Одержимость

      Я сидел в машине уже пять часов подряд. Спина затекла, ноги покалывало, желудок настоятельно требовал наполнения. А я всё ждал. Ждал, когда Алексей выйдет из своего номера, спустится на лифте и наконец выйдет из этой чёртовой гостиницы.       Я уже давно взломал его электронную почту и знал о его планах. Сегодня у Лёши была встреча с каким-то Ромой П., на которую он почему-то не пошёл. Мне было плевать на его мотивацию, но сидение в этой проклятой машине утомило до тошноты. Я потягивался, елозил, хрустел позвонками, машинально потирая выпуклый шрам на боку.       Я отвёл взгляд от входа в здание и на секунду прикрыл глаза. Прошла всего ночь, а я уже успел безмерно по нему соскучиться. Это было странно, возможно, неправильно, но я ничего не мог с этим поделать. Абсолютно ничего. День за днём, год за годом я колесил по стране, чтобы быть как можно ближе. Чтобы оказаться рядом, если понадоблюсь ему.       Людей вокруг почти не было. Серое осеннее небо, резкие порывы ветра, низкая температура не настраивали на прогулку. Прохожие мелькали редко и старательно исчезали из поля зрения с максимальной скоростью. В салоне было тепло, но это нисколько не скрашивало ожидания. Единственное, что могло порадовать — это его лицо. Безупречное. Прекрасное. То, без чего я больше не мог жить.       Познакомились мы с Лёшенькой так давно, что казалось, будто это случилось в другой жизни. Мы были молодыми парнями, только поступившими в университет. Я так радовался, что мне удалось выбить место в инязе. Ночами не спал, рвал жилы, чтобы получить бюджетное. И получил…       По прошествии лет я понимаю, насколько мои мечты были наивными. Я хотел стать переводчиком-синхронистом, объездить земной шар, познакомиться с разными культурами… И зачем это всё, если мой мир в одночасье сузился до него? До белокурого ангела с дивными изумрудными глазами.       Как сейчас помню, я зашёл в аудиторию, лениво скользя взглядом по одногруппникам. Девчонки меня никогда не интересовали, а парни у нас собрались — хоть плачь. Невзрачные, скучные, серые. Однако мой взгляд зацепился за новенького. За блондина, которого я ещё не видел.       Я не обладаю нужным красноречием, чтобы описать весь шок, охвативший меня тогда. Никогда раньше я не видел никого красивее. Эфемернее, воздушнее… Это было неземное создание, посетившее нашу скромную обитель знаний. И отнявшее у меня покой на всю оставшуюся жизнь…       Я исподтишка наблюдал за ним, не забывая тщательно следить, чтобы мой жгучий интерес не был очевиден окружающим. Я мастерски умел скрывать свои эмоции, да и сам становиться невидимым, если нужно. Внешность помогала: я был серой мышью, никем.       Я быстро понял, что возникшая между нами связь не оборвётся так просто. Она крепла с каждым днём, наливалась силой, и я раз за разом убеждался, что нам суждено быть вместе. Так или иначе, но наши судьбы связаны, и лишь от меня зависит, как и когда это произойдёт. Сам Алексей на меня внимания не обращал. То ли действительно был не заинтересован, то ли умело это скрывал.       Неделю я пребывал в эйфории, обдумывая разные сценарии, как завоевать его, когда страшная новость едва не подкосила меня. Мой Лёша, мой прекрасный Лёшенька был в отношениях. И не абы с кем, а с местной звездой, самой богатой и, что кривить душой, красивой девчонкой в университете. Та была на год его старше и улетала отдыхать с родителями за границу, поэтому об их парочке я узнал не сразу.       Я рвал и метал. Едва не бросил учёбу. Подумывал расправиться с соперницей всеми возможными способами. Лишь одно меня сдерживало: я боялся причинить боль любимому. Но планы строил. И все они были ох какими кровавыми.       