Вторая Поттер

Она спала неспокойно, даже под воздействием сильных зелий. Меж бровей залегла тревожная складка, губы то и дело вздрагивали, а иногда она отворачивалась, словно пыталась спрятаться от чего-то в своих снах. Снейп застыл у края кровати, слегка склонив голову. Руки покоились в карманах брюк. С высоты его роста всё казалось маленьким, а она так и вовсе... Он внимательно осматривал её тело. Она слишком истощена, слишком беспечна, слишком невинна без сознания. Эти её ключицы, выпирающие, обтянутые кожей. Острые плечи. Костяшки на запястьях. Тонкая шея. Выступающие рёбра, которые видно даже между её маленьких... Кхм. Такая сломанная. Больше похожая на куклу, чем на живого здорового человека. Как игрушка, которой попользовались и небрежно выбросили на улицу. Игрушка, которая самостоятельно не может даже куда-то пойти. Например, в светлое будущее. Будущее такого оттенка, словно не предназначено для неё. Её удел, и как он подозревал, она именно так и считала, грязная лужа у обочины дороги, откуда видно, как чистенькие граждане Британии счастливы в мирное время и спешат по своим делам, не смотря по сторонам. Светлое будущее и ему не было предназначено, но он был сильным и как истинный хищник, добивался всего чего желал. Она же сдалась. Ему было противно, он не хотел её анализировать, видеть её, думать о ней, ведь она отвратительна, ужасно невоспитана и вульгарна. Она была проблемой, похуже Гарриет Поттер. В противовес рассудку в голове засело её тихое, по-детски беззащитное «я хочу домой». И она не знала где её дом в новых реалиях. Она сказала правду тогда. Она не знала своего места в мире. Она не ела, не спала и кажется, катилась в пропасть так быстро, что он боялся не успеть схватить её за шкирку, чтобы вздёрнуть наверх. Может так работали его инстинкты хищника? Схватить жертву, пока она самостоятельно не свернула себе шею. Какое ему до неё дело? Хочет умереть? Пожалуйста. Мир, возможно даже вздохнёт свободнее. От неё одни неприятности и совершенно никакой пользы. Ходячий биомусор без амбиций, целей и даже без мечты. Северус такое не понимал. Уж как бы ему не нравилась Гарриет Поттер, но даже у неё был план не только на ближайшее будущее, но и на жизнь в целом. Почему же тогда он каждый раз несётся, стоит ей только прекратить дышать? Почему стоит перед ней вместо того, чтобы спокойно спать? Даже Жизель считала, что это уже выходило за рамки его обязанностей директора. Достаточно было просто читать отчёты Сметвика, а не тащиться после рабочего дня в Мунго. Что её ждёт? Что ждёт вот эту девочку, безвозвратно потерянную и бесконечно одинокую? Он смотрел на неё и видел в замкнутом контуре комнаты как она расколота, как несчастна. Словно она даже не понимала каково это быть счастливой. Словно она не умела жить, не знала даже как правильно дышать. Нескладный лишний человек в их мире. Она даже базовые потребности не могла удовлетворить. Да что там, она даже нормально спать не могла. Страдала даже во сне. Он не был гуманистом, он не святой... И он, чёрт возьми, не хотел снова взваливать на себя ответственность за чью-то жизнь! И снова Поттер! Мерлин, Северус уже начинал подозревать, что когда-то давно его прокляли этой фамилией. Злясь на себя, на неё, на Альбуса, даже на Лили, что родила их и на само провидение, он раздражённо схватил стул. Сел, упёрся локтями в колени и спрятал лицо в ладонях. Каждая клеточка его тела требовала одного — встать, развернуться и уйти, оставив всё как есть. Но взгляд предательски приковала её рука, безвольно лежащая на краю постели. Бледная ладонь, раскрытая навстречу пустоте, тонкое запястье с едва заметным рисунком вен. Тяжело выдохнув, он осторожно коснулся её пальцев. Контраст был пугающим: её рука была до невозможности маленькой, ледяной и такой хрупкой, что, казалось, её можно раздавить одним неосторожным движением. Северус брезгливо поморщился, но не отпустил её, ведя большим пальцем по