Эхо прошлого

      Я проснулся от того, что стало жарко в лицо. Не неприятно, а так, как бывает, когда лежишь слишком близко к большому огню. Даже с закрытыми глазами я сразу понял, кто рядом. — Игнил, ты специально, да? Я не открывал глаза ещё пару секунд, надеясь, что он отодвинется сам. Но жар никуда не делся. Наоборот, стало только теплее. Пришлось сесть. Свет уже пробивался сквозь деревья, хотя солнце ещё не поднялось высоко. Воздух был утренний, свежий, но рядом с Игнилом это почти не чувствовалось. Он лежал чуть поодаль, положив голову на передние лапы, и смотрел на меня своим обычным взглядом — спокойным, как будто вообще ничего не сделал. — Ты меня так однажды поджаришь, — проворчал я, потирая глаза. Игнил хмыкнул. — Если бы я хотел тебя поджарить, ты бы не проснулся. — Очень смешно. Я поднялся на ноги и сразу почувствовал, как под подошвами хрустит сухая хвоя. Мы снова ночевали в лесу. Не в первый раз и точно не в последний. За последние дни — а может, недели, я уже и сам не знал — мы почти не задерживались подолгу на одном месте. С утра шли куда-то, к вечеру останавливались, а потом всё начиналось заново. Меня это не беспокоило. С Игнилом хоть на край света можно было идти. Я потянулся, зевнул и машинально поправил шарф. Белый, немного потрёпанный по краям, но всё ещё крепкий. Я носил его столько, сколько себя помнил. Иногда мне казалось, что без него как-то не так. Пусто. Игнил перевёл взгляд на шарф, и я это заметил. — Что? — спросил я. — Ничего, — ответил он. — Носи аккуратнее. — Я и так ношу аккуратно. — Ты вчера в нём по земле катался. — Это было один раз. Игнил ничего не сказал, но по его морде я понял, что он мне не поверил. Я фыркнул и пошёл к ручью у подножия небольшого склона. Мы остановились в хорошем месте: с одной стороны лес, с другой — камни, чуть ниже вода. Тихо, спокойно, птицы уже начали шуметь в ветвях, а воздух пах мокрой травой и чем-то сладковатым от цветущих кустов. Я присел у воды, зачерпнул ладонями и умылся. Лицо сразу защипало от холода. — Сегодня мы долго будем идти? — крикнул я через плечо. — Смотря как быстро ты перестанешь лениться. — Я не ленюсь! — Тогда ешь быстрее. Я тут же вскочил и обернулся. — У нас есть еда? Игнил снова хмыкнул. Рядом с камнем лежали два крупных плода, которые он, видимо, принёс ещё до того, как я проснулся. Я тут же подбежал, схватил один и надкусил. Сок потёк по пальцам. — Мог бы сразу сказать, — пробурчал я с набитым ртом. — Ты не спрашивал. — Я только что спросил! — Вот я и ответил. Я хотел огрызнуться, но фрукт был слишком вкусный, чтобы тратить время на спор. Сел прямо на траву, поджав одну ногу под себя, и принялся есть. Игнил наблюдал за мной молча. Иногда мне казалось, что он может часами вот так просто смотреть, ни о чём не говоря. Не в плохом смысле. Просто смотреть. Когда я доел, вытер руки о штаны и поднялся. — Ну что, тренировка? — Сначала посмотрим, не забыл ли ты всё за вчера. — Я ничего не забываю. — Да? — Ага. — Тогда покажи. Я усмехнулся. Вот это уже было мне по душе. Мы отошли чуть дальше, туда, где между деревьями было свободнее. Земля здесь была ровная, без корней, и ветки не лезли в лицо. Удобное место. Я встал, потряс кистями, выдохнул и сосредоточился. Огонь отозвался почти сразу. Знакомо, легко, будто только этого и ждал. Тепло пробежало по рукам, скользнуло вверх, разлилось по телу. На пальцах вспыхнули язычки пламени. — Слишком медленно, — сказал Игнил. — Я только начал! — А если бы перед тобой уже стоял враг? — Тогда было бы быстрее. — Тогда покажи, насколько. Я нахмурился и рванул вперёд. Пламя полыхнуло сильнее, сорвалось с руки и ударило в старый пень, который торчал впереди. В следующую секунду я уже прыгнул в сторону, оттолкнулся от камня, снова развернулся и бросил второй удар. Игнил смотрел. Вот только по его морде никогда нельзя было понять, нравится ему или нет. Иногда я специально старался сильнее обычного, просто чтобы увидеть хоть какую-то реакцию. Но максимум, на что можно было рассчитывать, — короткое “нормально”. Сегодня было почти так же. Когда я закончил и пламя медленно погасло на ладонях, Игнил несколько секунд молчал. — Ты снова слишком полагаешься на силу, — сказал он наконец. Я сразу скривился. — Но сработало же. — Сработало бы только против дерева. Дерево не отвечает. — Тогда сам встань вместо дерева. Игнил лениво приподнял голову. — Хочешь? Я помолчал. — Не. Он