Сложно, но любимо

***

      После ещё одной утренней тренировки мысль не отпускала. Даже когда вокруг снова появились голоса, тренеры, кто-то из американской команды, знакомые лица с других сборов — внутри всё равно неприятно тянулось одно и то же.

«А если однажды он правда устанет?»

      Не сейчас, не после этой поездки, когда всё ещё работает метка, когда Петя всё ещё прилетает через полмира просто потому, что почувствовал, что нужно.       Но потом? Через год. Через два. Через несколько сезонов постоянных перелётов, редких встреч, чужих графиков и его собственного гона, который каждый раз проходит тяжелее, чем мог бы.       Потому что рядом — бета. Не омега. Не тот, с кем физиология совпадает полностью.       Илья слишком хорошо знал, что в их мире такие вещи иногда ломали даже куда более крепкие пары. Не из-за отсутствия чувств. Из-за усталости. Из-за того, что тело однажды начинало требовать простых решений. И от этого особенно неприятно вспоминался тот итальянец у трибун.       Спокойный, омега, свободный. Биологически понятный для любого альфы. Илья резко закрыл бутылку воды и вышел из зала раньше остальных. В коридоре уже было тише. Часть фигуристов ушла на второй лёд, кто-то остался в зале восстановления. Он поднялся к номеру почти автоматически. Открыл дверь. И сразу понял, что что-то не так.       Запах ударил ещё на входе. Глубже обычного. Резче. Настолько плотный альфий фон, что даже собственная метка на секунду будто вспыхнула сильнее.       Его альфа стоял у окна, спиной к двери. Плечи напряжены сильнее обычного. Пальцы сжаты на подоконнике. И когда дверь закрылась, он даже не повернулся сразу.       — Петя?       Ответ пришёл не сразу. Низкий, уже заметно напряжённый голос:       — Илья, выйди.       Он всё-таки обернулся и Илья замер. Потому что выражение лица было слишком знакомым. Слишком собранным именно в тот момент, когда контроль уже начинал даваться через силу. Дыхание глубже. Зрачки темнее. Челюсть напряжена.       Почти сразу — короткий, сдержанный звук, похожий на рычание, когда Илья сделал ещё шаг. Не со злостью. Скорее как предупреждение. Инстинктивное.       — Я серьёзно. Выйди сейчас.       — Уже началось?       — Практически.       Ещё один шаг. Пётр резко выдохнул.       — Не подходи.       Но Илья всё равно остался на месте.       — Ты сказал — неделя.       — Организм решил быстрее.       Ещё один короткий срыв дыхания. Теперь уже явнее. Старший на секунду закрыл глаза, будто просто собирая остатки контроля.       — Илья, если ты сейчас не выйдешь, ещё чуть-чуть — и я тебя отсюда не выпущу пару часов точно.       Сказано было без угрозы. Скорее слишком честно. И именно поэтому по спине прошёл холодок. Потому что Петя никогда не говорил такого, если не был абсолютно уверен в своих словах.       Несколько секунд Илья молчал. Потом тихо:       — Ты поэтому хотел один остаться?       — Да.       — Чтобы опять проходить это одному?       — Чтобы не рисковать.       Пауза. Потом уже ниже:       — Особенно рядом с тобой сейчас.       Илья смотрел на него слишком долго. Потому что в этот момент внутри снова неприятно поднялась та же мысль:

«С омегой ему было бы проще».

      Не пришлось бы стоять у двери и слушать, как тебя буквально просят уйти ради твоей же безопасности. С омегой это не выглядело бы как постоянный контроль через силу.       Он тихо выдохнул:       — Иногда мне кажется, что однажды ты реально устанешь.       Пётр всё-таки поднял взгляд.       — От чего?       — От этого всего.       — Конкретнее.       — От того, что со мной всё complicated.       Почти сразу:       — Илья, нет.       — Но это правда.       — Нет.       Теперь уже твёрже. Даже через напряжение.       — Потому что если бы я хотел проще, я бы не прилетал на всякие сборы, на которые нас не пускают.       — Но—       — Потому что проще было бы вообще не начинать.       Комната снова замолчала. Из коридора послышались шаги, потом чей-то смех — кажется, кто-то из американцев проходил мимо.       Среди них наверняка были и те, кто давно уже всё понимал. Близкие знали. Друзья тоже. Не обсуждали вслух, в компании лишнего, чтобы ненароком кто — то чужой не услышал.       И всё равно сейчас всё это казалось слишком хрупким. Пётр первым нарушил тишину:       — Позови Литвинцева.       — Зачем?       — Потому что он хотя бы умеет сидеть тихо и следить, чтобы ты не полез обратно через пять минут.       На это Илья впервые за последние минуты всё-таки усмехнулся.       — Ты слишком высокого мнения о нем.       — Я слишком низкого мнения о твоём селф контрол сейчас. — и почти сразу, уже тише. — Илья. Пожалуйста. Иди.       В этот раз он всё-таки услышал не приказ. А просьбу. Настоящую. Поэтому молча кивнул. Уже у двери остановился.       — Я всё равно рядом.       Пётр коротко закрыл глаза.       — Я знаю.       И именно это почему-то прозвучало тяжелее всего.