пульсирующей жилке на запястье, словно проверяя, не ускользает ли из неё жизнь прямо сейчас. Почему снова он? Никто не умолял его о спасении, никто не вешал на него этот груз, но чёрт, почему он не мог просто уйти? Просто встать, сделать несколько шагов, выйти, закрыть дверь и вернуться к своей нормальной жизни. В груди зарождалось глухое, почти животное рычание — потому что она однажды просто перестанет дышать. Не найдя себя в канве реальности, просто впадёт в магическую кому и медленно растворится. Он наконец-то понял что чуть не произошло тогда перед Хогвартсом. Она просто позволила себе расслабиться и расслабившись почти перестала существовать. А до этого в его кабинете. Сколько раз она балансировала на краю пропасти, когда рядом не было никого, кто мог бы удержать её за руку? Мог ли он отвернуться, зная, что способен, как минимум, сделать хоть что-то? Да, он не планировал её опекать и сюсюкать с ней, она, во-первых, не подходила на роль пай-девочки, что слушалась бы, а во-вторых, жизнь вообще не справедлива, она была в курсе этого, но он мог бы хотя бы попытаться посодействовать. В конце-концов он педагог, пусть и паршивый. Её мизинец дёрнулся и он поднял взгляд. Её глаза, даже со сна, с ехидным насмешливым прищуром, словно она задумала очередную «весёлую» глупость. Посмотришь в глаза и не скажешь, что это глаза нежелающего жить человека. Каждый раз когда Северус смотрел в них, в голове мелькала мысль: «как странно, выглядит так, будто её легко сломать, а ведёт себя так, будто держит меня за горло». В такие моменты он сомневался, точно ли стоит помогать ей, проявляя всю выдержку и снисходительность или стоило добить её, чтобы не мучилась и отстала... — Привет, Божество, — поприветствовала она его хриплым со сна голосом и криво улыбнулась. Даже не попыталась вырвать руку, даже не вздрогнула, даже не удивилась. Как будто это нормально, что он торчит у её постели. Божество... Северус бы мог себя назвать кем угодно, но не божеством. Скорее, он кровожадный демон, способный одним ударом перебить её хребет. А она, израненный зверь, приползающий к нему на порог подохнуть. Снова и снова. Ни в ней, ни в нём не было ничего святого. — Привет, маленькая волчица, — ответил он негромко, наконец определившись с кем она ассоциируется. Даже её запах, сладкий, с горечью, такой контрастный и смолисто глубокий, рисовал этот образ. Она пахла дикой, необузданной природой, контрастами и одновременно защитой, практически материнским инстинктом. Он давно это заметил, Гарри Поттер никогда не обижала детей, всегда старалась сдержать свой острый язычок, прикусывая его почти вовремя. К ней обращались студенты младших курсов с любых факультетов. Побаивались её, но подходили и спрашивали, если им что-то было не понятно. У неё, как и у волчиц, было более тонкое обоняние, могла быть лидером, при желании, была верной своим и умела выживать, если того требовали обстоятельства. Она терпко пахла цианистым миндалём, напоминая о марципане и ликёре амаретто. Мёд, табак, кедр и банально — ваниль. Иногда, когда она плакала, ему казалось, что он улавливает нотки мокрой псины, тем самым напоминая, что она не только дочь Джеймса Поттера, но и крёстная дочь Сириуса Блэка. Ему было интересно, знал ли их дружок оборотень о второй дочери? По идее должен был, но Северус уже ничему бы не удивился. Истинная дочь Мародёров, дерзкая, шумная, наглая, создающая проблемы. С её появлением он даже стал лучше относиться к Гарриет Поттер. Ему даже казалось, ещё немного и он возьмёт свои слова назад, адресованные младшей Поттер, о том, что она такая же, как её папаша. Он просто раньше её сестру не знал. — Почему волчица? — спросила девушка с искренним любопытством в разбойничих глазах. — Не знаю, мисс Поттер, может быть, потому что если вас бросить на растерзание волкам, то вы вернётесь во главе стаи? Как-то же вы умудрились подбить на ночной фейерверк моих студентов... — Его глаза