым, — парировал Кабуто и улыбнулся той самой улыбкой, от которой у Наруто зачесались кулаки. — Ты же не хочешь обидеть человека, который ради тебя столько километров прошёл? Который пишет такие трогательные письма? Который... — ЗАТКНИСЬ! — заорал Наруто, багровея. Саске, наблюдавший за этой сценой, не выдержал и расхохотался. Громко, от души, совершенно не заботясь о тишине. — САСКЕ! — взвыл Наруто, дёргаясь в песчаных путах. — Ты тоже туда же?! — Я просто радуюсь жизни, — еле выговорил «ёж», утирая выступившие слёзы. — Ты бы видел своё лицо! — Отпустите меня! — Наруто сдался и перестал дёргаться, только сверкал глазами на всю компанию. Песок медленно, словно нехотя, разжался и уполз обратно в темноту. Наруто, оставшись на свободе, сделал глубокий вдох, развернулся и, ни слова не говоря, пошёл обратно в палатку. У входа задержался, обернулся и выпалил: — Никакой он не мой поклонник! И я не буду с ним встречаться! Даже если он будет писать мне письма каждый день! И дарить фрукты! И... и... — И что? — спросил Кабуто с неподдельным интересом. — И всё! — Наруто нырнул в палатку и застегнул вход. Тишина. Только потрескивает костёр, только туман клубится вокруг. — Спит? — спросил Кабуто. — Фыркает, — ответил Саске, прислушиваясь. — Обиделся. — Пройдёт, — философски заметил медик. — Он всегда отходит быстро. — Ты специально? — спросил Саске. Кабуто посмотрел на него, и в глазах его мелькнул тот самый огонёк, который Учиха видел у Орочимару. — Немного. Но вообще мне правда интересно. Наруто — хороший человек. И заслуживает, чтобы его кто-то любил. Настоящей любовью. — Думаешь, этот поклонник — настоящий? — Не знаю, — Кабуто пожал плечами. — Но надеюсь. Было бы неплохо, если бы у нас в отряде появилась ещё одна пара. — И кто тогда останется один? — усмехнулся Саске. — Какаши-сенсей, — сразу ответил Кабуто. — Но он, кажется, не против. В палатке, где спал Какаши, что-то глухо стукнуло. Будто книга упала с лица. Саске и Кабуто переглянулись и одновременно усмехнулись. — Ладно, — сказал «ёж», возвращаясь к наблюдению. — Твоя смена почти закончилась. Иди буди Какаши. — Уже? — Кабуто посмотрел на небо, но в тумане звёзд не было видно. — Да, наверное. Он поднялся, отряхнул одежду и направился к палатке джоунина. — Какаши-сенсей, — позвал он негромко. — Ваша очередь. Из палатки донёсся сонный вздох, потом шорох, и показалась заспанная физиономия Копирующего. — Иду, — сказал он, выбираясь наружу. Кабуто скрылся в палатке, где его уже ждал Гаара. Саске остался у костра, передавая дежурство. — Как тут? — спросил Какаши, потягиваясь. — Тихо, — ответил Саске. — Наруто бушевал, но его утихомирили. — Кто? — Гаара. Какаши усмехнулся, представляя эту картину. — Иди спать, — сказал он. — Вальмонт там один. Саске кивнул и направился к палатке. На входе задержался, оглядываясь. Туман клубился вокруг, ночь была тихой. Слишком тихой. — Завтра начнём поиски, — сказал Какаши, словно прочитав его мысли. — Найдём её. — Найдём, — согласился Саске и скрылся в палатке. Там, под одеялом, спали двое — Итачи и Вальмонт. Он пристроился с краю, чувствуя, как тепло разливается по телу. — Всё тихо? — сонно спросил синеволосый. — Тихо, — ответил Саске. — Спи. Вальмонт прижался к нему, и Саске, закрыв глаза, позволил себе расслабиться. Снаружи потрескивал костёр, в темноте бродил туман, а где-то там, в глубине долины, ждала та, кого они пришли спасти. Но здесь, в этом маленьком убежище, было тепло и почти спокойно. Потому что они были вместе. — Наруто, выходи, — окликнул джоунин своего напарника. Дежурить он сам распределил не по одному, а по двое. Так легче не спать, заодно больше бдительности. Ворча что-то под нос, Наруто выбрался из палатки, отряхиваясь от песка демонстративно. — Не надо мне никаких парней, я по девушкам! ДЕВУШКАМ! — заявил он куда-то в туман, словно декларируя собственные намерения. — И буду Хокаге, мне точно не до всяких глупостей будет! Вот так! — Ладно-ладно, не шуми, — помахал на него рукой сенсей. — Лучше обойди лагерь, проверь всё ли в порядке. Согласно кивнув, Наруто накинул на плечи плащ, застегнул сандалии и вышел. Заодно решил сходить по нужде. Туман не пугал его, сколько нервировал своей плотностью, за которой трудно рассмотреть что-то дальше своей руки. Тишина казалась неестественной, не только снаружи, но и внутри — с момента захода в долину Курама внутри него хранил молчание. Это молчание беспокоило Наруто больше зловещей атмосферы вокруг — мало ли что у лиса на уме? Но доставать с расспросами не стал, вместо этого, найдя большой камень, отошёл отлить. «Чертов Кабуто, — ворчал он про себя. — Мне не нужен какой-то там поклонник, который будет дарить корзины с фруктами, цветы и сладости. Я не девушка. Если самому Кабуто нравится внимание Гаары, то я не такой! И не как Саске с Итачи, которым нормально делить одного парня. Да, я не буду одиночкой, как Какаши-сенсей, у меня будет жена! Куноичи — жена, прелестная и милая, ждать меня дома после великих дел!» Он явно представлял небольшой уютный дом с садом, вкусные запахи на кухне, звонкие голоса детей. У него будет семья, настоящая, большая и дружная. А он — защитником и Каге. Туда никак не вписывался какой-то бедолага, тратящий время на беготню за ним. Наруто хотел увидеть этого поклонника, чтобы сразу внести ясность. «Может, его ввели в заблуждение мои техники соблазнения? — подумал он. — Но я-то парень! И это просто техника. Да, она прекрасная и идеальная, сносит голову, но это же иллюзия всё». Закончив, он застегнул штаны и направился к реке умыть лицо, прогоняя остатки сонливости. Вода была холодной, обжигающей, но это помогло — мысли прояснились. Он уже собирался вернуться к костру, когда заметил движение на противоположном берегу. Туман расступался, и из него выходила девушка. Она шла босая по воде, не касаясь её, словно над поверхностью. Светлое платье, длинные светлые волосы, распущенные по плечам. Она остановилась напротив него, и Наруто увидел лицо — такое знакомое, такое желанное. — Наруто-кун, — сказала она, и голос её был как ручей. — Я ждала тебя. Он хотел ответить, но не мог. Смотрел, как она приближается, как тянет к нему руки, как улыбается. В её глазах было то, чего он так ждал — любовь, понимание, принятие. — Кто ты? — спросил он, и голос его прозвучал хрипло. — Та, кто будет ждать тебя дома, — ответила девушка. — Та, кто родит тебе детей. Та, кто будет любить тебя всегда. Она коснулась его щеки, и он почувствовал тепло. Настоящее, живое тепло. Слёзы навернулись на глаза, но он не плакал. Только смотрел на эту девушку — прекрасную, нежную, желанную. — Но ты не настоящая, — выдохнул он. — Я — твоя мечта, — ответила она. — Разве этого недостаточно? Наруто закрыл глаза, чувствуя, как она обнимает его, как прижимается к груди. Ему хотелось верить, хотелось остаться здесь, в этом тепле, в этой тишине. Но где-то внутри, глубоко, звучал голос, который он знал лучше своего. «Это не она. Это туман». — Отпусти, — сказал он, открывая глаза. Девушка посмотрела на него, и в её глазах была боль. — Ты не хочешь быть счастлив? — Хочу, — ответил Наруто. — Но не так. Не здесь. Не с тобой. Она дрогнула, начала таять, превращаясь в белые клубы. Последнее, что он видел — её глаза, полные тоски. — Ты найдёшь меня, — прошептала она. — Когда придёт время. И исчезла. Наруто стоял, чувствуя, как дрожат руки. Хотелось плакать, но он не плакал. Он был будущим Хокаге. Он должен быть сильным. — Ты справился, — раздался голос сзади. Он обернулся. Какаши стоял на берегу, глядя на него. Наруто хотел спросить, что он здесь делает, но замер, увидев его лицо. Тот выглядел так, словно только что вышел из боя. — Сенсей? — окликнул Наруто. — Вы... тоже? Джоунин кивнул, но ничего не сказал. Он смотрел на реку, и в его глазах отражался туман. Он остался у костра, когда Наруто ушёл к реке. Сидел, помешивая угли, и думал о том, что этот туман — не просто погодное явление. Он знал. Знал о каждом из них всё. Их страхи, их желания, их мечты. И теперь показывал то, чего они так хотели. Он думал о той девушке, что явилась ему в прошлую ночь. О том, как она смотрела, как тянулась к нему. Тогда он смог отказаться. Сейчас — должен был. Туман сгустился, и