Тишина с привкусом вишни

Промозглый понедельник встретил Ли Минхо дождём. Не тем ливнем, который смывает улицы и заставляет людей прятаться по домам, а мерзкой, нудной моросью, которая проникает под воротник куртки за первые тридцать секунд на улице и, кажется, остаётся там навсегда. Небо над Рейвенс-Крик висело низкое, свинцовое, будто кто-то накрыл город мокрым одеялом и забыл вытащить. Дорога, ведущая к участку, была разбита грузовиками и весенней распутицей — хотя весна здесь, судя по всему, была понятием теоретическим. Минхо заглушил двигатель и несколько секунд просто сидел в машине, глядя на вывеску: «Офис шерифа округа Рейвенс-Крик». Деревянная табличка, покрашенная зелёной краской, облупилась по краям. На первом этаже кирпичного здания горел тусклый жёлтый свет — именно такие лампы обычно ставят в подвалах и коридорах, где не ждут гостей. «Ты сам выбрал это место», — напомнил он себе. Хотя «выбрал» — громкое слово. Скорее, согласился, когда предложили. Перевод из Сиэтла в захолустье с населением в две тысячи человек — это не карьерный рост. Это ссылка. Или побег. Он не был уверен, чем это было для него на самом деле. Минхо вышел из машины, поднял воротник кожаной куртки и быстро пересёк парковку. Подошвы ботинок чавкали по мокрому гравию. На крыльце он стряхнул воду с волос и открыл дверь. Внутри было не намного теплее, чем снаружи. Участок оказался именно таким, как он себе представлял: старые металлические шкафы для папок, линолеум с вытертым до дыр рисунком, доска объявлений, заваленная благодарностями от местных и уведомлениями о пропаже кошек. Воздух пах перекипевшим кофе, старыми бумагами и сыростью. — Вы, должно быть, следователь Ли, — раздался голос из-за стойки. Минхо повернул голову и увидел парня лет двадцати двух, который вынырнул из-за монитора с такой улыбкой, будто Минхо был не новым работником, а долгожданным гостем на дне рождения. Парень был невысоким, с веснушками, рассыпанными по щекам, и копной светлых волос — настолько светлых, что в этом сером городе они казались почти неестественными. Он носил форменную рубашку, но поверх неё — вязаный кардиган с оленями. — Ли Феликс, — представился парень, протягивая руку. — Помощник шерифа. Я здесь за всё: и бумаги подшить, и допрос провести, и печенье испечь, если настроение плохое. — Печенье? — Минхо пожал руку. Хватка у Феликса была крепче, чем ожидалось. — Утром испёк, — Феликс кивнул на стол, где под пластиковым колпаком действительно стояла тарелка с печеньем. — Шериф говорит, что это нарушение санитарных норм. Я говорю, что это дипломатия. Люди лучше разговаривают, когда у них во рту печенье. — Рабочая теория, — Минхо оглядел пустой участок. — А где сам шериф? — Поехал на северную оконечность. Там фермер заметил, что кто-то перерезал проволоку на заборе. Скорее всего, олени или подростки. Но раз в месяц надо показать, что мы существуем. — Феликс взял кружку, плеснул туда из кофейника и протянул Минхо. — Держите. Выглядите так, будто вам нужнее, чем мне. Кофе оказался горьким, но приятно горячим. Минхо сделал глоток и почувствовал, как тепло растекается по грудной клетке. — Спасибо. — Не за что. — Феликс уселся обратно на стул и кивнул на коридор. — Ваш кабинет — второй слева. Предыдущий следователь оставил после себя только дыру в гипсокартоне и коллекцию журналов про рыбалку. Я их убрал. Не судите строго. — Предыдущий следователь? — Минхо поставил кружку на стойку. — А что с ним случилось? — Уволился. Сказал, что здесь нечего расследовать, одни самоубийцы и мечтатели. — Феликс пожал плечами. — Это было года три назад. С тех пор мы обходились шерифом и мной. Ну, и иногда приезжают из округа, если что-то серьёзное. — А что здесь считается серьёзным? Феликс замялся на секунду. Улыбка сползла с его лица, как краска с той таблички на входе. — Пропажи людей, — сказал он тише. — Три за два года. Шериф считает, что они ушли сами. Добровольно. Лес здесь большой, люди иногда не выдерживают. — А вы что считаете? Феликс посмотрел на Минхо долгим взглядом. В его глазах мелькнула настороженность. — Я считаю, что вы устали с дороги, — уклонился он от ответа. — И что в вашем кабинете на столе лежат папки с этими делами. Шериф просил вас ознакомиться, но не спеша. Он считает, что дети просто загуляли. Минхо ничего не ответил. Он взял кружку и направился в указанный кабинет. — Следователь, — окликнул его Феликс, когда он уже взялся за дверную ручку. — Да? — Печенье всё ещё на стойке. Оно не станет менее шоколадным от того, что вы не хотите его брать. Минхо почти улыбнулся. «Почти» — потому что последние два месяца он вообще не был уверен, помнят ли его мышцы, как это делать. Но он всё-таки взял печенье.

