Ты - мой.

В Бикон-Хиллс почти всегда царил какой-то мрак, серость и туман. Стайлзу казалось, что в детстве было больше солнца и тёплых дней, но сейчас он уже не был так уверен в своих юношеских воспоминаниях. Окно в его комнате запотело от дождя, который шёл уже четвёртый час к ряду, и он, сидя на подоконнике рисовал невнятные знаки и просто линии на стекле. Его голову заполняли дурацкие мысли, и проносились одна за одной, что, в общем-то, было неудивительно с его диагнозом. Но с возрастом Стайлз научился не поддаваться влиянию болезни и хотя бы иногда сохранять внешнее спокойствие, даже когда   в голове, как в Формуле-1 носятся мысли с бешеной скоростью. В доме царила полная тишина и только стук капель по стеклу ежесекундно разрезал эту, казалось бы, осязаемую тишину. Мать Стайлза скончалась от рака еще когда он был ребёнком, отца нет уже как год, он погиб при исполнении. Глупый получился случай, какой-то неместный придурок хотел обчистить кассу местного магазинчика, сработала сигнализация. На вызов приехала полиция, у урода был пистолет, у отца тоже, но вор был более метким. Джон провел в больнице семь часов, но спасти его, увы, не сумели. В том году Стайлзу как раз исполнился двадцать один год, и он, как совершеннолетний, стал сам по себе. Конечно, была стая, был Скотт, была Эллисон, но помимо прочих, был он. Дерек ебучий Хейл, прекрасная золотая заноза в заднице Стайлза. Ещё будучи подростком его дыхание как-то по-особенному сбивалось при виде этого огромного мужика. А потом через пару-тройку лет Стайлз-то понял, почему его тянет в лофт Дерека и почему ему хочется защитить того, кто в защите не нуждается. Парень был влюблен по уши, но не детской глупой влюбленностью с сердечками в глазах и мечтах о доме с белым забором. Стилински чувствовал что-то большее, его пугало это не на шутку, но оградиться от Дерека он был не в силах. Более того, он стал его эмиссаром. Не только его личным конечно, эмиссаром его стаи, но тем не менее. Стайлз оставил все свои мечты и блестящее будущее ради стаи, частью которой он даже не являлся.  Дерек новость об обучении Стайлза Дитоном воспринял на удивление радостно, может быть доктор повлиял на него, а может быть стремление Стайлза защитить и опекать этих волчар подкупило Хейла. Так Стилински стал занозой в заднице каждого мохнатого в стае: он заставлял их хотя бы иногда есть его полезную еду, следил за порядком в лофте (который не без заслуги Стайлза стал похож на настоящий уютный дом), следил за учёбой волчат, помогал им там, где мог, ну и в целом душой переживал за них. За глаза они называли Стилински Мамочкой. Но всё это только укрепляло и без того плачевное состояние Стайлза, в какой-то момент он понял, что не стань их в один день – он умрет сам.  Единственным неразгаданным для Стайлза остался Дерек, если к волчатам найти подход не составило труда, то Хейл оставался неприступен. Но не то что бы Стайлз сильно пытался, скорее наоборот. Он боялся приблизиться к Дереку, не физически конечно, а душой, в голове. Они прекрасно существовали на допустимой дистанции, конечно же они не были чужаками, но и даже друзьями могли бы назваться с трудом. Стайлз, оставляя всё своё блистательное будущее ожидал совсем не этого, ему хотелось быть полезным (Дереку), хотелось стать действительно нужным (Дереку) и желанным (Дереком), но почему-то за эти годы они не сдвинулись с мертвой точки.  