Вторая Поттер

— Кофе пили утром? — спросила она Януса Тики. — Пил. — А я нет, поэтому, вы как хотите, а я на шестой этаж в буфет. — Но время... — Надо было думать кого нанимаете. «Передо мной был целый мир, а я пошла в Мунго стажёром», — подумала Гарри обречённо. Она нервничала, так как не была до конца уверена в своём выборе, но действительно, что ещё она умела и могла? Её научили спасать — она спасала. На этом всё. Её растили жертвенным агнцем и она умеет это лучше всего — отдавать всю себя на благо других. Страдать за людей, умирать во имя людей, доводить себя до исступления для людей. Просто... она не была уверена, что стоило это делать, так как ничем хорошим в прошлый раз подобная авантюра не закончилось, не смотря на все её старания, люди погибли. За кофе к ней присоединился Кристиан Белл. Его светло русые волосы чуть вились, голубые глаза смотрели робко, он весь был таким ещё... мальчиком. Поттер улыбнулась ему. Пожалуй, стажёр ей нравился. Светлый, наивный, неловкий. Она бы хотела быть как он, но, к сожалению, уже поздно. Ей такой никогда не стать. — Что, не выспался? — поинтересовалась у парня, который сонно тёр глаза, хотя их смена, вроде как, началась. У неё, по понятным причинам вечерняя из-за учёбы, у него просто так совпал график. — Угу, поспал всего несколько часов. Теперь не знаю что выпить, чтобы быть продуктивным, — он смущённо улыбнулся и умилил её своими ямочками на щеках. — Продуктивным быть очень просто. Разбей задачи на подзадачи, потом на микрозадачи, потом на нанозадачи и вот уже нет никаких задач, всё растворилось в экзистенциальной дыре, как будто никогда и не существовало. — О, это надо запомнить, — он тихонько рассмеялся. — Я рад, что мы будем работать вместе. И знаешь, если вдруг... ну... — он замялся, чуть покраснел, но всё же договорил, — ...если захочешь, мы могли бы как-нибудь куда-то сходить. Чисто по дружески! — добавил он поспешно. — Да, не вопрос, давай, — легко согласилась Гарри и парень тут же взбодрился, наверное от счастья. *** — Э-э, а разве не вы будете сегодня вести приём? — удивился пациент, обращаясь к Гиппократу Сметвику, на что тот улыбнулся. — Нет, сегодня я стажирую мисс Поттер, поэтому именно она под моим чутким руководством будет проводить диагностику. — Рад знакомству, — отреагировал пациент. — Не торопитесь с выводами, — посоветовала она ему на автомате, но встретившись глазами с Гиппократом вздохнула. — Я тоже рада знакомству, — произнесла заунывно, садитесь. Мужчина сел и выжидающе уставился на неё. С очередным тихим вздохом, она принялась постигать целительство. Если она собиралась в этом преуспеть, тем более находясь под патронажем Гиппократа, она не имела права вести себя как неуравновешенный злой подросток. *** — Сэр, смотрите, утки! — Указала Гарри пальцем на плавающих птиц. — У вас хлеб есть? — задала она глупый вопрос автоматически, прежде чем осознала его. — Без хлеба ешьте, — проворчал он, но, взяв её крепко за руку, утянул к ближайшей продуктовой лавке, в которой купил нарезанные овощи. Снейп вручил ей пакет, возвращаясь к воде. — Уток нельзя кормить хлебом. — Помню, что-то такое читала, но я видела только как кормят хлебом и это первое, что пришло на ум. — А вы чем раньше кормили? Тоже значит хлебом? — Э-э, — Гарри замялась и отчего-то её щёки стали пунцовыми. — Я никогда не кормила уток. — Серьёзно, мисс Поттер? — Ну... Как-то, не довелось, — ей было почему-то неловко о таком говорить, словно это было чем-то ненормальным — не кормить уток. Хотя, наверное, она не одна такая. — Вы хоть по парку гуляли в своём мире? — Ну, в Литтл Уингинге только, но там не было водоёма и уток соответственно, ну и... я скорее там скрывалась от Дадли и его друзей, нежели гуляла. Ну и в лесу Дин мы прятались в палатке от егерей, но это наверное тоже не то, — она отвела взгляд, ожидая услышать что-то язвительное или увидеть насмешку, но её спины коснулась ладонь и даже сквозь кожу куртки и шерсть свитера она почувствовала жар. Снейп подтолкнул её к реке. — В таком случае, позвольте составить вам компанию на вашей первой настоящей прогулке по парку, — произнёс он просто и утянул за собой к берегу. — Хотя, может вам и не стоит подходить к уткам? — Это ещё почему? — возмутилась Гарри. — Боюсь они увидят такую худую девушку и начнут кидать вам овощи обратно. Может даже хлеб найдут и вам кинут, как более нуждающейся. Мужчина говорил серьёзно, но уголки его губ подрагивали. Да он издевался! Гарри легонько стукнула его по плечу и он откровенно улыбнулся. — Не настолько плохо я выгляжу! Снейп хмыкнул и повёл её дальше. От шуточной ссоры его спасли утки, которые вызвали у Гарри восторг. Ей понравилось кидать им овощи и наблюдать за тем, как они едят. Возле реки было прохладнее и она успела продрогнуть, но уходить не хотелось совершенно. Снейп, наблюдавший за ней и молчаливо следующий буквально дыша в затылок, периодически обновлял согревающие чары, но так как это были достаточно простые чары сами по себе, то надолго их не хватало. Возможно Гарри стоило теплее одеваться, но она практически и не жила никогда, чтобы вовремя вспоминать, что в ноябре в Лондоне холодно. Её кожаная куртка совсем не спасала. После нескольких предложений Снейпа пойти дальше и её постоянных отказов, он просто дернул её за куртку со спины на себя и подхватив, крепко прижал к себе. Его длинное пальто обняло её с двух сторон и в его руках она оказалась словно в коконе. Стало горячо. — Вы до ужаса вредная, мисс Поттер, — выдохнул он ей в макушку, пока она вспоминала как добывать кислород. — Дышите, иначе аппарирую нас в Хогвартс. Вдох