Как полюбить тень?

Эграссель привычно сидел на утёсе, на самом краю обрыва, свесив ноги над морем. Вечерело, прохладный влажный ветер бил в лицо, небо потихоньку переходило из насыщенного голубого в нежно-розовый и золотистый и вскоре — в иссиня-фиолетовый. Он любил проводить вечера на этом утёсе: здесь всегда было свежо и спокойно, и восходящие потоки позволяли легче взлетать. Его драконица — он звал её Междумиркой, или, сокращённо, Миррой — изящная дневная фурия, верный друг всей его жизни. Хотя уже многие десятилетия люди и драконы жили в мире, всадников всё ещё было мало, и Эграссе сильно повезло, что в его далёкие девять лет молодая, но уже гордая драконица подпустила его и позволила себя оседлать. С тех пор минуло десять лет, ему исполнилось девятнадцать, а Мирра всегда оставалась где-то рядом и с удовольствием катала на своей спине. Эграсса любил небо. Ему всегда казалось, что именно там его настоящий дом, тем более, на земле его уже давно ничего не держало. С тех пор, как болезнь унесла жизни его родителей. Парень стряхнул с себя грустные мысли и посмотрел в свой дневник, лежащий раскрытым на коленях. Это была простая тетрадь в чёрной кожаной обложке, куда Эграсса трепетно записывал все интересующие его сведения. О растениях, о животных, о драконах, о людях, о море, о кораблестроении, о ветрах... Любознательность была у него в крови, поэтому дневник-тетрадку можно было смело назвать энциклопедией обо всём на свете. Сегодня Эграссель ничего туда не записывал, но полистать и освежить память всегда было приятно. Пусть даже он и без того знал все записи наизусть... Высокая трава рядом с ним зашуршала, и оттуда высунулась крупная перламутрово-белая драконья морда. В зубах у неё был кусок рыбы. — Охота была удачной, Мирра? — он протянул руку и погладил драконицу по носу. Та боднула его головой, словно гигантская кошка, и кинула рыбу к его ногам. — Я не голоден, спасибо. Парень встал, глядя, как его питомица лакомится своей добычей. Её возвращение значило только одно: пора в вечерний патруль. Он не знал, от кого так рьяно охраняет родной остров и одноимённое поселение Гохледдол, но у него, как и у всех остальных драконьих всадников были обязанности. И он всегда их исполнял, хоть на его памяти это никогда не было реальной необходимостью. При этом периодически жаловался друзьям, как ему это надоело, за что получал шутливые тычки локтями под рёбра и выразительный взгляд: «не ври!». Всё ж таки, он очень любил летать, даже в патруле. Вот и сейчас он ловко взобрался на спину Мирры, в седло. Пара манипуляций со стременами ради безопасности — он никогда не привязывал себя нормально, только ноги. Слишком любил ощущение свободного падения, а Мирра любила его ловить. Будь его родители живы, ему бы уже оторвали голову за такие фокусы. — Вверх, Мирра, вверх! — радостно крикнул Эграсса, дёрнув за ремешок спереди седла, исполнявший роль поводий и дополнительного крепления одновременно. Драконица оттолкнулась и взмыла вверх над обрывом. Эграссель усмехнулся навстречу ударившему в лицо ветру. Что может быть лучше, чем летать? Пару секунд они скользили ровно, затем — чуть вниз, а потом Мирра мощным хлопком крыльев оттолкнулась от воздуха и взмыла почти вертикально вверх. У её седока привычно смешались в горле восторг и страх, когда он остался висеть в седле на ремнях. Холодный воздух оставлял привкус свободы на языке, волосы — не собранные в хвост пряди по бокам — щекотали уши. Как же хорошо! Они набрали приличную высоту: остров отсюда всё ещё не был виден целиком, зато открывался прекрасный обзор на город. Гохледдол выглядел не более чем скоплением пряничных домиков, какими лакомятся дети по праздникам, и даже особняк, оставшийся Эграссе от родителей, был крошечным. Сад перед ним, каждый день радовавший хозяина цветастым буйством