Мы просто посидим

— Эй, Джуён-а, — тянет Чанхи, и звучит это так, будто его мозг уже официально ушёл в отпуск без предупреждения. Джуён отрывает взгляд от Кевина и Сону, которые уже почти принимают упор лёжа прямо посреди клуба, потому что их гениальный спор уровня «кто круче — левша или правша» внезапно перерос в проверку на выживание. — М? Чанхи тянется к нему ближе, практически вваливаясь всем весом, как будто это не просто Джуён, а его личная точка равновесия в этом хаосе. — Ты такой хороший… — мямлит он куда-то ему в шею, тёпло выдыхая и цепляясь пальцами за его футболку. — Самый лучший… мой. Вот это «мой» всегда бьёт чуть сильнее. Джуён слышал эти слова уже не первый раз — Чанхи любил становиться откровенным, когда выпивал, будто алкоголь убирал все фильтры и оставлял только правду. И каждый раз это цепляло. Глупо, нелогично, но стабильно. Он тихо улыбается, автоматически сжимая ладонь на его талии, удерживая, чтобы тот не сполз вниз окончательно. — Тебе не плохо? — Нет… — выдыхает Чанхи, утыкаясь носом в его шею, как будто ищет там точку перезагрузки. — Мне с тобой хорошо. И вот это уже нечестно. Потому что Джуён на секунду теряется. Музыка становится глухой, как будто её кто-то прикрутил на минимум. Свет перестаёт раздражать. Даже крики вокруг отступают, превращаясь в фон. Остаётся только Чанхи — тёплый, тяжёлый, слишком доверчивый сейчас — и ощущение, что его держат не потому, что он не может стоять сам, а потому что он сам выбрал именно его. Джуён тихо выдыхает, почти незаметно прижимаясь щекой к его виску. — Ты потом это вспомнишь? — спрашивает он, скорее себе, чем ему. — Мм… — Чанхи что-то невнятно бормочет, явно не уловив вопроса. — Я и сейчас всё помню… Ложь. Самая честная ложь на свете. Джуён тихо усмехается и качает головой. Конечно, не вспомнит. Как и в прошлый раз. И в позапрошлый. И в тот, когда Чанхи посреди кухни в три часа ночи объяснял ему, что «любить — это как дышать, только лучше», а потом на утро спрашивал, почему у него болит спина и кто вообще включил свет. Джуён не обижается. Он запоминает за двоих. Пальцы Чанхи всё ещё цепляются за его футболку, сжимают ткань, будто отпустить — значит потеряться. И Джуён позволяет. Сдвигается чуть удобнее, подстраивается, чтобы тому было легче держаться. Но долго эта тишина не длится. Потому что стоит ему поднять взгляд — — Да ты даже десять не сделаешь! — орёт Кевин. — Сделаю! — огрызается Сону, уже на полу, с таким видом, будто от этих отжиманий зависит его будущее. — Я считаю! — вмешивается Джейкоб, и это худшее, что могло произойти, потому что считать он начинает с семи. Ёнхун стоит рядом, сложив руки, и наблюдает за этим с выражением лица человека, который либо сейчас станет судьёй, либо заплачет. Вариантов немного. — Это катастрофа, — бормочет Джуён себе под нос. — Мм? — отзывается Чанхи, чуть шевелясь. — Ничего, — тихо отвечает он и снова смотрит на своих друзей. Картина становится только хуже. Кевин уже тоже падает на пол «для честности эксперимента», Сону возмущённо орёт, что это нечестно, Джейкоб путается в счёте и в какой-то момент объявляет, что они оба сделали «примерно двадцать с половиной». — Это вообще не так работает! — возмущается Сону. — Я художник, я так вижу! — парирует Джейкоб. Джуён закрывает глаза на секунду. Глубокий вдох. Выдох. Он уже мысленно: — вызывает такси, — объясняет водителю, что «они хорошие, просто немного громкие», — и морально готовится к тому, что кто-то обязательно попросит заехать «на пять минут» куда-то, куда не нужно. Чанхи в это время снова сильнее прижимается к нему, почти обнимая обеими руками, и тихо, едва слышно, говорит: — Ты тёплый… Джуён на секунду замирает. — Это потому что ты пьяный, — отвечает он тихо. — Нет… — упрямо бормочет Чанхи. — Потому что ты мой. И вот это уже совсем нечестно. Потому что Джуён снова улыбается — чуть шире, чем собирался. Он аккуратно убирает прядь волос с чужого лба, проводит пальцами почти невесомо, чтобы не разбудить, не спугнуть этот момент. — Мой, — тихо повторяет он, будто проверяя, как это звучит вслух. Чанхи не отвечает. Только дышит ровно, спокойно, уткнувшись в него, как будто уже почти заснул стоя. А где-то сбоку Кевин объявляет себя победителем, Сону не согласен, Джейкоб предлагает реванш, а Ёнхун, кажется, всерьёз задумывается о смысле жизни. И Джуён вдруг понимает: он действительно не пьёт не просто так. Потому что кто-то должен быть тем, кто удержит всё это от окончательного краха. Кто соберёт их всех. Кто посадит в такси. Кто запомнит вечер, даже если остальные — нет. И кто сейчас держит Чанхи, пока тот доверчиво цепляется за него, не думая ни о чём, кроме того, что ему хорошо. И, может быть, этого достаточно.