Мы просто посидим

Чанхи весь день ходит за ним хвостиком — буквально. То плетётся следом, то останавливается посреди комнаты, будто забыл, зачем вообще шёл, то снова догоняет и повисает на Джуёне, как тряпка, которую бросили на перила и благополучно забыли. Джуён сначала делает вид, что это его никак не касается, но уже через пару часов автоматически подставляет руку, плечо, спину — что угодно, лишь бы Чанхи было куда упасть. К обеду тот, ворча и страдая, всё-таки доползает до кухни, потому что Джуён раз десять напомнил, что еда остынет и он потом принципиально не станет её есть, и это, конечно, звучит смешно, учитывая, что в дни дедлайнов он готов съесть даже что-то подозрительное на вид и назвать это «нормально». Чанхи сидит за столом, медленно жуёт, смотрит в одну точку и выглядит так, будто его заставили решать смысл жизни, а не просто доедать завтрак. Джуён проходит мимо, кидает короткое «живой?» и получает в ответ обиженное мычание, после чего уголки его губ всё равно предательски поднимаются. К вечеру Чанхи становится легче, но не настолько, чтобы резко превратиться в ответственного студента, открыть ноутбук и начать разбираться в экономике с видом человека, у которого всё под контролем. Он открывает файл, смотрит в него секунд тридцать, закрывает, открывает снова, вздыхает, трет лицо руками и в итоге сдаётся, будто этот документ его морально победил. Джуён наблюдает за этим с дивана, не вмешивается, потому что и так понятно, чем всё закончится, и действительно — через пару минут Чанхи уже идёт к нему, тащит за собой остатки достоинства и падает рядом, а точнее — сразу на него, без всяких попыток притвориться, что он просто «сел рядом». — Ты тяжёлый, — лениво замечает Джуён, даже не двигаясь. — Это не я тяжёлый, — бурчит Чанхи в ответ, устраиваясь удобнее. — Это у тебя просто слабые руки. — Мм, да? — хмыкает Джуён. — Вчера ты говорил обратное. Чанхи тихо стонет, утыкаясь лицом ему в шею, будто хочет исчезнуть прямо там и не возвращаться. — Не напоминай… Он молчит пару секунд, потом тяжело выдыхает и всё-таки говорит, тихо, почти в кожу: — Как я мог тебя не узнать… Джуён усмехается, но не отталкивает, только чуть удобнее укладывает руку у него на спине, лениво водя пальцами. — Это был новый уровень, — спокойно отвечает он. — Обычно ты хотя бы помнишь, как меня зовут. — Я помнил, — сразу отзывается Чанхи, чуть приподнимая голову. — Просто… лицо подвело. — Отлично, — кивает Джуён. — Теперь я знаю, что в следующий раз ты забудешь уже всё полностью. — Не забуду, — бурчит Чанхи, нахмурившись, но выглядит это скорее мило, чем убедительно. — Я просто… перепутал. — С кем? — спокойно уточняет Джуён. Чанхи зависает. Прямо видно, как он пытается придумать ответ и понимает, что вариантов нет. — Неважно, — в итоге сдаётся он и снова утыкается в него. — Удобно, — тихо смеётся Джуён. Чанхи слегка пихает его в бок, но без энтузиазма, скорее для вида, и через секунду снова замирает, цепляясь пальцами за его футболку. — Я правда не хотел… — Я знаю, — перебивает его Джуён мягко. — Это было тупо, — продолжает Чанхи, игнорируя это. — Очень, — соглашается Джуён. Чанхи тихо фыркает, но не отстраняется, только чуть ближе подползает, будто это логичное решение. — Ты злишься? — снова спрашивает он, уже осторожнее. Джуён на секунду задумывается, потом легко касается пальцами его подбородка, заставляя поднять голову. Чанхи смотрит на него, всё ещё немного виновато, но уже без утренней паники. — Нет, — говорит Джуён спокойно. — Мне было смешно. — Очень смешно? — подозрительно уточняет Чанхи. — Очень, — честно отвечает он. Чанхи закатывает глаза, но губы всё равно дёргаются в улыбке. — Я больше не буду пить. — Конечно, — кивает Джуён. — До следующей пятницы. — Я серьёзно, — бурчит тот, но уже без уверенности. — Я тоже, — хмыкает Джуён. Они замолкают, и в этой тишине уже нет ни утреннего нытья, ни вчерашнего шума — только спокойствие и этот странный, привычный уют. Чанхи смотрит на него ещё секунду, будто проверяет, не исчез ли он, а потом тихо добавляет: — Ты не просто знакомый, если что. — Спасибо, что уточнил, — усмехается Джуён. — Я твой парень, — продолжает Чанхи, уже более уверенно. — Да ну? — приподнимает бровь Джуён. — Да, — кивает тот. — И ты мой. — Наконец-то вспомнил, — тихо говорит Джуён. Чанхи фыркает, но в следующий момент тянется ближе и, не особо думая, целует его — коротко, немного неловко, всё ещё лениво после целого дня восстановления, но абсолютно искренне. Джуён не двигается секунду, будто даёт ему возможность самому решить, что он делает, а потом отвечает, чуть дольше, мягче, задерживая его ближе, чем нужно. — Видишь, — шепчет он, когда Чанхи отстраняется. — Не так уж сложно было вспомнить. — Замолчи, — бурчит Чанхи, но уже улыбается, снова утыкаясь ему в плечо. И на этот раз — без шансов забыть, где он и с кем.