неприхотливых растений, казался просто узорчатым платком. Ветер свистел в ушах, свидетельствуя о пройденном расстоянии, и остров медленно открывался с другой, незаселённой стороны. Той, что полностью заросла лесом: в основном гигантскими секвойями, чьи верхушки виделись когда-то Эграссе вершиной мира. Забавно, учитывая, что сейчас эти верхушки были почти в километре под ним. Солнце медленно закатывалось за горизонт, середина неба и его восточный край уже были тёмными, будто кто-то неаккуратный разлил там густые синие чернила. Облака прикрывали чуть больше половины небосклона, но ещё носили больше золотистого, красного и розового цвета, окрашенные последними лучами. Эграсса видел эту картину каждый день — и каждый день у него спирало дыхание от неё. Но пришлось оторвать взгляд от неба и посмотреть вниз. Эта часть острова большими извилистыми холмами спускалась к морю, у самой его кромки превращаясь в узкие полосы крупного белого песка вперемешку с галькой и ракушками. В отлив там можно было найти интересные вещи вроде мёртвых или умирающих морских гадов, которых можно забрать домой и тщательно изучить, обрывков рыболовных сетей, в которых порой путалось что-то интересное: от всё тех же морских обитателей до чьего-то оружия или доспехов. Или даже драгоценностей. А по выбрасываемым на берег обломкам кораблей было весело угадывать, кому принадлежало судно в целом виде. Но сегодня Эграссель высматривал, не пытается ли пришвартоваться где чужой корабль или не садится ли дикий дракон? Всех «своих» ящеров он давно знал в лицо — не поворачивался язык сказать «морда» — и знал, что они не причинят вреда, либо как, в случае необходимости, предотвратить исходящую от них угрозу. А чужаков им не надо. Междумирка внезапно вскинулась, зашевелила ушами и уставилась в конкретном направлении, будто провожая кого-то взглядом. Это было странно: на чужих она обычно рычала, а на своих бросала только один короткий взгляд. — Что такое? Что там, моя хорошая? — Эграсса вгляделся в темноту, но заметил лишь крошечную тень, которая могла быть и игрой зрения. Но Мирра явно так не считала. Коротко уркнув, она сложила крылья и заскользила на бешеной скорости, одновременно снижаясь. Проследив за её взглядом, Эграссель увидел сильно раскачивающуюся вершину секвойи. На неё кто-то приземлился?.. — Нет, Мирра, вниз! — прошептал он, пригнувшись к уху драконицы, когда они оказались в паре сотен шагов(по земле) от бедного дерева. С воздуха их легче заметить. Дневная фурия послушно приземлилась на небольшой полянке и пешком последовала за своим всадником, когда тот, прячась за кустами и стволами деревьев, направился к предположительному месту посадки предположительного чужака. Эграссель всё силился понять, кого же к ним занесло? Обычно дракона было нетяжело отследить взглядом даже в темноте, такие цветастые и яркие были у них шкуры. В этот же раз — ни намёка на драконью чешую в небе, он бы заметил. Да, не определил бы кто перед ним так сходу, но взглядом бы зацепился. А тут... Парень вышел к небольшой низинке и, увидев на дне какое-то движение, резко спрятался обратно за дерево. Обернулся и знаком показал Мирре сохранять тишину — драконица на то лишь мигнула своими жёлтыми глазами с кошачьим зрачком и подобрала хвост. После этого Эграсса рискнул снова выглянуть. В низинке было двое: человек и дракон. Первый неловко сидел у ручья, опустив руки в ледяную — уж Эграсса то знает температуру местных водоёмов — воду. Его фигура была едва различима в прерывистом звёздном свете. Одежда — чёрная, с небольшими вставками, кажется, фиолетового цвета — надёжно прятала, растворяя в ночи. Голову укрывал капюшон и, видимо, маска тех же цветов. Вокруг него полукругом развалился дракон. Таких ящеров Эграсса прежде не видел ни в живую, ни на картинках в книгах, хотя обожал получать