из него вышла она. Та, кого он знал. Та, кого потерял. — Какаши, — сказала она, и голос её был такой же, как в воспоминаниях. — Ты всё один? Всё ждёшь? Он смотрел на неё, не в силах отвести взгляд. Рин. Юная, живая, с открытой улыбкой. Та, чья смерть разделила его жизнь на до и после. — Я не жду, — сказал он, и голос его прозвучал глухо. — Я помню. — Этого мало, — ответила она, приближаясь. — Тебе нужно жить дальше. Любить. Быть счастливым. Ты заслужил это. — А ты? — спросил Какаши. — Ты заслужила? — Я там, где должна быть, — Рин коснулась его руки, и он почувствовал холод. — А ты здесь. И ты нужен живым. — Нужен? — Наруто, Саске, Вальмонт, Итачи, Гаара — все они нуждаются в тебе. А ты всё смотришь в прошлое. Какаши молчал. Смотрел на неё, на эту девушку, которую помнил всю жизнь. Которая стала для него символом всего, что он потерял. — Я не могу забыть, — сказал он. — Я и не прошу забыть, — Рин улыбнулась. — Я прошу жить. По-настоящему. Она начала таять, превращаясь в туман. Какаши протянул руку, но было поздно. — Ты справишься, — услышал он её голос. — Я знаю. Остался только туман и холод. И боль, которая, казалось, утихла. Немного. Какаши поднялся, пошёл к реке, где стоял Наруто. Ученик смотрел на него, и в его глазах было понимание. — Мы... справились? — спросил Наруто. — Справились, — ответил Какаши. Они пошли обратно к костру, и туман расступался перед ними. Впереди была ночь, полная тайн и опасностей. Но они были живы. И это было главным. Наруто подошёл первым и сел копаться в сумке с провизией. Знал, что после ужина осталось несколько лепёшек, которые можно пожевать. На углях стоял чайник, а еда — лучшее средство скоротать время, заодно согреться. Какаши сдвинул налобный протектор, открывая глаз с шаринганом, по привычке сканировал окрестности. На миг показалось, что невдалеке мелькнул... другой красный глаз? Джоунин невольно остановился, осматриваясь внимательнее — никого. Но ощущение, что на него смотрят, причём сосредоточенно, даже с ненавистью, осталось. «Это... эффект в тумане? — подумал он. — То, что отсекает головы?» По записям Мора и рассказам некоторых жителей деревни люди в долине не пропадали сразу. У них было время разбить лагерь, а один даже построил небольшую хижину из брёвен. Они жили днями, может, неделями здесь, наслаждаясь спокойной обстановкой. Мыли золото, строили планы, даже отправляли письма родным об обретённом богатстве. Что же случалось потом? Не выдерживали испытаний в тумане? Или было нечто ещё, более материальное? «У нас проблема не только туман и призраки долины, — решил Какаши. — Но ещё и вполне материальные враги — Тоби с его людьми, наверняка тоже вошёл в долину после нас, ищет джинчуурики». — Сенсей, идёмте чаю попьём, — позвал Наруто. — Да, схожу только по делу, — отозвался Какаши. «Ага, тоже отлить пошёл», — догадался блондин и тут заметил неподалёку от себя, как из кустов медленно выходит большой ёж. Зверёк принюхался, затем осторожно начал приближаться к свертку с лепёшками. Замерев, Наруто боролся теперь с искушением — поймать ежа и вновь тихонько впустить его в палатку к Саске? Или угостить просто? Первое... победило. Уж слишком хотелось ему как-то насолить Учихе за смех ранее над «парнем Наруто». «Вот жук, — думал он, заманивая ежа кусочком лепёшки. — Посмотрим, как будет смеяться теперь». Когда зверёк подошёл угоститься, парень накинул на колючий шар край плаща и, стараясь не уколоться, подхватил находку. Палатка братьев Учиха и Вальмонта стояла чуть поодаль от основной. Внутри было темно и тихо — все трое спали после долгого дня. Наруто крадучись подобрался к входу, бесшумно расстегнул клапан. В темноте он почти ничего не видел, но слышал ровное дыхание трёх человек. Аккуратно, стараясь не шуметь, он опустил свёрток на пол у самого входа и быстро отдёрнул плащ. Ёж, ошарашенный резкой сменой обстановки, свернулся в тугой колючий шар и замер. Наруто, едва сдерживая хихиканье, застегнул палатку и отбежал к костру. Внутри палатки тишина длилась недолго. Первым проснулся Саске. Его шаринган, активированный даже во сне, уловил постороннее присутствие. Он сел, огляделся и в темноте заметил тёмный колючий комок у входа. — Что за... — начал он, но тут же узнал. Ёж. Настоящий ёж. Такой же, как в ту ночь в пути, когда Наруто впервые подкинул ему «сюрприз». Саске медленно повернул голову в сторону, где должна была быть палатка блондина. Взгляд его стал убийственным, но там было темно и тихо. — Саске? — сонно спросил Вальмонт, почувствовав его движение. — Что случилось? — Ничего, — сквозь зубы процедил Учиха. — Подарок от Усуратонкачи. Итачи, который тоже проснулся, посмотрел на брата, потом на ежа, свернувшегося в углу. — Опять? — спросил он спокойно. — Опять, — подтвердил Саске. Он хотел вскочить и вышвырнуть ежа обратно, но Вальмонт, уже окончательно проснувшийся, придержал его за руку. — Не надо, — сказал принц. — Он же не виноват. Пусть поспит до утра. — В нашей палатке? — Саске был возмущён. — Он маленький, — философски заметил Вальмонт. — А места много. Саске открыл рот, чтобы возразить, но Итачи, лежавший с другой стороны, положил руку ему на плечо. — Оставь, — сказал он. — С Наруто потом разберёшься. А ёж... просто зверёк. Саске посмотрел на брата, на Вальмонта, потом на ежа, который уже начал потихоньку разворачиваться, принюхиваясь к новому месту. Вздохнул. — Ладно, — буркнул он. — Но если он залезет ко мне под одеяло... — Не залезет, — улыбнулся Вальмонт и прижался к нему, согревая. Тот ещё поворчал немного, но потом расслабился. В конце концов, ёж был всего лишь ежом. А Наруто... Наруто получит своё утром. У костра последний, прихлёбывая чай, с трудом сдерживал довольную улыбку. — Чего лыбишься? — спросил вернувшийся Какаши. — Ничего, — быстро сказал Наруто. — Просто радуюсь жизни. Какаши посмотрел на него, потом на палатку Учиха, откуда не доносилось ни звука. Покачал головой. — Наруто, — сказал он. — Ты опять? — Что опять? — сделал блондин невинные глаза. — Подбросил ежа. В палатку к Саске. — Не знаю, о чём вы, сенсей, — Наруто отвёл взгляд. Какаши вздохнул. Он знал, что утром Саске устроит разнос, и поделом. — Ладно, — сказал он. — Пей чай. И не смей подкладывать ежа мне. — Я? Никогда! — Наруто даже обиделся. — Что вы обо мне думаете? — Что ты тот ещё проказник, — усмехнулся Какаши. Они сидели у костра, и Наруто, допивая чай, представлял лицо Саске, когда тот утром найдёт колючего гостя. И улыбался. В палатке Учиха ёж, освоившись, устроился в углу и, свернувшись клубком, засопел. Вальмонт, убаюканный теплом, уже снова засыпал. Саске всё ещё ворчал, но тихо, чтобы не разбудить остальных. Итачи лежал на спине, глядя в темноту, и думал о том, что даже в этом проклятом месте есть место таким простым вещам — сну, теплу, и даже ежу, который забрёл в их палатку. «Хорошо, — подумал он. — Даже здесь, даже сейчас, хорошо». И закрыл глаза. Пока сенсей наливал себе чаю и отламывал лепёшку, Наруто поглядывал в сторону палатки братьев. «Неужели Саске не заметил гостя? Вот кретин! Суперсильный и бдительный шиноби, а сам пропустил ежа», — фыркал про себя и невольно замер, когда из кустов выглянул второй ёж, поменьше. «Так, это подруга первого или его брат? — лихорадочно соображал блондин. — Чёрт, ищет своего». — Сенсей, вы ничего не видели, — пробормотал Наруто и бросился в кусты. После короткой, но болезненной схватки — основательно уколовшись об иголки — он завернул второй колючий шар в плащ. На этот раз подкрался к палатке ещё тише. Хотел было закинуть ежа снова к Саске, но потом, вспомнив подначки Кабуто ранее, передумал и направился к палатке песчаника. Наблюдавший за его действиями Какаши-сенсей только усмехнулся — умеет Наруто разбавить обстановку. Вот блондин тихонько отогнул край входа и вытряхнул ежа внутрь. Затем закрыл вход палатки так же тихо. «Посмотрим, Кабуто, как ты будешь смеяться теперь», — хмыкнул злорадно и быстренько вернулся к костру. От палатки Саске по-прежнему не было ответа. Неужели они правда ничего не заметили? Внутри было темно и тихо. Гаара спал на спине, его дыхание было ровным и спокойным. Кабуто устроился рядом, прижавшись к плечу жениха. Песок, всегда готовый к защите, тонкой