Дар под маской забвения

Утро в Больничном крыле началось не с шума, а с тишины, которая казалась почти осязаемой. Солнечные лучи пробивались сквозь высокие окна, танцуя на каменном полу, но попаданец не спешил открывать глаза. Он прислушивался к себе. Вчерашний шторм внутри утих, оставив после себя странную, звенящую пустоту. Когда он, наконец, решился откинуть одеяло, первое, что его поразило — это тактильные ощущения. Ткань казенной сорочки казалась слишком грубой для его кожи. Он осторожно сел и посмотрел на свои руки. Он ожидал увидеть узловатые, костлявые пальцы с обкусанными ногтями, как рисовало его воображение после прочтения книг. Но реальность была иной. Кожа на руках была бледной, почти молочной, и невероятно гладкой. Он провел ладонью по предплечью — мягкость кожи была почти пугающей, словно у него не было того защитного слоя, который есть у обычных людей. Он медленно встал и подошел к высокому зеркалу в серебряной раме, стоявшему в углу палаты. Остановившись перед ним, он замер. — Это... я? — сорвалось с губ едва слышным шепотом. Из зеркала на него смотрел юноша, который имел мало общего с описанием «сального нетопыря». 1. **Волосы:** Они не были грязными. Тяжелые, иссиня-черные пряди рассыпались по плечам. На ощупь они напоминали дорогой шелк — прохладные и послушные. 2. **Лицо:** Нос, который в книгах называли огромным и крючковатым, здесь был породистым, прямым и лишь слегка тонким, что придавало лицу аристократичную строгость. 3. **Глаза:** Это было самое ошеломляющее. Огромные, в обрамлении густых ресниц, они не были просто черными «туннелями». В их глубине, под определенным углом, вспыхивали серебристые искры — отголосок пробудившейся магии Омеги. Он коснулся своей шеи, там, где под кожей билась жилка, источающая тот самый аромат полыни. Тело чувствовалось нежным, почти хрупким, но в этой хрупкости скрывалась странная, магнетическая сила. Он понял: книжный образ был либо защитной маской настоящего Снейпа, либо чьей-то предвзятой проекцией. Этот Северус был создан, чтобы им восхищались, даже если сам он хотел лишь спрятаться. В то время как Северус заново знакомился с собой, замок гудел, словно потревоженный улей. Завтрак в Большом зале обычно был шумным, но сегодня шум имел особый, нервный оттенок. Слизеринский стол хранил ледяное молчание. Пожиратели в зародыше, вроде Мальсибера и Эйвери, лишь изредка переглядывались. Для них Снейп был полезным «зельеваром на побегушках», и их мало волновало его здоровье, пока он мог приносить пользу. Но на остальных трех столах кипели страсти. ***Когтевран** строил теории: «Говорят, Поттер применил какое-то запрещенное проклятие, и у Снейпа выгорели каналы магии!» ***Пуффендуй** сочувствовал: «Вы видели лицо Блэка вчера? Он был белее мела. Если даже Сириус испугался, значит, Снейп был на грани смерти». ***Гриффиндор** же пребывал в полном замешательстве. Все ждали Мародеров. Когда двери Большого зала распахнулись, разговоры мгновенно стихли. Вошли Джеймс Поттер и Сириус Блэк. Но это были не те триумфаторы, которых привыкли видеть ученики. Джеймс постоянно поправлял очки, его взгляд блуждал, не задерживаясь на еде. Сириус шел ссутулившись, засунув руки глубоко в карманы мантии. В его глазах не было привычного вызова — только странная, лихорадочная задумчивость. — Эй, Джеймс! — выкрикнул кто-то с конца стола. — Что вчера произошло в лазарете? Снейп выжил? Джеймс вздрогнул, словно его ударили током. Он посмотрел на Сириуса, и в этом обмене взглядами было столько невысказанного, что даже самые нелюбопытные студенты подались вперед. — Он... — Джеймс запнулся, и его голос сорвался. — Он в порядке. Просто... оставьте его в покое. Это заявление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Поттер, призывающий оставить «Нюниуса» в покое? Внимание всех было приковано к дверям зала. Каждый скрип петель