Как полюбить тень?

Просыпаться в сыром после дождя лесу, на мокрой земле, в самой глуши Глассгарфа оказалось... На диво приятно. А всё потому что в объятиях именно того человека, с кем просыпаться хотелось. Ло обнимал его за грудь, навалившись своим весом со спины. Его тепло с лихвой покрывало холод и сырость земли. Уютное сопение над ухом убаюкивал и словно убеждало поспать ещё. Правда, с окончательным пробуждением утро стало хуже. Нет, все очаровательные вещи: дыхание Лололошки, его тепло, его руки — остались на месте. Просто осозналось всё остальное, начиная сыростью вокруг и заканчивая болью в теле, вызванную полётом и последующим сном на земле. Эграсса шумно выдохнул и заворочался, выбираясь из чужих объятий. Однако, стоило ему приподняться на локтях, как чужие руки опрокинули его на себя, крепко сжимая. — Куда это ты собрался? — хриплый шёпот над ухом почему-то расслабил и отбил всякое желание вставать и пытаться привести себя. — Уже пора вставать, Ло. — с сожалением отозвался Эграссель, — Утро. — Кому пора? Эграссель открыл уже рот, чтобы ответить «мне» или «нам», но резко сбился, когда кожу на его шее внезапно прикусили. Вокруг этого места обтирались тёплые, потрескавшиеся от сухости губы. — Ты что делаешь? — на выдохе спросил Эграсса, вздрагивая всем телом. Было... Приятно. В какой-то странной, почти нездоровой манере приятно. Лололошка отпустил его шею с довольным причмокиванием: — Удерживаю тебя от необдуманных действий. А то вставать он тут собрался... — Мне хо-о-олодно-о! — заныл Эграсса, пытаясь вывернуться из-под своего тюремщика. — Да? Как странно. — ещё один укус-поцелуй оставил свой след на его шее. — А ведь такой горячий парень. Эграсса ненадолго замер, пытаясь осознать смысл фразы. Взвизгнул, когда до него дошло, и принялся вырываться с утроенной силой. Лололошка, смеясь, резко перевернулся на спину и втянул за собой Эграссу. Златоволосый оказался лежащим на Ло, на его широкой груди, как на матрасе. Затылком он упирался куда-то в плечо мужчины, а ноги остались валяться на земле. Некоторое время они молчали, наслаждаясь прикосновениями друг друга. По крайней мере, Эграсса занимался именно этим. — Что теперь планируешь делать? — нарушил молчание Лололошка. Он нащупал рукой ладонь Эграссы и переплёл их пальцы. — Ну... — Эграссель как-то не думал об этом. Все последние события шли без его особого согласия, и остановить их не получалось. В какой-то момент он уже перестал планировать и просто плыл по течению. — Не знаю. Вообще планировал пригласить тебя к себе, на Гохледдол, перезнакомить со всеми. Тебе понравится там. — Это ты так намекаешь на то, чтобы остался с тобой жить? Эграсса второй раз за последние несколько минут не нашёлся, что сказать. Ну... Получается, да? Просто Лололошка каким-то образом трактовал планы Эграссы дальше, чем сам Эграсса заглядывал. И всё же... Звучало, как мечта! — Да... — пробормотал наконец Эграсса, откровенно наслаждаясь прикосновениями. И добавил чуть увереннее, — Да, наверное. — Боюсь тебя разочаровать, это может оказаться чертовски плохой идеей. Эграсса аж подавился воздухом, заработав от Ло мягкие хлопки по спине в области лопаток. То есть как — чертовски плохая идея?! Вообще выглядело, как отличная идея! Ло наконец будет жить в нормальных условиях, а не в каком-то лесу, в заброшенной землянке. Гохледдол получит ещё одного всадника, да какого! На ночной фурии! Ну а сам Эграсса... Постоянно будет в пределе досягаемости. — И чем же она так плоха? — Мной. С каждой фразой Эграссель понимал всё меньше. — Тобой? — У меня есть Прошлое, Эграсса. С большой буквы. Я мало где желанный гость. — И... Что это за прошлое? Лололошка промолчал. А ведь Эграссу уже снедало любопытство! Что такого мог натворить этот человек, что теперь не хочет выходить к людям?! Ведь он такой... Такой!.. Такой... Добрый, умный, понимающий. Язвительный немного. Ну или много... Ещё надёжный. И сильный — тревогам нет места в присутствии Лололошки. И предоставить его в негативном свете просто не получается! Внезапно даже для себя Эграсса протянул левую руку и провёл по бедру Ло, стремясь нащупать шрам. Такие травмы не оставляют просто так... И уж тем более их не оставляют родные братья! Лололошка перехватил его руку и одарил внезапно хмурым взглядом: — Не провоцируй меня. — Я не провоцировал! — взвился Эграсса, когда удивление сошло и дар речи вернулся к нему. — Невинный мальчик. — Лололошка