***

Кабинет оказался тесной клеткой с одним окном, выходящим на стену соседнего здания. Стол — старый, с облупившимся шпоном — стоял у стены, на нём аккуратной стопкой лежали три папки. Серые, с пластиковыми корешками. Минхо сел на скрипучий стул, включил настольную лампу и открыл первую. Дело № 2478. Пропавший без вести: Хван Джихо. 19 лет. Исчез 12 марта, два года назад. Фотография была приколота к внутренней стороне папки. Парень с длинными чёрными волосами и острыми скулами — он не улыбался на снимке, но в глазах было что-то живое. Минхо пробежал глазами рапорт: «Ушёл из дома вечером, не вернулся. Мобильный телефон не отвечает. Банковские карты не используются. Поиски в лесу результатов не дали. Предположительно — добровольный уход». Вторая папка: Кан Тэён, 19 лет. Исчез восемь месяцев назад. Третья: Сон Джию, 20 лет. Исчезла четырнадцать месяцев назад. Текст был почти одинаковым. Разные даты, разные имена, один и тот же вывод: «Вероятнее всего, покинул(а) пределы округа добровольно. Дело приостановлено». Минхо закрыл третью папку и откинулся на спинку стула. «Добровольно». Три человека. Два года. Ни одного тела. Ни одной зацепки. И лес, который, судя по рапортам, никто особо не прочёсывал. Он открыл ящик стола в поисках блокнота и нашёл там только старый карандаш, заточенный с обеих сторон, и мятую инструкцию к факсу. Факсу, которого в кабинете, разумеется, не было. — Знакомьтесь, дорогой Ли Минхо, ваше наследство, — пробормотал он себе под нос и начал составлять список вопросов. Вопросов было много.