***

      Терпеть больше не было сил. Он пытался мыслить рационально.. Но когда третий гон проводишь без своего партнера рядом, когда он на расстоянии вытянутой руки, рациональность откидывается и сущность выходит вперед. Петя понимал, что сдерживаться все же придется, но если его Ильюша будет рядом, то наконец то гон пройдёт нормально, да и Илья не будет заниматься самобичеванием. приходи я пытался.. но я правда не смогу без тебя в третий раз       Ждать долго не пришлось. Спустя минут семь раздались стуки в дверь:       — Вов, впусти его и можешь идти       — Ты уверен ?       — Да, иди. Спасибо       Литвинцев на это только кивнул головой, подошел к двери, открыл её и сразу увидел немного запыхавшегося Илью, но со счастливыми глазами.       — Вновь привет и пока, он твой, развлекайся.       Запыхавшийся бета, как только открылась дверь, уже протискивался между Вовы, его хватило только на дежурное «спасибо».       Подойдя к комнате, где был его альфа, услышав, что входная дверь закрылась, он выдохнул. Илья уже чувствовал с какой силой исходили феромоны Петра.       Феромоны альфы в гоне не просто ощущались — они давили: тяжёлым, тёплым слоем. Он не должен был это так чувствовать. Он бета. Это должно было проходить мимо, оставляя только общий фон, не больше. Но метка есть, хоть и временная. И именно она сейчас делала всё хуже.       Потому что вместо размытого чужого сигнала он получал почти прямую линию: эмоции, напряжение, контроль, который держится буквально на остатках. И под ним то, что Пётр обычно никогда не показывал. Глубже.       Из–за двери послышался короткий, едва слышный звук изнутри заставил его замереть. Не слова, скорее срыв дыхания. И этого оказалось достаточно, чтобы внутри что-то резко сжалось. Потому что вместе со звуком пришло ощущение.

Голод.