криво усмехнулся, — Не распускал руки, если не хочешь остаться без штанов. Смысл угрозы дошёл быстро. Слишком быстро, по мнению Эграссы. Парень отвернулся, чувствуя, как щёки наливаются обжигающе-горячим румянцем. Лололошку это только раззодорило: — Ути божечки, кто это тут у нас только осознал, на что подписался вчера своими поцелуями? — словно с маленьким ребёнком говорил! — Я не... — потеряно пробормотал Эграсса. Он, конечно, понимал, что отношения подразумевают постель, но... Боги, он не готов! Как это вообще происходит у двух мужчин?! Это... Больно? Кажется, его сомнения оказались очень заметными, потому что Ло аккуратно спихнул его на землю, сел рядом и сжал ладонями лицо Эграссы. Чёрные глаза смотрели со спокойной грустинкой. — Всё хорошо. Обдумай, прими эту мысль, а как будешь готов, скажешь. Но шутить я об этом не перестану, так и знай. Эграсса тихо засмеялся, Ло подхватил. Вокруг всё ещё было противно и сыро. Присутствие Лололошки всё ещё оправдывало любые неудобства. Кусты рядом зашевелились. Эграсса было подскочил, но посмотрел на абсолютно спокойных драконов и не стал ничего делать. Из кустов внезапно выскочил Персик — Эграсса уже и забыл о нём! — и в два больших прыжка оказался вплотную в ним. Приветственно боднул Эграссу головой и начал вылизывать лицо Ло. — Ау!.. Хватит, хватит! — Лололошка смеялся, пытаясь отпихнуть питомца. Тот и не думал отстраняться! — Я думал, ты уже дома! Персик, ну перестань же, меховой ты комок! Эграсса откинулся назад и расхохотался, глядя на эту картину чистой любви. Вопреки своей грозной ауре, выстроенной, наверное, годами усилий, Лололошка был просто добрым, домашним, если можно так выразиться, человеком. Тёплым. И он говорит не о температуре тела. Под ёлку с великим трудом пролезла голова Джодаха. Чёрный дракон, видя, как его всадник наслаждается лаской, решил урвать и себе немного. Лололошка высвободил одну руку и погладил Джодаха по продолговатом у шраму на морде. Дракон ненадолго прикрыл глаза и позволил себе умиротворённое урчание. В ту же секунду Персик наконец оторвался от лица хозяина, подскочил и с радостным повизгивание облизал ночной фурии нос. Джодах фыркнул, и в этом звуке была какая-то дружеская насмешка. Под соседним кустом издала обиженное ворчание Мирра. Эграссе стало стыдно: он совсем не занимался своей драконицей последние часов пятнадцать. Впрочем, как оказалось, ему даже сейчас ничего не пришлось делать: Персик, прекратив крутиться между «своими», остановился перед Лололошкой и, подняв переднюю лапу, несколько раз провёл ей по воздуху, будто изображая команду «дать лапу». — Иди, иди, шерстяной ком! — рассмеялся Лололошка и пихнул своего ручного волка в бок. Тот радостно взвизгнул и... Подскочил к Мирре, принявшись вылизывать и её. Междумирка, повторяя жесты всадника, приоткрыла рот от удивлению. В этот раз заворчпл Джодах, гулко и недовольно. — Привыкай, старина. — Лололошка обхватил морду своей дракона руками и прижался лицом к ней, — Они теперь семья. Эграсса и Мирра. За нас. Семья. Эграссель смотрел на Лололошку, пытаясь тщетно справиться с удивлением. Потому что как бы ни хотелось верить его признаниям, как бы хорошо не было в его объятиях, как бы не смущали слишком двусмысленные шутки... ...Чтобы сказать дракону — пусть своему, но агрессивному к сородичам — что другой дракон теперь их семья, нужно очень любить всадника. Нужно действительно считать его семьёй. Нужно доверять, как самому себе. Дракон и всадник — две части одного целого. И даже ради другого человека всадник не соврёт своему дракону. Они молчали несколько минут. Эграсса смотрел на Персика, ластящпгося к Мирре, а Лололошка молча прижимался к своему дракону. Без тепла человеских объятий быстро стало холодно. Лололошка, впрочем, заметил его поёживания. Вылез наконец сам из-под ветвей ели и помог сделать то же самое Эграссе. Чтож, теперь хотя бы парня касались редкие солнечные лучи, а не скорая земля. Но они всё равно молчали. Лололошка взял его руку за запястье. Так аккуратно, так трепетно... Эграсса позволил. Позволил расправить свою ладонь и поднести её к носу ночной фурии. Рука Лололошки — вторая, не занятая запястьем Эграссы — тем временем лежала на виске дракона. Джодах некоторое время колебался: его вертикальные зрачки переходили с одного человеческого лица на другое. Наконец он ткнулся носом в ладонь Эграссы и тихо зафырчал. Затовласый облегчённо выдохнул: даже