Сложно, но любимо

***

      После второй недели сборов в Японии Илья впервые поймал себя на том, что снова спит в той самой толстовке. Хотя обычно он так не делал. Практически никто из бет у которых в парах есть альфа, так не делают, за редким исключением.       Она лежала в кресле ещё с прошлого раза, где запах Петра уже должен был исчезнуть, но временная метка всё ещё удерживала знакомый оттенок дольше, чем позволяла обычная ткань.       Сам он сначала не придал этому значения. Просто вечером взял её, накинул на плечи, потом оставил рядом. На следующий день — снова. К четвёртому дню рядом с кроватью уже забытые Петей вещи лежали: толстовка, шарф и чехол от коньков, который вообще не должен был оказаться в спальне.       Когда Петя вышел на видеосвязь поздней ночью из Санкт-Петербурга, он сначала молча посмотрел в экран.       Потом спокойно спросил:       — Это что вокруг тебя?       Илья даже не сразу понял. Обернулся.       — ...ничего.       — У тебя мой шарф на подушке.       — Это accidental.       — И толстовка тоже «аксендентел»?       Илья вздохнул и опустил голову на руку.       — Maybe.       Пауза. Потом уже честнее:       — Метка слабеет.       Пётр понял сразу. Без лишних вопросов.       — Сколько осталось по времени?       — Пару недель, наверное.       — Раньше сказал бы — прилетел бы.       Илья тихо усмехнулся:       — Ты так говоришь, будто между нами соседний район.       — Для этого и обновляют заранее.       — Ты сейчас звучишь слишком calmly for someone whose smell basically took over my room.       — Но работает.       — That’s the annoying part. Да, работает.       Пётр чуть заметно улыбнулся.       — Значит, до конца сборов дотянешь.       — Если нет — пришлёшь ещё одну толстовку.       — Это уже не лечение.       — Это survival.

***

      Прошло чуть больше недели. К утренним тренировкам добавились вечерние прокаты, сменились группы, в гостинице стало шумнее: приехали новые спортсмены, тренеры, хореографы.       Поэтому когда вечером после тренировки телефон Ильи коротко завибрировал, он почти машинально открыл сообщение.  Petya moi Я приземлился, скоро буду возле отеля, надеюсь, пустишь к себе пожить       Минуту бета просто смотрел в телефон и не верил, в потом взял и набрал Петю.       — Ты. Сейчас. Правда. Едешь. Ко мне?       — Да, минут 30 и я у тебя. Встретишь ?       — Yeah, sure.

