Как полюбить тень?

Следующее утро Эграссель встречал в своём доме с кружкой крепкого чая и куском чёрного хлеба с маслом в руках. Прошлой ночью он так и не смог заснуть: сначала верхом на Мирре обыскал всё побережье Гохледдола, потом очень долго отчитывался верхушке о своей находке. После этого только вернулся домой, но заснуть так и не смог и до утра рылся в маленькой домашней библиотеке. Честно говоря, ничего интересного так и не нашёл. Что он вообще искал? Информацию о драконе? Да это с самого начала было проигрышной затеей, всю имеющуюся информацию он уже давно перечитал. О всаднике? Да кто угодно мог носить чёрные одежды и маску. Одним словом — тупик. Горячий горьковатый чай приятно бодрил, хоть и не мог заставить мозги работать на полную. Солнечные лучи приятно щекотали парню лицо, особенно тяжёлые веки. Сумбурный запах весеннего сада проникал в комнату через окно. Эграсса поставил чашку на стол и откинулся в кресле, начав раскачиваться. Да так, что передние ножки то поднимались в воздух, то со скрежетом становились обратно на пол. Звук этот разбудил Мирру, до того тихо дремавшую в соседней комнате. С вопросительным поуркиванием драконица просочилась через дверной проём, подошла к своему всаднику и положила голову на стол рядом с его руками. По-кошачьи умильный взгляд жёлтых глазок устремился на недоеденный кусок хлеба. Отдавая хлеб, Эграссель в который раз задумался, как так вышло, что в обществе сложилось мнение, будто драконы едят исключительно рыбу? Любой всадник вам скажет, что это не так! Да, они предпочитают рыбу, но это просто метод адаптации: чего в достатке, то и едят. А на деле могут и другие виды мяса, и бо́льшую часть растений, и... Вот, хлеб. Интересно, что любит тот чёрный дракон? А его всадник? Но узнать это — за гранью возможного. За размышлениями Эграсса начал раскачиваться всё сильнее и сильнее. Вплоть до того, что кресло наконец отказалось возвращаться в исходное положение и начало заваливаться назад. Парень невольно вскрикнул и махнул руками, пытаясь удержать равновесие, да поздно спохватился. С жутким грохотом кресло упало плашмя, а Эграсса болезненно ударился плечом и затылком. «Надо было использовать мебель по назначению.» — резюмировал Эграссель и сел на полу, отпихивая морду обеспокоенной Мирры. Драконица издала возмущённое порыкивание. — Ну знаю я, знаю, что ты волнуешься. Пора бы уже привыкнуть, что твой всадник вечно во что-то влипает. Десять лет со мной живёшь, как-никак. Драконица глухо заворчала и демонстративно отвернулась. Эграсса закатил глаза, в сотый раз сравнивая Мирру с самой обычной кошкой, которая мнит себя властителем мира, но человека своего любит. А ещё любит слово «кушать». — И не ворчи тут на меня, — добавил парень, глядя на белоснежный драконий затылок, — нам с тобой ещё предстоит долгий полёт. Турне по всем соседним островам. В конечном итоге Мирра повернулась к нему, лишь когда он протянул ей ещё один кусок хлеба.

(⁠=⁠^⁠･⁠ｪ⁠･⁠^⁠=⁠)