потемнели. — Признаться, я поражён вашей разрушительной энергией. Ещё и гуси эти... Думаете не знаю чьих рук дело? Даже слизеринцы попали под ваше тлетворное влияние. Можете гордиться. — бросил он таким тоном, что сомнений у неё не должно было возникнуть — решит гордиться и он свернёт ей шею. Добьёт, чтобы не мучилась. Правда, Поттер и в случае с ним умела выживать. Чувствуя на каких-то инстинктах, она как волчица мгновенно меняла поведение, падала на спину, обнажала живот, прижимала хвост и уши, всем своим видом демонстрируя подчинение. Разве что не лизала его в лицо, показывая, что он власть, он доминирует и она это понимает. Да-да, понимает, ровно до момента, как он успокаивался и давал ей возможность отойти на безопасное расстояние. — Просто волчицы не могут жить в загоне, — усмехнулась она, пытаясь неловко пошутить. — Но загоны, судя по всему, всегда будут жить в волчице, — сказал он серьёзно. — А лучше бы вы жили, соблюдая нормы приличия. — О, я бы с радостью жила по понятиям, но увы, могу лишь жить так как поняла. Ему хотелось ответить: «хуёво поняли, точнее вообще не осознали», но произнёс другое: — Что вы хотите, мисс Поттер? Чего добиваетесь? — Вашей фамилии? — предположила она весело, но Снейп видел, что она лжёт. Её очередная глупая шутка была пропитана горечью насквозь. И это была его очередная проблема. Ему не было плевать на репутацию, он бы никогда не позволил себе отношений со студенткой, но причина была ещё и в том, что она была восемнадцатилетней глупой девицей. Он даже не мог её представить рядом с собой. В качестве кого? Любовницы? Для этих целей были женщины куда более искусснее и красивее. Он любил здоровых женщин, на которых приятно смотреть, которых было приятно трогать. Мягких, послушных и желающих доставить ему удовольствие. Что самое главное — умеющих это делать. Едва ставшая совершеннолетней девочка, истощённая, от природы хрупкого телосложения и в действительности боящаяся близости... Этого уже было достаточно, но у неё были ещё и беды с головой. Ну, не его фетиш, однозначно. На этом можно было и заканчивать. Если даже на этапе отбора в любовницы она не вошла в список, который он готов рассматривать, то кем она ещё могла ему стать? То ли дело Жизель. Красива, умна, талантлива, знает чего хочет и планомерно добивающаяся всех поставленных целей. С ней не стыдно было отправиться на симпозиум, на приём в министерство и всегда было о чём поговорить. Она уже не первый год давала понять, что не была бы против чего-то большего, чем просто дружба. Возможно, ему уже стоило бы ответить взаимностью. Может так мисс Поттер наконец-то отстанет. — Увы, моя фамилия уже занята мной, а у вас две на выбор. Обе, конечно, отвратительны. Вы ведь поняли меня, мисс Поттер... Она скривилась. Синева под глазами отчётливее бросилась в глаза. Её веснушки, некогда напоминающие жжённый сахар, поблёкли и казались лишь грязными пятнышками на бледном лице. Даже гортань проступала под её тонкой кожей и Северус видел, как она сглотнула. — А зачем вы, собственно говоря, вообще пришли? «Ох, маленькая волчица, если бы я сам знал», — подумал он и промолчал, чувствуя, как неровно бьётся её сердце, всё ещё контролируя её пульс большим пальцем. Когда она днём пришла в себя и начала хамить, он просто вышел. Он уверял себя, что это из-за её поведения. Из-за её халатности по отношению к собственному здоровью. Его подобное раздражало. Слабые люди его раздражали. Неоправданно дерзкие и ахуевшие его раздражали. Возомнившие о себе невесть что сопляки его раздражали. Она его раздражала. Его раздражала та пустота в её глазах и собственное непонимание. Он хотел понять. Он хотел знать. Где, блять, Альбус, откопал её и куда запрятал, что в итоге девчонка буквально не научилась жить? Это живодёрство. Даже Гарриет Поттер, а уж у кого была незавидная участь, подстраивалась и развивалась. А эта... Что это за близкие и родные, которых она потеряла? Что это за дом, где