Ты - мой.

Это была не первая, далеко не первая их ссора. Они друг на друга иногда дурно действовали, особенно когда у Дерека что-то не ладилось и он, по привычке, вымещал свою злость на окружающих. Видит Бог, Стайлз был терпелив, сколько злых слов он вытерпел, сколько обид проглотил, он действительно старался быть грёбаной всепрощающей мамочкой для кучки этих эгоистов. Но почему-то именно эта ссора стала толчком для Стилински, наверное он просто устал. Устал любить, быть удобным, быть терпимым, отдавать, не получая обратно. Он тоже человек, понятно? С момента ссоры прошла неделя, прежде чем Дерек Хейл показался у дома Стилински. Обычно Стайлзу хватало пары дней, чтобы прийти в себя, забыть обиду и прийти в лофт как ни в чём ни бывало, но лишь спустя неделю Хейл понял, что короткостриженная голова уже слишком долго не маячит на его кухне. Стайлз практически всем нутром почувствовал, что это Он, когда в дверь постучали. Парень в этот момент как раз отправлял документы с рекомендательными письмами в очередной университет. На улице уже стемнело, и как только Стайлз открыл дверь, его практически сшиб с ног ночной холодный ветер. Они молча встретились глазами, и эти мгновения, пока Дерек не вошёл, показались Стайлзу вечностью. Он очень любил в тайне рассматривать глаза альфы, они были невероятного цвета весны и свежести, с вкраплениями хвои и леса. Дерек нарушил молчание первым: – Можно? – он заглянул в уже убранное и блестящее чистотой жилище своего эмиссара. Голос мужчины как будто снял наваждение со Стилински, ему тут же вспомнились те самые слова, которые так небрежно брошенные, что-то перевернули в его душе.  – Можно, – Стайлз освободил проход, вдыхая холодный воздух. Немного хладнокровия ему сейчас не повредит. Дерек вошёл в дом, и как будто заполнил его собой, у него была удивительная способность смещать фокус внимания исключительно на себя в любом месте, где он появлялся. Может быть, это было связано с его внушительными размерами, а может, это какое-то особое оборотническое очарование. А может Стайлз был влюблен и не мог смотреть ни на что и ни на кого кроме него? Стилински молча прошёл в кухню, зная, что мужчина последует за ним. Это был его дом и его территория, здесь было спокойнее и Стайлзу чувствовалось, будто в этой ситуации он главный. Он с поразительным спокойствием поставил чайник и начал делать кофе. Конечно, он знал что Дерек любит чёрный с двумя ложками сахара на огромную кружку. Парень сохранял молчание, ему было интересно узнать, сколько выдержит Хейл, прежде чем начать разговор. Очевидно, он пришёл требовать возвращения Стилински в жизнь стаи, но ждать долго не пришлось, Стайлз спиной чувствовал его взгляд и на сто процентов знал, что Хейл сейчас как обычно, без извинений, скажет что-то абстрактное типа «Я не виноват, это всё волчий нрав» и будет ждать его завтра в девять в лофте.  – Ну так?, – Хейл разрезал тишину своим голосом. Стайлз хотел было фыркнуть от смеха, но вовремя сдержал себя. Да, Дереку явно не хватало коммуникационных навыков. – Что? – парень с невозмутимым видом повернулся к волку и поставил перед ним ароматную кружку кофе. – Спасибо, – мужчина отхлебнул, смотря прямо в глаза Стайлзу, – как всегда идеально. – Ты предсказуем, – парню становилось тяжело сохранять самообладание, хотелось закричать что-то грубое прямо в лицо этому волчаре, а после поцеловать его со всей чувственностью, на которую был способен. – Я постоянен, это другое, – Дерек парировал, немного приободрившись. Стайлз шутил над ним, а это могло значить более благоприятный разговор для них двоих. Хейл действительно ненавидел все эти разговоры, выяснения отношений, психологию и эмоции. Он родился волком, вырос в волчьей стае, где всё, что ты чувствуешь объяснять не нужно, рожденные оборотни могут чувствовать и улавливать чужое настроение. Сейчас Стайлз для него словно был за каменной стеной, будто бы он прятал, скрывал запах своего волнения. Да, Дереку было легче молча прочитать чужое состояние и принять решение, а не разговаривать, по-другому он просто не умеет. Стилински ничего не ответил, лишь кивнул, что было на него не похоже. Волк внутри Дерека заинтересованно дернул ушами, он обожал вынюхивать и узнавать. – Тебя давно не видно в лофте, я пришёл удостовериться, что с тобой всё в порядке, – мужчина решил попробовать пойти обходным путём, дабы избежать ещё одной ссоры (которая, он не сомневался, всё равно будет). Парень напротив как-то по-злому ухмыльнулся. – Спустя неделю? За это время я уже мог частично разложиться, случись со мной что-то действительно страшное. – Так всё в порядке? – Дерек испытующе смотрел на него, словно пытался заставить силой мысли ответить утвердительно. – Да, – Стайлз пожал плечами, – у меня всё хорошо. Мужчина поднял брови в удивлении, немного более театрально, чем когда он был действительно удивлён. – Тогда почему ты не появляешься в лофте? – Хейлу надоело играть, ему хотелось побыстрее всё закончить, и заняться своими делами. Парень поджал губы и возобновил зрительный контакт с альфой. – Я хочу уйти, Дерек, – он постарался придать своему лицу каплю сожаления, хотя в душе он чувствовал триумф, увидев реакцию оборотня. – В смысле уйти? – в голосе мужчины проскакивал сдерживаемый гнев, но он, право, старался держаться. – В смысле уйти из стаи, – Стайлз не мог поверить в то, что он, наконец, сказал это вслух. – Ты не можешь уйти, нам нужен эмиссар, – Дерек включил режим альфы, это действительно позабавило Стайлза. Парень с болью усмехнулся. – Вам нужна бесплатная прислуга, нянька, репетитор и психолог, а не эмиссар.  – Нам просто нужен ты, – Хейл сделал акцент на слове «ты», надеясь вразумить Стилински. – Знаешь, Дерек, я пиздец как устал. Устал отдавать и не получать взамен ничего, – мужчина напротив непонимающе смотрел на Стайлза, – ты не представляешь что такое быть на моём месте, ты просто обратил всех этих детей, протащил их через кучу дерьма, и теперь, когда никому, слава Богу, не угрожает смертельная опасность, я должен няньчить этих травмированных и неблагодарных пиздюков. Ты просто появляешься, гоняешь их по лесу и сваливаешь в туман, а я, именно я тяну эту ответственность, которая, вообще-то, лежит на тебе. Альфа потерялся в словах, но быстро вернул себе самообладание. – Я забочусь о стае, – в голосе проскакивал металл, может потому, что его действительно ранили слова Стайлза. – Ты тренируешь волков, но забываешь о том, что они люди. – Стайлз, в этом и дело, они волки, больше они не люди, – Дерек начинал закипать. – Ты знаешь, мне действительно лучше уйти, а тебе найти эмиссара, который будет полностью разделять твои взгляды, я просто не могу больше так, – Стайлз отвел взгляд, обида колола сердце. – Нет, здесь что-то ещё, – Хейл, наконец, почувствовал этот жгучий запах обиды, который окутал комнату. – Ничего, мне правда нечего больше сказать, – парень обнял себя руками. – Ты врёшь, Стилински, – оборотень бросил эту фразу, которая как спичка в бензин запустила необратимую реакцию. Стайлз слишком резко   наклонился над поверхностью стола и ткнул Дерека пальцем в грудь. – Дело в тебе, ты, волосатый мудак, я не могу существовать рядом с тобой. Ты просто сводишь меня с ума, – Стилински вскочил из-за стола и начал ходить туда-сюда, – я не знаю, заметил ты или нет, но я типа влюблен в тебя последние года четыре, но знаешь, это уже не важно, я просто свалю отсюда, от тебя подальше. Да, да, я просто уеду и забуду об этом как о страшном сне. Дерек лишь несколько раз видел Стайлза в подобном состоянии, он как заведенная игрушка ходил по комнате туда-сюда и будто разговаривал сам с собой. Альфа встал, медленно, словно хищник, приблизился к парню и взял его за предплечья, заставив взглянуть себе в глаза. – Я знаю, Стайлз, успокойся, – Хейл откинул раздражение и постарался успокоить Стилински. Но, судя по реакции парня, он сделал только хуже. Глаза Стайлза округлились, он вышел из оцепенения и отпрянул от оборотня. – Знаешь? – он не мог поверить собственным ушам. – Да, знаю, – Хейл выдержал паузу, но взгляд Стайлза заставил его продолжить, – я оборотень, Стайлз. Я слышу сердцебиение, чувствую эмоции. Мне не составило труда сложить два плюс два. Повисло молчание, альфа начинал осознавать масштаб катастрофы, пока Стилински приходил в себя. – Как давно? – с хрипотцой в голосе спросил парень. – Всегда знал, с самого начала. Стилински кивнул, растер лицо руками и шумно выдохнул. – Уходи, пожалуйста. Я хочу побыть один. – Нет, это не так работает, ты ведь часть моей стаи, я не могу просто... – договорить мужчине не дал хозяин дома. – Дерек, просто уйди. Я не часть твоей стаи, ты ни на миг не озаботился моей жизнью и моими проблемами. Ты просто потреблял всё, что я мог предложить, и просил больше. Ты пользовался мной, зная, что я чувствую. Я не хочу больше знать ни тебя, ни твою сраную стаю, – Стилински говорил тихо, голос его был мягок, но резал наверняка, – Я оставил ради вас всё: возможности, мечты и амбиции, стал для вас тем, в ком вы нуждались, но ни один из вас не оценил этого по достоинству ни разу. Ни разу, Дерек, – взгляд парня направился прямо в те самые красивые глаза оборотня, – и не надо мне рассказывать эту хуйню про стаю. Твоя стая – волки, я лишь полезный придаток, и всегда им был. – Да что ты несёшь?! - альфа взорвался криком, переходящим на рык, - ты всегда был с нами, всё было хорошо, почему вдруг тебе потребовалось какое-то особенное внимание? Глаза Стайлза начинали наполняться слезами. Это всё было слишком: слишком громко, слишком больно, слишком эмоционально. – Дерек, пожалуйста, уйди, - голос парня дрожал, он, еле сдерживая слёзы, продолжал настаивать на своём. Хейл шумно выдохнул. Нет, он точно не уступит. Только не сейчас. – Да, я знал, что ты... – волк не стал повторять ошибок и постарался подобрать правильные слова, - ...испытываешь ко мне определенные чувства, но разве это важно? - он продолжал давить, - всё только наладилось, а ты хочешь уйти? Стилински поджал губы, устремив взгляд в пол. Молчание продлилось добрых пол минуты, прежде чем он решился посмотреть на Дерека и сказать: – Я не могу больше любить тебя, это невыносимо, - по щекам Стайлза текли тихие слезы, оставляя дорожки на щеках. У Хейла перехватило дыхание. Это было больно. Он обуздал бурю эмоций, потому что понял: он не сможет ничего изменить. Он должен просто уйти и позволить Стилински распоряжаться своей жизнью. Но с его губ сорвалось: – Любить меня так тяжело? Стайлз часто закивал головой, пряча лицо в ладонях, поэтому он мог только услышать удаляющиеся шаги, а затем и громкий хлопок дверью.