и выдох. В подтверждение своих слов он сделал глубокий вдох, пару секунд, выдох. Вдох и выдох. И вместе с ним она дышала. Её сердце никак не могло успокоиться, потому что так близко она ещё ни с кем не стояла. Рон и Гермиона ни в счёт. Гарри никогда не обнималась с мужчинами и уж тем более её никто никогда так не согревал, утыкаясь своим подбородком в её макушку и крепко прижимая к своей груди. Хотелось раствориться в ощущениях, остановить мгновение, растянуть его в вечность. Гарри сосредоточилась на ощущениях, чтобы после просматривать это в Думосборе снова и снова. Её личная коллекция сокровищ пополнилась ещё одним воспоминанием. — А вы красавчик, — произнесла она ехидно, придя немного в себя, — у вас очень мощный торс, плечи, я прямо удивлена, что вы до сих пор не женаты. — Комплименты такого толка от студентки, — усмехнулся он, — дожили. — Я вам и круче комплименты говорила, — заявила Гарри самодовольно. — Но серьёзно, почему вы не женились? — Когда? Во время войны? Тёмный Лорд пал пол года назад, заводить любые отношения до этого было бы верхом безответственности и глупости. — Ну... — Без ну. Мой двойник ведь тоже был один? — Насколько мне известно — да, — вздохнула Гарри. — Но он и не был таким мощным как вы. Чем больше проходит времени, тем отчётливее я вижу, насколько вы с ним разные. — Так и вы с Гарриет разные. Хотя схожесть в судьбе есть, но всё различно с самого детства, как понимаю? — Да, её детство было несравнимо лучше моего, — призналась Гарри и скривилась, она не хотела жалости, но тёплые надёжные объятия, отсутствие зрительного контакта и прекрасный вид на туман над рекой и уточек — настраивали на доверие. — У неё была отдельная комната, у меня чулан под лестницей, Дадли её игнорировал, либо нарушал личное пространство дома, за мной же кузен с друзьями устраивали охоту... — Руки Снейпа чуть сильнее прижали её к себе, но больше он никак не отреагировал и Гарри выдохнула, расслабляясь. Жалости, которой она так боялась, не последовало. — Вот и у нас были различия, просто какие именно, мы уже не узнаем, — произнёс мужчина ровным голосом. — Ну, я знаю, что ваш двойник жил в Коукворте в Паучьем тупике, в старом строении рядом с ткацкой фабрикой. Лично там не была, но видела мельком в его воспоминаниях... — Он показал вам такие воспоминания? — перебил Снейп, чуть напрягаясь. — Ну, он учил меня оклюменции и... в общем, ну... короче я увидела! — Не удивлён, — хмыкнул мужчина, расслабляясь. — Вы тоже жили там? — Да, мисс Поттер, я тоже жил в Коукворте. Как и ваша... Как и мама Гарриет, вашего двойника. — Тогда не понимаю почему вы такой «качок», — попыталась она пошутить, чтобы убрать неловкость от сказанного ранее. — Просто я в молодости железо таскал, — пожал он плечами и она это почувствовала. — Качались? — Удивилась Гарри и хотела извернуться, чтобы посмотреть ему в глаза, но её лишь сильнее сжали, смеясь. Смех Снейпа был тихий, спокойный, у неё от этого звука побежали мурашки, а внизу живота почему-то стало жарко. Такой приятный звук. Она судорожно вдохнула, вспоминая, что для того, чтобы слышать этот смех, нужно жить, а для жизни нужно дышать. — Металлолом пиздил, — ответил директор Хогвартса и окончательно расхохотался, пока Гарри стояла с широко раскрытыми глазами, пытаясь осознать сказанное. — Скажете тоже, качался, — фыркнул он, немного успокоившись. — Времена, мисс Поттер, были не те, чтобы дети думали о спорте. По крайней мере дети обычных работяг. — Расскажите, — потребовала она, когда он замолчал и всё таки извернулась, чтобы посмотреть на него, но для этого нужно было запрокинуть голову и подобная позиция была ещё более волнительнее для неё. Гарри опалило жаром и он неодобрительно покачал головой, заметив её пунцовое лицо. Отступив на шаг, он предложил ей свой локоть. Кинув на неё согревающее, Снейп повёл её в одну из аллей парка. — В шестидесятые годы британский фотограф Ник Хеджес, который был, понятное дело маглом, провёл три года, путешествуя по Англии и Шотландии и документируя жизнь семей, обитающих в ужасной, катастрофической нищете, — начал он неторопливый рассказ, ведя её к автобусу с кофе, который они заприметили вдали. — Нашу семью он тоже сфотографировал. В конце шестидесятых в таких же нечеловеческих условиях жили около трёх миллионов человек. Для Англии цифра огромная. Причём это были не алкоголики, не деклассированные мигранты, а семьи простых англичан из рабочего класса. У многих не было ни отопления, ни газа, некоторые не могли себе позволить даже стёкла в окнах. — Его тон был ровный, словно он говорил о самых обычных, даже обыденных вещах, но для Гарри всё озвученное было кошмаром. Сколько бы она не вспоминала своё детство с содроганием, но жила она в хорошем доме, в чистом чулане. Да, она сама убиралась, но всё же... — Во многих квартирах не было ни ванной, ни горячей воды. Дети спали под старыми пальто и боролись за место на матрасе, чтобы ночью не оказаться на железных пружинах. Крысы, тараканы, плесень, протекающие крыши — норма того времени. Только к моему первому курсу Хогвартса в Британии, в принципе, стали создавать центральное отопление и ванные, душевые комнаты в квартирах и домах. Но даже если в доме и была ванная, то мыться каждый день... — он усмехнулся. — А у вас? — спросила она осторожно и он недолго помолчал, видимо тоже размышлял, как и она, стоит ли делиться. — Ванной не было, но за моей гигиеной мать следила, всё таки была ведьмой. А вот за своей и отца... Да-а... В общем, выживали многие как могли. Мой отец, к тому же, был ещё и алкоголиком. Работы не стало, всех