Переливы цветов 4: Расплата

Пусть он не умел голосом управлять океаном или призывать умирающих обратно к жизни, но к звуку всё равно был более чувствительным, чем другие люди. На острове с музыкой и песнями связано выживание, а ещё с погодой. Так что слышать и уметь чувствовать погоду умеет каждый житель — это идёт базовой настройкой при рождении. Поэтому тихий, на грани слышимости шёпот постепенно вывел его из глубокого сна. Открыв глаза, Лайсерг встретился взглядом со Змеем — тот, видимо, как всякая змея, улавливал звуки и колебания. Оба замерли, прислушиваясь. Этот шёпот казался частью темноты, едва слышимым шелестом над ухом и в то же время доносился за стеной. Или в углу этой комнаты? Сложно понять, только слушать: «...Он предаёт свои же идеи, как нам быть?» «...Надеется исцелиться, надолго ли? Риннеган разрушает тело носителя...» «...Мы вмешаемся? Да, когда надо? Конечно, я всё сделаю, матушка, ты только скажи...» «Матушка? — Лайсерг невольно прижался ближе к супругу. — Это кто говорит вообще? Голос бесплотный, думаю, только мужской. От него мороз по коже». Орочимару обнял его, поглаживая по спине, потом наклонился и поцеловал рыжую макушку — успокаивая. Лайсерг не видел в этот момент выражения лица саннина, и, может, к лучшему. Глаза у Змея сияли холодным зелёным светом, а на губах играла довольная улыбка. Шёпот стих так же внезапно, как и начался. Тишина снова стала обычной — с далёким шумом воды за стеной и редкими ночными звуками. — Кто это был? — прошептал Лайсерг, почти беззвучно. — Ты знаешь? — Догадываюсь, — так же тихо ответил Орочимару. — Но не уверен. — Зецу? — Возможно. Или нечто иное. — Саннин чуть отстранился, заглянул в глаза. — Не бойся. Я рядом. Лайсерг кивнул, хотя внутри всё ещё колотилась тревога. Голос был жутким — нечеловеческим, каким-то... древним. Словно он слышал не одного человека, а множество, сплетённых в один. — «Матушка», — прошептал он. — Кого он так называет? Орочимару покачал головой, не отвечая. Он знал, что Зецу не прост, что за ним стоит нечто большее, чем просто разумное растение. Но сейчас не время углубляться в эти тайны. — Спи, — сказал он, прижимая супруга к себе. — Завтра разберёмся. Лайсерг вздохнул, закрыл глаза. Но сон не шёл. В голове крутились обрывки фраз: «предаёт свои же идеи», «риннеган разрушает тело», «мы вмешаемся». Кто-то следил за ними. Кто-то обсуждал Нагато. И этот кто-то называл кого-то матушкой. Утром Лайсерг проснулся раньше Орочимару. Выскользнул из-под одеяла, натянул штаны и вышел в коридор. Там было пусто и тихо — все ещё спали. Он прошёл к комнате Нагато, заглянул. Лидер Акацуки сидел в своей конструкции, полуприкрыв глаза. — Вы не спите? — удивился Лайсерг. — Сплю урывками, — ответил Нагато. — Привык. Рыжий помолчал, потом спросил: — Ночью кто-то говорил. Вы слышали? Нагато открыл глаза. В них отражался холодный свет факела. — Зецу, — сказал он. — У него есть привычка... обсуждать чужие дела. Я уже привык. — А кто такая «матушка»? — Лайсерг сел на стул напротив. Нагато помедлил, потом ответил: — Не знаю. Возможно, та, кого он считает своей создательницей. Или чем-то вроде того. — Вы не боитесь его? — Боюсь, — признался Нагато. — Но пока он не предавал. И это единственное, что имеет значение. Лайсерг кивнул, хотя ответ его не успокоил. Из коридора показался Орочимару — заспанный, но уже настороженный. — Ты рано встал, — сказал он, подходя. — Не спалось, — ответил Лайсерг. Орочимару посмотрел на Нагато, потом на супруга. — Значит, пришло время поговорить серьёзно, — произнёс он и сел рядом. — Что тебе известно о Зецу, Нагато-сан? — Мало, — ответил тот. — Он появился в Акацуки одним из первых. Говорит, что служит Мадаре. Но я не уверен. — Кому же тогда? — Не знаю. — Нагато замолчал, глядя в темноту. — И это меня тревожит больше всего. Лайсерг и Орочимару переглянулись. Впереди было много работы — конструкция, перевозка, исцеление. Но теперь добавилась ещё одна загадка — голоса в темноте и тот, кто их произносил. И кто знал, что им ещё предстоит узнать. Пока саннин проверял состояние пациента — ещё сварил какие-то настойки и хотел сделать ему укол, — Лайсерг решил отправить послание племяннику. Записка вышла короткой, с максимально нейтральным содержанием: «Прибыли на место вчера, работа идёт полным ходом. Дам знать, когда выдвинемся. Берегите себя. Л.» Чтобы отправить, он подошёл к окну и, сложив печати, выпустил небольшую пичужку. Птица взмыла в небо, растворяясь в синеве. «Его состояние караулит Тоби, — размышлял рыжий. — Мало этого, ещё некий Зецу с непонятными мотивами». — Раз ты здесь задержишься, помоги с завтраком, — отвлекла учёного Конан. Девушка пришла с тазом воды и полотенцем, а обращалась к Орочимару, недвусмысленно отправляя его на кухню. «А я не видел его за готовкой», — улыбнулся Лайсерг и пошёл следом за возлюбленным. В коридоре они встретили Зецу — странного парня, голова которого словно состояла из двух половин. Сейчас была активна и говорила светлая. Он дружелюбно приветствовал их и ушёл куда-то. Рыжий проводил взглядом. — Это... — Да, Зецу, — невозмутимо подтвердил Орочимару. — Ты сходи умойся, мой самоцвет, завтраком я займусь. — Не отрави только, — хмыкнул, не удержавшись, рыжий. За что получил смущающий поцелуй на глазах у Дейдары — тот поспешно отвернулся, изобразив рвотные позывы. На кухне Конан уже вовсю колдовала у очага. Увидев Орочимару, она кивнула на кастрюлю: — Рис почти готов. Рыбу пожаришь? — Пожарю, — ответил саннин, принимаясь за дело. Лайсерг, умывшись, вернулся и сел на лавку, наблюдая за ними. Орочимару ловко орудовал ножом, разделывая рыбу, бросал кусочки на сковороду. Пахло вкусно, и рыжий невольно потянулся носом. — Проголодался? — спросил саннин, заметив его движения. — Угу, — признался Лайсерг. — Потерпи немного. Конан молча накладывала рис в пиалы, ставила на стол. Дейдара, появившийся в дверях, недовольно покосился на Орочимару, но промолчал. Сасори, как всегда, растворился в тени. — Садитесь, — сказала Конан, когда всё было готово. Ели молча. Лайсерг украдкой поглядывал на Зецу, который устроился в углу с миской в руках. Светлая половина жевала размеренно, тёмная молчала. — Ты с нами? — спросил рыжий у него. — Если нужен буду, — ответил Зецу. Орочимару бросил на него быстрый взгляд, но ничего не сказал. После завтрака ученый пошёл в мастерскую. Нужно было доделать детали, подогнать размеры. Орочимару присоединился к нему чуть позже, когда закончил с уколами и настойками. — Как он? — спросил рыжий, не отрываясь от работы. — Стабилен, — ответил саннин. — Думаю, через пару дней можно будет перевозить. — Хорошо. Они работали молча, каждый был занят своим делом. Лайсерг вытачивал детали на станке, Орочимару помогал с креплениями. — Ты не слышал больше тот голос? — спросил рыжий, когда пауза затянулась. — Нет, — ответил саннин. — Но если появится — услышим. Рыжий кивнул, принимая ответ. Время шло, и постепенно беспокойство отпускало. В конце концов, они были здесь, чтобы помочь. А всё остальное — потом. Используя свои же платформы за основу, Лайсерг хотел сделать нечто вроде большого, прочного и манёвренного летающего кресла. С удобным сидением, на котором можно проводить длительное время без вреда для спины и ниже — это требовало проработки формы сиденья и спинки. С пультом управления на подлокотниках для активации чакроприёмников и выбора направления движения. Если сами платформы двигались с помощью чакры, то эту конструкцию Лайсерг решил оснастить ещё и двигателем. Ибо у Нагато чакра и так тратится бешеными темпами на управление Пейнами и прочие техники, отвлекать Конан на транспортировку тоже будет неправильно. А значит, следовало создать индивидуальную