после полёта он не был уверен, что чёрный дракон выскажет ему такой знак уважения. Лололошка рядом с ним выдохнул так же облегчённо и куда более шумно. Его кудрявая макушка прижалась в драконьей щеке: — Спасибо за доверие, старина. В ответ на это Джодах заурчал куда более удовлетворённо и скосил один глаз на своего всадника. Связь между ними была крепче, чем это представлялось реальным. Словно переродившиеся первый всадник и его ночная фурия. Понимая друг друга без слов и почти без действий, словно бы связанный кровью или волшебством. Или и тем, и другим. Но точно не тем простым выбором, какой делали драконы на островах, если видели людей, похожих на себя характером. Лололошка отлип от морды своего дракона, сделала шаг в сторону и снял с седла продолговатые ножны. Не вынимая меча, он аккуратно швырнул их Эграссе. Поймать их не составило труда. Эграссель достал меч ровно настолько, чтобы увидеть краешек лезвия, и замер. Металл был зелёным, с едва заметным голубоватым отливом на определённом свету, и почти лишённым блеска. Довольно тяжёлое оружие тем не менее выглядело достаточно юрким для фехтования. Взмахивать однако Эграсса не рискнул. — Я не могу тебе рассказать. — пробормотал Лололошка, глядя на него с полуприкрытыми глазами, — Не не хочу, а не могу. Так бывает. Об этом месте тебе расскажет любой умелый кузнец. И... Прости. — Я понимаю. — он ничего не понимал, но если Ло говорит, что не может... Значит, стоит поверить ему.

(⁠=⁠^⁠･⁠ｪ⁠･⁠^⁠=⁠)

Вернувшись в Гохледдол и расседлав Мирру, Эграсса первым делом направился к Нардушу. Ему не терпелось узнать, что это за меч и как он может рассказать историю Лололошки! Нардуш нашёлся в своей кухне, полирующим чей-то топор — видимо, на ремонт принесённый. Впрочем, увидев Эграссу, кузнец отложил инструменты и немедленно заграбастал друга в объятья. — Задушишь. — прохрипел Эграсса, похлопав друга по спине. — Просто рад тебя видеть. Как там твоя свиданка? Эграссель отвё взгляд и покраснел. Нардуш усмехнулся, увидев это. Явно понял, что хорошо. — Я это... По делу к тебе. — поспешно перевёл Эграсса тему и почти впихнул в руки кузнецу свой трофей. Нардуш усмехнулся, открыл рот, чтобы съязвить, но вдруг замер, как только вытащил меч из ножен. Потом бросился к своему столу с инструментами и начал спешно осматривать. Эграсса просто сидел рядом, вслушиваясь в его обеспокоенное бормотание и пытаясь понять, что же его так впечатлило. — Эграсса, ты где это раздобыл? — почти что с благоговением спросил наконец Нардуш. — Ло дал. — честно ответил златоволосый, — Сказал, этот меч расскажет о его прошлом. Я не совсем понял, что он имел ввиду. — Необычный у тебя он... Держит в руках состояние и живёт, как отшельник. Эграсса пихнул друга в плечо: — Да хватит уже говорить загадками! — Во-первых, это драконостойкая сталь. Вот, полюбуйся. — Нардуш дважды щёлкнул пальцами и его дракончик Кроха тут же выдохнул струю пламени на лезвие. Когда дракончик выдохся, кузнец протянул меч обратно Эграссе, — Можешь коснуться, он даже не нагрелся. Понятия не имею, как с ней работать. Эграссель немного поколебался и прикоснулся к стали фалангой мизинца. Лезвие действительно было просто тёплым, не горячим даже. — Понял теперь? А вот то, что делает этот меч мечтой коллекционеров. — Нардуш продемонстрировал внутреннюю сторону снято навершия с рукояти, — Видишь гравировку? Гравировка действительно была — всего три буквы, заключённые в прямоугольную рамку со скруглёнными углами: JDH. Честно говоря, Эграссе это ни о чём не говорило. — Эти буквы — символ одного из глав недавно разоренной торговой империи охотников на драконов. А вместе с рамкой со скруглёнными углами — его личная печать. — Разорённой? — рассеяно уточнил Эграсса, крутя в руках навершие. — Несколько месяцев назад вся торговая часть их столицы сгорела в пожаре. Выживших не было. Меч считается утраченным. — Ты говорил что-то о том, что имя Лололошка тебе знакомо, да? Нардуш открыл было рот, да так и замер, не закрыв. Потом перевёл взгляд на меч и чуть не ударил по лезвию: — Ну конечно! Лололошка, правая рука и близкий родственник Джона Харриса, владельца этого самого меча! — Быть того не может. — крайне уверено заявил Эграсса, — Он всадник! Ни один драконий всадник не объединится с охотниками! — Я лишь рассказываю то, что знаю от купцов с континента. — резко ответил Нардуш. Эграсса забрал меч, кивнул на прощание и молча поплёлся обратно домой.