распустили, дома стали никому не нужными и продать их тоже не было возможности. Мы оказались на самом дне. Может именно поэтому он так ненавидел магию, так как считал это унижением свыше, что обычные люди страдают, а кто-то мог взмахнуть палочкой и жить хорошо. — Почему же он не использовал способности жены? — Не знаю. Можно долго анализировать моих родителей и задавать не один десяток вопросов, но что было, то было, — он легко снова обновил на ней чары, согревая. — Я не осуждаю, это был их выбор. Мой выбор был в том, что я с самых малых лет старался заработать хоть какие-то деньги, что в то время было не самым простым в исполнении. Страна находилась в кризисе. Наверное за исключением самых зажиточных и фешенебельных районов Лондона, хотя... — он задумался. — Помнится, фотограф Бигнелл снимал в те же годы в Кенсингтоне и Чесли, даже там была разруха. Хотя конечно, когда я был ребёнком, я этого не знал, весь мой мир был мал и сужен до нескольких районов, — он улыбнулся, а Гарри не могла понять, почему? Всё, что он рассказывал — было ужасно. Она уже по другому смотрела на ободранные обои, грязную зашорканную поломанную мебель и разводы на полу и потолке из воспоминаний своего Снейпа. Почему она раньше не думала об этом? Ни один человек не должен был жить в таких условиях, буквально в трущобах, в развалюхе, непригодной для жилья. Тем более в таких условиях не должны были жить дети. Она не могла представить, чтобы её Снейп работал с малых лет, это звучало странно. Он был очень зажатым мальчиком, смотрящим на всех исподлобья, смотря на мир в страхе. Она видела в воспоминаниях его старую одежду, что была ему мала, частично доставшаяся от матери. Она видела в воспоминаниях, что уже тогда он был неухоженным и его волосы свисали паклей. За ним, если и ухаживала мать, то очень посредственно. Гарри не понимала как так можно было относиться к собственному ребёнку. Да, он не сломался, но... А не сломался ли? Ей порой казалось, что он не выжил, потому что не понимал зачем возвращаться с боя. Он знал ради чего они боролись, против кого, но... он словно осознанно шёл до конца, зная, что там и ляжет. Почему этот Снейп улыбается? Его детство, такое невыносимо безысходное, его не сломало. Он работал. Он выживал. Он имел цель. Мужчина, которого трудности закалили, который работал на правительство, имел любовницу, большое количество связей, спокойно со всеми общался на равных, а иногда и смотря на всех сверху вниз. Даже чаще именно последнее. Её Снейп был более нелюдим. Когда он общался с другими взрослыми, то это было больше похоже на унижение и словно он... огрызался, защищался каждую секунду своей жизни. Если у них и было одинаковое детство, то они слишком по разному смотрели на мир, на проблемы и будущее. В груди Гарри разлилось странное тепло... похожее на... восхищение? Гордость? Она не считала, что этот Снейп лучше её Снейпа, ведь она его любила, уважала, но... возможно местный Снейп справился со своей жизнью чуточку лучше. Как Гарриет справилась лучше неё, но только у Гарриет и условия были лучше, а вот у Снейпов, выходит, было одно дно на двоих. Гарри очень чётко осознала, что это два совершенно разных человека! Это открытие заставило её лёгкие схлопнуться. В ушах зашумело и мир покачнулся. Перед глазами уже вспыхивали яркие пятна, когда по телу прошёл разряд электричества, приведший её в чувства. — Блять, — ругнулся Снейп, удерживая её стоя в своих руках, крепко прижимая к себе и не давая упасть. — Дышишь? — Д-да, — выдохнула она хрипло, пытаясь отдышаться. — Возвращаемся в Хогвартс, вам нужно принять зелья, — произнёс он холодно и прекрасный день закончился. *** — Что это у вас на руках? — спросила Гарри очередного пациента, не спеша диагностировать, так как нужно было дописать информацию того, кто был до. Оказалось, что работа целителя во многом — писанина. Нескончаемая. Она так много не работала пальчиками даже на занятиях в Хогвартсе. — Ну так это... раздражение, — произнёс парень недовольно и она, подняв на него взгляд, наконец-то узнала Теодора Нотта. — Ты даже кожу свою раздражаешь, что ж ты блять за человек-то такой? — задала она риторический вопрос и усмехнулась на его поджатые губы. Не поможет. Ни жалобы не помогут, ни возмущения, ничего. За ноябрь, который подходил к концу, Гарри Поттер так обосновалась в Мунго, что к её шуточкам привыкли все сотрудники без исключения. Жалобы на мисс Поттер, целитель Тики, просто складывал в специальный зачарованный ящик, который был больше внутри, чем снаружи. Никто это даже не читал. Точнее, иногда читали, но больше чтобы просто поржать. Особенно любил это дело Шаффик. Ещё бы, за месяц, где Гарри выходила в смены после занятий в Хогвартсе, она успела стольких принять... Гиппократ на неё не мог нарадоваться и всё спихивал в разные отделы, чтобы она набиралась знаний и опыта. Как-то незаметно Гарри начала читать книги на тему целительства, выписала себе журналы «Целители шутят» и американский «На что жалуемся?». Про неё Скитер успела написать пару статей, а также и «Целители шутят» сделали заметку о стажёре, который начал карьеру в Мунго на седьмом курсе Хогвартса. Знаменитая Гарри Поттер, снова исключительная. Её сомнения никуда не ушли, но она уже менее остро реагировала на людей, критику и жалобы. Единственное куда она отказалась идти — лаборатории и четвёртый этаж — Отдел отравлений, так как этим заведовала Жизель Монвуазен. Женщина была недовольна, так как не понимала подобного открытого пренебрежения в рабочем пространстве, но Гарри было плевать. Это был тот ультиматум, который она сразу обозначила и на