мобильность, зависящую от двигателя, например, на солнечной энергии. Для этого Лайсерг искал в своей сумке пергаментные свитки с запечатанными панелями. — Как чувствовал, что пригодятся, — заметил он вслух. Когда схема задумки была готова, он подробно рассказал сначала Орочимару свою идею, потом уже Конан с Нагато. — Таким образом конструкция будет управляться пилотом. Скорость — единственный минус, вряд ли за короткое время соберу мощный двигатель. Тем более для кресла с открытым сиденьем движение на высокой скорости небезопасно. Может, около 40-60 км/час, посмотрим. Или быстрее. — Сделаем 100, — прикинул Орочимару, изучая схему. Лайсерг вытаращил на мужа глаза: — Ты серьёзно? Собрать достаточно мощный двигатель на солнечной энергии для этого за несколько дней почти невозможно. Ещё и вручную. Честно говоря, о моторе думал как о дополнительном способе движения, основной остаётся прежним — питаемый чакрой механизм. Многое ещё зависит от веса: сколько будет весить сам двигатель, мои панели, которые прикреплю на конструкции в разных местах. Он сложил печати и материализовал тонкие конструкции из обработанного металла. — Они готовы, взял с собой штук десять запечатанными на всякий случай, думал над улучшением летающих платформ. В пасмурные дни будем тягать на чакре. Вместо одного управляющего будут двое, например я и Конан-сан. — У тебя много таких платформ? — спросила Конан. — При себе есть несколько. А что? — Нужно перевезти капсулы с телами. Девушка не стала уточнять, но Орочимару уже догадался — пять тел Пейнов. Если Нагато не будет ими управлять всё время, то нести их в специальных капсулах при перевозке предстоит им самим. — Тел пять, — сказала Конан. — На каждое понадобится минимум две, — прикинул Лайсерг. — Четыре я использую для конструкции с креслом. При себе у меня лишь шесть готовых, ещё запасные детали запечатал на случай поломки. Схема всегда в голове. Сделаю тогда. Единственное, понадобится чуть больше времени. — Я помогу, самоцвет, — кивнул Орочимару. — Я уже понял, как они работают. Он искусно вытачивал детали по схеме так называемого «летающего трона» — как назвал конструкцию в мастерской Лайсерг. Наблюдая за ними, заговорил Нагато: — Я тоже помогу. — Давайте тогда покажу схему платформ и вытащу запасные детали, — отозвался рыжий. — Не помню точно, полный ли комплект. Такие быстро собираются, но в основном детали отдельные брал, для ремонта. «Ну не думал же я, что мы тут займёмся перевозкой человека с множеством собственности», — невольно хмыкнул он про себя. Нагато изучил схему платформ, осмотрел сами конструкции, затем свитки с запечатанными запасными деталями. Теперь работа сместилась в основной зал, где находился лидер Акацуки. Там было больше места для всех, да и сам красноволосый, казалось, чувствовал себя лучше, когда занял руки — и мог внести вклад в собственное спасение. Здесь не было других участников организации, и Лайсерг уже понимал почему: истинное состояние Нагато скрывалось от них. «Правда, как он собирается выходить? — думал рыжий. — Прячась? Или совершит так называемый каминг-аут?» Но решил не зацикливаться на этом. Сначала задача, оказавшаяся трудной и тем более интересной для учёного и инженера-самоучки. Работа кипела. Лайсерг вычерчивал детали, примерял, отбраковывал. Орочимару вытачивал на станке, подгоняя размеры с ювелирной точностью. Нагато, сидя в своей конструкции, помогал, чем мог — подавал инструменты, держал детали, когда нужно было их скрепить. Конан приносила еду и воду, но в основном молча наблюдала. — А ты хорошо разбираешься в этом, — сказала она Лайсергу, когда тот, отложив карандаш, потянулся. — Учился сам, — ответил он. — На острове много старых книг и чертежей. Отец оставил. — Твой отец был инженером? — И астрологом. Как и я, — Лайсерг улыбнулся. — Но это другая история. Конан кивнула, не спрашивая больше. Орочимару, закончив с деталью, подошёл к супругу, положил руку на плечо. — Отдохни, — сказал он. — Ты уже несколько часов не вставал. — Сейчас, — отмахнулся рыжий. — Осталось совсем немного. Но саннин был настойчив. Он отвёл Лайсерга к стене, усадил на скамью, сунул в руки кружку с чаем. — Пей. И молчи. Лайсерг хмыкнул, но послушался. Нагато, наблюдавший за ними, чуть заметно улыбнулся. — Вы странная пара, — сказал он. — Мы в курсе, — ответил Орочимару, возвращаясь к станку. — И нам это нравится. Время шло. День сменился вечером, вечер — ночью. В мастерской горели факелы, отбрасывая причудливые тени на стены. Лайсерг, закончив с чертежами, взялся за сборку. Орочимару помогал, подавая детали, проверяя крепления. — Первый прототип будет готов завтра, — сказал Лайсерг, когда они наконец остановились. — Если всё пойдёт по плану. — А если нет? — спросила Конан, появляясь в дверях с подносом. — Переделаем, — пожал плечами рыжий. — У нас есть запасные детали. — И время, — добавил Орочимару. — Торопиться некуда. Конан поставила поднос на стол, разлила чай. — Ешьте, — сказала она. — Завтра новый день. Они ужинали втроём — Нагато отказался, сказал, что не голоден. Но чай выпил. — Я пойду спать, — сказал Лайсерг, когда тарелки опустели. — Устал. — Иди, — кивнул Орочимару. — Я скоро. Рыжий поднялся, потянулся и направился к выходу. — Спокойной ночи, Нагато-сан, — сказал он. — И вам, — ответил тот. Лайсерг вышел в коридор. Там было тихо, только далёкие звуки из мастерской. Он дошёл до своей комнаты, лёг на кровать и закрыл глаза. Мысли крутились вокруг чертежей, деталей и этого странного голоса в темноте. Но усталость взяла своё — сон пришёл почти сразу. Орочимару вернулся, когда рыжий уже спал. Он лёг рядом, обнял, поцеловал в макушку. — Спи, мой самоцвет, — прошептал он. — Завтра будем работать дальше. Лайсерг что-то пробормотал во сне и прижался ближе. Саннин закрыл глаза. Впереди был новый день. И новая работа. Но это было даже хорошо — работа отвлекала от мыслей о голосах в темноте и о том, что ждало их впереди. На этот раз, выныривая из глубокого сна, он казалось, застал разговор где-то в середине. Словно засыпал с включённым телевизором и проснулся от голосов участников передачи: «...Они собрались в долине, матушка. Может, мне стоит?» «Нет, зачем трогать? Тоби уже проявляет нетерпение. Хочет убрать надоедливых мошек. Рыжая мошка не будет проблемой, но вот Змей пришёл, совсем не вовремя...» «Они думают, что им удастся задуманное. Хорошо, матушка, мы наблюдаем...» Голос звучал по-разному: то более визгливый и высокий, то более низкий, со свистящими нотками. Лайсерг нервно сжал руки супруга на своём животе и замер, превратившись в слух. «Он тут нас обсуждает и затею с перевозкой! — подумал рыжий. — Однако про кого „его“ говорил? Кто проявляет нетерпение? Тот же Тоби? Как бы этот Зецу не отправился в долину — остальные-то про него не знают. Правда, Итачи вроде знаком...» Говоривший умолк, и они ещё некоторое время лежали в тишине, пока Орочимару не сказал едва слышно: — Обсудим завтра. Сейчас — спи, мой самоцвет. И поцеловал парня в щеку, поправив сползшее с плеч одеяло. Лайсерг кивнул. Ему казалось, что сама темнота в комнате живая — она слышит каждое произнесённое вслух слово, жадно ожидая в тишине. «И как остальные живут в одном логове с этим припадочным? — думал он. — Если он каждую ночь такое вытворяет? Сам с собой говорит или чем-то другим? Теперь понятно, откуда Тоби нахватался идей служения Мадаре. Хидан с его жертвоприношениями, сидящий внутри куклы Сасори. Удивительно, как Итачи сохранил разум в такой тёплой компании. А Нагато-сан проводит время в той комнате один? Прикованный к своему месту, в окружении пяти мёртвых двигающихся тел. Тут покоя лишишься и без дополнительных усилий. Может, поэтому я не стал преступником — нет желания проводить дни и месяцы в мрачном логове, в окружении „теплой компании“ подельников». Он хмыкнул про себя. «Правда, мой муж тоже далёк от идеала, так что не мне изображать святую невинность». Повёл плечами, устраиваясь поудобнее. В тёплых руках Орочимару было спокойно и уютно. Прислушиваясь к тишине ещё некоторое время, Лайсерг вскоре уснул. А Змей, щуривший жёлтые глаза в темноте, лишь услышав спокойное дыхание засыпающей половины, задремал сам. Казалось, он прекрасно знает, кто говорит, и его это совершенно не пугает. Скорее, раззадоривает — как новая переменная в существующем уравнении или новая фигура на доске. Там, где собственным выбором саннин встал на сторону «светлых», скажем так. *** Утром, закрывшись в ванной, Лайсерг разделся и скользнул под душ. Хотелось пустить горячую воду и забыть о ночном происшествии под освежающими каплями. И тут краем глаза он заметил фигуру в углу, за перегородкой душевой кабины. — Доброго утра, — благожелательно произнёс Зецу. — Ох твою же мать! — рявкнул рыжий, моментально прикрываясь. — Стучать не учили? И тут занято! «Это же он бормотал ночью? Или имеет раздвоение личности?» — мелькнуло в голове. Странный парень откровенно пугал, хоть днём не делал ничего предосудительного. — Зецу-кун, — прошипел Орочимару, появившийся... внутри душевой кабины. Саннин возник из воздуха, словно материализовался из тени. Он был полностью одет, но это не помешало ему встать между супругом и непрошеным гостем. — Выйди, — сказал он спокойно, но с металлическими нотками в голосе. Зецу моргнул, перевёл взгляд с Лайсерга на Орочимару и обратно. — Я просто хотел... — Выйди, — повторил саннин. — Сейчас. Зецу поклонился и исчез так же внезапно, как и появился. Лайсерг выдохнул, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Ты как? — спросил Орочимару, поворачиваясь к нему. — Жив, — ответил рыжий. — Но больше не хочу мыться один. — Тогда я с тобой, — усмехнулся саннин и начал раздеваться. — Эй! — возмутился Лайсерг. — Ты... — Я охраняю твою честь, — парировал Орочимару, залезая в кабинку. — И, кстати, мыться вместе экономнее. — В плане? — Воды, самоцвет. Воды. Он притянул рыжего к себе, и Лайсерг, уткнувшись лицом в его грудь, почувствовал, как напряжение отпускает. — Не бойся, — сказал саннин, поглаживая его по спине. — Я не дам тебя в обиду. — А себя? — буркнул Лайсерг. — А я сам справлюсь, — усмехнулся Орочимару. Он открыл воду, и тёплые струи полились на них, смывая остатки ночных страхов. — Этот Зецу... — начал Лайсерг. — Знаю, — перебил саннин. — Я разберусь. Они мылись молча. Орочимару тщательно намыливал спину, плечи, грудь, не забывая и про самые чувствительные места. Лайсерг, впрочем, не возражал — после утреннего инцидента прикосновения мужа были единственным, что могло его успокоить. — Ты пахнешь вкусно, — сказал Змей, зарываясь носом в рыжие волосы. — Шампунем, — ответил Лайсерг. — Не только. Он повернул супруга к себе, поцеловал — нежно, почти целомудренно. Рыжий ответил, чувствуя, как вода стекает по их телам, смешиваясь с паром. — Ты самый лучший муж, — прошептал Лайсерг, отрываясь. — Знаю, — усмехнулся Орочимару. — И не смей забывать. Они ещё постояли под душем, обнявшись, а потом выключили воду и начали вытираться. — Сегодня нужно закончить конструкцию, — сказал Лайсерг, натягивая штаны. — Закончим, — ответил саннин. — Но сначала — завтрак. — А Зецу? — Я поговорю с ним. Позже. Они вышли из ванной, и Лайсерг, взглянув на кровать, вдруг понял, что ночные страхи уже кажутся далёкими и нереальными. «Потому что я не один, — подумал он. — И это главное». Когда уже полностью одетые вышли в общую комнату со столом и стульями, то увидели парня лет двадцати пяти с красивым лицом поэта или философа. Он задумчиво смотрел на них, и пока Лайсерг соображал, видел ли его ранее, Орочимару пояснил спокойно: — Самоцвет, это Сасори-кун. Вернее, кукольник в своём основном теле. — А тут, вижу, каждый второй себе дополнительное тело делает, — пробормотал рыжий. — Может, и мне задуматься? — Это тело более идеально и удобнее в пользовании, — заметил Сасори. Он поднял руку, ткань широкого рукава сползла вниз, и Лайсерг рассмотрел... шарнирное крепление. «Выходит, он заменил своё настоящее тело кукольным?» — мороз прошёл по коже при мысли об этом, но потом эмоции сменились любопытством учёного. — Тело деревянное? Разве не страдает от осадков? А со временем не требует доработки? — Дерево специальной породы, повышенной прочности, — спокойно ответил кукольник. — Пропитал составом от влаги. — И... как оно? Будете вечно молодым на вид? — А сколько мне дашь? — хмыкнул Сасори, посмотрев на оппонента. Лайсерг пожал плечами: — Лет семнадцать — двадцать? — По документам мне тридцать три. Рыжий присвистнул, уже внимательнее присмотревшись к лицу собеседника. Тот выглядел... идеально. Гладкая кожа, без малейших веснушек или морщин, яркие глаза. Лицо не казалось искусственным — в этом, наверное, и было мастерство, как и руки, если не видеть шарниров. — А тело... ну, требует подпитки? — понимая, что ляпнул бестактность, Лайсерг уже не мог забрать слова обратно. — Еда, сон, питьё? «Или он полностью стал куклой, без... ну без... и без...» — мысли невольно перескочили ниже, к тому, что делает собственно мужчину мужчиной. Неужели Сасори... Размышления прервало фырканье Орочимару: — Сасори-кун, ты действительно преуспел. Кстати, оказал нам честь, появившись в истинном обличье. — Моё тело не нуждается в пище и сне, — отозвался кукольник. — Зато больше времени могу уделить действительно важным вещам. — Даже как-то аскетично, — пробормотал Лайсерг, наливая себе и супругу чаю. «Я, конечно, тоже люблю науку и изыскания, но вкусная еда, горячее питьё, крепкий сон и... всё остальное, что делает тебя живым, не смог бы от этого отказаться». Тут дверь открылась, и в комнату, кроме Конан, вошёл... седовласый Хидан. Заметив Орочимару, он цветисто выругался, а Лайсерг вскочил. — Ты! — рыжий указал на него пальцем. — Я знаю, что ты с подельником напал на Вальмонта и ребят в Конохе! Последний раз на Северном берегу ловушку устроили. Зачем явились сейчас? Седовласый смерил его взглядом и хмыкнул: — А ты что забыл в нашем логове, рыжий ублюдок? Будешь мне указывать, куда идти? — «Блядь» у себя в штанах увидишь, ясно? — не остался в долгу инженер. — Хидан, поумерь свой пыл, — отозвалась Конан. — Не стоит называть моего супруга такими словами, Хидан-кун, — протянул Орочимару. — Я могу рассмотреть твоё тело в качестве замены своему. Какудзу встал у стены, прислонившись к ней плечом. — Кажется, наш шеф заключил выгодную сделку, раз Змей с этим здесь, — сказал он, кивая на Лайсерга. — Сделку? — выдохнул рыжий, нашаривая на поясе свиток. — Ты думаешь живым отсюда выйти? — Спокойно, разошлись по углам! — сказала Конан. — Эти двое... да, помощники Тоби. Разговор был ранее с Пейном у них. Он ясно дал понять, что поддерживать не станет. — Я не понял всё равно, что этот... — Хидан вновь ругнулся было, но умолк под взглядом Орочимару. — Блядь, да кто мне объяснит, что тут происходит? Комната замерла. Конан стояла между двумя группами, её лицо было непроницаемо. Сасори, отойдя к стене, наблюдал за происходящим с лёгким интересом. Какудзу оставался у стены, скрестив руки на груди. Лайсерг не убирал руку со свитка, готовый в любой момент активировать технику. Орочимару, напротив, выглядел расслабленным, но его жёлтые глаза внимательно следили за каждым движением Хидана. — Ты, — седовласый ткнул пальцем в Лайсерга, — вообще кто такой? И какого хрена ты здесь делаешь? — Я — муж Орочимару, — спокойно ответил рыжий. — И здесь я потому, что Нагато-сан попросил помощи. А ты, я слышал, служишь