***

      Поздний вечер окончательно осел за окном. Свет тренировочной арены отражался в стекле. После первых эмоций появилась та редкая тишина, которая бывает только после долгого ожидания.       Илья сидел на краю кровати, всё ещё в той же футболке, машинально перебирая край рукава толстовки Петра, будто сам этого не замечал. Пётр стоял у окна, глядя вниз на вечерний свет возле катка.       Несколько секунд молчания тянулись спокойно, пока Илья вдруг не спросил:       — У тебя скоро ведь опять?       Пётр сразу понял, о чём речь.       — Да.       Короткий ответ. Без уточнений.       До следующего гона оставалось совсем немного — Пётр сам чувствовал это уже по тому, как тело начинало раньше уставать, как обострялись запахи, как становилось сложнее удерживать привычное ровное спокойствие.       Илья опустил взгляд.       — Через сколько?       — Неделя. Может чуть меньше.       Пауза. Потом тише:       — Ты опять один будешь проходить?       Пётр повернулся от окна.       — Как обычно.       Илья усмехнулся, но без радости.       — Мне всегда не нравится вот это "как обычно".       Пётр ничего не ответил сразу. Потому что за время их отношений это действительно стало обычным к сожалению. Альфий гон у него всегда проходил отдельно.       Бета не давал той биологической совместимости, которая делала бы этот период легче: метка работала, запах работал, близость помогала эмоционально, но сам инстинкт всё равно проходил тяжелее, чем мог бы.       Илья это знал. И именно поэтому каждый раз перед этим становился тише обычного.       — Иногда мне кажется, что это unfair — наконец сказал он.       — Что именно?       — Что из-за меня тебе каждый раз приходится через это проходить тяжелее.       Пётр чуть нахмурился.       — Не из-за тебя.       — Но if you were with omega, it would be easier.       Фраза повисла в воздухе тяжелее, чем хотелось. Пётр подошёл ближе. Спокойно. Без резкости.       — Илья.       Тот поднял взгляд не сразу.       — Я серьёзно.       — Я тоже.       Пётр сел рядом.       — Если бы для меня всё сводилось к тому, чтобы было легче, это были бы другие отношения.       Илья молчал.       — Да, гон проходит сложнее, — добавил Пётр мягче.       — Вот.       — Но это не значит, что ты причина проблемы.       — Technically...       — Нет.       Пётр перебил спокойно, но твёрдо.       — Причина в физиологии. Не в тебе.       Илья выдохнул.       — Всё равно неприятно знать, что ты потом неделю после этого почти не спишь нормально.       — Я и до тебя не любил этот период.       — Но до меня у тебя хотя бы не было beta who makes it worse.       — До тебя у меня не было тебя.       Это прозвучало так просто, что Илья даже не сразу нашёлся. Потом тихо усмехнулся:       — Ты иногда говоришь такие вещи слишком casually.       — Потому что это правда.       Пауза.       — Если бы можно было хоть как-то забрать часть этого...       — Ты и так забираешь.       — Чем?       — Тем, что я не один и мне не приходится проходить через все это одному.       Илья наконец поднял глаза. Пётр смотрел спокойно, но в голосе уже слышалось то редкое тепло, которое появлялось только без свидетелей.       — И метку лучше обновить заранее, — добавил он.       На этот раз у Ильи улыбка появилась уже настоящая.       — Вот это звучит уже more romantic.       — Стараюсь соответствовать тебе и быть мор ромэнтик.       — Russian alpha style?       — Вероятно.       Илья тихо рассмеялся.       — Ладно... тогда я хотя бы перестану думать, что ты там страдаешь исключительно because of me.       — Исключительно — точно нет.       — Comfortingly. Спасибо.       — Пожалуйста.       За окном свет тренировочной арены уже начал гаснуть, но внутри комнаты впервые за вечер стало совсем спокойно.