удивление, Янус Тики дал добро. Почему её так сильно хотели видеть в Мунго, она не понимала. Нет, конечно, в потенциале она могла стать лучшей и уже многие стажёры ей уступали, хотя работали не один год, но... Пока она была тоже именно стажёром. Причём стажёром с отвратительным характером и, каждый раз, когда их встречи со Снейпом заканчивались панической атакой, ссорой или даже ничем — её характер портился ещё на несколько уровней. А уж если она видела его с Жизель... *** «Профессор Снейп», — написала Гарри аккуратно за ужином в буфете Мунго, придя на очередную смену, — «вы только не волнуйтесь, ладно? Я в больнице». «Мисс Поттер, вы там уже месяц работаете» — пришёл незамедлительный ответ. — «Хватит начинать каждую свою смену с этих слов». Не хватит, я до сих пор поверить не могу, как так вышло, что хотела стать богатой и успешной, а стала целителем. Мисс Поттер, вы вообще никем стать не хотели, не обманывайте. Теперь может быть появится хоть какой-то смысл жизни и цели на будущее. Надеюсь и сеансы у Януса вам помогут в этом. О, я вчера отказалась от работы с мозгоправом, так как больше не вижу смысла в желании излечиться и перестать тревожиться. Моя новая цель — развитие актёрских навыков, чтобы тщательно маскировать своё безумие, которое никто не сможет распознать. Вы серьёзно? Да. Мисс Поттер, советую ещё раз подумать, мне показалось, что работа с Янусом пошла вам на пользу. Почему, в таком случае, вы отказываетесь продолжать? Ну потому что не надо валить свою работу на меня! Какую работу? Ну, Тики сказал, что я должна любить себя, но я искренне уверена, что это ваша обязанность. И в целом, обязанность всей Британии. Любите меня. Снова шутите? Какие шутки? А ещё он сказал: «Мисс Поттер, вам нужно принять, что ваш внутренний ребёнок с особенностями развития». Ну я и приняла, всё. Мерлин, мисс Поттер! Вы продолжите ходить к Янусу! А что, если у него есть другие пациенты и они лучше и прикольнее меня, и жизнь у них поинтереснее, и диагнозы посложнее, и шутят о своих травмах они смешнее? Мисс Поттер! Да ладно вам, мне действительно лучше. С работой в Мунго я даже успокоилась. «И не надо тебе знать, что это правда лишь отчасти, на деле же я просто умею хорошо притворяться». Ваша работа мне не нравится. Вам нужно учиться, получить диплом и не подвергать себя стрессу, а в больнице он ежедневный у вас. Трудные времена рождают сильных невротиков, чей мозг заточен на тревожность, чрезвычайные ситуации и полный пиздец. В итоге такие люди не умеют ни расслабляться, ни отдыхать, ни адекватно вести себя, потому что постоянная тревога измотала их до изнеможения. Зато в стрессовых ситуациях такие люди расслабляются, потому что наконец-то чувствуют себя на своём месте. Я что-то такое подозревал, но это не отменяет того, что не нужно теперь всю жизнь жить в стрессе. Это лишь доказывает, что вам нужно работать с Янусом и учиться расслабляться. Сама решу. Мисс Поттер! Сама решу-у-у-у. *** — Наконец-то ты и до моего отдела добралась, — хохотнул Шаффик, отвлекаясь от тарелки с каким-то рагу, которое ел сидя на кушетке с покойником. — Ты бы ещё на крышу забрался, может быть и ещё пару месяцев меня не увидел, — отмахнулась она и подошла ближе, с интересом рассматривая труп. Молодая женщина, примерно её возраста, но Гарри её не знала. Белая кожа, накрытая простынью до шеи. Даже красиво, словно она существо из сказки и просто спит. Если бы не чары стазиса, то это всё было бы не столь эстетично и обязательно бы дурно пахло. Шаффик внимательно за ней наблюдал и скорее всего оставил лицо открытым намеренно, чтобы посмотреть на её реакцию. Ну-ну, Гарри видела столько трупов... Это не стало привычкой, обыденностью и ей каждый раз было горько, но всё же... Смерть, сама по себе, не вызывала у неё отторжение или страх. Скорее, её злил факт того, что на свете ещё были мрази, которые убивали других людей по разным странным причинам. Её злило, что лишали жизней тех, кто умел жить и любил это дело, в отличие от неё. Её злило, что кто-то обижал детей. Злило, что жизнь обрывалась по чьей-то прихоти, хотя у человека столько прекрасного было впереди. Сама смерть не злила. Смерть — это естественно. Неотвратимо и даже успокаивающе. — Не боишься, значит, — отметил Шаффик со странным смешком, — так и думал. — Я своё отбоялась, — хмыкнула в ответ и забрала из его рук тарелку, почувствовав, как наконец-то появился аппетит. Подобное происходило редко, поэтому если она действительно чувствовала желание поесть, то старалась это исполнить. Ошалев от подобной наглости, Шаффик медленно передал ей ложку, по которой прошлась волна очищающего заклинания. — Ты серьёзно собралась здесь есть? — произнёс он скептически. — А что? Тебя что-то смущает? Здесь же одни трупы, им всё равно, — пожала Гарри плечами и положила кусочек мяса с картошкой в рот. — М-м, слушай, очень вкусно! Это же не с буфета? — Нет, — ответил он, смотря всё ещё неверяще. — Мама приготовила. — Вот это женщина, — восхитилась Гарри искренне. — Я готова ей платить, если она будет и мне готовить. Слушай, а пригласи меня к вам на ужин. — Чего? — Шаффик смотрел на неё сверху вниз, продолжая отнимать место у трупа женщины, но по его расширенным зрачкам Гарри поняла, что он не сильно то рад кого-то приглашать на ужин. Ну да, его мама так вкусно готовила, что и делиться не хотелось. — Эх, жадина, — вздохнула она, наполняя ложку снова. — Да нет, ну ты это... может тебе с родителями Гиппократа познакомиться лучше? — А у него что, мама также вкусно готовит? — Удивилась Гарри, уже подозревая друга в сокрытии своей талантливой мамы. — Не