Тоби. — Служу? — Хидан рассмеялся, но смех был невесёлым. — Я служу Джашину! А Тоби... он просто платит. — Значит, ты наёмник, — констатировал Лайсерг. — Продажный. — Ах ты, сука... — Хидан сделал шаг вперёд, но Конан преградила ему путь. — Хватит, — сказала она. — Нагато не хочет крови в своём доме. Если вам нужно выяснять отношения, делайте это снаружи. — Я не против, — хмыкнул Хидан. — А я — против, — раздался голос от входа. Все обернулись. Пейн стоял в дверях, его лицо было бесстрастным, но в глазах читалась угроза. — Шеф... — начал Какудзу. — Молчать, — оборвал его Пейн. — Хидан, Какудзу — вы здесь по моему приглашению. Но если вы не можете вести себя цивилизованно, то можете убираться обратно к Тоби. — Да я... — Хидан сжал кулаки, но под взглядом Пейна осёкся. — Мы поняли, — сказал Какудзу, дёргая напарника за рукав. — Пойдём. Они вышли, и дверь за ними закрылась. Напряжение в комнате спало, но не до конца. — Простите за это, — сказал Пейн, обращаясь к Орочимару и Лайсергу. — Они не всегда контролируют свои эмоции. — Бывает, — ответил саннин. — Главное, что никто не пострадал. Лайсерг разжал руку на свитке и выдохнул. — Я думал, будет драка, — признался он. — Ещё будет, — усмехнулся Орочимару. — Но не сегодня. Конан поставила на стол ещё одну кружку и налила чай. — Пейте, — сказала она. — И постарайтесь забыть об этом инциденте. — Забудем, — кивнул Лайсерг, садясь за стол. Орочимару сел рядом, положил руку ему на плечо. — Ты хорошо держался, — сказал он. — Я просто не люблю, когда меня оскорбляют, — ответил рыжий. — Это заметно, — усмехнулся саннин. Они пили чай, и постепенно напряжение уходило. Впереди была работа — конструкция, перевозка, исцеление. А такие, как Хидан, просто шум. Который, впрочем, мог быть опасен. Но не сегодня. Позднее, когда собрались уже в комнате Нагато, Лайсерг потребовал объяснений: — Я понимаю, вы обещали племяннику невмешательство и некую поддержку на время миссии. Но разве Какудзу с Хиданом не прихвостни Тоби? Сестра рассказала мне об операции — ловушке, устроенной на Северном берегу, когда Вальмонт чуть не погиб. Также понимаю, мы здесь лишь приглашённые специалисты, но всё же хотелось бы большей ясности. Тем более через них Тоби может контролировать происходящее в логове, разве нет? Красноволосый помолчал немного, затем ответил: — Да. Я придерживаюсь своего слова и не отступлюсь. Какудзу же с Хиданом... продолжают поддерживать идеи Тоби просто потому, что он платит. — Интересно, из каких средств, — хмыкнул саннин. — Мне это неизвестно. На все вопросы Тоби лишь ссылается на Мадару, — отозвался Нагато. — Однако лучше не препятствовать, а держать их на виду. Что Хидан, что Какудзу — предсказуемы. — Но в день выхода могут помешать, — возразил Лайсерг. — И нападений их в Конохе, потом на Северном берегу прощать не собираюсь. Сестра уже внесла обоих в чёрный список. Попасть снова к ней или в Сирению обоим будет трудно. — Эти двое... бессмертные монстры, любовь моя, — вздохнул Орочимару. — Как я, только я... более развит ментально, скажем так. Лайсерг ткнул его пальцем в бок. Когда эмоции схлынули, он подуспокоился и начал понимать расклад — с теми двумя либо драться, выгоняя, либо игнорировать. В своём нынешнем состоянии Нагато не может тратить силы на разбирательства. Вдобавок, если Какудзу с Хиданом правда «как животные», то чем больше их гонишь, тем с большим рвением будут напирать — что тоже не прибавит пользы. Сасори с Дейдарой вряд ли заинтересованы в серьёзном противостоянии с товарищами, а Зецу... ну что он? — Но в день выхода их придётся куда-то деть. Отвлечь там, — прикинул Лайсерг. «Они же... захотят разорвать Нагато-сана, если увидят его настоящего, — подумал он. — Заберут Риннеган, отнесут Тоби, и тот отдаст взамен чемоданы денег. Сделка века, просто». — Боюсь, с задачей на отвлечение лучше справятся наши друзья в долине, — отозвался Змей. — Нам же стоит закончить тут и быть готовыми. — Имеешь в виду... — Да. Их основная задача — там. Захват Нии Югито и других хвостатых джинчуурики. — Может, тогда нейтрализуем их здесь? — встрепенулся Лайсерг. — Подумаешь, бессмертные. Наверняка есть способ управиться. Орочимару мягко поправил его пряди у лица. — А над этим подумаю я, — сказал он. — Твоя зона ответственности — вон, — Змей кивнул на конструкцию, над которой они работали. Лайсерг вздохнул, признавая правоту. — Ладно, — сказал он. — Но если они сунутся... — То мы их встретим, — закончил Орочимару. — Оба. Разговор перешёл в рабочее русло. Лайсерг снова склонился над чертежами, примеряя детали к конструкции. Орочимару помогал, изредка поглядывая на дверь — не появятся ли незваные гости. — Нагато-сан, — сказал рыжий, не поднимая головы. — А вы уверены, что они не нападут до того, как мы закончим? — Уверен, — ответил тот. — Им нужен Тоби. А Тоби пока ждёт. — Чего? — Удобного момента, — ответил Орочимару. Лайсерг кивнул, принимая ответ. Работа продолжалась. Детали ложились на свои места, конструкция постепенно обретала очертания. И пусть где-то там, в темноте, таилась угроза, здесь, в этой комнате, было тепло и почти спокойно. Потому что они были вместе. И это было главным. Лайсерг повернулся и сказал серьёзно: — Орочимару, я понимаю твой интерес к отношениям между людьми. Тебе нравится смотреть на ссоры, переговоры между лидерами стран, проявления любви или ненависти. Но прошу тебя, не сей смуту в разум Нагато-сана. Зачем ты его подталкиваешь к разным мыслям? В его положении есть риск качнуться не туда, а что потом? Братья Учиха будут защищать своё, у них всё стабильно и... — Если стабильно, то такая конструкция не пошатнётся от порывов ветра, — улыбнулся Змей. — А я, может, так проверяю стенки? — Ага, проверяет он, — недовольно хмыкнул рыжий. — Что второй стороне делать при таких проверках? Рассоришь их с Итачи, тот будет спрашивать с друга, а ты смотреть на это? Неправильно. Вдобавок, есть же Конан-сан. Лайсергу претило обсуждение чужой личной жизни — он никогда не увлекался сплетнями. Однако сейчас ситуация требовала: рыжий понимал, если его супруг увлечётся провокациями, то поднимет уши Нагато, и тот прибудет на остров уже «готовым». А это опасно для Вальмонта. Кто знает, на что пойдёт обладатель Риннегана? Устроят сражение с Итачи, разнесут остров и случайно могут задеть Вальмонта — ради чего, на потеху любителю экспериментов? Орочимару обнял его за плечи, прижимая к себе боком. — Сложно пробудить интерес там, где его нет, самоцвет мой, — сказал он спокойно. — И жизнь — борьба, даже в личных отношениях. А Конан... у них не то, что ты подумал. Они друг для друга скорее брат и сестра. Кто знает, может, новый интерес пробудит искру в теле моего пациента? Знаешь, что говорят на вашем острове? Рыжий недоверчиво хмыкнул: — Думаешь, ему не хватит упрямства и силы воли выдержать путешествие и так? Без внутренней «подпитки»? Есть люди, которым это вообще не нужно, асексуалы или как их там. — Асексуалы? — Орочимару презрительно скривил губы. — Это лишь жалкое оправдание тех, кому не удалось найти источник вдохновения. Забавно. Долгие годы я считал себя именно таким, но оказалось, всё иначе. Ты зажёг тот огонь. Он зарылся носом в шею супруга и с удовольствием вдохнул его запах. — А насчёт Нагато, я думаю, он как все Узумаки — упрям, имеет огромную силу воли. Ещё страстен, совсем как цвет его волос. Интересно, что будет при пробуждении страсти. На пути к острову он понимает: этот выбор заставляет отказаться от основной цели его существования. Орочимару отстранился, посмотрел на Лайсерга. — Почему Нагато выбрал путь, предложенный Вальмонтом? Из-за Итачи? Решил посмотреть, к чему это приведёт? Скорее всего. В случае удачи что он теряет? Лишь