струйкой вился у входа, чутко реагируя на любое движение. Ёж, оказавшись в незнакомой обстановке, замер на месте, принюхиваясь. Вокруг пахло людьми, травами и чем-то ещё — сухим, знойным, пустынным. Зверёк осторожно развернулся и начал исследовать углы в поисках выхода. Песок отреагировал мгновенно. Тонкая струйка метнулась к непрошеному гостю, на мгновение замерла, словно оценивая угрозу, и затем, не встретив сопротивления, легонько подтолкнула ежа в сторону выхода. Кабуто проснулся от странного шороха. Открыл глаза и в темноте увидел, как песок Гаары аккуратно выталкивает из палатки маленький колючий комок. — Что за... — начал он, но тут же узнал. Ёж. В их палатке. Ёж. Кабуто сел, потёр лицо. Песок, закончив свою работу, вернулся к входу, снова застыв на страже. Гаара не проснулся — его дыхание оставалось ровным, спокойным. Медик выглянул наружу. Туман клубился вокруг, но у костра сидели двое — Какаши и Наруто, который делал вид, что очень занят чаем. Кабуто посмотрел на них, потом на палатку братьев Учиха, откуда не доносилось ни звука, и всё понял. — Наруто-кун, — позвал он негромко. Блондин вздрогнул, но не обернулся. — Я ничего не делал, — сказал он слишком быстро. — Я не спрашиваю, что вы делали, — Кабуто выбрался из палатки, накидывая куртку. — Просто... ёж? Серьёзно? Наруто покраснел, но промолчал. — Вы знаете, — продолжил медик, подходя к костру, — что эти зверьки могут быть переносчиками паразитов? И что они, когда пугаются, выделяют резкий запах? Блондин замер, представив палатку Гаары, пропитанную ежовым духом. — Но этот был спокойный, — попытался оправдаться он. — А первый? — спросил Какаши с неподдельным интересом. — Первый у Саске в палатке, — сдался Наруто. — Но они ничего не заметили. Совсем. Кабуто посмотрел на палатку Учиха, потом на свою, потом на Наруто. — Хотите пари? — спросил он с лёгкой улыбкой. — Какое? — насторожился блондин. — Что утром Саске вышвырнет вашего ежа первым, а я своего оставлю. Гаара спит чутко, но песок уже вытолкнул гостя. Значит, он не опасен. — А если Гаара проснётся? — спросил Наруто. — Тогда он сам решит, — пожал плечами Кабуто. Саске не спал. Он лежал на спине, глядя в темноту, и ждал. Еж в углу давно успокоился и теперь тихо посапывал. Вальмонт прижимался к нему сбоку, Итачи обнимал их обоих. В палатке было тепло и почти уютно. И тут вход снова шевельнулся. Парень напрягся, готовый к атаке, но вместо врага внутрь просунулась рука — знакомая, в оранжевом рукаве — и что-то быстро положила у входа. Снова ёж? Саске прищурился, пытаясь разглядеть. Рука исчезла. Значит, это было что-то другое? Или... Он осторожно, чтобы не разбудить спящих, приподнялся и заглянул в угол. Два ежа. В его палатке теперь было два ежа. Младший Учиха медленно выдохнул. Рука сжалась в кулак. — Наруто, — прошептал он в темноту, и в этом шёпоте было столько ярости, сколько хватило бы на небольшую войну. — Ммм? — сонно отозвался Вальмонт. — Спи, — сказал Саске, ложась обратно. — Это не важно. — Что-то случилось? — Ничего. Просто у нас теперь два ежа. Вальмонт помолчал, потом тихо рассмеялся. — Наруто? — Наруто, — подтвердил Саске. — Хотя бы не три, — философски заметил принц и снова прижался к нему. Итачи, который, казалось, спал, чуть заметно улыбнулся в темноте. Ежи в палатке — это было даже забавно. Если, конечно, не думать о том, что завтра утром Саске устроит разнос. У костра Наруто допивал вторую кружку чая, чувствуя, как внутри разливается тепло. Месть удалась. Кабуто получил своего ежа. Саске — своего. Теперь можно спать спокойно. — Иди отдыхать, — сказал Какаши, когда чайник опустел. — Я сам посторожу. — А как же дежурство по двое? — удивился Наруто. — Я справлюсь, — усмехнулся джоунин. — Иди уже, а то ёжики разбегутся. Наруто хмыкнул, поднялся и направился к своей палатке. На пороге задержался, оглядываясь. — Сенсей, — позвал он. — А вы... вы тоже хотите семью? Как я? Как Саске с Итачи? Какаши посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то, чего Наруто не мог понять. — Иди спать, — сказал он. — Завтра трудный день. Наруто кивнул и скрылся в палатке. А Какаши остался у костра, глядя, как туман клубится вокруг, и думая о том, что, может быть, когда-нибудь и он найдёт свой дом. Не тот, где стены и крыша. А тот, где люди. Где тепло. Где можно быть собой. Он вздохнул, подбрасывая веток в огонь. Время дежурства пролетело незаметно. «Приключение с ежами» внесло своё разнообразие, а ещё Какаши поражала терпеливость Саске — его палатку уже превратили в нору ежа, если считать самого младшего Учиха, то там трое носителей колючих иголок. «Саске-кун общается с единомышленниками?» — фыркнул про себя сенсей. Вход палатки Гаары неслышно шевельнулся, и наружу вышел сам Песчаник. — Всё спокойно? — спросил он, оглядывая лагерь. — Да, не считая небольшого приключения, — хихикнул Какаши. Он не сомневался, что Каге заметил непрошеного гостя или просто узнал о нём от своего песка. «Неужели мести не будет? Гаара-кун очень терпелив или просто очень ценит друзей. Или просто Наруто не подбросил ежа на голову Кабуто», — подумал сенсей, дожидаясь, когда из палатки Учиха выйдет на своё дежурство Вальмонт. Едва парень открыл вход, как наружу бросились два колючих «собрата Саске» — один большой, второй поменьше. — Ежи? — Гаара посмотрел на них. — Ага, Наруто их подложил в нашу палатку, — ответил Вальмонт, натягивая тёплую кофту перед дежурством. — И Саске их видел. Из палатки, где спал сам блондин, раздалось сдержанное хихиканье — тот явно всё слышал. — Спокойной ночи, сенсей, — сказал принц, садясь у костра. — Спокойного дежурства, — отозвался джоунин, скрываясь в своей палатке. Внутри Наруто уже лежал, закутавшись в одеяло, и тихо фыркал под нос, явно представляя реакцию Саске. Или просто Саске в компании кучи ежей. Через несколько минут, успокоившись, блондин захрапел. Какаши уже собрался закрыть глаза, когда заметил, как из-под полога палатки к ним проникла тонкая струйка песка. Она скользнула по полу, бесшумно и быстро, и оставила прямо на одеяле Наруто... большой ком высохшей тины. Со стороны он выглядел как живое существо — жуткое, большое, с торчащими «волосами» и провалами, похожими на глазницы. Казалось, чья-то голова заглядывает в палатку, разинув беззвучный рот. Какаши замер, разглядывая это творение. Месть Гаары была тихой, не лишённой изящества и изобретательности. Вдобавок, Наруто найдёт свой «подарок» к утру, так что его вопли не разбудят остальных. — Саске терпелив, — хмыкнул Гаара, устраиваясь у огня. — Ну, я просто сказал ему, что колючие гости заглянули познакомиться, — улыбнулся Вальмонт. — Посидят и пойдут по делам. Так и вышло. Остаток ночи прошёл спокойно. А утро началось с крика. — А-А-А-А-А!!! Какаши, уже проснувшийся и сидевший у костра, даже не вздрогнул. Он только покосился на палатку, откуда доносились отчаянные вопли. — Что там? — спросил Гаара, выходя из своей палатки. — Месть, — коротко ответил джоунин. Из палатки вылетел Наруто, бледный, с вытаращенными глазами, и начал отряхиваться, словно к нему прилипло что-то жуткое. — ТАМ! ТАМ ЭТО! — заорал он, показывая внутрь. — ГОЛОВА! БЕЗ ТЕЛА! СТРАШНАЯ! Из палатки Учиха, привлечённые шумом, выбрались Саске и Итачи. Старший выглядел заспанным, но спокойным, младший — мрачным и готовым к новым подвигам. — Какая голова? — спросил Саске, не скрывая ехидства. — ТАМ! — Наруто ткнул пальцем в сторону своей палатки. Из неё, шурша, выполз песок, собранный Гаарой обратно в тыкву. Наруто проследил за ним взглядом, потом перевёл его на Кадзекаге. — Ты? — выдохнул он. — Я, — спокойно ответил Гаара. — ЗА ЧТО?! — За ежей, — ответил Саске, не дав Гааре и рта открыть. — В моей палатке. — И в моей, — добавил Кабуто, появляясь сзади. — Хотя твоего песок выставил сразу. Наруто открыл рот, закрыл, снова открыл. — Но это же были просто ежи! — возопил он. — А тут — ГОЛОВА! — Не голова, — поправил Гаара. — Тина. — Я думал, это чья-то голова! У меня чуть сердце не выскочило! — Значит, понял, — подвёл итог Саске. Он подошёл к Наруто, и тот инстинктивно отшатнулся, ожидая подзатыльника. Но Саске только положил руку ему на плечо. — Если ты ещё раз подкинешь мне ежа, — сказал он спокойно, — я подкину