Один единственный вечер стал моментом осознания для Стилински: они не нуждаются в нём, ни один из стаи. Скотт отпочковался и погрузился в тренировки, учёбу, свои идеальные отношения и стал «когда-то лучшим другом», который пару раз в месяц заходил в гости на пару часов чтобы поговорить ни о чём. Эрика, Бойд, Лидия и (прости господи) Джексон действительно относились к нему хорошо, но не видели в нём друга, скорее просто данность. Единственным человеком, который действительно мог бы называться другом Стайлза Стилински была Эллисон, хотя, формально, частью стаи она всё-таки не являлась. Она, как настоящая охотница, не могла не заметить любовных стенаний Стилински и очень быстро прикинула, в чём тут дело. Ей выпадали редкие депрессии Стайлза, которые она лечила многочасовыми разговорами и понимающей улыбкой. Но сегодня Стайлз понял: он просто выбросил в помойку всю свою жизнь ради кучки людей, для которых он лишь прислуга по дому и жилетка для слёз.  В четверг, по расписанию волчья тренировка, но Стайлз был в курсе прогулов Скотта, отставания Эрики по матанализу и надвигающемуся зачету по английскому у Бойда. Все они учились в местном колледже, но это не означало, что можно сдавать позиции. Поэтому Стилински с обеда выжидал Дерека в общей гостиной, чтобы попросить его перенести тренировку ради занятий. По мере приближения тренировки лофт наполнился молодыми волками, а их альфа всё ещё прохлаждался невесть где. Когда Дерек появился на пороге дома, волчата поутихли, а Стайлз встал. Настроение Хейла было считать невозможно, поэтому парень решил не тянуть резину. Мужчина кивком приветствовал всех, повесил свою неизменную кожаную куртку на вешалку и хотел было пройти на кухню, но его остановил Стайлз. – Дерек, надо переговорить, – он взял паузу и кивнул на ребят, – наедине. Хейл хмыкнул и через плечо оглянулся на стаю. – Они ведь всё равно услышат, ты же знаешь?  Стайлзу не очень хотелось испытывать судьбу прилюдно, но ему это делать было не впервые. – Да, ты прав, – он сложил руки на груди, чтобы хотя бы попытаться выглядеть серьёзнее, – ты можешь перенести тренировку? Это необходимо, у Скотта... Договорить ему не дало железобетонное «Нет» и стандартный набор Хейла: грозная мина и холодный взгляд. – Послушай, это действительно важно, у ребят большие пропуски в учёбе, им нужно обращать внимание не только на свою оборотническую жизнь, но и на реальную. – Сделают это ночью, или в любое другое свободное время, – Дерек был непоколебим, и Стайлз уже тогда понял, что Хейл не в духе. – Дерек, ночью они должны спать, ты с этими тренировками совсем лишил их свободного времени, у них его просто нет! – парень тоже закипал, потому что Альфа, видимо, считал что образование волкам ни к чему. Стайлз думал, что Хейл как обычно махнет рукой, а на следующей тренировке сгонит с волчат семь потов, но видимо, тот был конкретно не в духе. – Стайлз, – мужчина был в ярости, а в голосе проскакивал рык, – я их Альфа, а ты им не мамочка. Занимайся тем, чем должен, и не бери на себя то, что тебя не касается. – Да, мы все в курсе что ты большой и сильный Альфа, – Стилински неопределенно указал рукой на всего Дерека, – и никогда ни к кому не прислушиваешься, ни к стае, ни ко мне! – Стилински! – Хейл был чернее тучи, – проваливай отсюда прямо сейчас, – Стайлз нахмурился, услышав эти слова, на две секунды   повисла тишина, после чего Дерек процедил сквозь зубы практически по слогам: - Сейчас. Дерек, хоть и был зол как чёрт, но на удивление ни один мускул на его лице не дрогнул, когда он прилюдно унизил эмиссара собственной стаи. А вот у Стайлза в груди что-то так остро разожглось, а затем неприлично больно кольнуло. «Наверное, так разбивается сердце» – подумал парень, и ни сказав ни слова, подхватил свою куртку, окинул печальным взглядом застывшую стаю, и покинул лофт Хейла. С того момента прошло три? Или нет, кажется, четыре дня, дом Стайлза потихоньку начинал превращаться в помойку: в раковине лежала