фыркнул, а я недовольно пнул землю носком сапога. — Ты всегда так говоришь. — Потому что ты всегда делаешь одно и то же. — А что не так? Игнил выпрямился, и от одного этого движения вокруг будто стало теснее. Даже когда он просто поднимался с места, казалось, что весь лес и горы это замечают. — Ты идёшь вперёд прямо, — сказал он. — Думаешь, если удар сильный, этого достаточно. Нет. Сила — это хорошо. Но если враг умнее тебя, он заставит тебя потратить её впустую. — Значит, надо быть ещё сильнее. — Это сработает только со мной, тебе же надо думать. Я хотел возразить, но не стал. Не потому что согласился. Просто уже знал: если сейчас начну спорить, мы будем стоять так до полудня. Поэтому я только фыркнул и спросил: — Ещё раз? Игнил внимательно посмотрел на меня. — Давай. Мы тренировались долго. Сначала он заставлял меня повторять одно и то же, пока мне самому не начинало казаться, что это уже бессмысленно. Потом менял что-то одно — угол, шаг, дыхание, момент удара — и внезапно всё выходило совсем иначе. Меня это раздражало. И злило. Особенно потому, что он почти всегда оказывался прав. Когда солнце поднялось выше, рубашка уже прилипала к спине. Я тяжело дышал, руки гудели, а от нескольких быстрых рывков по камням я всё-таки содрал кожу на ладони. Игнил заметил это первым. — Хватит. — Я ещё могу. — Я сказал хватит. Я сел прямо там, где стоял, и недовольно уставился в землю. Игнил медленно наклонился, опустил голову и посмотрел на мои руки. — Покажи. — Да ничего там страшного. — Я посмотрю. Я вытянул ладони. Ничего особенного — царапины, немного крови, грязь. Игнил выдохнул тёплый воздух, и я поморщился. — Больно же. — Терпи. — Сам терпи. — Я терплю тебя с самого утра. Я хмыкнул. Игнил аккуратно коснулся когтем моей ладони, убирая налипшую грязь. Он делал это на удивление осторожно для кого-то такого огромного. Я много раз об этом думал, но вслух не говорил. — Сегодня ты какой-то странный, — сказал я, не поднимая головы. — Почему? — Не знаю. Просто странный. Он ненадолго замолчал. — Это ты слишком много думаешь. — А ты говорил, что думать полезно. — Полезно. Но не обо всём сразу. Я усмехнулся. — Это нечестно. — А как ты хотел? Я поднял на него взгляд. Игнил смотрел куда-то мимо меня, в сторону деревьев, туда, где между стволами уже лежал дневной свет. На секунду мне показалось, что он прислушивается не к лесу, а к чему-то очень далёкому. Но потом он снова перевёл взгляд на меня, и это ощущение исчезло. Мы поели позже, когда солнце уже стояло высоко. На этот раз мне пришлось самому искать что-нибудь съедобное, и Игнил только наблюдал, как я сначала выбрал не те ягоды, потом не там полез, потом всё-таки нашёл нормальные. Он вмешался всего один раз, когда я чуть не сунул руку в слишком густой куст. — Не туда. — Почему? — Потому что тебя оттуда укусит что-то быстрее, чем ты сообразишь. Я отдёрнул руку. — Откуда ты знаешь? — Я старше. — Это не ответ. — Это лучший ответ из возможных. Потом я ещё долго бурчал, что он мог бы сказать раньше, но Игнил уже не слушал. Или делал вид, что не слушает. После еды мы не шли дальше сразу. Остались у воды. Я лежал на тёплом камне, закинув руки за голову, и смотрел на небо сквозь листья. Где-то над лесом медленно проплывали облака. Белые, ленивые, совсем обычные. — Игнил, — позвал я. — Мм? — А если я стану очень сильным, сильнее всех, ты всё равно будешь ко мне придираться? — Да. — Ты даже не подумал. — А зачем? Это и так очевидно. Я хмыкнул. — Вот стану сильнее тебя, посмотрим. — Сначала доешь то, что не доел. Я приподнялся на локтях. — Я доел. Игнил скосил взгляд на лежащую рядом кожуру и остатки мякоти. — Это ты называешь “доел”? — Я потом. — Потом всё съедят жуки. — Тогда это будут их проблемы. Игнил тихо фыркнул, а я снова лёг. Мне было хорошо. Просто хорошо — без причины. Тёплый камень, лес, еда, знакомый голос рядом. Я не думал, что день чем-то отличается от других. Да и с чего бы? Потом Игнил вдруг сказал: — Нацу. — Что? — Ты помнишь, что я говорил тебе о силе? Я закатил глаза, даже не садясь. — Что одной силы мало. Надо ещё думать. И смотреть. И не бросаться вперёд каждый раз, когда кто-то косо посмотрел. — Не только это. Я повернул голову в его сторону. Он смотрел прямо на меня. Спокойно, как всегда. Но почему-то мне сразу расхотелось отшучиваться. — Тогда что? — Если ты чего-то не понимаешь, это не значит, что ты слабый, — сказал