***

Он не заметил, как пролетело время. Только когда за окном стемнело окончательно, Минхо понял, что в горле пересохло, а глаза начали слипаться. Он вышел из кабинета в пустой коридор. — Феликс? Тишина. Стойка регистратуры была пуста, только кружка с остывшим кофе напоминала о том, что здесь вообще кто-то был. Парень выглянул на улицу — дождь кончился, но асфальт блестел под светом единственного фонаря. Машина Феликса всё ещё стояла на парковке. — Я здесь! — донёсся голос из глубины участка. — В архиве! Минхо прошёл по коридору до конца, толкнул дверь с табличкой «Архив. Посторонним вход воспрещён» и увидел Феликса, сидящего на корточках перед металлическим шкафом. Тот перебирал какие-то коробки и что-то бормотал себе под нос. — Вы потеряли что-то? — Ищу дело пятилетней давности. — Феликс вытащил одну коробку, поставил её на пол, заглянул внутрь и снова задвинул. — Про кражу в магазине. Не спрашивайте зачем. Шериф сказал найти, а спорить с ним в моём положении — как спорить с дождём. Бесполезно и, вероятней всего, с последствиями. — А что не так с вашим положением? Феликс замер на секунду, потом поднял голову и улыбнулся — той же широкой улыбкой, что и при встрече. — Ничего. Просто я здесь самый младший по званию, значит, я ищу коробки, а шериф пьёт кофе. Кстати, — он встал, отряхивая колени, — шериф вернулся час назад. Сказал, что поговорит с вами чуть позже. И просил передать, что у нас есть ещё одно дело. — Ещё одна пропажа? — Минхо насторожился. — Скорее всего. — Феликс потёр переносицу. — Сводная сестра Ян Чонина. Вы же видели это дело? — Сестра Ян Чонина? Нет, меня не ознакомили с ним. — А, ну да, вы же только папки со старыми делами смотрели. — Феликс закрыл шкаф и повернулся к Минхо. — Чонин — это брат пропавшей Чон Хэвон. Ей восемнадцать, она исчезла три дня назад. Шериф не хочет заводить официальное дело — говорит, «подождём неделю, может, вернётся», но Чонин приходит в участок каждый день и требует, чтобы мы что-то делали. — И что, вы ничего не делаете? — Мы... — Феликс замялся, — мы ждём. Как шериф сказал. Минхо посмотрел на него и вопросительно приподнял бровь. Феликс не отводил глаз, но в его взгляде читалось что-то вроде извинения. Или стыда. — Где я могу найти этого Чонина? — спросил Минхо. — Он работает в автомастерской на южной стороне. Но, детектив... — Минхо. — Минхо, — повторил Феликс, и его акцент вдруг стал заметнее — мягкий, австралийский, явно не здешний. — Будьте осторожны. Здесь не любят, когда приезжие задают слишком много вопросов. — А вы? — спросил Минхо. — Вы любите? Феликс улыбнулся, но на этот раз улыбка вышла грустной. — Я сам приезжий. Уже семь лет, но до сих пор иногда путаю, где здесь можно шутить, а где лучше молчать. Он протянул ключи. — Это от входной двери. На случай, если вы решите работать по ночам. Только, пожалуйста, не включайте свет в архиве — там проводка старше меня, и если она заискрит, шериф скажет, что это я виноват. Минхо взял ключи, кивнул и направился к выходу. На пороге он остановился, обернулся и спросил: — Феликс, а что вы думаете о тех пропавших? На самом деле. Не то, что говорит шериф и написано в папках. Феликс стоял в дверях архива, и жёлтый свет из коридора падал на его лицо, делая веснушки похожими на маленькие тени. — Я думаю, — сказал он медленно, — что в лесу есть что-то, о чём мы не знаем. Или кто-то. — Кто-то? — Три человека не исчезают просто так в одном и том же месте, если там нет нечто, что заставляет их не возвращаться. Он помолчал, потом добавил: — И я думаю, что вам нужно завтра зайти в «Северную звезду». Это кофейня на главной улице. Там работает парень, который знает лес лучше, чем кто-либо. Если кто и видел что-то странное — то это он. — Как его зовут? — Хан Джисон. — Феликс снова улыбнулся, на этот раз почти весело. — Не пугайтесь, если он начнёт говорить слишком быстро или задавать личные вопросы. У него просто такой характер. Минхо вышел на улицу. Ночной воздух пах мокрой корой и дымом из печных труб. Над лесом, который темнел на горизонте, висели низкие тучи, и где-то далеко ухал филин. Он сел в машину, завёл двигатель и поехал в мотель, который значился в бумагах как «предоставленное жильё». По дороге он думал о Феликсе с его печеньем и осторожными ответами, о шерифе, который не хочет искать детей, и о трёх папках с одинаковыми выводами. «Добровольный уход». «В лесу есть что-то». «Хан Джисон». Минхо включил дворники — снова начинался дождь. За окном мелькали серые дома с тёмными окнами, заборы из рабицы и бесконечные рекламные щиты, которые обещали «лучший вишнёвый пирог в округе». Он не любил вишню, но почему-то был уверен, что в этом городе ему придётся её попробовать.