грязная посуда, собранная за эти дни, на первом этаже в гостиной скопилось несколько коробок из-под пиццы, в спальне творился же настоящий хаос, венцом которого был потухший Стайлз. Он даже не включал свет с наступлением ночи, ему хотелось спрятаться от всего мира, в том числе и от самого себя. За эти дни он не получил ни звонков, ни даже одной жалкой смски. Как будто бы отсутствие Стайлза в жизни стаи ничего не изменило, и парень склонялся к тому, что это правда. И эта жестокая действительность била прямо поддых, да била так больно, что иногда сердце будто бы сжималось и ныло от фантомной боли.  Одиночество изменило Стайлза, у него появилась привычка вести аудио-дневник, в эмоциональные моменты он, в силу отсутствия плеча рядом, просто высказывал свои чувства и мысли в телефон. – Двадцать третье ноября, сегодня ээээ, – послышался звук щелчка мыши, – пятница. Я окончательно понял, что выкинул свою жизнь в помойку ради волосатого мудака, который этого не оценил. – Стайлз вздохнул и шмыгнул носом, – Мне кажется, я должен уехать. Может быть, попробовать перевестись в другой университет, найти нормальную работу, может?... – снова вздох, – Я не знаю... Парень хотел было продолжить, но телефон зазвонил и прервал запись. На экране была фотография темноволосой красотки и парня с кучей родинок, контакт – Эллисон. – Я стою под твоей дверью почти 5 минут, открой! Стайлз ничего не ответил, нажал на кнопку сброса и почти радостно побежал на первый этаж к входной двери. Он открыл ее и в дом ворвался запах свежести и дождя вместе с парфюмом девушки. – Боже, ты что, решил коллекционировать мусор и никогда не мыться? – Эллисон отряхивалась от редких капель дождя, осевших на ее волосы и пальто. Стайлз только улыбнулся замечанию подруги и испытывая некоторую неловкость от обстановки в доме, нервно сложил руки в замок на спиной, заламывая пальцы. На секунду повисло молчание, потому что девушка окинула взглядом Стилински, дом и вздохнув, раскрыла руки для объятия. Стайлз нежно, словно драгоценность, обвил Эллисон руками и вдохнул запах её любимого парфюма.  – Я все знаю, – пробормотала девушка в плечо друга. Стилински неловко отступил от нее, прекратив объятие. Ему одновременно хотелось и не хотелось говорить о произошедшем, это уязвило его гордость и разбило сердце, но иногда ему так хотелось просто выплакаться. Стайлз рукой пригласил подругу на кухню, которая на фоне остального казалась менее захламленной. Пока девушка усаживалась за столом, он повернулся к ней спиной и начал приготовление чая. – Ну так?, – Арджент пыталась быть деликатной, но честно сказать, она ненавидела Дерека Хейла и была рада любой возможности показать Стайлзу что он явно не тот, кому стоит доверять своё сердце. – Не знаю что сказать Элли, если ты уже всё знаешь, – парень боялся посмотреть на нее, потому что слезы уже застилали ему глаза. – Я напихаю ему в глотку аконита и заставлю жрать, пока не сдохнет, – вполне ожидаемо сказала Эллисон. Стайлз хохотнул, две слезинки сорвались с глаз, но Арджент всегда смешила его своей ненавистью к Дереку. – Не знаю, Элли, – Стилински повернулся к девушке и задницей подпер кухонный гарнитур, – мне кажется, что я отдал слишком много, никто из них этого не увидел и никогда не увидит. Особенно он, – парень нервно потирал костяшку указательного пальца левой руки. – Знаешь, – подруга сложила руки на груди, – я могла бы в три тысячи девятьсот восемьдесят девятый раз рассказать тебе какой Дерек Хейл огрызок, – но мне кажется, что ты уже и сам все понял. Стайлз хмыкнул и опустил голову. Молчание продлилось пол минуты, но именно за эти жалкие секунды парень понял, что он действительно для себя всё решил