***

      Утренний лёд в тренировочном комплексе начинался рано. К тому времени, когда Илья Малинин уже вышел на разминку, трибуны ещё были почти пустыми: несколько тренеров, пара технических специалистов, кто-то из обслуживающего персонала.       Поэтому знакомую фигуру в верхнем ряду он заметил почти сразу. Его альфа сидел чуть в стороне, в тёмной куртке, спокойно опираясь локтями на колени, будто сам старался занимать как можно меньше внимания.       Он и приехал так. Не как фигурист. Не как часть делегации. Не как человек, которого здесь официально кто-то ждал.       Российских спортсменов на таких международных сборах по-прежнему предпочитали не видеть лишний раз. Поэтому формально Пётр был просто человеком из числа гостей отеля. Частным лицом.       И только Илья слишком хорошо понимал настоящую причину, по которой тот вообще оказался в Японии. Он приехал не ради льда. Не ради тренировок. А потому что тут был его бета нуждающийся в нем, да и метка действительно начинала слабеть, а гон у Петра приближался слишком быстро.       Потому что иногда даже альфа, который привык всё переносить молча, всё-таки прилетал через полмира — если чувствовал, что нужно. Илья это знал. Поэтому первые минуты тренировки катался удивительно собранно. Пока не заметил движение у трибун. К Пете кто-то подошёл.       Высокий фигурист в куртке сборной Italy. Омега. Это чувствовалось даже отсюда — по тому, как он двигался, по его лениво кошачьему лицу с ноткой интереса, по характерному спокойному запаховому фону, который иногда улавливался даже на расстоянии, если альфа сидел достаточно близко.       Илья автоматически сбился на заходе в прыжок. Лезвие чуть громче резануло лёд. Он сделал круг и снова посмотрел вверх. Итальянец всё ещё стоял рядом. Что-то говорил. Пётр отвечал коротко, спокойно. Без напряжения. Слишком спокойно. И почему-то именно это раздражало сильнее всего.       Следующий заход снова вышел чуть резче обычного. Потому что мысли уже пошли не туда. Конечно, омеги сами часто чувствовали альфу даже по остаточному запаху метки, если есть метка. Особенно если метка была сильной. Особенно если альфа находился рядом. А так как Илья — бета и само разумеющиеся эта метка не такая как была бы от омеги. Тогда еще, укус своего беты Петя получил чутка выше ключицы.        По законам их мира это считалось нормальным: омега мог подойти первым, если хотел познакомиться, если чувствовал сильный стабильный запах, если альфа не был явно в паре с омегой. А временная метка или метка на бете или от, в большинстве случаев для посторонних вообще не считалась достаточным социальным маркером.       Потому что бета — не омега. Потому что бета не давал полного биологического союза. Потому что формально альфа рядом с бетой всегда оставался "биологически свободным". Илья слишком хорошо знал все эти правила. Наверное, именно поэтому стало только хуже.       Потому что где-то очень неприятно звучала простая мысль: « Пете действительно было бы легче с омегой ». Не нужно было бы переносить гон практически одному. Не нужно было бы ждать обновления метки, ведь на постоянную они договорились тогда, когда съедутся. Не нужно было бы летать через океан просто потому, что бета снова начал собирать чужие вещи у кровати.       Да даже этот итальянец сейчас. Высокий, спокойный, очевидно омега, из хорошей сборной, рядом, практически без расстояний, без ограничений.       Илья резко ушёл в дорожку шагов чуть быстрее, чем требовал прокат. Тренер что-то крикнул с борта, но он даже не разобрал. Потому что наверху омега всё ещё стоял рядом. Потом вдруг Пётр слегка повернул голову.       Словно почувствовал взгляд. Посмотрел прямо вниз. Точно на него. Спокойно. И почти сразу что-то коротко сказал итальянцу. Тот улыбнулся, кивнул и ушёл. Илья всё равно докатал элемент слишком жёстко.       Когда музыка остановилась, он уже почти раздражённо подъехал к борту, взял бутылку воды и только после этого снова посмотрел наверх. Пётр всё ещё сидел там же. Как будто вообще ничего не произошло.       После тренировки он дождался, пока остальные начнут расходиться, и только потом поднялся на трибуны.       — Кто это был?       Пётр поднял взгляд спокойно.       — Кто?       — Не делай вид, что не понял.       — Итальянец?       — Very funny.       Пётр чуть заметно улыбнулся.       — Спросил, свободно ли место рядом.       — И всё?       — И всё.       Илья несколько секунд молчал. Потом всё-таки сказал тише:       — Ему было понятно, что у тебя есть метка?       — Не совсем.       — Понятно.       — Потому что это не омежья метка, была бы постоянная, хоть и от беты, возможно что-то да и уловил.       Вот именно. Эта фраза почему-то неприятно задела сильнее, чем должна была. Илья отвёл взгляд.       — Ну да.       Пауза. Потом уже совсем тихо:       — С омегой тебе всё равно было бы проще.       Пётр несколько секунд молчал. Потом спокойно ответил:       — Проще не значит лучше.       Илья усмехнулся без радости:       — Convenient answer.       — Это не удобный ответ. Это точный.       Он чуть наклонился ближе.       — Я прилетел сюда не потому, что мне нужен кто-то удобнее.       И только теперь Илья наконец поднял глаза.       — Тогда зачем?       — Потому что мой бета на четвёртый день собирает мои вещи вокруг кровати и делает вид, что это «аксендентел».       Несколько секунд Илья просто смотрел на него. Потом всё-таки не удержался и тихо рассмеялся. Напряжение наконец чуть отпустило. Но внутри всё равно осталось слишком многое, что он пока не сказал.