время. Взамен получит здоровое тело с возможностью, может быть, пользоваться Риннеганом без ущерба для себя. Что делает Нагато грозным противником. А потом наш союзник может расторгнуть договор и напасть, понимаешь? Поработить тех же джинчуурики и доделать задуманное. Племянник связался с опасным человеком. «Я думал об этом», — Лайсерг молчал, ярко представляя себе такое развитие событий. Мрачное, полное предательства, но вполне возможное для лидера преступной организации. — Как нам предотвратить это помогут твои попытки «разжечь страсть»? — спросил он наконец. — Я хочу понять, может ли в сердце фаталиста Нагато поселиться нечто другое, кроме жажды принести мир в эту реальность через боль, — ответил Орочимару. — Он терпит боль постоянно. А если признает другое чувство? Симпатию, любовь и наслаждение? Эти ростки могут превратиться в побеги и крепкое дерево, которое не даст ему потом, после исцеления, выбрать путь тьмы. «Ага, — подумал Лайсерг. — А подтолкнут его к Вальмонту, к борьбе за место рядом с ним. Племяннику только двенадцать лет, куда ему ещё одного партнёра к двум братьям Учиха?» И реакцию самих братьев несложно предугадать. Что задумал Змей? «Не проще было подтолкнуть Нагато-сана к той, кто всё это время рядом? Верной подруге, боевой сестре, сделать её избранницей его сердца?» Благодаря змеям супруга их вряд ли подслушивали, но Лайсерг всё равно не осмелился спросить это. Они и так обсуждали слишком сокровенные вещи — просто у рыжего не было другого выхода. Он должен был спросить прямо. Ведь Орочимару использует интерес Нагато к его будущему «спасителю» — Вальмонту. «И самому Нагато-сану, как я понял, лет тридцать точно есть, — подумал Лайсерг. — Тут связи с детьми неприемлемы». Он ткнул саннина в бок: — Заканчивай эти инсинуации. Я не позволю, чтобы за племянником бегал тридцатилетний взрослый мужчина. Это понятно? Супруг посмотрел на него долгим взглядом — в котором смешались удивление, одобрение и лёгкая насмешка. — Ты прав, — сказал он. — Отчасти. — В какой части? — недоверчиво спросил Лайсерг. — В том, что я люблю наблюдать, — признался Орочимару. — Это моя природа. Но не в том, что я хочу кому-то навредить. Он погладил рыжего по щеке. — Я действительно считаю, что Нагато нужна... встряска. Не обязательно романтическая. Просто что-то, что заставит его пересмотреть взгляды. Вальмонт-кун — катализатор. Не больше. — А если катализатор сработает не так, как ты ожидаешь? — спросил Лайсерг. — Тогда будем решать по ситуации, — пожал плечами саннин. — У нас есть сильные союзники. И опыт. — Твой опыт? — усмехнулся рыжий. — И не только мой, — ответил Орочимару. — Итачи-кун тоже кое-что умеет. Лайсерг вздохнул, признавая правоту. — Ладно, — сказал он. — Но если что... — Ты первый узнаешь, — пообещал Змей. — А теперь идём. Нагато-сан ждёт. Они поднялись, отряхнулись и пошли внутрь логова. — Орочимару, — окликнул рыжий уже у двери. — Да? — Ты правда думаешь, что он сможет измениться? Саннин обернулся. В его глазах горел тот самый огонь, который Лайсерг видел лишь несколько раз. — Если захочет, — ответил он. — А если нет — хотя бы попробует. Это уже много. Они вошли внутрь, оставляя «балкон» пустым. Ветер всё так же шумел в листве, где-то пели птицы. А в логове ждала работа — конструкция, перевозка, исцеление. И надежда, которая может изменить всё. «Катализатор? Племянник называет себя ветром, стихия Орочимару - тоже ветер. Видимо, это как-то связывает их, тем более то кольцо со змеёй он отдал именно Вальмонту. Не знаю, радоваться мне или тревожиться от такой взаимосвязи? Всё же первое наверно, хоть трудно понять, каким он видит будущее парня. Мне лишь хочется привнести больше стабильности в его жизнь» с последним, как ни странно, помогали двое Учих, Лайсерг чувствовал это. Особенно Итачи. Старший не был сторонником «движухи», Саске более азартен, но оба хотят защитить общего избранника, словно знают, что «голоса острова» как правило долго не живут. Лайсерг нервно провёл ладонью по лицу. Да, среди сирен изредка рождаются обладатели особых голосов, способные не просто успокаивать штормы своим пением. А носители эдакого Звука, затрагивающего глубины души с первой же секунды. Такой была Сара - и умерла от болезни в двадцать один год. Таким был Лиан - их дед, убитый сестрой. Они не умирали своей смертью, болезнь или чужие руки забирали жизнь. Не всегда. Один предок тоже с сильным голосом завершил свою жизнь самостоятельно, там была своя мутная история, в которую погружаться сейчас незачем. клан Зилот молодой, едва ли насчитывает пять поколений, но нездоровая тенденция уже наметилась. Будет ли у Вальмонта полноценная жизнь до старости со спокойной кончиной в окружении близких? Неизвестно, но за это стоит бороться. Сам Лайсерг петь не умел, играл на цитре в юности, сейчас инструмент у Итачи. Но музыку любил, танцевал хорошо, пластичность помогала ему в тренировках потом. Вальмонт же словно весь состоит из мелодий и звуков, натянут как струна. «Не взваливаю ли я на него слишком много? Кроме Нагато ещё Кимимаро, тянуть двоих. Надо будет попросить Шенби участвовать в ритуале очищения, у неё стабильный голос, сильный и мантры знает. Обеспечит основу и поддержит, если что проведём в разные дни» Его размышления прервал тихий голос мужа: — Не думай над этим сейчас, мой самоцвет. Сомневаться нормально, но такие мысли забирают покой, не принося ничего положительного взамен. Вдобавок, беспокоясь о племяннике, ты забываешь о двух рыцарях рядом. Они... умеют удивлять, не зря же я столько времени трачу на изучение их клана. — Чем шеринган поможет в таком случае, — проворчал Лайсерг, но на душе стало как-то полегче. — Вот и посмотрим. В крайнем случае помещу Кимимаро в капсулу, это стабилизирует его состояние и даст нам время. Просто у него пубертатный период в самом разгаре, организм активно растёт, это усугубляет его состояние. — Да, а Вальмонту только двенадцать. Он ещё не окреп достаточно, чтобы тащить на себе все боли и тяготы этого мира, — буркнул Лайсерг. — Когда сестра была в его возрасте, на остров тоже приходили. И ритуал может проводить не только он, попрошу Шенби помочь. — И Сайкен там. Думаю, он уже проникся атмосферой и силой источника, это также хорошо, у биджу много чакры, это снизит затраты Вальмонт-куна, — прикинул Орочимару. Они вернулись в комнату, где Лайсерг начал прикручивать готовые болты. Когда основная конструкция была готова, в кресло для проверки сел Орочимару. Платформы внизу активировали, конструкция поднялась над полом. — Надо укрепить низ и расширить пространство под креслом для хранения, туда будут идти чакроприёмники. Ещё как мы разместим пять капсул с телами? — задумался он. Для Лайсерга это была сложная, зато интересная задача, как вызов его умениям. Искомые капсулы, пока пустые, тоже находились здесь. Нагато собирал платформы для них, работая усердно, казалось, монотонные действия его даже успокаивают. Орочимару же с лёгкой усмешкой как раз заканчивал сообщение для Итачи, больше напоминающее пространственное письмо дядюшки своему племяннику: «Дорогой Итачи-кун, Мы третий день находимся в логове Акацуки, работы по созданию конструкции для перевозки Нагато-сана с Пейнами в самом разгаре. Мой самоцвет почти закончил прототип портативного сиденья на четырёх соединённых между собой летающих платформах с отсеками для хранения грузов. Надо ещё придумать как транспортировать капсулы с пятью телами Пейнов, сохраняя возможность быстрой их активации при необходимости (он нарисовал схему конструкции). Как ваши дела в долине? По моим расчётам вы как раз должны были собраться там. Надеюсь, сохраните свои головы на местах и воздержитесь от ненужного риска. Состояние