знаю, но Поттер, ты намекаешь на ужин... — Да я не намекаю, я прямо говорю — пригласи к себе на ужин. — А тебе не кажется, что это будет выглядеть странно? Ты хоть подумала, что мне коллеги скажут после такого? — Так ты им мамину еду не давай, они и не поймут ничего, напрашиваться на ужин не станут соответственно. — Так в этом и дело, Поттер! — хохотнул Шаффик, отойдя от шока. — И подумают они, что я решил тебя познакомить с родителями. — Ну и? Что в этом плохого? — Гарри искренне не понимала. — Они подумают, — произнёс он аккуратно, подбирая слова, — что у нас роман. Прости конечно, ты девушка очень даже симпатичная, если мы рассматриваем внешность по работам Тима Бёртона, но ты же совсем... крошка. Меня не поймут и осудят. Она окинула его взглядом. Массивный, здоровенный, черноволосый и бородатый. Ну да, она рядом с ним как ребёнок выглядит. До неё наконец-то дошло что имел в виду он, а что она. — Ну пригласи тогда на обед. — Ты неподражаема, — расхохотался он, спустя пару секунд после её очередной попытки напроситься в гости к его маме. — Я скажу матушке, она будет готовить и на тебя, тебе действительно не повредит. — Я тебя обожаю! — воскликнула Гарри, счастливая. Если его мама так готовит всё, то она точно начнёт нормально питаться. Может его мама просто готовит с тем самым уникальным ингредиентом — любовью? Эх, знать бы. Их веселье прервали внезапно. Двери распахнулись и в прохладу морга ворвалось несколько авроров, левитирующих изувеченные, наполовину обгоревшие тела. Трупов двадцать, не меньше. Следом шагал мрачный Кингсли, Снейп и Майкрофт Холмс. — Джонатан, — произнёс Кингсли, обращаясь к Шаффику, — принимай, нужен отчёт... — Ещё вчера? — перебил Шаффик, спрыгивая с кушетки и взмахом палочки призывая столы из специальной ниши в стене. — Вот именно, — угрюмо кивнул Кингсли и прикрыл рот рукой, заметив как Поттер как ни в чём не бывало, орудует ложкой. Воздух наполнился запахами гари, жжёной человечины, металлической ноткой крови и дыма. Чары на столах достаточно быстро отсекли все ароматы, но пространство успело вобрать в себя всё. — Мисс Поттер, — произнёс Майкрофт отрешённо, — о чём вы думаете? Мы на седьмом этаже, а не в буфете, вы в курсе? — Вам честно? — спросила она, запрыгивая на место, где совсем недавно сидел Джонатан Шаффик и авроры побледнели. — Избавьте нас от своих честных ответов, — отрезал Снейп, зная, видимо, что ничего хорошего ждать не придётся. — Сходите к Гиппократу. Прогуляйтесь. — Снейп, — цокнул Шаффик, — она здесь не твоя студентка, у неё сегодня стажировка в моём отделе и это я решаю гулять ей или нет. А вы, как раз вовремя, будет на чём попрактиковаться, — закончил он цинично. — Ей восемнадцать и она не стабильна, — процедил Снейп холодно, понизив температуру в комнате ещё на несколько градусов. — И тем не менее, решаю что ей делать — я, — ответил Шаффик упрямо, но Гарри видела, как мышцы мужчины напряглись. Он не хотел ругаться со Снейпом. Она вообще не могла представить человека, который хотел бы его злить. Не считая её и Шерлока, конечно же. В их оправдание можно было бы много что сказать, но если коротко, то они-то отбитые, им подобное, соответственно, можно было списать. — Если захочет, может уйти, нет, так пусть остаётся, — предложил он компромисс и тяжёлый взгляд Снейпа упал на неё. — Что скажете, мисс Поттер? — Скажу, что завтра мы с Гиппократом запечём курицу, наверное, — ответила она на автомате и пару авроров выбежало, чтобы проблеваться в туалете. Шаффик хмыкнул, Снейп помрачнел ещё сильнее. — Ну, а касаемо моего здесь пребывания, я на работе. — Вы сидите в компании мёртвой девушки и едите, а не работаете, — выплюнул Снейп, злясь на её непослушность. — О, а хотите анекдот? — вспомнила Гарри некогда прочитанную шутку. И так как никто не ответил, только Снейп приподнял бровь, а Кингсли и авроры замотали головой отрицательно, но это Гарри не расценивала за ответ, она решила рассказать. — Мужчина кричит: она лежала здесь голая и одинокая, что я должен был сделать?! Главный целитель ему отвечает также криком: вскрытие, ты должен был сделать вскрытие! Мужчина: не указывай мне! И главный целитель... — все смотрели на неё широко раскрытыми глазами, даже Шаффик, отвлекшийся от трупа, — он говорит: ты очень плохой магозоолог, очень плохой! Посмеиваясь, она доела остатки, весело наблюдая, как все авроры выбыли, сбежав к туалету. Кингсли очень бы хотел к ним присоединиться, но крепился, видя стойкость друзей. — Поттер, надеюсь, это была твоя самая чёрная шутка, — хмыкнул Шаффик, находясь под впечатлением. — Не, самая чёрная это про небесный чертог Асгарда, — отмахнулась она, весело болтая ногами. — Про Вальхаллу? — поинтересовался Майкрофт и наверное пожалел, что вообще спросил, потому что Поттер восприняла это как просьбу рассказать. — Ага. Вот куда попадают мертворождённые дети? В Вальхаллу, потому что умирают в схватках, — усмехнулась она горько. — Пиздец, как чёрно, — прошептал Кингсли и, круто развернувшись на пятках, стремительно вышел. — Из влагалища в вальхаллище, — пробормотала Гарри и спрыгнув с кушетки, решила подойти к «свежему» трупу, чтобы постичь азы вскрытия и диагностики мертвецов. — Джонатан, — окликнул Шаффика успокоившийся Снейп и в его голосе прослеживались даже миролюбивые нотки. Стоило целителю оглянуться, тот продолжил. — Не выпускай её отсюда в мир. Пожалуйста. *** — Янус, какого тролля ты позволил мисс Поттер прекратить ваши сеансы? — спросил Северус недовольно, проходя в кабинет главного целителя Мунго и с удобством усаживаясь в гостевое кресло. — Северус, — Янус Тики