Но, прежде чем они отправились в путь, успело пройти ещё несколько часов. За это время Эграсса обошёл половину города, помогая то тут, то там. Всё же он был не только всадником, но и медиком. В первую очередь медиком. Он умело обращался с разного рода травмами, чуть хуже с инфекционными и сезонными заболеваниями. Не сказать, что любил этим заниматься, но это приносило ему доход и помогало соотечественникам. На свой сегодняшний заработок Эграсса набрал еды для своей вылазки. Часть на месте съел, чтобы в полёте не проголодаться. А часть сложил в седельные сумки. Мирра пыталась правда что-то себе сцапать, но, благо, гибкости шеи ей на это не хватило. Когда специальная взлётно-посадочная полоса, а вместе с ней и весь остров остались позади, Эграссель наконец смог вздохнуть полной грудью. Во-первых, он наконец удовлетворит своё любопытство... А во-вторых — и это главное — он наконец летит. Эграсса отпустил поводья, распрямился и раскинул руки в стороны. Ледяной ветер бил в лицо, силился выбить юношу из седла и кинуть в далёкое море, но не мог и лишь продолжал трепать волосы в своей бессильной ярости. Парень громко смеялся ему навстречу. Мирра громогласно взревела, откликаясь на его смех. Под ними простиралось море. Его сине-чёрные волны поднимались и бились о берега крошечных островков, которыми богаты многие архипелаги. По-настоящему больших: тех, на которых можно было жить — здесь было всего четыре. А этой мелочи — несколько сотен. Но ведь искать на них будет несерьёзно, да? Устроившись поудобнее (плашмя на драконьей шее), Эграсса всерьёз задумался, а что он вообще хочет найти? А ещё: где и как? Всего поблизости есть четыре острова, на которых можно разместиться со всеми удобствами: Гохледдол, Гланимор, Глассгарф и Эшхолд. Причём первый сразу же отлетает: уж там Эграсса знает каждый камешек, каждое деревце, каждый ручеёк. Там негде спрятаться. Гланимор — ближайший к Гохледдолу остров. В самом широком месте пролив, разделяющий их, с трудом достигает ширины в полкилометра. Кроме того, там расположен порт, весьма оживлённый. И хотя остальная, бо́льшая часть скрыта лесом, там всё равно тяжело спрятаться. Глассгарф. Недалеко, особенно на драконьей спине. Поселений нет, есть только сезонная деревенька, чтобы стричь немногочисленных диких баранов перед зимой. Но только невыгодно. Нет там никаких лекарственных растений, а они Человеку-В-Чёрном явно нужны. Эшхолд — самый вероятный вариант. Самый маленький и самый дальний остров. Есть небольшое рыбацкое поселение. Там есть, где укрыться. Есть, у кого разжиться лекарствами. И абсолютно точно нет никого, кто поделился бы слухами с гохледдольцами. Есть ещё варианты среди мелких островов, где можно разбить лагерь, но это насколько надо себя не любить? И так, первая остановка — Эшхолд. Оттуда крюком на Глассгарф. Потом облетит наиболее крупные куски суши поблизости (ну мало ли, есть на свете чудаки!). И если уж там ничего не найдёт, порыщет в Гланиморе. Ну не мог он просто оставить чужака в покое! На горизонте показались очертания Эшхолда, о чём Мирра оповестила округу радостным воплем. — Да, милая, вижу. Ты молодец. Теперь снижайся: осмотрим в бреющем полёте. Если будет лагерь или крупная пещера, аккуратно снизимся. Эграсса запоздало подумал, что надо было взять с собой белый флаг. Всё таки залп фурии это вам не шутки. Но что уж теперь об этом сокрушаться... Мирра сбавила и скорость, и высоту. Она летела, почти касаясь лапами верхушек деревьев, иногда даже облетая особо высокие. Остров внизу был чуждым, тёмным, неприятным. Эграсса смотрел на жухлую траву, чёрные извилистые стволы деревьев, редкие кустики. Всё было каким-то увядшим. Что ж, не зря этот остров считался самым бедным. Но и тут ведь жили. Укрытую лесом часть острова они облетели вдоль и поперёк не меньше четырёх раз. Из интересного на глаза Эграсселю попалась только обветшавшая хижина на опушке, но и та оказалась пустой. Нет, в ней явно никто не жил в последние месяцы, а то и годы. Потом они покружили над меньшей, скалистой частью острова. Нашли пещеру, но судя по тому, что вокруг неё паслось стадо громмелей, это была их детская. Проверять свою догадку Эграсса не решился, но и не сомневался в ней особо. Была недалеко и ещё одна небольшая деревенька, видимо, шахтёрская. Но рядом с ней гнездилось крупное ужасное чудовище, и приближаться к нему Эграсса тоже не рискнул. Была мысль отправиться в город, но, облетев его и с трудом увернувшись от арбалетного болта, парень стремительно передумал. — Курс на Глассгарф, Мирра. Драконица недовольно заворчала, но набрала высоту и ускорилась. Эграсса вольготно разлёгся на её спине и, протянув руку, почесал ей подбородок. Ворчание стало заметно тише, да и недовольства в нём поубавилось. Солнце снова склонялось к горизонту, но сегодня погода не обещала быть такой же приятной. Небо заволокли тяжёлые облака, а ветер усилился. По мере того, как они подлетали к Глассгарфу, тучи становились всё темнее. И нет, дело не в уходящем солнечном свете. «А может, стоит вернуться? — мелькнуло в голове Эграсселя, — Ночью искать ночную фурию... Даже звучит проигранным вариантом. Дарим преимущество потенциальным врагам.» Но возвращаться ему уж очень не хотелось. Глассгарф был большим и ярким островом. Эграсса любил прилетать сюда весной и в начале лета, особенно на рассвете. Когда эта зелёная громадина была окутана тонкой шалью тумана. Всегда так красиво, что захватывает дух. Ветер ударил сбоку, на этот раз отрезвив не только Эграссу, но и Междумирку, которую качнуло из стороны в сторону. — Ускоримся, — шепнул он на ухо своей драконице, — Шторм нам совсем не на руку. Мирра понятливо курлыкнула и активнее замахала крыльями. В следующую минуту море и побережье остались позади. Темнота всё сгущалась, с каждой секундой раздражая Эграссу всё больше. Тяжело было что-то здесь разглядеть, да и отблесков пламени как-то не было видно... Они совершали уже второй круг, когда Эграсса заметил стелющийся у земли белёсый дым. Учитывая, что к тому времени начал накрапывать дождь, ему там было самое место. Повинуясь движению рук Эграссы на поводьях, Мирра скользнула в том направлении, откуда шёл дым. Двум парам глаз — драконьей и человеческой — открылся вид на небольшой холмик, из которого и торчала печная труба. Землянка охотника, не иначе. И, словно отзываясь на мысли Эграсселя, на расстоянии вытянутой руки от хвоста Мирры пролетел яркий сгусток плазмы. Следом раздался яростный трубный рёв. Междумирка рванулась вверх, прочь, а Эграсса, повернув голову, разглядел давешнего чёрного дракона с голубыми глазами. Они поднялись на приличную высоту, прежде чем Эграссель смог остановить свою драконицу и уговорить зависнуть на месте. Он ждал. Ждал, не зная, как реагировать. Фурии — драконы территориальные, хоть обычно и живут небольшими семьями. Но Мирра в эту семью явно не входит, такая реакция логична. А затем раздался ещё один драконий рык, и ночная фурия с Человеком-В-Чёрном на спине взлетела. Эграссе хватило одного взгляда, чтобы перестать уговаривать Мирру держаться на одном месте. Драконица издала громкий рычащий визг и рванула прочь. Дождь усиливался. Ветер усиливался. Совсем недалеко полыхнули первые молнии. Междумирка, в своём желании скрыться от преследования, направлялась в самую черноту. В другой день Эграссель остановил бы её, но его и самого пугал этот чужой всадник со своим агрессивным и незнакомым драконом. Они летели навстречу шторму, ночная фурия следовала за ними, а Эграсса мог поклясться, что слышит отголосок чужого крика: — Да стойте вы, идиоты!..