Нагато удовлетворительное. Как врач могу сказать я провёл обследование, сейчас занимаемся укреплением организма - полноценное питание, отдых на кровати, а не в сидячем положении, работа с ментальным состоянием. Нагато думает о своём будущем и Вальмонт-куне. Кажется, катализатор начинает работать. Из нового — в логове появились Какудзу с Хиданом, ведут себя естественно, на вопросы о Тоби-куне отвечают кратко, что он занят. Интересно чем? Ещё меня беспокоит Зецу, он способен переносится в долину и по ночам не спит, активно обсуждая с кем-то наше текущее положение. Береги себя, брата и Вальмонт-куна, держите в курсе новостей. С максимальным вниманием, Орочимару» Перечитав послание, саннин отправил его в форме змеи — прочесть и перехватить его не сможет никто, кроме получателя - собственно Итачи. Закончив, вернулся к остальным —предстояло доработать прототип, заодно придумать, как нести капсулы с телами. *** Долина Дхананни — настоящее время Утром после воссоединения отряда, проснувшись одним из первых, Итачи пошёл к реке умыться. Туман ещё не рассеялся полностью, но вода была чистой и холодной, обжигающей, как первая любовь. Он присел на корточки, плеснул в лицо, прогоняя остатки сна, и тут заметил движение на противоположном берегу. К нему, бесшумно скользя по траве, приближалась небольшая змея — белая, почти прозрачная в утреннем свете. Она подползла к самым ногам, подняла голову и замерла, превратившись в бумажный свиток. Итачи развернул его, узнавая почерк Орочимару. «Дорогой Итачи-кун», — начал он читать. «Мы третий день находимся в логове Акацуки, работы по созданию конструкции для перевозки Нагато-сана с Пейнами в самом разгаре. Мой самоцвет почти закончил прототип портативного сиденья на четырёх соединённых между собой летающих платформах с отсеками для хранения грузов. Надо ещё придумать, как транспортировать капсулы с пятью телами Пейнов, сохраняя возможность быстрой их активации при необходимости». Далее шла схема конструкции — аккуратная, с размерами и пометками. Итачи пробежался по ней глазами, отмечая продуманность деталей. Лайсерг знал своё дело. «Как ваши дела в долине? По моим расчётам, вы как раз должны были собраться там. Надеюсь, сохраните свои головы на местах и воздержитесь от ненужного риска. Состояние Нагато удовлетворительное. Как врач могу сказать — я провёл обследование, сейчас занимаемся укреплением организма: полноценное питание, отдых на кровати, а не в сидячем положении, работа с ментальным состоянием. Нагато думает о своём будущем и Вальмонт-куне. Кажется, катализатор начинает работать». Итачи нахмурился. «Катализатор? — подумал он. — Что это значит?» Он читал дальше. «Из нового — в логове появились Какудзу с Хиданом, ведут себя естественно, на вопросы о Тоби-куне отвечают кратко, что он занят. Интересно чем? Ещё меня беспокоит Зецу, он способен переноситься в долину и по ночам не спит, активно обсуждая с кем-то наше текущее положение». Итачи перечитал этот абзац дважды. Зецу. Тот, кто всегда был в тени, кто появлялся неожиданно и так же внезапно исчезал. Если он по ночам не спит и обсуждает их положение с кем-то, значит, у него есть хозяин. И этот хозяин, возможно, тот же, кто стоит за Тоби. «Береги себя, брата и Вальмонт-куна, держите в курсе новостей. С максимальным вниманием, Орочимару» Итачи свернул письмо, спрятал за пазуху. В голове крутились обрывки информации, складываясь в тревожную картину. — Что-то случилось? — раздался голос сзади. Он обернулся. Саске стоял на берегу, вглядываясь в его лицо. — Письмо от Орочимару, — ответил Итачи. — Они почти закончили конструкцию. Но есть проблема. — Какая? — В логове появились Какудзу с Хиданом. И Зецу ведёт себя странно. Саске подошёл ближе, взял письмо, пробежался по строкам. — Катализатор? — переспросил он. — Это о чём? — О том, что Нагато думает о Вальмонте, — ответил Итачи. — И не только о нём. Он повернулся к реке, глядя на убегающую воду. — Если Зецу действительно может переноситься в долину, он, возможно, уже здесь. И наблюдает за нами. — Тогда надо искать, — сказал Саске. — Не сейчас, — покачал головой Итачи. — Сначала нужно найти Югито. А с Зецу разберёмся потом. — А если он нападёт? — Тогда будем защищаться. — Итачи положил руку на плечо брата. — Мы не одни. Наруто, Гаара, Какаши — все они с нами. И Вальмонт тоже. Саске кивнул, принимая ответ. — Пойдём, — сказал он. — Скоро завтрак. — Иди, — ответил Итачи. — Я догоню. Саске ушёл, а Итачи остался у реки, глядя на светлеющее небо. «Нагато думает о Вальмонте, — повторил он про себя. — Что это значит? Надеется на исцеление? Или... нечто большее?» Он вспомнил разговор с Нагато много лет назад, когда тот ещё верил в мир через боль. Теперь этот мир мог измениться. И Вальмонт был тем, кто предложил другой путь. «Но если Нагато решит, что ему нужно не только исцеление, но и... — Итачи не закончил мысль. — Тогда мы будем защищать своё. Как всегда». Он поднялся, отряхнул колени и пошёл к лагерю. Впереди был новый день — с поисками, опасностями и, возможно, новыми открытиями. Но сейчас, здесь, у реки, он чувствовал себя почти спокойно. Потому что знал: всё, что нужно делать, — сделает. А остальное — потом. «Орочимару в своём репертуаре, — помрачнел старший Учиха, — Не сомневаюсь, что зёрна сомнения в Нагато посеял именно он. Теперь сидит и наблюдает за результатом своеобразного эксперимента». Змей в новой ипостаси эдакого «дядюшки» ему совсем не нравился, как не нравилось вообще взаимодействие с ним со времён общей работы в Акацуки. Но сейчас оба связаны с людьми из одной семьи, тут уже ничего не поделаешь — саннин даже женился. А родной дядя у Вальмонта один, хочешь не хочешь, терпеть Змея придётся. «Моё терпение напрямую зависит от его поведения, — решил Итачи. — Если переступит границу — будет искать себе новое тело». Он уже подходил к лагерю, когда услышал взволнованный голос Наруто. — Ну да! Вышел я, короче, по ветру вчера ночью. Луна светит, тумана даже почти нет. Пошёл к реке умыться после, а там... — Ближе к делу, усуратонкачи, — буркнул Саске. — Нам неинтересно, сколько раз и куда ты сходил. Гаара помешивал кашу в котелке. Вальмонт протянул подошедшему Итачи полотенце вытереть лицо и руки после умывания. Старший Учиха погладил его по щеке кончиками пальцев. Хотелось обнять парня, прижать ближе, поцеловать, но увы — не на глазах посторонних. Тем более за ним уже следил Какаши из-за страницы книги, явно решив черпать романтическое вдохновение от действий товарища. — Ну вот! На другом берегу, вон там! — Наруто ткнул пальцем на пригорок напротив. — Я видел фигуру в белом! С распущенными длинными волосами, явно девушка! — А ты уверен, что девушка? — хмыкнул Саске. — Ты же ранее Хаку за тян принял и почти влюбился. Вальмонт фыркнул. Кабуто улыбнулся. Какаши, не удержавшись, хихикнул. — Да... да он был очень красив в том кимоно! — возмутился Наруто, багровея. — Ты сам тоже заглядывался, не ври! Он кинул в друга свернутое полотенце. Младший Учиха плеснул в него водой из ковша, которым умывал лицо. — Говори только о себе! — отрезал он. — Я не гонюсь за смазливыми лицами и сразу понял, что это парень. — И каким образом? Между ног ему заглядывал? — поддразнил его блондин. «Кстати, на той поляне да, Хаку выглядел очень милым, утончённым и... даже женственным?» — подумалось Вальмонту. Он же был там, а потом сумел помочь той двойке наёмников из Тумана. Сейчас оба в Конохе, живы и здоровы, начали новую жизнь. — У Хаку, кстати, и уши проколоты, и брови тонкие, — затараторил Наруто, размахивая руками. — Ну как бы я понял, что он парень, а?! Вы двое тоже смотрели, что, сразу поняли? Синеволосый вернулся к своему тесту, месил для лепёшек, и ответил не