никак не показал своего недовольства, потому что его и не было, — ты ведь сам знаешь, что заставить я не могу... — Ты мозгоправ и не надо мне этих сказок про «не могу», когда тебе что-то нужно, ты мастерски используешь манипуляцию и добиваешься желаемого от кого угодно. Янус Тики лишь тихонько посмеялся и призвал чашки и чайничек, разливая горячий напиток. Северус познакомился с ним, когда ещё учился в Хогвартсе, а Янус был начинающим целителем. Во многом, именно Янус подстегнул его тягу к изучению легилименции, потому что когда целитель не смог добиться честного ответа от слизеринца, то попробовал аккуратно прочесть мысли, но натолкнулся на стихийный мощный блок. Северус и сам тогда не понял как это произошло. Ему было двенадцать, он варил экспериментальное зелье и надышался парами, последствия чего сам убрать не смог. Денег было мало, но он решил рискнуть и обратиться в Мунго, чтобы они очистили его организм от токсинов, которые повлияли на его нервную систему и из-за тремора рук, он, совсем ещё мальчишка, не смог сварить ни одно противоядие. Маму тревожить он не хотел, она болела. Решил, что разберётся сам, но молодой целитель хотел знать, как такое произошло и почему он пришёл без родителей. Если бы кто-то узнал что за зелье он варил... Ох, ему бы не поздоровилось, как и его матери, поэтому он упрямо молчал, всё время порываясь уйти и не забывая при этом огрызаться. Уже тогда он знал, что может отравить целителя, если тот кому-то что-то разболтает. Может Янус увидел это в его глазах? Кто знает. Просто мужчина в один момент перестал задавать вопросы, а принялся помогать, после чего и посоветовал начать с оклюменции изучение ментальной магии, сказав, что у Северуса дар. Слово за слово и Северус сам не заметил, как проговорился. Ох и злился же он тогда! Януса Тики спасла лишь клятва о неразглашении. — Мы можем продолжить с ней позже, когда она захочет, — пожал плечами мужчина, делая первый глоток. — Ты был частично прав, касаемо её типа личности, её основных проблем, но не совсем. — Вот как? — задал он вопрос, предлагая продолжить и его старый друг не стал больше увиливать. — Моё конечное мнение, сейчас её можно назвать погранично-истероидным радикалом с элементами травматического фиксационного психоза. Она проявляет склонность к драматизации собственного опыта, чаще всего неосознанно. Вот выбор кладбища в качестве места для доверительного разговора, когда она наконец-то открылась тебе — это из этой же оперы. Курение, примерка чужих образов на себя, отсылки к мифологии, литературе и искусству — всё это способ привлечения внимания к своей исключительности. Пойми, Северус, для неё важно не просто страдать, а страдать красиво, значимо, превращая свою жизнь в пьесу. Она нуждается в зрителе, который оценит масштаб её внутренней драмы. — И этот зритель я, — хмыкнул Северус, отпивая глоток чая. — Не только, — усмехнулся Янус в ответ. — Мы все зрители. Она превращает свою боль в эстетичность ещё и потому, что так ей легче. Она отрицает образ «героини» и «спасительницы», потому что за этот образ пришлось заплатить душевным здоровьем. Она намеренно ведёт себя деструктивно, чтобы разрушить иллюзию собственной «правильности». Это саморазрушающее поведение, призванное доказать самой себе: я не обязана быть хорошей, я могу быть плохой, и это моя защита. Панические атаки и проблемы со сном говорят о том, что её нервная система истощена. Она не умеет проживать чувства экологично, поэтому она то полностью тебе подчиняется, мол всё поняла и осознала, то ведёт себя совершенно неуправляемо, а порой и агрессивно. Это попытка сбросить внутреннее напряжение через провокацию: она ждёт от тебя реакции, чтобы подтвердить свои страхи или, наоборот, получить доказательство того, что её могут принять «грязной» и сломленной, — Янус посмотрел на него хитро и Северусу это не понравилось. — И реакцию она ждёт, по твоему, именно от меня? — Северус, ты и сам это знаешь. Для человека с птср эмоциональная близость — территория уязвимости. Тем более ты её первая влюблённость. Когда она это осознала, то это было равносильно потере контроля и соответственно ощущается ей, как смертельная опасность. — Так может ей просто выбрать другой объект для влюблённости? Не думал ей начать давать хорошие, полезные советы, м? — Ну, вот тут, боюсь, начинаются основные проблемы, — Янус невесело улыбнулся и отставив кружку, сложил руки на столе, становясь серьёзным. — Гарри живёт в состоянии «отложенного траура». Ношение имён погибших на коже, как кладбище — это гиперконтроль над невосполнимой утратой. Она не просто помнит — она держит их в теле, чтобы те не ушли окончательно и ей не пришлось столкнуться лицом к лицу с их необратимой смертью. Ты для неё — не человек в привычном смысле, а «Полярная звезда», ориентир, через который она пытается найти единственный верный путь. Основным индикатором пограничной структуры является готовность субъекта подстраивать свою личность под требования объекта привязанности. Это свидетельствует об отсутствии собственной устойчивой идентичности. Гарри не знает, кто она вне связи с тобой или же твоим двойником. И очень хорошо, что ты рассказал её полную историю. Если бы здесь были именно её друзья, то было бы легче, но в нашем случае... Она воспринимает себя как «чистый лист», на котором ты можешь написать любую роль. Это акт самопожертвования, граничащий с деструкцией. — И какую же роль мне ей дать? — Северус тяжёло поставил чашку на блюдечко, заставив фарфор звонко удариться друг о друга. — Я серьёзно, Янус, я без понятия что мне с ней делать, чтобы не навредить