они собирались до войны? Не Блэк-хаус же, иначе он бы знал. Кто её воспитывал? О, Северус бы очень хотел это знать и лично обсудить с этими людьми педагогические методы, допустимые к применению в отношении ребёнка. Запасной вариант... Как же. — И что же мне с вами делать, мисс Поттер? — спросил Снейп задумчиво и его вопрос скорее был риторическим. Он неосознанно снова погладил её запястье большим пальцем и заметив это, нахмурился. — Я больше не буду писать в фантах про фейерверк и гусей, — покладисто отозвалась она, к его удивлению. И вот снова, показала прижатые уши, чуя, что он размышляет над её исключением. Феноменальная выживаемость среди таких монстров, как он, с учётом её натуры. — Жалобы в министерство тоже от туда же? Кивок. Ну да, он мог бы догадаться. Кто-то решил её руками сделать грязное дело, даже понимая тщетность затеи, но она и из этого сделала шоу, достойное компашки своего папаши. — Мисс Поттер, то, что с вами происходит... ваши приступы, как долго это длится и как часто? — Да можете не переживать, не откинусь больше, — она поморщилась и он снова начал раздражаться на то, с каким пренебрежением она говорила о смерти. — Вот как? — Да, меня там видеть не хотят. — Где? — Где-где? Дома. Сказал: «посмотри на меня», — сердце Снейпа сжалось, он вспомнил, как говорил то же самое Гарриет Поттер, желая успеть передать воспоминания, чтобы она исполнила пророчество. — Сказал «сфокусируйся». А потом взял и выбросил обратно. Не желает он видите ли лицезреть меня так рано на том свете. — Кто? — Снейп не особо верил в истинность слов, это могли быть её галлюцинации, но в мире магии могло быть всё — Отец, — сказала она с судорожным вздохом, а после повторила. — Мой отец. — И улыбнулась, а вот глаза стали влажными. — Джеймс значит... — Нет, — она мотнула головой. — Я не знала родителей. Мне кажется, если бы меня воспитывал Джеймс Поттер, то я выросла бы ещё более ужасным человеком. — Но вы говорили, что ваши опекуны вас наказывали и вы боялись идти домой. Что вас там никогда не любили. — Да, но он не был опекуном. Он был моим учителем, — она грустно улыбнулась и сглотнула. — Ну знаете, тем человеком, которому не было плевать. Если я и могу назвать кого-то отцом, то только его. Не весёлого раздолбая Сириуса, сбегающего на байке с Гриммо, чтобы выпить где-нибудь в магловском притоне. Не Джеймса, которого не знала. А именно... — она замолчала и казалось сжалась, став ещё меньше. — Кого? Как его звали? — Неважно. Он погиб во время битвы за Хогвартс. — И продолжила уже преувеличенно весело. — Поэтому, если я ещё раз там появлюсь, то он мне устроит! Поверьте, его злить точно не стоит! — Меня тоже не стоит злить, мисс Поттер, но что-то я не заметил, чтобы вы к этому прислушивались, соответственно я не могу вам поверить на слово. Вы это понимаете? Меня тревожит тот факт, что вы, словно и не хотите исцеляться, нанося, пусть и не нарочно, но всё новые шрамы. — А может, я не хочу исцеляться, потому что боль — это последняя связь с тем, что я потеряла? — она пожала плечами. — Да и какая разница? Я больше не умру, этого достаточно. Снейп бы хотел забраться ей в голову, используя свои навыки легилименции, но понимал, что так нельзя. Она ведь говорила серьёзно. Он поудобнее подпёр голову свободной рукой и внимательно её изучал. Что с ней не так? Она не понимала, что этого недостаточно. Недостаточно просто не умирать. Со стороны они могли показаться кому-то извращённой парой: она лежит на постели, он в кресле подле неё, крепко держа её за руку и неотрывно смотря в глаза. На деле же он просто желал знать ритм сердца и контролировать её нахождение в их мире. Мало ли что она говорила, он ей не верил. — Вы слишком хрупкая, — констатировал он факт, без тени романтизации её, как объекта, скорее, с нотками недовольства. — Не бойтесь, не фарфоровая, не разобьюсь, — хмыкнула она и он повеселел даже. — Фарфоровая? Не-е-ет, мисс Поттер, вы хрупкая не