      Илья резко открыл глаза, ему до жути понравилось это ощущение. Как буто переняв этот «голод» на себя, он резко открыл дверь и вошел в комнату. В три шага он оказался на коленях возле Пети.       Глаза в глаза и рука Пети надавливает на голову беты, притягивая к ширинке. Намек понят. Немного дрожащими руками от переизбытка эмоций, Илья тянет собачку вниз. Ткань джинсов будет только мешать, поэтому дернув за штаны альфы, Малинин дал понять, что от него требуется.       Когда преграда в виде штанов и нижнего белья альфы была преодолена, чертики внутри беты вырвались наружу. Прислонившись щекой на бедро старшего, Илья сделал глубокий вздох и сразу почувствовал этот запах: древесный запах с примесью чего то сладкого горько–сладкого.       Подняв взгляд на Петю, он понял, что и сам еле держится. Вернув свое внимание стоящему колом члену, Илья пару раз на пробу провел рукой, затем наклонился и слегка прошелся языком по всей длине. Мучать он не собирался, поэтому уже в следующей момент, его лицо вжималось в паховую область, стараясь дышать через нос и сдерживать слёзы, он начал активно работать своим ртом.       Петя очень любил младшего на коленях да ещё с его членам во рту, но сейчас ему хотелось по другому, нежность немного отступает.       Дернув бету на себя, не давая ему опомниться, что секунду назад он был на коленях с членом во рту, Альфа впился в его губы грубым поцелуем, своим языком следуя рот изнутри. Левая рука лежала на пояснице, а правая находилась на затылке, пальцы которой зарылись в блондинистую шевелюру.       Прикусывая губы Ильи между поцелуями, от чего у того по спине пробегали приятные мурашки, Петя перевернул их и навис над бетой, опираясь на руки. Посмотрев ещё пару секунд на эту прекрасную картину, он впился в его шею, оставляя по всей шее красно-фиолетовые отметины.       Гуменнику льстило, когда на просторах интернета он видел фотографии, где виднелись его творения, а зайдя в обсуждение под постом - так вообще.       Илья прогнулся в спине и закусил губу, когда пальцы Пети накрыли его сосок, прокручивая и немного оттягивая, их через пару секунд или минут, Илья потерял связь с реальностью, заменил влажный рот альфы. Втягивая и обводя бусинку, он чувствовал бедром, как дергается член его беты.       Сжимая бока Ильи, вдыхая его запах, Петя думал о том, как бы не хотя не навредить своему бете, который так открыто раскинулся под ним:       — У меня не получится быть нежным, ты уверен ?       — Yeah, уверен… — не успев до конца закончить фразу, из его рта вылетел громкий стон, ведь пальцы Пети уже начали пробираться к самому сладкому. — Такое ощущение, что у меня сейчас течка, а не у тебя гон. Since you can still worry.       Всё происходит в некой спешке, Петя как мог, старался более менее подготовить Илью. Выдавив ещё больше смазки, нанеся на член, он начал постепенно входить. Успокаивающий шёпот донесся до сознания беты и дальше все пошло легче.       В мыслях у беты была одна вещь, ему хотелось увидеть каким его альфа может быть, если контроль отдать его сущности? Когда если не сейчас это проверить ?       — Петя.. please stop being so neat. Тебе же слож.. — в этот момент Гуменник попал в тот самый комочек нервов.       — Так что ты там говоришь, Ильюш, м? Не сдерживаться? Пусть будет по твоему. Но будь готов, пару дней сидеть нормально точно не сможешь.       Желание Ильюши - закон, как и хотел: быстро, жёстко и грязно. Рука Пети переместилась на шею беты, немного придавливая, от чего блондинистая голова стонет и наслаждается этими ощущениями.       Немного осмелев, видя реакцию своего любимого, Петя слегка придушивает и видит, как глаза младшего закатываются. Альфа внутри ещё больше разгоняется.       Закинув ноги Ильи к себе на плечи, он снова с некой дикой силой начал в него вбиваться. Кровать билась об стену, стоны беты наверняка были слышны за несколько стен, но обоим было плевать.       Успев урвать взгляд своего альфы, он увидел в них одну только похоть и ему это ужасно нравилось. Нравилась мысль, что ближайшие часы его просто наростом не выпустят из кровати. Нравилась мысль, что пару дней нормально сидеть не сможет и нравилась мысль, представление о том, что он будет отвечать, когда у него спросят: « что случилось, почему ты так ходишь ? », а он только улыбается своей этой улыбкой и ответит: « Упал на тренировке ».       Пока Илья витал в своих мыслях он не успел заметить, как его перевернули лицом в кровать, рукой вжали его голову в подушку и вновь с некой дикостью начали входить в него.       — Нравится ? Нравится, как тебя дерут, Ильюша ?       И следом после фразы размашистый удар по ягодице:       — Ну чего ты молчишь, м? Нет сил ?       Шлёп. Теперь отпечаток Петиной руки и на другом прекрасном полушарии.       — Сам виноват, хотел всего этого.       Слезы текли из глаз, но не от боли, а от удовольствия. Он не в силах был что то воспроизвести своим ртом, кроме стонов.       Не останавливаясь ни на секунду, Петя вставил свои длинные пальцы в рот своему бете:       — Облизывай хорошо, они скоро будут в тебе.       Ильюша старался, он же самый лучший, первый, quad god:       — Умничка.       Когда старший остался довольным стараниями младшего, один из пальцев опустился к колечку мышц, слегка надавливая.       Где то глубоко в голове, в самых темных уголках желаний Пети, он хотел увидеть сколько максимально зад его пары смог бы принять. Он был готов заказать кучу фаллоимитаторов, чтобы увидеть это. Но это пока только желание и оно пока останется там, в тёмных уголках.       — Говори, как ты себя чувствуешь. Если слишком, то я прекращу.       — I feel so good, Petya, oh my God... I've never felt so good as I do now.       Видя, как его любимый человек хорошо принимает большой палец вместе с членом, Петя добавляет второй. Целует успокаивающе его плечи, ведет носом вдоль позвоночника и оставляет теплый поцелуй на шее.       Счет времени давно был утерян, никто из них не знал, да и не до этого было. Петя видя, что Илья уже на грани того, чтобы отключиться, понял, что пора возвращать самого себя под контроль:       — Ты такой молодец, так хорошо держался.. Ты так хотел кончить, а я не давал. — прислонившись к уху своего беты, шептал старший. — Теперь можно, давай.       В ушах звенит после этой фразы. Прикусив свою губу, Петя делает финальные толчки и кончает в младшего с ним одновременно, тот хватает ртом воздух, некая фраза вылетает из его рта как молитва.

Илья видит звезды, а Петя видит искусство перед собой.

***

      Свежая простыня ещё чуть прохладно касалась кожи, пахла чистотой и чем-то нейтральным, почти стерев всё, что было до этого — кроме них самих.       Илья лежал ближе, чем обычно, лениво водя пальцами по его запястью, а Пётр молчал, глядя в потолок, но не отстраняясь ни на сантиметр.       — I think you should have let go of the controls earlier.       — Согласен, но я боялся, что во время гона… я стану тем, кто причинит тебе боль. — Немного погодя ответил старший.       — But you не сделал. Ты никогда couldn’t hurt мне. Ты знаешь себя, I know you. — немного подумав Илья добавил. — I hope ты теперь understand, что гон нужно проводить со своей парой, а не порознь от нее, from me.       Петя понял и понял, что он немного дурак и накручивал себя насчет этого.

Он знает себя, а Илья знает его.