тебе змею. Живую. И засуну её в спальник. Понял? Наруто сглотнул. Он знал, что Саске не шутит. — Понял, — выдавил он. — И извинись перед Кабуто. — А за что? — возмутился блондин. — Он первый начал! Про поклонника моего! — А ты полез, — резонно заметил Какаши. — Так что извинись. Наруто посмотрел на Кабуто. Тот стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на него с лёгкой усмешкой. — Ну... прости, — буркнул Наруто. — За ежа. — Принято, — кивнул Кабуто. — Но если повторится, я подкину тебе паука. Большого. Волосатого. Наруто передёрнуло. — Не повторится, — пообещал он. Саске, удовлетворённый, отошёл к костру, где Вальмонт уже грел чай. Наруто поплёлся за ним, всё ещё обиженный. — А голова была страшная? — тихо спросил он. — Очень, — серьёзно ответил Саске. — Гаара постарался. Наруто вздохнул и уселся на своё место. — В следующий раз я просто угощу ежей лепёшками, — пробормотал он. — Без всяких подкладываний. — Вот и правильно, — одобрил Какаши. — А теперь завтракаем. И идём искать Югито. Наруто кивнул, беря кружку с чаем. Месть удалась, но расплата была суровой. В следующий раз он подумает дважды, прежде чем шутить с теми, кто умеет хранить обиды дольше, чем он сам. А ежи, между прочим, уже ушли. И, наверное, рассказывали своим детям о странных людях, которые живут в долине. О тех, кто подкидывает их в палатки. И о тех, кто мстит за это тиной. *** Тот день мог бы войти в историю как момент встречи двух одиозных личностей, пути которых ранее кардинально разошлись. Ведь Орочимару не просто оставил Акацуки, а был изгнан оттуда с полной поддержкой Нагато. А теперь... что изменилось теперь? Бывших союзников объединила общая проблема, если так можно сказать, учитывая характер саннина — с ним вообще невозможно предугадать. Понять мысли или намерения Змея не может даже его бывший учитель — Третий, что говорить о других. Впрочем, Вальмонт поручился за дядю и его супруга, а слова юного принца стало достаточно для Нагато? Историческая встреча прошла быстро, без цветистых и сложных речей — стороны приветствовали друг друга, выслушали Вальмонта и, придя к решению, разошлись. Вернее, Пейн исчез, Вальмонт с Саске ушли к деревне, позднее они направились в долину, где сейчас, скорее всего, и находятся вместе с остальными. А Орочимару с супругом, оставшись вдвоём, направились по одному только саннину известному маршруту куда-то восточнее. Нагато оставил краткое напутствие: «Конан встретит. Она ждёт». И сейчас, устремившись за Змеем, Лайсерг только гадал о случившемся. Разговор для него был наполнен загадками. Ясно лишь одно — племянник опять нашёл кого-то в беде и согласился помочь. «Не слишком ли много нуждающихся встречается ему на пути? — думал учёный, перепрыгивая через камни. — Что там с Нии Югито будет, одному Атуну известно. Если девка влипла, то он и её начнёт вытаскивать. У нас Кимимаро, а здесь ещё некий Нагато. Всех Вальмонт не вытянет, это однозначно, даже с помощью остальных». Лайсерг нахмурился. «Я не допущу, чтобы племянник выгорел, пытаясь всех спасти! Однако... если придётся выбирать, на что мы будем ориентироваться, принимая решение?» Учёный знал одно — братья Учиха, скорее всего, поддержат его. Они точно не заинтересованы в спасении всех страдающих, особенно подозрительных типов. Кимимаро ладно, он ребёнок. Нии Югито, если сошла с ума в этой долине, то сможет ли источник помочь? Там ведь важна воля и решимость самого пострадавшего. А что с этим Нагато, совсем непонятно. Казалось, Орочимару прекрасно видел, о чём думает возлюбленный. Не сбавляя хода, словно они находились на прогулке, он спокойно заговорил: — Ты наверняка гадаешь, скольким людям сможет помочь Вальмонт-кун? — Скорее — скольким за раз, — отозвался Лайсерг, приноравливаясь к ритму мужа. — Тут ещё зависит, согласится ли брат дать разрешение и кому. Вал может привести от себя одного человека, я — тоже. Мы как бы ручаемся за них. Выходит, он выдвинул некоего Нагато, которого я вообще не знаю. И подозреваю, что он вовсе не невинное дитя. Они бежали рядом, одна нагруженная платформа летела за ними на небольшом расстоянии от земли. Земля становилась более каменистой, растительность — скуднее. Где-то впереди виднелись скалы, за которыми, по словам Орочимару, и находилась цель. — Нагато скорее дитя войны, — задумчиво протянул саннин. — А что с ним, мы увидим на месте, мой самоцвет. Старые координаты, видимо, уже не работают. Это неудивительно — меня не ждали в гости, — он хмыкнул, хитро улыбнувшись. — Неужто? — Скажем... наши пути с Нагато-куном ранее разошлись, как и образы мышления. Впрочем, я вступал в Акацуки не ради мирового господства. Меня влекла наука и любопытство. Там собраны самые разные люди, среди которых небезызвестный Тоби-кун, доставляющий неприятности нашим общим товарищам, включая... надо же, у меня появился племянник. Казалось, Змея новые семейные отношения забавляли. Учитывая, что ранее он признавал, что относится к Вальмонту скорее как к сыну, которого у него не было. А теперь, после свадьбы с Лайсергом, саннин через супруга обзавёлся родственными связями. Пусть не родными, но всё равно вызывающими интерес у такого глубоко асоциального типа, не признающего рамки общества. Лайсерг нахмурился, стараясь не отстать от Змея, который, казалось, бежал свободно и легко, не чувствуя усталости. Рыжий вздохнул: — Этот Тоби — неуловимый, скользкий тип. Как бы мне хотелось выбить из его головы саму мысль трогать Вала. — Не волнуйся, мой сияющий бриллиант. Тоби-кун более... не причинит серьёзного вреда племяннику. — С чего ты взял? Ответом ему была лишь ухмылка, от которой у рыжего по спине невольно пробежали мурашки. Бежали до вечера. Местность постепенно менялась: сначала редкие перелески, затем каменистые россыпи, потом — скальные выходы, между которыми петляла едва заметная тропа. Орочимару ориентировался уверенно, словно ходил здесь много раз. И, наверное, так и было. — Скоро стемнеет, — сказал Лайсерг, когда небо на западе начало окрашиваться в багровые тона. — Устроим привал? — Хорошо, — согласился саннин. — Вон там, у того утёса. Там есть небольшая пещера. Переночуем. Они свернули с тропы и через несколько минут действительно вышли к скале с неглубокой нишей — не совсем пещерой, но достаточно глубокой, чтобы укрыться от ветра и возможного дождя. Лайсерг опустил платформу, достал палатку. Орочимару тем временем собрал сухие ветки и развёл небольшой костёр. — Костёр? — удивился рыжий. — Не боишься, что заметят? — В этих краях никого нет, — ответил Змей, подбрасывая ветки. — Кроме нас. Они быстро поставили палатку — двухместную, из тех, что дала принцесса. Лайсерг разложил спальники, пока Орочимару грел воду в котелке. Ужинали в молчании. Усталость давала о себе знать, хоть Лайсерг и не хотел признаваться. Орочимару, заметив его состояние, протянул кружку с горячим чаем. — Пей, — сказал он. — Завтра будем на месте. — Ты уверен? — Почти. Если координаты верны. Лайсерг взял кружку, отпил. Чай был горьковатым, с травами — его любимый. — Орочимару, — позвал он, не глядя на мужа. — М? — Ты правда думаешь, что Тоби не тронет Вальмонта? Саннин помолчал, потом ответил: — Тоби — трус. Он нападает, когда уверен в победе. Когда видит слабость. Вальмонт-кун... слабым не выглядит. Даже когда боится. Лайсерг кивнул, хотя ответ не совсем его успокоил. — А что с Нагато? Он... надёжный? Орочимару усмехнулся. — Нагато — фанатик. Но фанатик своего дела. Если он сказал, что будет сотрудничать — будет. До тех пор, пока это его дело не пересечётся с нашим. — И что тогда? — Тогда увидим. Лайсерг вздохнул, допил чай и забрался в палатку. Орочимару погасил костёр и последовал за ним. Внутри было тесно, но тепло. Рыжий прижался к мужу, чувствуя, как тот обнимает его. — Спи, — сказал Орочимару. — Завтра трудный день. — Спокойной ночи, — ответил Лайсерг. Он закрыл глаза, слушая ровное дыхание мужа. Где-то там, в темноте, их ждала неизвестность. Но здесь, в этой маленькой палатке, было тепло и безопасно. Утром они вышли затемно. Небо только начинало светлеть, когда они снова двинулись в путь. Орочимару вёл уверенно, иногда сверяясь с какими-то своими ориентирами. — Скоро, — сказал он, когда солнце поднялось