Мы просто посидим

Сону уверял с таким лицом, будто лично подписывал контракт с богами адекватности: — Мы собираемся, как обычно, но никто не напивается. Чисто расслабиться. Мозг уже как перегретый ноутбук — сейчас взорвётся и начнёт открывать вкладки с мемами сам по себе. Джуён даже не поднял бровь. Он знал эту легенду. Слышал её уже столько раз, что мог пересказать с выражением и паузами. Потому что «никто не напивается» в их компании означало: Джейкоб через час танцует на столе, игнорируя тот факт, что под его ботинками трещат стаканы, как лёд под худым студентом в декабре; Ёнхун держит в руках растёкшийся коктейль и смотрит на него так, будто это не «Пина колада», а вся его жизнь, которая пошла по одному месту; Кевин орёт на весь зал, что Tony Stark — лучший человек в истории человечества, и если кто-то не согласен, пусть выйдет с ним на дебаты прямо здесь, между барной стойкой и чьим-то сломанным настроением. Чанхи, как обычно, махнул рукой — тем самым универсальным жестом «всё под контролем», которым пользуются люди, у которых под контролем максимум собственный телефон на 3% зарядки. Если под контролем Сону — всё. Значит, не под контролем вообще ничего. Особенно Чанхи. Этому парню достаточно одного коктейля, чтобы начать с нежностью обнимать воздух и повторять: — Я так хорошо себя чувствую… С каждым новым стаканом его «хорошо» становилось всё более философским, как будто он вот-вот начнёт объяснять смысл жизни через вкус сиропа «маракуйя». Джуён не верил никому. Ни Сону, ни Джейкобу, ни особенно этому «мы просто посидим». Он даже не притронулся к коктейлю, который Сону заказал ему с видом сомелье, прошедшего ускоренные курсы на YouTube. Потому что Джуён чувствовал. Надвигается пиздец. И пиздец всегда начинался одинаково — с момента, когда Кевин и Джейкоб решали, что сейчас идеальное время пить на брудершафт, как будто они не виделись лет десять, а не сидят вместе каждый день в универе. Чанхи рядом пока ещё выглядел человеком, способным дойти до выхода своими ногами, а не превратиться в дорогой, но бесполезный аксессуар на плечах Джуёна. Но это «пока» обычно длилось минут пятнадцать. Джуёна вообще мало что успокаивало. Особенно мысль о том, что через час ему придётся: — вызывать такси; — уговаривать водителя не слушать фразы вроде «брат, остановись у того магазина, мне срочно нужен запасной стакан для экстренных ситуаций»; — и физически запихивать в машину людей, которые внезапно решат, что им нужно «ещё пять минут воздуха». Он никогда не пил на таких встречах. Потому что кто-то должен был оставаться адекватным взрослым. Даже если этому «взрослому» двадцать с хвостиком и он просто хочет спокойно умереть в своей кровати, а не в клубе под ремикс на старую песню. Как сейчас, когда Ёнхун и Кевин уже пристали к диджею, умоляя поставить ту самую песню, под которую они вчера снимали тикток, и в их головах это было событие уровня «Грэмми». — Пожалуйста, брат, это культурное наследие, — Кевин пытался убедить диджея с видом человека, который готов защищать диплом на эту тему. Джуён тяжело выдохнул, подошёл, извинился за своих друзей так, будто это его дети, и утащил обоих обратно. Когда он вернулся, Сону и Джейкоб резко замолчали. Ёнхун застыл, как школьник, которого поймали с телефоном на контрольной. Кевин выглядел так, будто готов прямо сейчас начать оправдываться, хотя его ещё никто ни в чём не обвинял. Оба опустили головы. Джуён стоял перед ними, и в этот момент он был не студентом. Он был той самой бабушкой, которая уже сняла тапок и морально готова к воспитательному процессу. — Каждый раз одно и то же, — цокнул он. — Вы реально думаете, что в клубе можно заказывать музыку, как в караоке на районе? Чанхи в этот момент растёкся по дивану так, будто его только что доставили туда в жидком виде и забыли собрать обратно. — Джуён-а… — протянул он, пьяно и очень искренне. — Мы же отдыхаем… И вот в этом «мы же отдыхаем» было столько наивной веры, что Джуёну даже на секунду стало жалко. Но только на секунду. — Да, — он посмотрел на него спокойно. — Никто не напился. Сону начал смеяться. Не просто смеяться — издавать звуки, как сломанный вентилятор, который пытается работать через боль, сожаление и три сигареты подряд. Джейкоб повернулся к нему с лицом человека, который впервые осознал, что живёт среди психов. — Прекрати, — сказал он. — Это звучит так, будто тебя сейчас вызывать священника будут. И где-то на фоне Кевин уже снова кричал про Тони Старка, Ёнхун переживал за судьбу своего коктейля, а Джуён просто стоял и думал, что, возможно, в следующей жизни он выберет друзей поспокойнее. Хотя… кого он обманывает.