новые знания. Дракон был похож и одновременно не похож на его Междумирку: крупнее раза в полтора и куда угловатее. Там, где его драконица была изящной, у этого проглядывались мышцы или кости. Морда его представляла собой закруглённый на конце треугольник, узкие и длинные уши шли несколькими парами, что Эграсса даже принял их сначала за воротник, как у змеевика. Шея и спина дракона были шире, лапы узловатыми, хвостовой закрылок с какими-то рваными краями. А ещё его чешуя была антрацитово-чёрной, лишь чуть поблёскивая на свету. Если, конечно, не считать те места, где пролегали шрамы. А шрамов было много. Самый большой — явно людьми оставленный — пересекал шею и грудь дракона. Несколько поменьше, больше похожих на следы драконьих когтей, усыпали плечо и бок дракона, которые мог разглядеть Эграсса. На морде тоже были следы: пересекающий один глаз, видимо, таки драконий, и через всю морду... От намордника?! «Ночная фурия!» — пронзила парня догадка. Вот только по свидетельствам из книг этот вид растворился среди дневных ещё несколько веков назад во времена первых всадников, живших где-то на севере. Дракон поднял свою угловатую голову и открыл сиреневато-голубые глаза. Приоткрылся и рот будто бы в зевке. А в следующую секунду яркий, почти белый свет озарил местность. Эграссель успел почувствовать, как Мирра вцепилась в полу его куртки и резко дёрнула назад. Так, что он невольно упал навзничь. И вовремя! Сгусток плазмы пролетел в паре дюймов от ствола на уровне, где находилась секунду назад его голова, и врезался в соседнее дерево. Взрыв мог ослепить, а падающая, оставшаяся без части ствола секвойя — убить, если б на её пути кто-то был. Эграсса перекатился по земле и снова вскочил. Теперь с противоположной стороны от выбранного дерева. Ему было невыносимо интересно, как же отреагирует человек в чёрном. Тот встал довольно быстро, но очень неловко. Молча махнул рукой перед мордой своего дракона, явно готовившего ещё один залп. Влез в седло, странно дёргая левой ногой и то ли что-то сказал, то ли подал иной знак, но дракон его распознал и взмыл вверх. — За ними! — крикнул Эграсса, мигом и сам оказавшись на спине своей драконицы. Мирра двумя большими прыжками выскочила в низину, где ветви деревьев не мешали ей расправить крылья, и устремилась за чужаками. И началась гонка! Они летели вертикально вверх. Эграсса, щурясь от бьющего в лицо ветра, смотрел на фигурку чужого всадника и всё не мог понять, где же кончается его туловище и начинается драконье. Зато что он хорошо видел, так это то, что второй всадник явно испытывал боль где-то в левой части тела. Это было видно по тому, как он изогнулся, как приник к седлу, как держался. Но перешерстив в голове знакомых — что с драконами, что без них — он не мог вспомнить никого с подобной травмой. Чёрный дракон был быстр. Пожалуй, даже чуть быстрее Мирры. Дневная фурия выбивалась из сил, не давая увеличить дистанцию, но и не в силах её сократить. И явно куда опытнее. Эграсса видел, как его крылья с неровными краями колышутся, стремясь поймать каждое движение воздуха и обратить в свою пользу. А затем чужак резко нырнул в ближайшее облако. Когда они только успели подняться на высоту облаков?! — Нельзя их отпускать! — шепнул Эграсса на ухо своей драконице, но та уже и так была слишком раззадорена, чтобы прекращать погоню. Хлопнув мощными крыльями, белоснежная красавица влетела в облако. Эграссель почувствовал, как вибрирует под ним драконья спина: Мирра пыталась эхолокацией отследить свою цель. Дёрнув ухом и тихо, но радостно уркнув, она метнулась в самую гущу облака, собрав на себя и своего седока всю влагу. Несколько минут спустя они вынырнули из этого зыбкого тумана. Мирра резко остановилась и огласила небеса вопросительным рыком. Но чёрного дракона нигде не было. Только ветер свистел в ушах.