над горизонтом. Лайсерг увидел вдали скалы, сложенные причудливыми башнями. Между ними угадывался проход. — Туда? — спросил он. — Туда, — подтвердил Змей. Они ускорились. Впереди ждала встреча. И, возможно, ответы на многие вопросы. Путь пролегал мимо скалистого утёса, и когда путники приблизились к нему, Орочимару неожиданно подскочил к супругу, ловко подхватил того на руки, умудрился забрать ещё платформу и отскочить в сторону. И вовремя — в следующее мгновение туда, где двое были секундой ранее, полетели камни. — Нас решили тепло встретить, — заметил Орочимару, отпуская Лайсерга. — Шиноби Камня? — нахмурился тот и неожиданно крикнул: — Эй, ребята, это я, Лайсерг! — Ты приветствуешь их? — удивился саннин. — А то! — Лайсерг отряхнул одежду. — Мы же сотрудничаем с Деревней Камня, там училась Эллина, племянница, и Орион тоже. Цучикаге иногда приезжает на минеральные воды, а его внучка на острове. Чего нам воевать? Ответом ему была дрожь земли, затем в сторону их полетели несколько крупных булыжников, которые мастерски отбил Орочимару техникой. «Может, мне стоит поздороваться по-своему? — подумал Лайсерг. — Поджарив задницы остолопам?» Пользуясь секундной передышкой, предоставленной саннином, рыжий сложил печати. Над скалой начали собираться тучи, давление снизилось. — Стихия молнии — Цепной гром! — буркнул Лайсерг. Послышались раскаты грома, затем в верхушку скалы и рядом начали бить молнии. Неожиданно кусок земли, на котором они стояли, пришёл в движение, буквально взлетев вверх. Орочимару всё это, казалось, забавляло и было знакомым. — Цучикаге здесь собственной персоной, — протянул Змей. — Какая честь, старик Ооноки. Услышав его, Лайсерг развеял свою технику — не хотелось попасть случайно по макушке правителя деревни. И действительно, вскоре перед ними в воздухе появился низкорослый старик с насупленными бровями. Он смерил обоих взглядом и хмыкнул: — Ты смеешь пробегать мимо границ моей деревни, Змей? Забыл предупреждение? — Ооноки-доно, — вздохнул Лайсерг, скрестив руки на груди, — неужели вы решили напасть на меня? Серьёзно? Я же громко назвался перед тем, как использовать технику грома. — Будешь знать, как связываться с такими типами, — хмыкнул старик, зыркнув на саннина. — Слышал, вы поженились! Вот уж не ожидал такого! «Он возмущается так, словно он мой дед и я пошёл к алтарю без его благословения, — гадал Лайсерг. — Или возмущён, что мы отпраздновали в узком кругу, не позвав его». Орочимару отвесил полууважительный-полунасмешливый поклон: — Господин Цучикаге, большая честь. Я понимал, что не проскочу незаметно, вот и решил пробежать открыто. Надеялся увидеться с вами. И вы дали такую возможность... вряд ли только из-за моей скромной персоны. Цучикаге хмыкнул. Позади него между камнями виднелось с десяток шиноби его деревни, но они не нападали. Лайсергу даже помахала пара знакомых ребят. Сам Ооноки явно хотел обсудить нечто важное. — Орочимару, ты видел Тоби? — спросил он прямо. — Как вас сейчас, господин Каге? — уточнил Змей. — Думаешь, он Мадара? — старик не стал церемониться. — Думаю, что вряд ли. Ответ Ооноки их удивил: — И я уверен, что нет. В юности, когда я только стал шиноби и был учеником Муу-самы, я видел его однажды, — голос старика стал более глухим, он явно погрузился в воспоминания. — Мадара тогда пришёл один, чтобы изменить первоначальное соглашение. Хоширама-доно предлагал мир, и мы были на это согласны. Однако Мадара явился позднее и велел нам подчиниться Конохе без условий. Сказал — соглашения не будет. Тогда я рассмотрел его подробно, слышал голос, чувствовал его походку. И если раз встречу этого в маске, точно смогу сказать — в тысячу процентов — Мадара он или нет. Он помолчал, и его морщинистое лицо стало ещё суровее. — Однако если он Мадара, то... сколько же ему тогда лет? Или стал бессмертным? — Ооноки встретился взглядом с Орочимару. — Я слышал о твоих изысканиях по части вечной жизни. Теперь ты ещё и женился на островном принце. Зачем? Используешь мальчишку в своих опытах? Лайсерг нахмурился. «Так, Цучикаге в своём репертуаре, — понял он. — Если ему надо о чём-то поговорить, то видит лишь собеседника. Меня же не воспринимает всерьёз, считая желторотым птенцом». Это было не ново. В свои визиты на Северный берег или на остров старик Ооноки разговаривал лишь с Дианой и Симоном, и с оттенком некоего лёгкого пренебрежения — эдакий эйджизм? Или стариковская упёртость? «Вот уж с кем Гааре будет трудно поладить, — подумал Лайсерг. — Хотя кто знает?» Орочимару, услышав вопрос о «мальчишке», усмехнулся: — Мой супруг — не мальчишка, господин Цучикаге. И не подопытный. Он — инженер, астролог и просто человек, который согласился связать свою жизнь с таким, как я. — Он положил руку на плечо Лайсерга, который от неожиданности даже не дёрнулся. — Что касается вечной жизни — я пересмотрел свои взгляды на этот счёт. Есть вещи интереснее бессмертия. — Например? — недоверчиво прищурился Ооноки. — Например, наблюдать, как твой племянник меняет мир, — спокойно ответил Змей. — И помогать ему в этом. Старик хмыкнул, но возражать не стал. — Ладно, — сказал он. — С Тоби разберёмся. Но если ты, Змей, задумал что-то против моей деревни... — Я давно уже не замышляю ничего против кого-либо, — перебил его Орочимару. — У меня теперь другие интересы. — И какие же? — Семейные, — ответил саннин, и на его губах заиграла та самая загадочная улыбка, от которой у Лайсерга по спине побежали мурашки. Ооноки смотрел на них долго, пристально, словно пытался разгадать, где правда, а где ложь. Потом махнул рукой. — Идите уже, — буркнул он. — Но если что... — Вы первый узнаете, — заверил Орочимару. Он взял Лайсерга за руку и повёл к проходу между скалами. Шиноби Камня расступались, провожая их настороженными взглядами. — До свидания, господин Цучикаге! — крикнул Лайсерг, оборачиваясь. — Передавайте привет внучке! — Передам, — буркнул старик и, развернувшись, начал спускаться к своим. Когда они отошли на безопасное расстояние, Лайсерг выдохнул. — Ты мог бы предупредить, что Ооноки будет нас встречать? — Я не знал, — честно ответил Орочимару. — Но догадывался. Он всегда был слишком любопытным для своего возраста. — А что там с Мадарой? Он правда его видел? — Вряд ли Ооноки стал бы врать о таком, — Змей задумался. — Значит, он знает, как выглядит настоящий Мадара. И если когда-нибудь встретит Тоби... — Он сможет опознать его, — закончил Лайсерг. — Именно. Они двинулись дальше, оставляя за спиной скалы Деревни Камня. Впереди был их путь — туда, где ждала Конан. И где, возможно, таились ответы. — Орочимару, — позвал Лайсерг, когда они снова бежали рядом. — Да? — Ты сказал, что у тебя теперь семейные интересы. Это правда? Змей посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то, чего рыжий не мог разгадать. — Правда, — ответил он. — Ты — моя семья. Вальмонт-кун — тоже. Я не хочу это терять. Лайсерг кивнул, чувствуя, как внутри разливается тепло. — И я не хочу, — сказал он. Они бежали дальше, и ветер трепал их волосы, и солнце освещало путь. Впереди была неизвестность, но они шли навстречу вместе. И это было главным. Саннин за день мог покрывать огромные расстояния, особенно когда двигался без компании. Сейчас он ориентировался по состоянию супруга — искал места для привалов и ночёвки, рассчитывал мысленно скорость. Лайсерг тренирован, по выносливости уступает наверное таким маньякам, как Гай, или идеальным солдатам вроде Итачи. Двигается со средней скоростью, характерной для джоунинов, за плечами которых десятки боевых операций, и в неплохой форме для учёного. Вдобавок, сам Орочимару останавливался до того, как супруг выбьется из сил, не хотел его загонять. Казалось, отсчитывает время по одному ему известной системе, умудряясь бежать, чувствовать окрестности — вместо разведки — ещё думать о чём-то своём. И быть внимательным к супругу. Видимо, это и заметил Ооноки — изменения в поведении вечно асоциального типа-одиночки, превратившегося в новоиспечённого молодожёна. «Выходит, мы если захватим Тоби, то можем привести его к Цучикаге-доно, — думал Лайсерг, когда они остановились ненадолго у горного ручья. — Тот произведёт опознание. А то чувствую я, что даже сними с него