он. — И если рядом никого нет, это тоже не значит, что ты один. Я моргнул. — Это ещё что значит? Игнил отвёл взгляд. — То, что я сказал. — Нет, ты иногда специально говоришь странно. — Чтобы ты учился слушать. — Я и так слушаю. — Не всегда. Я сел и нахмурился. — Игнил. — Что? — Ты точно сегодня странный. Он ничего не ответил. Я ещё немного на него посмотрел, потом махнул рукой. — Ладно. Всё равно потом объяснишь. Игнил снова хмыкнул, но как-то тихо. К вечеру мы всё-таки двинулись дальше. Лес становился плотнее, свет между деревьями темнел, а воздух делался прохладнее. Я шёл впереди, перепрыгивал через корни, иногда оборачивался, чтобы сказать что-нибудь Игнилу, и каждый раз видел его позади — большого, сильного, такого привычного, что мне даже в голову не приходило думать, будто это может когда-нибудь измениться. Пару раз мне казалось, что он хочет что-то сказать. Прямо сейчас, вот уже. Но каждый раз он молчал. Когда солнце почти село, мы вышли к месту, которого я раньше не видел. Сначала я подумал, что это просто поляна. Обычная, только слишком тихая. Потом заметил, что воздух впереди дрожит. Будто над камнями летом, когда жара поднимается от земли. Но здесь не было жары. Наоборот, чем ближе мы подходили, тем страннее становилось. У меня по коже пробежали мурашки. — Это что? — спросил я, замедлив шаг, Игнил не ответил сразу. Я обернулся. Он стоял чуть позади и смотрел вперёд. Его взгляд был спокойным, но каким-то очень тяжёлым. Тогда я этого не понял. Просто почувствовал, что мне почему-то не хочется шуметь. — Игнил? — Подойди ближе, — сказал он. Я подошёл. Теперь я видел это ясно: прямо посреди поляны воздух был как вода. Нет, даже не так. Будто там что-то было, просто я никак не мог понять, что именно. Свет ломался, тянулся, сжимался. Иногда мне казалось, что я вижу внутри тени. Силуэты. Но стоило приглядеться — и всё расплывалось. — Это магия? — спросил я тихо. — Да. — Чья? Игнил опустил голову так, чтобы смотреть на меня почти в упор. — Тебе нужно будет сделать то, что я скажу. Я сразу насторожился. — Зачем? — Потому что так надо. — Кому надо? — Нацу. Я никогда не любил, когда он отвечал вот так. Спокойно, но так, что сразу ясно: спорить бесполезно. — А ты? Он молчал всего секунду. — Ты должен идти вперёд. — А ты?! — Слушай меня внимательно. Мне это не понравилось. Совсем. Я сделал шаг назад и упрямо сжал кулаки. — Нет. Сначала скажи нормально. Игнил смотрел на меня долго. Слишком долго для обычного разговора. Потом его взгляд стал мягче — если вообще можно так сказать о драконе. — Ты сильный, Нацу, — сказал он. — Но тебе ещё рано понимать всё сразу. — Это нечестно. — Знаю. — Тогда почему... — Послушай. И я замолчал. Не потому что хотел. Просто в его голосе было что-то такое, от чего все остальные слова застряли внутри. Лес вокруг будто стал дальше. Я слышал ветер, слышал, как шевелятся листья, как где-то трещит ветка, но всё это было уже неважно. — Что бы ты ни увидел дальше, — сказал Игнил, — не бойся идти. Я нахмурился сильнее. — Я и не боюсь. — Я знаю. Он чуть прикрыл глаза. — И не забывай, кто ты. — Это я тоже знаю. Мне хотелось, чтобы он наконец перестал говорить загадками и просто объяснил, что происходит. Почему воздух дрожит. Почему он смотрит так странно. Почему мне самому стало не по себе, хотя я ещё не понимал из-за чего. Кажется, я что-то сказал. Или собирался сказать. Но в этот момент свет на поляне качнулся сильнее, и меня будто дёрнуло взглядом туда, в самую середину дрожащего воздуха. Теперь там точно были силуэты. Несколько. Размытые, как через воду. Я не мог разобрать лиц. Только очертания. Чьи-то руки, движение, кто-то будто звал, но голосов я уже почти не слышал. Всё смешалось. Воздух загудел. Свет стал ярче. Я резко обернулся к Игнилу. — Что это?! Он смотрел на меня. Спокойно. Слишком спокойно. — Иди, Нацу... — Нет, подожди. — Иди. Я не помню, сделал ли первый шаг сам. Потом это всегда вспоминалось как в тумане. Свет. Силуэты. Чьи-то голоса, которые я не мог удержать в памяти. Ни имён, ни лиц. Только ощущение спешки и странного холода в груди, будто я понял что-то важное, но сразу же это потерял. Я лишь помню, что в последний раз обернулся. Игнил стоял там же. Большой, неподвижный, тёмный на фоне дрожащего света. И мне на секунду показалось, будто он хочет сделать шаг вперёд. Но не сделал. А потом свет сомкнулся вокруг меня, и всё исчезло.