заставлял сотни голов поворачиваться в надежде увидеть того, кто вчера стал причиной магического шторма. Все ждали появления Северуса Снейпа. Шум в Большом зале достиг своего пика, когда Дамблдор медленно поднялся со своего места. Его фигура, облаченная в расшитую звездами мантию, мгновенно приковала к себе взгляды. Он не стал прибегать к заклинанию «Сонорус», но его голос, усиленный самой магией замка, прозвучал отчетливо в каждом углу, заставляя замолкнуть даже самых заядлых спорщиков. — Тишину, пожалуйста, — мягко, но властно произнес Дамблдор. — В связи с событиями вчерашнего вечера, я считаю необходимым прояснить ситуацию, чтобы избежать домыслов, которые уже начали отравлять атмосферу нашей школы. Он обвел зал серьезным взглядом, задержавшись на мгновение на побледневших лицах Поттера и Блэка. — Мистер Снейп пришел в себя. Однако он столкнулся с тяжелым последствием магического потрясения — полной потерей памяти. Он не помнит ни своего имени, ни своих друзей, ни врагов. Но это не самая важная новость. Зал затаил дыхание. Дамблдор сделал паузу, и в этой тишине было слышно, как трещит пламя в факелах. — Вчера произошло редчайшее событие, свидетелями которого мы не были уже три столетия. Магия Северуса Снейпа трансформировалась. Он пробудился как Омега. Слова директора упали в толпу, как раскаленный свинец. На несколько секунд воцарилась мертвая тишина, а затем зал взорвался. Это не был просто гул — это был крик изумления, страха и жадного любопытства. Слизеринцы, которые еще минуту назад демонстрировали безразличие, повскакивали со своих мест. Эйвери и Мальсибер смотрели на директора с нескрываемым шоком, который быстро сменялся чем-то похожим на хищный блеск в глазах. Джеймс Поттер выронил вилку, и та с оглушительным звоном ударилась о золотую тарелку. Сириус Блэк сжал кулаки так, что побелели костяшки. Для них, представителей древнейших чистокровных родов, это слово значило гораздо больше, чем для маглорожденных первокурсников. Дамблдор поднял руку, призывая к порядку. Когда гул стих, он продолжил, и его голос стал похож на голос лектора, излагающего фундаментальную истину. — Для тех из вас, кто не знаком с историей древних магических сословий, я поясню. В нашем мире большинство магов являются **бетами** — обычно это маги со средней силой магии. **Альфы** — это лидеры, маги с усиленным внутренним резервом. Ими чаще всего становятся представители чистокровных родов, реже — талантливые полукровки. — Но **Омеги**... Омеги — это не просто маги. Это проводники первозданной, чистой магии. В мире, где магическая кровь постепенно разбавляется, а древние роды угасают под гнетом проклятий и скверны, Омега является спасением. Дамблдор прошелся вдоль стола преподавателей. «Союз Альфы и Омеги — это не просто брак. Это магический резонанс. Дети, рожденные от такой связи, обладают сильной магией. Омега способен "выжечь" родовое проклятие и вернуть магию в увядающую семью. Это величайшая удача, которую Магия может даровать Альфе». Директор замолчал, давая информации уложиться в головах учеников. Теперь взгляды, направленные на пустующее место Снейпа, изменились. В них больше не было насмешки. Теперь там читалось нечто пугающее: благоговение, смешанное с собственническим инстинктом. Каждый Альфа в этом зале — от надменного Люциуса Малфоя, который, несомненно, узнает об этом сегодня же, до Сириуса Блэка — внезапно осознал: тот, кого они считали «жалким Нюниусом», стал самым желанным призом в магической Британии. — Помните, — добавил Дамблдор, и в его голосе прорезалась сталь. — Мистер Снейп находится под моей личной защитой. Он студент Хогвартса, потерявший память и нуждающийся в поддержке. Но его слова едва ли могли заглушить инстинкты, пробудившиеся в сердцах молодых магов. Все ждали только одного — момента, когда двери откроются и Северус Снейп войдет в зал.