маску, на лицо не узнаю». Выпил воды и расстегнув ворот туники, смочил шею, грудь и плечи, освежаясь. Невольно вздрогнул, когда плечи мягко обхватили. — Ты прекрасен, мой самоцвет, и успешно напоминаешь о необходимости уделять внимание мужу, — шепнул ему на ухо саннин, коснувшись губами мокрого плеча. Лайсерг смущённо брызнул на него водой: — Мне просто жарко стало, никаких намёков! Ответом ему был лишь глубокий поцелуй. Орочимару мягко притянул супруга к себе, обнял за талию, провёл по спине и бокам кончиками пальцев, умудрился коснуться напрягшихся от холодной воды сосков, заставив рыжего вздрогнуть. — Если бы не спешка, я бы с удовольствием остался здесь подольше, распробовать твой вкус, — облизнулся Змей. — Ты совершенно бесстыдный тип! — буркнул рыжий, смущённо запахивая тунику. — Нам ещё сколько идти и время дорого! — Наоборот, мы близко, — улыбнулся саннин в ответ. — И следует сначала дождаться нашей встречающей леди, иначе входить незваными гостями будет неправильно. Лайсерг замер. Выходит, они почти пришли? По времени день уже склонился к закату, каменистая местность постепенно сменялась подлеском. Да, здесь спрятать логово секретной организации проще, чем у границ Деревни Камня. «Мы так быстро прошли нужное расстояние, или время просто пролетело незаметно?» — подумал он. На самом деле они были довольно далеко — может, часов двенадцать пути, если не останавливаться. Просто Орочимару перестраховывался. Для него эти двенадцать часов не расстояние, но он не знал, кто из Акацуки остался верен Нагато, а кто нет. Без разведки соваться к логову было опасно, и Конан должна была встретить их на подступах. Они двинулись дальше, и Лайсерг, приноравливаясь к шагу мужа, чувствовал, что темп стал медленнее. Орочимару явно не спешил. — Мы ждём её? — спросил он. — Угу, — ответил Змей, сканируя окрестности. — Она должна быть где-то здесь. Лайсерг хотел спросить, откуда он знает, но не стал. Орочимару всегда знал больше, чем говорил. Они шли ещё около часа, когда впереди показалась фигура. Женщина в тёмном плаще, с темно-голубыми волосами, собранными в низкий пучок. Она стояла неподвижно, и только когда они приблизились, сделала шаг навстречу. — Орочимару, — сказала она, и голос её был холоден. — Ты пришёл. — Конан-сан, — саннин склонил голову в почтительном, чуть насмешливом поклоне. — Рад видеть вас в добром здравии. — Не ври, — ответила она, но беззлобно. — Ты никому не рад, кроме себя. — С тех пор как я женился, я стал рад и своему супругу, — парировал Орочимару, кивая на Лайсерга. — Позвольте представить: мой самоцвет. Конан посмотрела на рыжего долгим, изучающим взглядом. — Тот самый, кто нужен Нагато? — спросила она. — Инженер, — поправил Лайсерг. — И просто человек. Конан кивнула, принимая ответ. — Пойдёмте, — сказала она. — Времени мало. Тоби может появиться в любой момент. Она развернулась и пошла вперёд, даже не проверив, следуют ли за ней. Орочимару и Лайсерг переглянулись. — Идём, — сказал Змей, беря супруга за руку. Они двинулись за Конан, и рыжий вдруг почувствовал, что напряжение последних дней начинает отпускать. Впереди было логово Акацуки, встреча с Нагато и, возможно, ответы на многие вопросы. Но здесь, сейчас, был только этот путь — и рука мужа, сжимающая его ладонь. — Орочимару, — тихо спросил он, — ты ей веришь? — Конан верна Нагато, — ответил саннин. — А Нагато, пока это выгодно, верен нам. Этого достаточно. Лайсерг кивнул, хотя ответ не совсем его успокоил. Но выбора не было. Они шли вперёд, в неизвестность, и только впереди маячила фигура женщины, которая должна была провести их туда, где ждал тот, кто мог изменить всё. А может, и нет. Время покажет. Навскидку дал бы ей лет двадцать пять — ненамного старше его самого. Но по взгляду, которым Конан смерила обоих, можно было смело накинуть даме ещё с десяток лет. Рыжий — ярый любитель держать границы — и то невольно выпрямил спину, когда они встретились глазами. Хоть девушка после ничего не сказала, лишь развернулась и устремилась вперёд, ловко перемещаясь между деревьями и обломками скал. Они с Орочимару следовали за ней молча. Саннин чем удивлял — он, казалось бы, тоже присмирел. Не проронил ни слова кроме приветствия, обошёлся без язвительных комментариев и навязчивого внимания. Когда уже подходили к неприметной двери в скале, Конан обронила: — Не ожидала увидеть в полном здравии, Орочимару. Думала, Итачи убьёт тебя. Саннин мягко улыбнулся, хотел было ответить, но когда приблизился к двери, в шею ему упёрлось остриё куная в руках девушки. — Я слежу за тобой. Одно лишнее движение — и тебе понадобится новое тело, понял? — Да. Казалось, Орочимару не испугался угрозы, а просто принял к сведению. По крайней мере Лайсерг, глядя на него, понял так — тем более супруг подмигнул ему, когда девушка отвернулась, приняв ответ. — Конан, я слышал, не все в организации поддерживают Тоби-куна? — когда они вошли внутрь, саннин заговорил более спокойно, словно встретил давнюю подругу. Лайсерг же с интересом осматривался. Через неприметные ворота они вошли в большую пещеру? Внутри темно, проход ведёт куда-то вглубь. И тихо. Конан отлично ориентировалась и уверенно вела их в следующее помещение — длинный полутемный коридор с дверьми, наверное ведущими в жилые помещения. Рыжий не решился спрашивать. — Тоби открыто называет себя Мадарой и обещает мировое господство, — хмыкнула Конан, зажигая факелы на стенах. — Некоторые глупцы ведутся на это. — Но разве до недавнего времени цели глав организации не совпадали? — заметил Орочимару. — Тебе-то что? — она обернулась, скрестив руки на груди. — Предал нас и сбежал, словно змея ускользнув в щель. Сейчас же сам явился, ещё и с супругом? Она явно не верила саннину, и как понял Лайсерг, было за что. У его мужа длинная, полная тьмы и предательства биография. — Сейчас я здесь по просьбе человека, желающего помочь Нагато-куну, — улыбнулся Змей. — И вижу, вы не остались одни. Действительно, когда они вышли в комнату, кажущуюся более жилой, их встретил высокий блондин с хвостом на макушке. Он хмыкнул, оглядев гостей: — Ого! Шеф решил простить Змея? А этот кто? Лайсерг ответил спокойно: — Лайсерг Чампира, его супруг. Блондин вытаращил на них единственный видимый голубой глаз. — Чего? Змей женился? Ещё и на парне? Орочимару, ты окончательно сбрендил? — он оглядел учёного с большим интересом. — А, я понял. Ты женился на спор или с целью как-то использовать его для опытов? Или обменять на что-то у шефа? Рыжий ничего, правда не фонтан, в искусстве наверняка мало шарит. — Помолчи, Дейдара, — хрипло прервали его. — Они оба здесь по делу. Чуть поодаль Лайсерг заметил приземистую и широкую фигуру с жутковатым лицом в темноте. Орочимару слегка поклонился обоим, словно приветствуя старых друзей: — Дейдара-кун, как всегда полон энтузиазма. Сасори-кун. — он повернулся к рыжему. — Мой самоцвет, это Сасори — кукольник из Деревни Песка. Цукури Дейдара — отступник из Деревни Камня. Последнее Лайсерг уже и сам понял по протектору на лбу блондина. — Вот оно что. Лайсерг Чампира, — сдержанно представился он. «Мы прибыли в тайное логово людей, которых наверняка разыскивают как преступников. Зачем племянник с ними связался?» Разговор прервала Конан: — Поболтаете потом. Орочимару, Лайсерг, идёмте. Они прошли дальше, вглубь логова, и наконец оказались в просторном помещении, где воздух был спёртым и пахло металлом, лекарствами и чем-то ещё — чем-то знакомым Лайсергу по его собственной лаборатории. Йод, формалин, старое дерево. В центре комнаты, на массивном каменном возвышении, сидел человек, которого рыжий ранее не встречал лично, не считая той встречи, когда тот говорил через Пейна. Нагато. Он был измождённый, бледный, с яркими красными волосами, которые, казалось, жили своей жизнью на фоне серого безжизненного тела. Вокруг него громоздилась сложная конструкция из металлических трубок, проводов и чакроприёмников. Они впивались в тело, уходили в стены, напоминая паутину, опутавшую свою жертву. — Орочимару, — голос Нагато был тихим, но отчётливым. — Ты пришёл. — Я здесь, — саннин сделал шаг вперёд, и его глаза загорелись тем самым огнём, который Лайсерг так хорошо знал. — Разрешишь осмотреть? Нагато