Многое стёрлось из памяти за эти годы, но я прекрасно помню тот день, когда впервые увидел, как они занимаются сексом. Её родители постоянно мотались по командировкам, поэтому Лёша стал её частым гостем. Он по несколько дней жил у неё, а уж как они развлекались…       Так вот. В тот день она пригласила его в гости. Жила девчонка в частном секторе в нехилом таком домишке на семь спален и три ванные комнаты. Это я знал точно, так как побывал у неё, планируя, как бы поизощрённее избавиться от хваткой стервы. Я ожидал, что у них будет романтический ужин при свечах, робкие поцелуи, осторожные прикосновения… Но эта сука оказалась той ещё штучкой. Не успел мой Лёшенька хорошенько оглядеться, как нахальная девка потащила его в спальню.       Признаюсь, я наблюдал затаив дыхание. Не отрывал взгляда, когда его руки скользили по её телу, когда его язык вылизывал её рот. Думаю, парень и сам не предполагал, что дело дойдёт до постели. Но Лера ловко стянула трусики из-под короткой юбки и широко развела ноги… Подробности дальнейшего я постарался выкинуть из головы, как только вылетел из дома под дождь. Но это оказалось не так просто. Я бежал долго. По широким мостовым и тёмным переулкам. Мимо зданий, машин, людей. Я никого не видел и ничего не замечал: слёзы застили глаза сплошной пеленой.       После этого я долго болел. Не знаю, оттого ли, что насквозь промок и продрог до костей, или из-за того, что Алексей окончательно разбил мне сердце. Скажу больше: накал страстей достиг пика, и я попытался резать вены. Благо мама вернулась со смены из больницы и, ощутимо отлупив за глупость, быстро обработала раны.       На какое-то время я поумерил свой пыл. Стал реже за ним таскаться. Старался отвлечься, найти другие интересы, занять себя чем-то. Но мало что помогало. Ни алкоголь, ни развлечения, ни приятели не могли надолго меня заинтересовать. Ничто меня не трогало. А затем я заметил, как наш декан смотрит на Лёшу.       Как тигр, высматривающий жертву. Плотоядно, жадно… Сам мужчина был никаким: невзрачным, полным, старым. Но его взгляд… он зачаровывал. Я наконец понял, как сам всё это время смотрел на Семечкина. И мне остро захотелось заполучить этот взгляд себе.       Ждать, что Лёша наконец заметит меня, было бессмысленно. А вот с деканом можно было поработать. Я изменил цвет волос, превратившись в пепельного блондина, накрутил кудри, сделал едва заметный макияж, чтобы подчеркнуть светлые черты лица, немного поэкспериментировал с гардеробом…       И результат не заставил себя ждать: Пётр Павлович трахнул меня прямо на своём широком столе. Мне даже не пришлось ничего говорить. Я лишь присел к нему на колени, и любитель тугих мальчишеских попок всё сделал сам. Смешно, но это был самый яркий секс в моей жизни. Ведь я не был собой — в тот момент я был Алексеем.       Я лежал на твёрдой деревянной поверхности, ощущая, как напористо меня берёт абсолютно чужой человек. Закрывал глаза, чтобы не видеть лица, полностью отдаваясь запахам, звукам и своей фантазии. Я вспоминал лёгкую улыбку Лёшеньки, его длинные тонкие пальцы, гордую осанку… Признаться, я и сам перестал понимать: я хотел быть с ним или хотел стать им.       Дорожка в кабинет декана не зарастала. Мужчина оказался о-го-го каким страстным жеребцом. А я получил то, чего откровенно желал: жаркие взгляды, крепкие объятия, стальной член внутри. Жизнь текла своим чередом, а потом сама расставила всё по своим местам. Почти год мучений, слежки, подкарауливаний и подслушиваний — и я стал свидетелем сцены, которая навсегда изменила нашу жизнь. Мою и Лёшину.       Алексей заболел. Не так чтобы очень сильно, но ему был прописан постельный режим. Отец у него был строгий, поэтому мой умница лечился правильно, не глупил, по возможности выполняя все указания врача. Так я думал, пока не застукал, как парень выскальзывает через окно и несётся к своей ненаглядной, решив, видимо, сделать ей сюрприз.       