окончательно. — О, можешь не переживать, — старый друг усмехнулся цинично, — её психика уже травмирована необратимо. — Ну спасибо, помог так помог! Специалист, блять. — Она полностью десенсибилизирована к смерти. Она обсуждает трупы, теракты, зверства и убийства с холодным спокойствием, что и является признаком того, что психика была травмирована необратимо. Её «сумасшествие» — это осознанный выбор. Она делает ставку на крайность, верность вопреки логике, потому что в мире, где все люди смертны, только такая абсолютная и «больная» преданность даёт ей ощущение власти над судьбой. Мисс Поттер не является «безумной» в клиническом смысле потери связи с реальностью. Она — личность с глубоким дефицитом базовой безопасности, которая компенсирует это через создание культа верности. Её истероидная потребность в признании собственной исключительности идеально накладывается на пограничную потребность в слиянии с сильным объектом. Пойми, Северус, девочка опасна, прежде всего, для самой себя, так как её «любовь» — это форма тотального подчинения, не оставляющая места для автономного существования. Она не ищет партнёра, она ищет того, кому она сможет полностью себя делегировать, даже ценой собственного уничтожения, как личности. — Так, — Северус сжал переносицу двумя пальцами, массируя и пытаясь остановить мигрень. — Это всё здорово, мы разобрались откуда и куда, ты проделал колоссальный труд, но ответь мне главное — что теперь со всем этим делать? Отправляя к тебе, я ожидал, что ты сам как-то со всем разберёшься и просто будешь держать меня в курсе событий. Янус тяжело вздохнул, наблюдая, как Северус с трудом сдерживает раздражение. Целитель дождался, пока он опустит руки от лица, и заговорил — тихо, без прежней профессиональной учительской нотки: — Северус, ты задаёшь вопрос, на который сам же и ответил своим присутствием здесь. Ты уже вложился в неё так, как никто другой не решился бы. Ты дал ей то, чего у неё никогда не было — структуру и границы. Мы проделали огромную работу. Она больше не пытается разрушить себя при каждой неудаче. Она начала осознавать, что её «театральность» — это лишь крик о помощи, и, главное, она уже не так отчаянно ищет повод спровоцировать тебя на эмоции. Она учится доверять самому факту твоего присутствия. Но сейчас она закрылась. Она боится. Боится того, что если она продолжит терапию, то окончательно потеряет ту «исключительность», которую ты, как ей кажется, в ней видишь. Она думает, что став «здоровой», станет для тебя неинтересной. Боится, что, обретя себя, перестанет нуждаться в тебе. Это её пограничная ловушка. — И что мне с этим делать? — глухо спросил Северус, действительно понимая, что Янус, чёртов Янус, видит его также, как и мисс Поттер, а значит он также понимает, что Северус уже не отступит. Её пограничная ловушка? Да единственная ловушка, это она сама и он в эту ловушку лично влез и увяз. Янус сделал паузу, давая Северусу осознать сказанное. — Мой совет прост и, боюсь, сложен для такого человека, как ты. Не нужно быть целителем. Ей не нужен второй Янус Тики, ей нужен ты. Раз она отказывается от психотерапии, твоя задача — стать её Ориентиром. Реальным проводником в мир. — То есть, по-твоему, я должен... нянчиться? — вздохнул Снейп, понимая, что если друг сейчас скажет «да», то он, чертыхаясь и матерясь, будет няньчиться. — Нет, — Янус улыбнулся, — Мы действительно провели с ней огромную работу. Она усвоила базу: научилась купировать приступы, начала понимать границы своей подавленной агрессии и способы её заземления. Она больше не «тонет», она просто не знает, куда плыть, когда берег не размечен тобой. Ты должен оставаться предсказуемым. Пойми, её птср — это страх непредсказуемости. Когда она ведёт себя деструктивно, не пытайся её переспорить или «вылечить». Говори прямо, но спокойно: «Вы поступаете отвратительно, я этого не приемлю, но я всё ещё здесь, и я не ухожу». Она должна усвоить один урок: её «плохое» поведение не разрушает вашу связь. Это важно, Северус. Сейчас она проверяет тебя на прочность каждый день, ожидая, что рано или поздно ты её отвергнешь, как «неправильную». Перестань подтверждать её страхи. Дай ей понять, что твоё отношение не зависит от её страданий и демонстраций. Если хочешь ей добра — будь её якорем. Будь жёстким там, где нужно, но стабильным всегда. — И это поможет? — спросил Северус скептически. — Выведи её из привычных школьных коридоров. Проводи время вне её работы и занятий, показывай ей мир, не связанный с её травмой. Она ведь и не жила никогда, не видела ничего, никакого примера нормальной жизни перед глазами. Помогай ей нащупать то, что ей действительно нравится, — через обычные, бытовые вещи. Как мозгоправ, — Янус усмехнулся, — скажу тебе: ей критически важен тактильный контакт. Тёплая, уверенная рука, прикосновение к плечу, просто близость — это прямой путь к парасимпатической системе. Физический контакт — это сигнал: «я здесь, я реален, ты не одна в этой пустоте, я всё ещё живой, как и ты». Это снижает градус её внутренней истерии лучше любых философских бесед. — Целитель прищурился, глядя на друга с едва заметными смешинками в глазах. — И последнее, Северус. Будь прагматичен. Если она тебя не интересует как женщина... что ж, когда-нибудь она это переживёт, это будет болезненно, но системно. Но пока она в фазе «слияния», тебе лучше не играть с огнём. Не подпускай Жизель к ней. Любая другая женщина рядом с тобой для неё сейчас — это не «конкуренция», понимаешь? Это не ревность, а экзистенциальный крах. Она мгновенно уходит в глубокое обесценивание: «раз меня предпочли