кивнул. Не шевельнулся, не повёл плечом — только едва заметно опустил веки. — Делай что должен. Орочимару подошёл ближе, и Лайсерг, затаив дыхание, наблюдал за этим странным, почти сакральным действом. Его муж, вечный манипулятор и предатель, сейчас был воплощением внимания и профессионализма. Он слушал пульс Нагато, прикладывая ухо к впалой груди. Потом водил ладонями над телом, считывая потоки чакры, отмечая узлы и зажимы. Достал из внутреннего кармана чистую пробирку и, обработав место укола, взял кровь. — Не дёргайся, — сказал он, когда Нагато чуть напрягся. — Я почти закончил. — Ты не изменился, — прошептал красноволосый. — Всё такой же одержимый. — Одержимость — это то, что помогло мне выжить, — ответил Орочимару, убирая пробирку в сумку. — А теперь помогло найти семью. Он отошёл к Лайсергу, который всё это время изучал конструкцию. Рыжий трогал металлические детали, прикидывал их вес и прочность, отмечал точки крепления к телу. В голове уже рождались первые наброски — что можно изменить, облегчить, заменить. — Ну? — спросил его Орочимару. — Сделать можно, — ответил Лайсерг, не оборачиваясь. — Вопрос — в каком состоянии тело. Если мышцы атрофировались, транспортировка станет проблемой. — Не станет, — подал голос Нагато. — Я выдержу. Рыжий наконец повернулся к нему. Встретился взглядом с этими нечеловеческими глазами — серыми, с концентрическими кругами. Риннеган. Вблизи они казались ещё более жуткими, и Лайсерг невольно поёжился. — Выдержать — мало, — сказал он. — Нужно захотеть. — Я хочу, — просто ответил Нагато. — Исцеления. Орочимару и Лайсерг переглянулись. В этом взгляде было всё — и надежда, и сомнение, и готовность идти до конца. — Тогда начнём, — сказал саннин. — Но сначала — план. Как вывезти тебя отсюда, не привлекая внимания Тоби. — Конан поможет, — ответил Нагато. — Она знает пути. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь бульканьем жидкости в трубках и далёким шумом водопада — где-то там, за стенами пещеры, текла вода. Живая. Настоящая. Лайсерг подошёл к Нагато ближе, присел на корточки, чтобы лучше рассмотреть крепления на ногах. — Это можно снять, — сказал он. — На время. Если мы подготовим носилки или что-то типа того. — Носилки? — усмехнулся Нагато. — Я не больной. — Ты — пациент, — поправил его Лайсерг. — И относиться к тебе нужно соответственно. Узумаки посмотрел на него долгим взглядом, потом перевёл глаза на Орочимару. — Он всегда такой? — спросил он. — Всегда, — ответил саннин с довольной улыбкой. — Поэтому я на нём и женился. Рыжий покраснел, но возражать не стал. В конце концов, это была правда. Конечно, это требовало времени — не просто осмотреть конструкцию снаружи, но и понять, как она работает, как всё устроено вообще. Благо у Нагато были схемы его платформы. Крепления на ногах снимались, тело можно было отстегнуть — тогда он «уезжал» отдыхать. Наверняка же спал, ел, принимал ванну. Всё это стало понятно учёному, когда Конан провела его к шкафу у стены и столу. Там лежали и висели нужные документы. Лайсерг изучал бумаги долго. Прикидывал что-то, вытащив из своей сумки блокнот и пачку листов, рисовал там, считал. Подходил к конструкции самой, включив фонарик, беззастенчиво осматривал — сверху, снизу, по бокам. С рулеткой примерялся, записывал себе результаты измерений. Это заняло много времени: больше двух часов прошло точно, рыжий не засекал время. Перед ним была сложная, большая и тяжёлая конструкция, габариты и принцип работы которой он хотел понять. А потом — подумать, как использовать для перемещения. — Проще, конечно, отстегнуть Нагато-сана вовсе и вывезти на моих летающих платформах, — прикидывал он вслух. — Однако... — Однако ему нужно сохранить возможность пользоваться Риннеганом на случай нападения, — закончила Конан. — Да и было бы хорошо забрать это. Она кивнула на конструкцию, в которую было впаяно тело лидера. Орочимару пока устроился со своими пробирками за другим столом и тоже проводил исследования. Состав крови пациента, спрашивал как он питается, вес и самочувствие, как спит. Состояние Нагато было стабильным, правда... — Как я понял, использование Риннегана выматывает носителя, — сказал Лайсерг, кивая на чакроприёмники. — Нам стоит перевезти Нагато-сана на остров заранее, до прибытия туда моего племянника. Чтобы у него было время привыкнуть к месту. Адаптироваться, уловить атмосферу и морально подготовиться. За это время есть, спать и не нервничать по мелочам. После исцеления, если всё завершится успешно, такая конструкция более не понадобится. Нагато закусил губу. Он... снова сможет ходить? Ощутит ту лёгкость перемещения, которая сейчас была лишь когда он управлял Пейнами. — Риннеган забирает много чакры, — сказал он хрипло. — Первое же применение лишило меня возможности ходить. Как это изменит источник? — Вот этого не скажу, — развёл руками Лайсерг. — Не знаю. Мне кажется, источник как-то «перепрошивает» существующие настройки тела и сознания, меняя имеющиеся факторы. Однако чтобы войти туда, тебе понадобится отринуть всё принесённое извне — вещи, металл, дерево. Остаётся лишь тело и душа. Лишь ты. - Он помолчал, подбирая слова. — И ты будешь связан с источником ментально. Люди после исцеления меняются не только физически — что-то внутри них также становится другим. Но я бы не сказал, что источник привносит нечто чужеродное. Тот же Итачи... думаю, тяга к семье и дому у него была изначально. Да и Саске, как я понял, не воспринимает брата новым человеком. Его прошлое, знания и умения остались с ним. Нагато кивнул. Он и сам видел в своих видениях старого друга. Итачи выглядел здоровым, крепким и полным сил, но... самим собой. Не кардинально новым человеком. — Что насчёт моих техник? — спросил Нагато. — Чакроприёмники крепятся к стене, — заметил Лайсерг. — Стоит подумать, как сделать конструкцию более лёгкой и портативной для перемещения, если ты хочешь сохранять возможность применения Риннегана, пока мы в пути. Орочимару тем временем закончил с кровью. Он отставил пробирки, аккуратно подписал каждую, и подошёл к Нагато. — Пульс ровный, но слабый, — сказал он. — Чакра течёт неравномерно, есть застои. Сколько ты спишь? — Пять-шесть часов, — ответил Нагато. — Мало, — констатировал саннин. — Нужно восемь. Иначе организм не восстановится. — Когда есть возможность, я сплю больше, — возразил Нагато. — Но Тоби... — Тоби подождёт, — перебил его Орочимару. — Если ты умрёшь от истощения раньше, чем он решит напасть, его проблемы решатся сами собой. А нам это не нужно. Нагато усмехнулся — горько, но беззлобно. — Ты не изменился, Орочимару. Всё такой же прямолинейный. — Я учёный, — пожал плечами саннин. — Мне нужны факты. А факты таковы: ты на пределе. Лайсерг, краем уха слушавший их разговор, поднял голову от чертежей. — На пределе — не значит на грани, — сказал он. — Если мы начнём подготовку сейчас, через неделю он будет готов к переезду. Я успею сделать новую конструкцию, лёгкую, разборную. Её можно будет собрать на месте, уже на острове. — А чакроприёмники? — спросил Нагато. — Их можно оставить, — Лайсерг подошёл ближе, рассматривая металлические трубки, входящие в тело. — Я сделаю новые, более удобные. Или модифицирую старые. — Сколько времени займёт изготовление? — спросила Конан. — Если работать без остановки — дня три, — прикинул Лайсерг. — Но мне нужны материалы. И инструменты. — У нас есть мастерская, — сказал Нагато. — Покажешь, что нужно. Он повернул голову к Конан, и та понимающе кивнула. — Я провожу, — сказала она. Лайсерг собрал свои чертежи, блокнот и рулетку и последовал за ней. Орочимару остался с Нагато. — Ты ему доверяешь? — спросил последний, когда дверь за ними закрылась. — Лайсергу? — уточнил саннин. — Ему. И себе. Орочимару помолчал, потом ответил: — Лайсерг никогда не подведёт. Он из тех, кто держит слово. Что касается меня... — он усмехнулся, — я здесь потому, что Вальмонт-кун попросил. И потому, что мне интересно. — Интересно? — Исцеление Риннегана... или хотя бы его стабилизация. Это уникальный случай. Я хочу его изучить. Нагато смотрел на него долгим взглядом, потом сказал: — Ты всё такой же. — А ты ждал, что я изменюсь? — парировал Орочимару. — Люди не меняются так быстро. Но