как фарфор. Вы хрупкая, как магловская бомба. — Ой, ну вы прям меня смущаете, такие комплименты! — произнесла она с сарказмом. Такая актриса. Он видел её насквозь. Как бы она не пыталась казаться дерзким клоуном, как бы эта волчица не обнажала клыки, огрызаясь, но он почти двадцать лет проработал с детьми. Сначала он думал, что она типичный нарцисс, желающий всеобщего внимания, любви, славы, пусть и в такой извращённой попытке всего добиться, отобрав частично у сестры. Но потом он понял, что она просто истероидный тип личности. Ей приходилось добиваться внимания взрослых. И после она его даже получала, но без эмпатичной составляющей. Не было настоящего контакта, она была лишь инструментом достижения победы и да, все смотрели на неё, но и только. Окружающие её люди видели образ, но не её личность. Только один человек, с её слов, видел её настоящую, но он погиб, и, судя по тому, как она о нём говорила, раньше она толком и не осознавала его роль в своей жизни. Всю значимость. Гарри Поттер легко было принять за нарциссический тип, но вся разница в том, что нарциссы действуют из превосходства, а она из желания получить отклик. Она жила эмоциями, желая чувствовать отдачу на неё от других. Она боялась быть проигнорированной, стать скучной... И очень сильно высмеивала всё, но на деле, она хотела, чтобы Гиппократ, чтобы он, чтобы все участвовали в её жизни, принимали её и сопереживали ей. Даже студенты других факультетов говорили о ней с восхищением. Она очень быстро всех расположила к себе. Возможно даже неосознанно, не понимая своих порывов и триггеров. Сколько же покалеченных детей приходило в Хогвартс. Она, пока, била рекорды. — Мисс Поттер, вы должны понимать, что любого другого студента я бы уже исключил. Вы понимаете? — Конечно. Но от большой любви исключить меня не можете? — Да, если моё чувство жалости можно так назвать. Как ответственный взрослый я не могу вас исключить, ведь это равносильно тому же, как выбросить с балкона беспомощного щенка, который ссытся на ковры, но не потому что хочет зла, а просто потому что не научился ещё терпеть, не понимает реалии и банально не обучен. — Какие... сравнения... — С тем же успехом, как взрослые не обижаются на орущих и срущих младенцев, которые не отдают себе ни в чём отчёт в силу недоразвитости и более того, полностью беспомощные и зависимые... Так и я не могу на вас обидеться за все ваши выходки. Потому что в моём понимании вы... — Стоп! — она перебила его и потянула руку на себя, но он не позволил ей. Северус хотел, чтобы до этой девчонки наконец-то дошло, что раз она сама не может контролировать даже собственные дыхание и сердце, то это будет делать он. Нравится ей или нет — ему безразлично. Его дело, не дать сдохнуть своей студентке, чтобы его совесть была чиста и чтобы общественность не похоронила его репутацию после. Его дело, сделать всё, чтобы она закончила обучение, получила диплом и начала наконец-то жить. Его дело, чтобы она ела, спала и наконец-то начала о себе заботиться. — Если вам не нравится то, что я говорю, то развивайтесь. Заботьтесь о себе. Учитесь. И Мерлина ради, не совершайте глупости, мисс Поттер — не злите меня... Он хотел ещё что-то сказать, но в палату без стука вошла Жизель. Замерла, странно на них посмотрела, чуть приподняв брови, но тут же натянула на себя маску, проходя внутрь. *** — Смена целителя Сметвика закончилась, — произнесла женщина, объясняя своё поведение, — поэтому я решила лично принести вам зелья, мисс Поттер. Взгляд Жизель Монвуазен прикипел к их рукам, но она тут же отвела его. Буквально секунды и ничего нельзя было прочитать по её лицу. Гарри даже восхитилась. В то время, как она фонтанировала эмоциями и никогда не считала нужным их скрывать, любовница Снейпа прекрасно с этим справлялась, как и он сам. — Раз уж вы не спите, то советую выпить сразу, — женщина протянула флакон, но Гарри не спешила принимать что-либо из её рук. Вряд ли отравит, но