сразу. — Ну, по мне его выдала походка, — сказал он наконец. — Девушки так не ходят, они двигаются более плавно. Это видно по Шенби или Эллине. Ещё Ино красиво двигается, я ещё подумал, может, она танцами занимается кроме тренировок. Сакура более угловатая, но это пройдёт. Вот Хината женственная и мягкая, как кошка. — Подумаешь, все они надоедливые и шумные, болтливые, — буркнул Саске. — И чего это ты разглядывал их? Вальмонт ткнул его локтем в бок: — Ну так Ирука-сенсей помнишь, что говорил? Шиноби отличает наблюдательность! И как-то ещё давно, когда мы учились, задал сочинение: написать, какая из черт товарищей наиболее запоминается нам. — Он помолчал, вспоминая. — Я тоже заметил красоту Хаку. А ещё он выглядел как человек, бывший в гармонии с собой. Честно говоря, на тот момент я не задумался, мальчик он или девочка, для меня он был скорее просто личностью. Незнакомцем. — А Наруто-кун увидел прекрасную незнакомку, — хмыкнул Кабуто. — С длинными чёрными волосами? — Ну да! — упёрся Узумаки. — Но там, на берегу, была реально девушка! Я чувствую это! Может, она? Та самая Нии Югито? И хватит уже про Хаку этого! Пока они спорили, Итачи взглядом отозвал Гаару с Какаши и рассказал им о письме Орочимару. — Значит, Зецу может быть здесь, — подвёл итог Гаара. — Возможно, — кивнул Какаши. — И если он обсуждает наши дела с кем-то, значит, за ним стоит кто-то ещё. — Тоби? — предположил Гаара. — Или кто-то более могущественный, — ответил Итачи. — Мы должны быть осторожны. — И как же нам найти Югито, если за нами следят? — спросил Какаши. — Искать, — твёрдо сказал Итачи. — Не обращая внимания. Гаара посмотрел на него, потом на лагерь, где всё ещё спорили Наруто и Саске. — Я помогу, — сказал он. — Песок найдёт её, если она рядом. — Хорошо, — кивнул Итачи. — А мы пока подготовимся к выходу. Они вернулись к костру, где Вальмонт уже раскатывал тесто, а Наруто всё ещё доказывал свою правоту. — Ладно, — сказал Какаши. — Завтракаем и идём. Югито где-то здесь. Найдём. — Найдём, — повторил Наруто, и в его голосе слышалась уверенность. Они сели завтракать, и Итачи, глядя на Вальмонта, подумал о том, что этот парень — их якорь. Тот, кто держит их всех на плаву. И если кто-то попытается причинить ему вред, они будут защищать. Все вместе. После еды Гаара укрыл их лагерь песком, сделав незаметным на фоне окружения. Какаши, осмотрев участников отряда, прищурился: — Разделимся на группы, каждый возьмёт свою сторону. Держим связь и встречаемся каждый час для отчёта. Дальше он, видимо, решил провести своеобразный эксперимент. — Я, Наруто и Вальмонт. Кабуто и Итачи. Саске и Гаара. Наруто хитро прищурился: — Решили разделить наши парочки и братьев по разным группам? — Верно, — кивнул джоунин. — Да и в каждом отряде будет обладатель шарингана. «Заодно посмотрим, насколько они могут эффективно и спокойно работать, братья Учиха, вдали от объекта воздыхания», — подумал Какаши. Итачи продержался, пока они шли сюда в долину, но потом вышел и ждал Саске с Вальмонтом там, на тропе, лишь бы быстрее увидеть избранника. Что же будет сейчас? В конце концов, они шиноби, длительные миссии — дело обычное, если вы не в одном отряде. «Впрочем, Итачи может быть командиром потом и взять под своё начало Саске с Вальмонтом, тогда будут неразлучны». Копирующий смутился, встретившись взглядом со старшим Учихой — казалось, тот прекрасно знает о планах любителя «Ича Ича», явно решившего подражать Орочимару с его провокациями. Вот не сиделось обоим спокойно — подавай ситуации, скандалы и разбирательства с бурными примирениями. Наверное, события с некими третьими лицами, насильно разлучающими влюблённых, тоже описаны в его книжке. Итачи выслушал Какаши молча. Его лицо оставалось спокойным — только чуть сузились глаза, да пальцы на мгновение сжались в кулак. — Хорошо, — сказал он. — Мы согласны. Саске бросил на брата быстрый взгляд, но промолчал. Вальмонт посмотрел на обоих, потом на Какаши. — А почему с вами? — спросил он. — Я могу быть и с Итачи. — Потому что так надо, — ответил джоунин, стараясь не встречаться глазами со старшим Учихой. — Эксперимент. — Какой эксперимент? — насторожился синеволосый. — Просто проверим, как вы работаете в разных составах, — уклончиво ответил Какаши. — Вдруг в бою придётся разделиться? Итачи подошёл к Вальмонту, взял его за руку. — Всё будет хорошо, — сказал он тихо, так, чтобы слышал только он. — Мы ненадолго. — Я знаю, — ответил Вальмонт, сжимая его пальцы. — Будь осторожен. — Ты тоже. Они смотрели друг на друга, и Какаши, наблюдавший за этой сценой, почувствовал себя неловко. Может, он зря затеял это разделение? — Ладно, — сказал он, отводя взгляд. — Время пошло. Встречаемся здесь через час. Группы разошлись. Итачи пошёл с Кабуто в сторону скал, Саске и Гаара — к реке, Какаши, Наруто и Вальмонт — в лес. — Ты злишься? — спросил Кабуто, когда они отошли на достаточное расстояние. — Я? — переспросил Итачи. — Да. За разделение. — Нет, — ответил Итачи. — Это и не важно. Он шёл вперёд, сканируя местность шаринганом, но мысли его были далеко. «Разделил нас, значит, — думал он. — Чтобы проверить? Или чтобы позлить?» Но он не злился. Он понимал — так нужно. В бою может случиться всякое, и они должны быть готовы действовать отдельно. — Итачи-сан, — позвал Кабуто. — Да? — Вы не волнуйтесь. Вальмонт-кун в хороших руках. — Знаю, — ответил Итачи. — Я доверяю Какаши. — И Наруто? — И Наруто, — усмехнулся старший Учиха. — Он не даст его в обиду. Они шли дальше, и Итачи, глядя на скалы, вдруг почувствовал, что напряжение, которое он держал в себе последние дни, начинает отпускать. «Мы найдём её, — подумал он. — И поможем. А потом вернёмся домой». Домой. К Вальмонту. К брату. К той странной, но такой родной семье, которую они создали. — Итачи-сан? — снова позвал Кабуто. — Всё в порядке, — ответил он. — Идём дальше. Они ускорили шаг, и вскоре их фигуры скрылись среди камней. А где-то там, в лесу, Вальмонт шёл между Наруто и Какаши, и думал о том же — о доме, о семье, о том, что скоро всё закончится. И они будут вместе. Каждая часть отряда направилась в своём направлении. Два молчуна Саске с Гаарой некоторое время шли в привычном для них молчании, пока Учиха не удержался: — Ты не возразил против разделения. — Да, — спокойно отозвался Песчаник. — Настолько всё равно? — Что мой избранник с твоим братом? «Ну да, это и звучит совсем не как повод для волнения», — хмыкнул про себя Саске. Но уступать было не в его правилах, и «ёж» пояснил: — Не в этом дело. Эксперимент Какаши. — Я уверен в Кабуто. А ты, думаю, уверен в Итачи. Как и в остальных. Казалось, на этом вопрос был закрыт. Поводов для ревности или волнения действительно не нашлось, да и вряд ли Гаара стал размениваться по мелочам. Для него эксперименты джоунина были не более чем лёгкой рябью на огромной поверхности песка, которой можно было бы измерить их чувства в паре. Рябь не взбаламутит даже верхнего слоя, а значит, чего волноваться? Дальше Саске не настаивал, и оба сосредоточились на поиске. Невозмутимость Песчаника как-то успокаивала и более импульсивного «ежа». Желание пнуть хитромудрого джоунина поубавилось, тем более ну не полезет же он к Вальмонту? «Пусть книжки свои читает и не лезет к нам», — подумал Саске. Они шли вдоль реки, внимательно осматривая берега. Гаара иногда запускал песок вперёд, проверяя, нет ли ловушек или следов. Тишина нарушалась лишь шумом воды и редкими птицами. — Ты когда-нибудь сомневался? — спросил вдруг Саске. — В чём? — уточнил Гаара. — В Кабуто. В том, что он... тот, кто нужен. Гаара помолчал, потом ответил: — Сомневаться — это нормально. Но важно не позволять сомнениям управлять тобой. Я сделал выбор. И теперь живу с ним. Саске