другой, значит, я не интересна, не достойна, значит как личность я ничто, значит, меня не существует». Ты же не хочешь видеть, как всё, что ты в неё вложил, рассыплется из-за твоих личных дел? Помогай ей раскрыться как личности, а не как твоей тени. Если ты хочешь добра — дай ей возможность стать чем-то большим, чем просто «мисс Поттер, одержимая Снейпом». Янус замолчал, ожидая реакции, и в комнате повисла тишина, тяжёлая от осознания того, насколько глубоко Северус уже погрузился в эту игру. Он бы и хотел огрызнуться, как когда-то в детстве, но понимал, что сам взял ответственность. Начав с презрительной жалости и лёгкой нотки любопытства, он начал постепенно инвестировать в неё время, деньги, эмоции... даже магию. Он переделал ради неё уже столько работы, что просто уже не мог дать этому «проекту» провалиться. Он сам не заметил, как постепенно она обрела некую ценность в его глазах. «Ещё бы, столько вложил», — посмеялся он сам над собой. Стоило быть с собой честным, Гарри Поттер стала эквивалентом наркотика, так сильно он на неё подсел. Его эго тешила сама мысль, что он единственный, кто имеет над ней полную власть. Он единственный, кто понимает как вытащить её из очередной панической атаки. Единственный, кто мог заставить её «выздоравливать». Сломанная игрушка, которая развеивала его скуку и заставляла голову работать над её восстановлением. Руки бы только поотрывать тем, кто сломал. А ещё лучше, начать с выдёргивания ногтей. Нет, даже с иголок под ногтями. Только потом ногти. Пальцы. Конечности. И всё это, держа их в сознании. О, Северус знал толк в дознании. Он бы с удовольствием вытряс душу каждого из её мира, кто повинен в её безрадостной судьбе и получил бы развёрнутый ответ на каждый заданный им вопрос. А вопросов было много, правда в большинстве своём, непечатных. *** — Оу, это динозавр, — выдохнула Гарри разочарованно. Снейп взял упаковку от киндер-сюрприза, который купил ей по пути в кафе и усмехнулся. По упаковке чётко было понятно, что серия с принцессами, но Поттер уникальна — ей даже в такой серии попалось чудовище. — Теперь вы понимаете, что чувствовал я, впервые вас встретив, — улыбнулся мужчина уголком губ и Гарри рассмеялась. — Вы, кстати, прекрасно выглядите. — Оу, — щёки Гарри приобрели розовый оттенок. Она смутилась. Как девчонка! Которой, конечно же и была, но чёрт-чёрт-чёрт, Снейп сказал ей комплимент. Без шуток, комплимент! Она поправила очки и заправила за ухо выбившуюся прядь волос. Совершенно не зная как реагировать и нужно ли сказать, что он тоже шикарно выглядит, она, растерявшись, просто пробормотала «спасибо». Кинув в него быстрый взгляд, поняла, что мужчина забавляется её реакцией, но беззлобно, без насмешки. Они сделали заказ: кофе, пирожные и Гарри осмотрелась полноценно. Кафе не было целью их встречи, её позвали на прогулку внезапно, как только она вернулась в Хогвартс с утренней смены. Была суббота и лишь по выходным она могла выходить когда хотела. Поэтому, когда девчонки с её курса собирались в Хогсмид и узнали, что она тоже куда-то идёт и это не «на работу», заставили надеть юбку вместо рваных джинс. Тяжёлая чёрная атласная юбка Сьюзен оказалась ей в самый раз, в то время, как владелица даже ни разу её не надевала, считая слишком мрачной. Серый укороченный свитер, берцы и образ готов. В понимании Гарри — слишком женственно, но девчонки сказали, что это нормально. Стоило сказать спасибо им по возвращению, ведь образ понравился директору. — Ну что, как проходят ваши рабочие будни? — Спросил мужчина, как только им принесли кофе. — Подозреваю, вы знаете даже больше меня, поэтому, ну что там говорит целитель Тики обо мне? — Он доволен, сказал, вы новая восходящая звезда, — Снейп чуть скривился. — Но вам моя работа не нравится?... — Совершенно верно, мисс Поттер. Вы уже полтора месяца в Мунго, читаете специализированную литературу, кажется вам самой нравится то, чем вы занимаетесь. Уже представляли какую специализацию выберете? Кем видите себя лет эдак через пять? — Судя по ситуации в стране и моему характеру, меня однажды заавадят, — «пошутила» она неудачно. Знала ли какую специализацию выберет? Кем себя видит? Гарри вообще не понимала что на подобное отвечать. — Вернёмся к обсуждению данной темы, значит, позже, — пожал плечами Снейп, не став давить и откинулся на спинку стула. — Возможно со временем вы поймете кем хотите стать, как говорится, аппетит приходит во время еды. — Сомневаюсь, — Гарри нервно усмехнулась. — Мне порой хочется совершенно разного одновременно, а порой вообще ничего не хочется. — Например? — Он выгнул бровь, показывая свой интерес. — Ну... Например, мне хочется одновременно быть мрачной и самой опасной на районе, носить толстовки, рваные джинсы, берцы с шипами, кожаную косуху, цепи, а иногда... — она снова покраснела, не решаясь поделиться. — Ну же, мисс Поттер, вы можете мне доверять, — он улыбнулся, — обещаю хранить в секрете все ваши тайны. — А иногда я хочу покрасить волосы в розовый, — произнесла она на выдохе, решив довериться. — Носить яркую одежду, светиться ярче всех и быть тем самым лучиком среди кислых лиц. — Тогда почему вы разрешаете себе лишь первый вариант? Купите яркую одежду, измените временно чарами цвет волос, наслаждайтесь жизнью, — произнёс он уверенно и сделал глоток. Гарри ожидала не насмешек, но... непонимания или того, что он бы сказал: глупости это всё, мисс Поттер. Снейп снова удивил. Он поддержал. А почему собственно и нет? Почему она, действительно, никогда себе ничего подобного не позволяла? Конечно, она привлечёт внимание к себе, но она и так...