всё же. Ей не нравилась ни она сама, ни её запах, ни тем более понимающий взгляд. «Да что она вообще может понимать?» — промелькнула раздражённая мысль. — Что это? — Мисс Поттер, вы, как студентка седьмого курса, должны уже разбираться в зельях, — произнёс Снейп и чуть сжал её ладонь, которая рядом с его казалась совсем маленькой. — Ага, вот прям таки должна разбираться в миллионе оттенках мультиколора. — Ну вы же учитесь, попробуйте предположить, — улыбнулась Жизель. — Учёба не проститутка, знаете ли, каждому не даётся, — отреагировала Гарри презрительно. — А зелья для меня, так вообще, девственница католичка. — Мисс Поттер, — женщина нахмурилась, — судя по вашему настроению, вам действительно стоит выпить. Это успокоительное. — Успокоительное? — Гарри истерично хмыкнула. Она конечно понимала, что реагирует слишком остро, понимала, что ведёт себя как ребёнок, но ничего не могла с собой поделать. Она редко контролировала свои эмоции, порывы. Прав был Снейп, она как ссущийся щенок, который не умеет терпеть и управлять своими желаниями. Горько, но правдиво. — Да, мисс Поттер. Усиленная формула, моя разработка, — ответила женщина гордо. — С африканской ромашкой и чилийской мятой. — Ромашка и мята меня успокоят только если прорастут на вашей могиле, — Гарри посмотрела на неё исподлобья. Ей было обидно, что она не в силах заткнуться и достойно переносить её общество. — Вот как?... — Жизель Монвуазен посмотрела на напряжённого Снейпа, который хмуро разглядывал её, Гарри, и Гарри, попыталась ещё раз отобрать свою руку, но тщётно. — Мисс Поттер, и всё же, ваше личное и необоснованное отношение никак не влияет на необходимость принять успокоительное. У вас это прописано. — Не хочу, — ответила она упрямо и сцепила зубы. Мерлин, как стыдно — вести себя как незрелая капризная личность и не отказывать себе в подобном позоре. — Почему? — спросил Снейп скучающе, чуть нажимая большим пальцем на её вену. — Потому что мне в хуй не тарахтело делать то, что я не хочу, может быть поэтому? — спросила она с сарказмом и воинственно посмотрела в его тёмные глаза, видя, как он начинает заводиться, раздражаясь. — И не стыдно вам, мисс Поттер? — Спросила Монвуазен неодобрительно. — Ваш пришёл навестить не ваш друг, а ваш директор, а вы так выражаетесь. — К счастью, мне давно известно тайное знание — беспроигрышный метод, чтобы не испытывать стыда. — И какой же? — спросил Снейп и погладил её чуть выше, в ямке на ладони, заставляя сердце сбиться и пропустить удар. Ещё пара таких «ножевых» и от её сердца ничего не останется. — О, чтобы перестать испытывать жжение от стыда за свои постоянные постыдные поступки прошлого, нужно всего навсего принять тот простой факт, что ты конченный. Что ты конченный был, есть и будешь. Ну так сложилось, — она пожала плечами. — Всё уже. — А что бы на это сказал ваш отец? — спросил он вкрадчиво, надеясь её всё же пристыдить или заставить одуматься, но он не знал, кого она считала своим отцом. И не знал её Снейпа в принципе. — Я знаю. Он сказал бы мне — я знаю. У него и сомнений не было в сути моего характера. А вот знаете, что он сказал бы вам, м? — И что же? — Масштаб вашей личности определяет проблема, которая выводит вас из себя. — То есть? — Его глаза опасно сузились. — То есть если вас так доводит маленькая катастрофа, то вы маленькая личность, — ответила она храбро, хотя у самой поджилки тряслись от его взгляда. — Метите на звание большой катастрофы? — спросил он угрожающие понизив голов и чуть наклонившись к ней. — Ой, не, — ответила она покладисто, чувствуя, что дошла до черты, за которую не стоит заходить. — Вы мне живой нравитесь больше, поэтому предпочту и дальше сдерживать свой характер. — А вы его что, сдерживали? — Конечно, — она мягко улыбнулась. — Вы же не думали, что всё, что было до — это всё на что я способна. — Молился Мерлину, чтобы это было именно так, — процедил он холодно. — Не тому молились, видимо.