Уже тогда я подозревал, что эта сучка не так проста, как кажется: я нашёл немало интересного в её комнате. Но решил не спешить с выводами и поймать её на горячем. Время от времени я следил и за ней, желая собрать компромат повесомее. Но, как оказалось, Алексей в моей помощи не нуждался.       Хоть было довольно темно, на подходе к её дому парень сумел разглядеть свою зазнобу в крутой дорогой тачке. Сидела похотливая шлюшка на коленях у дяди средних лет. Майка её была задрана, и крупные ладони с толстыми короткими пальцами жадно тискали её немаленькую грудь. Прикрыв бесстыжие глаза, фигурка размеренно приподнималась и опускалась. Не надо было быть гением, чтобы догадаться, чем занималась парочка.       Я машинально провёл пальцами по рубцу под рёбрами. Небольшая, но такая значимая выпуклость напоминала мне о нём. О той ночи. О том, как я чуть не умер от его руки. Я улыбнулся воспоминаниям — давно я не прокручивал в голове тот случай. А ведь он был памятным, ключевым. Он стал поворотным.       Лёша замер, когда понял, что его Лера далеко не так идеальна, как он думал. Девица старательно поддерживала образ скромной добродетельницы — на деле же она спала не только со своим парнем, но и, как оказалось, с другом своего отца.       Тогда я впервые увидел этот ледяной взгляд. Не просто холодный, а не предвещающий ничего хорошего, выносящий приговор. Сколько раз я замечал его позднее: все последующие жертвы удостаивались именно его. Тогда я подумал, что Лёша решил проучить изменницу и месть моя будет исполнена его руками, однако ошибся.       После утех в машине незнакомец отвёз девушку домой и поехал к себе. Алексей на такси проследовал за ним. Дождавшись ночи, парень прямо на моих глазах проник в шикарный особняк, тихо прокрался в хозяйскую спальню и замер, угрожающе нависая над спящим мужчиной.       Было темно хоть глаз выколи. Я изо всех сил всматривался в неподвижно стоящую фигуру и дрожал от напряжения. Сам я вламывался в чужие дома десятки раз, но прийти сюда за любимым… Это было совершенно иное ощущение.       Алексей стоял долго. Чуть наклонив голову, сжав кулаки, едва слышно дыша. Мне даже стало не по себе: настолько интимным казался момент. Тишина в доме стояла плотная, вязкая. Ни шороха, ни движения — только заполошный стук моего сердца. Я поймал себя на том, что тоже затаил дыхание, стараясь не выдать своего присутствия лишним звуком.       Я тщательно всматривался в его силуэт, пытаясь предугадать действия. В темноте фигура казалась массивнее, чем обычно. Тень будто сгущалась вокруг него, делая его частью комнаты: неподвижной, тяжёлой, настороженной. Сколько прошло времени — минута, пять, десять — я не знал. Время растянулось, потеряло форму. Наконец Алексей медленно разжал кулаки. Пальцы распрямились не сразу — по одному, будто каждое движение давалось с ощутимым усилием.       Парень сделал вдох. Глубокий, неровный, хриплый. И ещё сильнее наклонил голову, словно прислушивался к чему-то внутри себя. Или к тому, что находилось перед ним — там, куда был направлен его взгляд. Рука дёрнулась, на секунду задержалась, а затем скользнула в карман. Пара мгновений — и скупой свет луны выхватил что-то блестящее. Небольшое, продолговатое. Нож?       Алексей приблизился к кровати вплотную. Его дыхание стало громким, прерывистым. Мне даже показалось, что я услышал биение его сердца. Парень склонился над спящим, что-то тихо пробормотал. Слов было не разобрать — лишь яростное шипение. Холодное оружие всё так же равнодушно сверкало в отблесках ночного света. Напряжение нарастало — я явственно ощущал это. Лёша был готов к мести.       Я не знал, что делать, но чувствовал: оставаться в стороне больше нельзя. Неловкое движение — и раздался грохот, показавшийся оглушительным в застывшей тишине. Я чертыхнулся и отскочил подальше, но Лёше было не до выяснения шума за спиной: хозяин дома проснулся.       — Это как понимать? — выпучив глаза, взревел он.       Я не помню, о чём думал в тот момент. Мне однозначно было плевать на мужика — меня волновал лишь Лёша. Лёша, который мог совершить глупость. Я ринулся в комнату. Не знаю зачем, но был уверен, что могу всё решить, всё исправить. Если надо, взять вину на себя. Алексей лишь коротко мазнул по мне взглядом, и его рука резко прыгнула вперёд.       Думаю, в тот момент я двигался с запредельной скоростью. Я видел лезвие: оно целенаправленно двигалось в сторону звереющего с каждой секундой всё больше мужчины. Я нырнул между ними — бок прострелила жалящая боль от удара. От проникновения холодного металла в моё разгорячённое тело.       — А ты ещё кто такой?! — прошипел Лёша, с удивлением вглядываясь в моё лицо.       Но я не мог говорить: боль была оглушающей. Слишком резкой, непривычно яркой. Алексей протянул руку и легко выдернул из меня нож с изогнутым лезвием. Я почувствовал, как кровь хлынула из раны непрерывным потоком. Я зажал её, ощущая, что слабею с каждой секундой, поэтому ждать развязки не стал. Ринулся вон из комнаты, из дома, с той незнакомой улицы.       Как вернулся домой — не помню. Память отказалась фиксировать что-либо кроме мучительных страданий и всепоглощающего страха. В воспоминаниях остались лишь отрывки: вспышки фонарей, чёрные провалы между домами, чужие лица, расплывающиеся перед глазами. Помню глухой стук шагов, липкую ткань рубашки и неприятный металлический привкус во рту.       Очнулся я уже у себя. Сначала даже не понял, где нахожусь. Я лежал на холодном полу, уткнувшись щекой в плитку на кухне, и пытался сделать вдох. Воздух входил с трудом, короткими скупыми порциями. Надо мной суетливо хлопотала перепуганная мама. Хорошо, что она вернулась вовремя, иначе кормить мне червей своим бренным телом уже несколько лет подряд.       Родительница с трудом, но откачала меня. Она была в таком ужасе, что мне не пришлось ничего придумывать. Сказал лишь, что на меня напали отморозки в переулке, еле сбежал. Обращаться в полицию отказался. Но мать есть мать. Всё было сделано по высшему уровню. Я выжил и даже не сильно мучился впоследствии. А на следующий день я прочёл о пожаре, в котором погиб известный бизнесмен. Адрес был до боли знаком: всё-таки Лёша не простил ебливому мудаку свою раскрасавицу.       После всего произошедшего Алексей в университет так и не вернулся. Как я узнал позднее, отец закрыл его в психиатрической клинике с диагнозом «нервный срыв». И с тех пор я ни дня не переставал следить за своим наваждением. Конечно, время от времени терял его из виду и, приложив максимум усилий, находил снова…       Краем глаза я заметил движение у входа в гостиницу. Невысокая белокурая фигурка торопливо сбежала по ступеням. В хорошем костюме, с дорогим дипломатом — этот Рома П. мне уже однозначно не нравился. Алексей быстро нырнул в такси, и я неторопливо вырулил с парковки на проезжую часть. Слежка продолжалась… Это была моя жизнь, мой выбор.       Я мазнул взглядом по белёсым шрамам на запястьях, провёл кончиками пальцев по рубцу на боку — он ощущался даже через рубашку. Все мои шрамы из-за него. Нет, ради него.       Пару лет назад родители разбились в аварии и мне досталось неплохое наследство, так что финансово я своё «увлечение» кое-как вытягивал. Старался жить скромно, по средствам. Но одна большая растрата у меня всё-таки была.       Я широко улыбнулся и повернул к себе зеркало заднего вида. Оттуда на меня смотрел прекрасный блондин с большими зелёными глазами, в которых хотелось утонуть. Я ненавидел линзы и замучился осветлять волосы. Но результат стоил того: лицо в зеркале было совершенным. Жаль, что оно не моё.