иногда они могут захотеть измениться. Этого достаточно. — Достаточно для чего? — Для того, чтобы начать. Мастерская оказалась небольшой, но хорошо оборудованной. Лайсерг с удивлением обнаружил там и токарный станок, и наборы свёрл, и даже небольшой плавильный горн. — Нагато сам всё сделал, — пояснила Конан, заметив его удивление. — Руки у него золотые. — Вижу, — Лайсерг уже прикидывал, что из имеющегося можно использовать. — Мне понадобятся лёгкие сплавы. Алюминий, титан. И что-то для креплений — кожа, ремни. — Найдём, — кивнула Конан. Он разложил чертежи, достал инструменты и начал работать. Время шло незаметно. Сначала он сделал эскиз, потом — деталировку. Потом прикинул размеры, вес, точки крепления. Конан молча наблюдала за ним, иногда подавая нужные детали. В её глазах постепенно исчезало недоверие, сменяясь чем-то похожим на уважение. — Ты правда думаешь, что он сможет ходить? — спросила она, когда Лайсерг остановился перевести дух. — Не знаю, — честно ответил он. — Но если и сможет — не сразу. Мышцы атрофировались, нужна реабилитация. — Он сильный, — сказала Конан. — Он справится. — Я в этом не сомневаюсь, — ответил Лайсерг и снова взялся за инструменты. Орочимару вернулся в мастерскую, когда рыжий уже заканчивал первую деталь. — Как успехи? — спросил он. — Нормально, — Лайсерг не отрывался от работы. — Если так пойдёт, через два дня будет готов прототип. — А потом? — А потом — испытания. Доработка. Новые испытания и переезд. Орочимару подошёл ближе, положил руку ему на плечо. — Ты молодец, — сказал он. — Я горжусь тобой. Лайсерг поднял голову, улыбнулся. — Ещё не вечер. — Уже почти, — ответил саннин, глядя в темнеющее окно. — Но мы успеем. Они снова взялись за работу. И время, казалось, остановилось, чтобы дать им этот шанс. Ещё показывая ему свои платформы, Лайсерг понял, что супруг разбирается и в инженерии. Он дал пару дельных советов, помог лучше сбалансировать конструкции и изготовил колёса, которых ранее не было. Ведь рыжий делал платформы изначально под полёт как портативные помощники для перемещения груза. Изобретение ещё на стадии проверки и доработок, используют только «свои» — сам учёный, некоторые мастера на острове и отряду Вальмонта дал четыре штуки. Вот теперь с проработкой нового проекта для перемещения Нагато, саннин, закончив свои медицинские исследования, пришёл помочь ему. В инженерном плане работы было больше, ведь физическое состояние пациента, пусть сложное, но стабильное. — Вы явно давно знаете друг друга, — заметил Лайсерг, работая над чертежом прототипа. Измерял линейкой и циркулем, делал отметки карандашом, вычислял углы и расстояния между деталями до миллиметра. Орочимару искусно вытачивал деталь на станке, попутно улучшив его конструкцию. — Да, раньше я был частью организации, потом... ушёл оттуда. — Из-за рамок? — Скорее Итачи-кун не захотел предоставить мне своё тело для исследований, — усмехнулся Змей. — Позднее я решил обратить внимание на его младшего брата. Тело с шаринганом казалось идеальным вариантом нового сосуда для меня. Супруг уставился на него: — И после этого он ещё спокойно с тобой разговаривает?! Надеюсь, ты оставил эти планы? Саннин успокаивающе погладил его по спине кончиками пальцев. — Это дело прошлое, мой самоцвет. Сейчас будущим зятьям семьи ничего не угрожает, по крайней мере с моей стороны. Разве что... мне всё ещё интересно за ними наблюдать. — Ну, наблюдать ладно, — протянул рыжий. Ему и самому хотелось присматривать за этой своеобразной конструкцией из трёх сторон, созданной племянником. Они работали в мастерской, временами подходя к Нагато, вернее к его чакроприёмникам, чтобы что-то измерить, посмотреть и прикинуть. Всё это под наблюдением Конан — она не знала рыжего учёного, приславшего их Вальмонта тоже, а вот Орочимару прекрасно был ей знаком. Допускала вторжение только из-за доверия самого Нагато, да и лучше уж Змей, чем новые атаки Тоби. Когда девушка вышла к остальным, встретилась глазами с белым Зецу: — Думаешь, у них получится? — Кто знает, — пожал плечами тот. — Пусть пробуют. Однако перевозка меня тревожит. Длительная дорога ещё по пересечённой местности, — она не затрагивала вопрос о физическом состоянии Нагато, это скрывалось от остальных. Скорее о риске нападения. Зецу не доставлял проблем, но мало ли что у него на уме? — Кусок дерьма, — буркнул Дейдара. — Вы из-за этого отозвали нас с Сасори-семпаем? Мы же были на подступе к Деревне Облака! «Не совсем, — подумала Конан. — Это в рамках соглашения Нагато с этим Вальмонтом, вернее с Итачи». Их лидер обещал не мешать освобождению хвостатых. Пусть это ставило под вопрос основную цель организации. О чём думал сам Нагато, неизвестно, но она готова поддержать друга в этом. — Отозвали по необходимости, — сказала она вслух. — Если ты хочешь присоединиться к Тоби, скажи прямо и выметайся. Она устремила взгляд на блондина. Тот из вредности «померился» глазами, потом нервно пожал плечами: — Да я-то что? Я же человек искусства, не то что этот Какудзу, у него вместо мозгов давно деньги! Просто интересно, мы что-то получим от этой поездки на остров? Слышал, там вкусная еда и красавиц полно. Этот Тоби обмолвился. Сам же тратил время только на охоту за каким-то мальчишкой, кретин. «Вот насчёт их визита договорённости не было», — подумала Конан. Вряд ли местные правители будут рады видеть ребят из списка самых разыскиваемых преступников. — Иди лучше патрулируй окрестности, — ответила она сдержанно. — Доложишь, если появится кто. И ушла на кухню — пора было подумать об ужине. Время пролетело незаметно, день клонился к вечеру. Лайсерг, закончив с чертежами, отложил карандаш и потянулся, разминая затекшую спину. — Готово? — спросил Орочимару, выключая станок. — Схема - почти, — ответил рыжий. — Осталось подогнать размеры под конкретного пациента. Это уже на месте, когда будем собирать. — Хорошо, — саннин подошёл к нему, положил руки на плечи, начал массировать. — Ты устал. — Немного, — признался Лайсерг, закрывая глаза. — Но оно того стоит. — Думаешь, получится? Рыжий повернулся к нему, встретился взглядом. — Должно. Я сделаю всё, что в моих силах. А дальше... дальше пусть источник решает. Орочимару кивнул, принимая ответ. — Пойдём ужинать, — сказал он. — А завтра продолжим. — Завтра продолжим, — согласился Лайсерг. Они вышли из мастерской, оставляя чертежи и детали на столе. В коридоре было тихо, только из кухни доносились запахи еды и приглушённые голоса. — Конан готовит, — заметил Орочимару. — Надо признать, она хорошо стряпает. — Ты пробовал? — удивился Лайсерг. — Давно. Но помню. Они вошли в кухню, где Конан как раз накрывала на стол. Увидев их, она кивнула: — Садитесь. Скоро будет готово. Дейдара и Сасори уже сидели за столом, молча поглощая рис. Зецу, как всегда, растворился в темноте. Ужинали в тишине. Каждый думал о своём — о предстоящей дороге, о рисках, о том, что ждёт их впереди. Лайсерг украдкой поглядывал на Конан, на её спокойное, сосредоточенное лицо, и думал о том, как тяжело ей, наверное, одной. Поддерживать Нагато, следить за порядком, терпеть этих странных типов, которые когда-то были союзниками. — Лайсерг, — позвал Орочимару. — М? — Ешь. Остынет. Рыжий кивнул и вернулся к еде. После ужина он пошёл проведать Нагато. Тот сидел в своей конструкции, глядя в темноту. — Не спится? — спросил Лайсерг, садясь рядом. — Не знаю, — ответил Нагато. — Скорее... жду. — Чего? — Перемен. Переезда. Всего. Рыжий помолчал, потом сказал: — Мы сделаем всё возможное. И даже больше. Нагато повернул голову, посмотрел на него. В его глазах отражался свет факела. — Знаю, — сказал он. — Поэтому и верю. Лайсерг кивнул и поднялся. — Отдыхайте, Нагато-сан. Завтра трудный день. — И вам, — ответил тот. Рыжий вышел в коридор, где его ждал Орочимару. — Пойдём, — сказал саннин. — Нам тоже нужно отдохнуть. Они пошли в отведённую им комнату, и Лайсерг, усталость наконец взяла своё. Он лёг на кровать, закрыл глаза и почти сразу уснул. Орочимару, постояв немного у окна, лёг рядом и тоже провалился в сон. Ночь опустилась на логово. Где-то там, в темноте, ждала неизвестность. Но здесь, в этой комнате, было тепло и тихо. И, может быть, это было началом чего-то нового.