кивнул, принимая ответ. Он думал о Вальмонте, об Итачи, о том, как они втроём живут, спорят, мирятся. И понял, что тоже не сомневается. — Пошли, — сказал он. — Надо найти эту девушку. — Идём, — ответил Гаара. Они ускорили шаг, и вскоре их фигуры скрылись за поворотом. Сам же Какаши шёл с Наруто и Вальмонтом. Блондин, как обычно, нёсся впереди, заглядывая в каждый куст. Синеволосый принц держался чуть позади, внимательно оглядываясь по сторонам. Джоунин думал о Нагато. Ранее он прочёл письмо Орочимару и понимал задумку саннина. «Тот явно решил привлечь интерес лидера Акацуки к Вальмонту, — размышлял Какаши. — Или пытается понять, почему тот так быстро согласился на исцеление». Ему было интересно наблюдать — если Нагато вздумает воспылать страстью, скажем так, к нашему принцу… Вальмонт умел очаровывать людей. Тот же Утаката был готов сбежать от невесты. Даже Мизукаге хвалил островную еду и местных красавиц — или красавцев — в своём послании. «А если проникнется и Райкаге? — подумал Какаши. — Что мы тогда будем делать? Это же будет политический скандал!» Учих рядом не было, и он мог спокойно обдумывать разные варианты развития событий, пока Наруто с Вальмонтом шли впереди, изучая окрестности. — Сенсей, — окликнул его Наруто. — Вы чего молчите? — Думаю, — ответил Какаши. — О будущем. — О будущем? — удивился блондин. — У нас сейчас дело есть! — И о нём тоже, — уклончиво ответил джоунин. Вальмонт, шедший чуть поодаль, покосился на Какаши, но ничего не сказал. Он тоже думал о будущем — о том, что они найдут Югито, помогут ей, вернутся в Коноху, а потом… Потом будет новая жизнь. С Итачи и Саске. С их странной, но такой родной семьёй. — Вальмонт, — позвал Наруто. — Смотри! Синеволосый подошёл ближе. Наруто указывал на странный след на земле — будто кто-то волочил ноги, уходя в лес. — Может, она? — предположил блондин. — Проверим, — сказал Какаши, активируя шаринган. Они свернули с тропы и углубились в заросли. Впереди, в тумане, кто-то ждал. Или что-то. Время покажет. Странные находки встретились всем трём группам примерно в одно время. Исследовавшие берег реки Саске с Гаарой заметили вдалеке остов жилища и ускорили шаг. Вскоре они стояли возле некогда целой, явно самодельной хижины из грубо обструганных брёвен. Объект находился на невысоком холме, к нему вела ранее протоптанная, но уже заросшая тропинка. Такая же шла к воде. Признаков жизни вблизи не наблюдалось, как и тел без голов или с оными. — Здесь кто-то основательно селился, — заметил Учиха. Остатки рыболовных снастей, старая лавка. Сам дом сгорел — возможно, попала молния или был сознательный поджог? Сейчас было трудно сказать по обугленным остаткам. Они ещё походили вокруг и внутрь забрались, поискали погреб или что-то из личных вещей. Нашли лишь одежду, один старый башмак, явно мужской. — Если здесь жил старатель, то от него ничего не осталось, — заметил Гаара. — Руинам лет двадцать, если не больше. Он присел на пенёк и карандашом вывел силуэт хижины, указав координаты расположения. Шиноби сделали копии от той карты, что была у Какаши ещё перед тем, как разделиться. Теперь каждая группа прорисовывала пройденный маршрут на своей части. — Пойдём дальше, — сказал Саске, оглядываясь. — Здесь больше ничего нет. Они двинулись вдоль реки, и Гаара, бросив последний взгляд на пепелище, подумал о том, как быстро природа забирает своё. Человек строил, жил, надеялся — а остались только обугленные брёвна и старый башмак. Итачи с Кабуто шли вдоль скал, опоясывающих долину. Старший Учиха сканировал окрестности шаринганом, а медик через своих змей — маленьких, незаметных в траве разведчиков — прислушивался к окружению. Небольшую пещеру на пригорке оба приметили почти сразу и, переглянувшись, направились туда. Внутри обнаружили следы лагеря: кучку камней, сложенных кругом на ровном участке, обрывок ремня — от сумки или пояса? У стены, на высохших ветках и пыльном тряпье, лежал скелет. Расслабленная поза выдавала неготовность к нападению. Из видимых травм — только отсутствие головы. Рядом лежал длинный шест путника, валялась сумка и кучка тряпья, возможно ранее бывшая одеждой. — Не похоже на убийство, — сказал Кабуто, присаживаясь на корточки. — Скорее, застали врасплох. — Или туман, — добавил Итачи. — Наруто видел фигуру в белом. Они осмотрели пещеру подробнее. В углу нашли ещё один скелет — поменьше, возможно, подросток или женщина. Тоже без головы. Рядом — ржавый нож и остатки ткани, когда-то бывшей одеждой. — Семья? — предположил Кабуто. — Возможно, — ответил Итачи. — Но кто же их убил? Ответа не было. Только тишина, нарушаемая звуком капель, падающих с потолка. — Отметим на карте, — сказал старший Учиха. — И пойдём дальше. Кабуто сделал пометку, и они вышли из пещеры, оставляя скелеты в покое. Углубившиеся в заросли Вальмонт, Какаши и Наруто не сразу поняли странность — слишком тихо. На земле нет следов животных, в ветвях не шумят мелкие звери, которые нередко встречаются в лесах. На небе тоже не было птиц, лишь рыба попалась в реке да насекомые нарушали странную тишину своим жужжанием. — Что-то не так, — сказал Какаши, активируя шаринган. — Может, они чувствуют опасность? — предположил Вальмонт. — Или их здесь никогда не было, — добавил Наруто, оглядываясь. Они шли осторожно, проверяя каждый куст. Вскоре наткнулись на небольшой ручей, где вода была мутной, будто кто-то недавно мутил её. — Кто-то здесь был, — сказал Какаши, присаживаясь на корточки. — Следы свежие. — Югито? — спросил Наруто. — Возможно, — ответил джоунин. — Но будьте осторожны. Они двинулись дальше, и Вальмонт, глядя на мутную воду, вдруг почувствовал, что за ними кто-то наблюдает. Обернулся — никого. Только деревья и туман. — Мерещится, — прошептал он. — Не списывай, — сказал Какаши, кладя руку ему на плечо. — Здесь всё может быть реальным. Они продолжили путь, и вскоре впереди показалась поляна, на которой что-то белело. Наруто, не дожидаясь команды, бросился вперёд. — Наруто! — крикнул Какаши, но блондин уже скрылся в зарослях. — Идиот, — выдохнул Вальмонт и побежал за ним. Когда они выбежали на поляну, Наруто стоял, глядя на странную конструкцию из палок и ткани, отдалённо напоминающую чучело. Оно было одето в белое платье, и ветер колыхал его, словно приветствуя. — Что это? — спросил Наруто, не оборачиваясь. — Ловушка, — ответил Какаши, подходя ближе. — Или предупреждение. Вальмонт осмотрел конструкцию и заметил, что ткань новая, ещё не выцвела. — Кто-то поставил это недавно, — сказал он. — Значит, мы на правильном пути, — ответил Какаши. — Отметим на карте и вернёмся к остальным. Они сделали пометки и пошли обратно. На поляне осталось стоять белое чучело, глядя пустыми глазами в небо. Члены отряда в оговоренное время встретились на условленном месте. Расположились на привале, обмениваясь новостями. Карты разложили на камне, отмечая найденные объекты. — У нас хижина, — сказал Саске, показывая на карте. — Сгорела, но следы есть. — У нас пещера со скелетами, — добавил Итачи. — Никаких голов. — А у нас чучело, — хмыкнул Наруто. — В белом платье. Как привидение. — Значит, кто-то здесь есть, — подвёл итог Какаши. — Возможно, Югито. Или тот, кто её держит. — Или она сама, — возразил Вальмонт. — Если она сошла с ума, могла и чучело поставить. — В любом случае, — сказал Гаара, — мы на верном пути. Завтра продолжим поиски. — А сегодня — отдых, — добавил Какаши. — Выставим дежурство и будем спать. — Я первый, — вызвался Саске. — Хорошо, — кивнул джоунин. После ужина разошлись по палаткам, и вскоре лагерь погрузился в тишину. Только костёр потрескивал да редкие ночные звуки нарушали покой. Где-то там, в темноте, ждала та, кого они искали. Или то, что от неё осталось.