Вторая Поттер

Мисс Поттер, если у вас действительно имеются хоть какие-то чувства, то прошу, прекратите писать мне. Вы уже третий час меня отвлекаете. Я работаю! «Сила моей любви измеряется в потребности всё время доёбывать», — написала Гарри невозмутимо, — «если не доёбываю, то мне похуй». Пообщавшись с вами, я как будто в детство впадаю. Это так мило. Что мило? У меня детство было не очень, вы мне все травмы воссоздаёте. Сходите хотя бы к Гиппократу. Отвлекитесь. С вами я готов говорить лишь на тему, которую вы обсуждать не желаете. Да сдалось вам моё прошлое! Примерно всё то же, что и у вас. В таком случае, когда будете готовы поговорить о том же, что и у нас происходило — напишите. Окей, ваша взяла. Но если что, я буду весь день флиртовать с вами ментально. Если вы внезапно захихикаете, знайте, это была я и удачный подкат прямо в сердечко. Такого не будет. Уверена, вы даже сейчас хихикаете. Мисс Поттер! Я не хихикаю. Что это вообще за слово дурацкое? Спросите у Шерлока, он всё знает, пока. *** — Гарри, — Гарриет, Рон и Гермиона утянули её в нишу. — Так, мне это не нравится! — Но мы ещё ничего не сказали! — возмутилась Гермиона. — И? — Гарри выгнула бровь. — Как это влияет на то, что мне это не нравится? — Гарри, — Гарриет нервно поправила волосы. — Мы собираемся помочь Шерлоку и Джону с... — Стоп-стоп-стоп! — Гарри сразу стала серьёзной. — Ваше дело — сидеть на жопе ровно и никуда не лезть, малыха. Вам ясно сказали, чтобы не отсвечивали и учились. Что из этого вы не поняли? — Но ты сама нарушаешь правила! — буркнул Рон. — Да, блять, за которые с меня снимут баллы, назначат отработку или отшлёпают, — ребята покраснели. — Но я не нарушаю правила, за которые меня убьёт либо Снейп, либо террористы! — Ну мы не будем никуда лезть, — упрямо произнесла Гермиона и нахмурилась. — Мы лишь поможем со сбором информации. — Поверь, Грейнджер, ты не самая умная, как бы не желала обратного. Взрослые люди сами разберутся. Знаешь почему? — Почему? — спросила послушно Гарриет вместо подруги. — Потому что им за это платят. Это их работа. Вам за это не платят, идите делайте домашку, герои, блять. С этими словами Гарри вернулась в коридор и пошла дальше по своим делам. Она сделала себе мысленную пометку: надрать уши Шерлоку и Джону, предупредить о намерениях трио Снейпа и конечно же наведаться домой, узнать что там происходит. *** — Ну и кто ты? — спросила Сьюзен Гарри, смотря на неё во все глаза. — Ваши варианты, — она покрутилась в гостиной факультета. На Хеллоуин было принято решение дать студентам добро на маскарад с утра. Поэтому все они будут посещать занятия в образах, что конечно же было принято с восторгом. Вампиры, фейри, лепреконы, исторические личности, герои книг... И Гарри... — Ну же, ампирное платье глубокого бордового цвета из бархата, — она покружилась снова, демонстрируя оголённые плечи. — Небрежный пучок и в руках, ну, томик Франкенштейна, — она потрясла книгой в воздухе. — Я Мэри Шелли, — закатила глаза Гарри, когда никто так ничего и не понял. — О... — А... — Ого... — А это... — Ну очень красноречиво, — фыркнула она. *** «Мисс Поттер, вы выбрали образ писательницы Мэри Шелли?» — пришло сообщение за обедом от Снейпа. «Вы единственный, кто понял сразу», — написала она с улыбкой. У вас Франкенштейн в руках, было не сложно. Почему именно она? Мэри Шелли была растворена в мужском эго, но стала бессмертной именно благодаря своей боли. Захотелось примерить на себя её роль. А ещё мне нравится параллель между Монстром из Франкенштейна и мною. Меня тоже создали, но как жить не рассказали. Ну и как вишенка на торте: она так и осталась верна своему мужу до конца своих дней. Она имела любовников. Я не про физическое. Она так и не вышла замуж. Это вы к чему? «Я не «переболею» вами», — вспомнила она то, как он выразился на Гриммо. Вам всего восемнадцать, рано давать такие обещания. А Мэри было шестнадцать. Мисс Поттер, у Мэри Шелли была отвратительная и трагичная судьба. Не стоит её повторять. Она нарисовала весёлый смайлик, потому что писать что-либо было бессмысленно. *** От образа Мэри Шелли в мисс Поттер осталась лишь алая помада и небрежный узел волос. Ей не нужно было подводить глаза: природная измождённость справлялась с задачей лучше любого грима. Её хрупкая фигура в тяжёлой чёрной мантии казалась частью кладбищенского пейзажа, вросшей в серый гранит и стылый воздух. Северус замедлил шаг, поражённый тем, как органично она смотрелась среди надгробий. Даже красиво. Он пришёл, как делал это ежегодно, на могилу Лили. Дань уважения, ставшая нелепой традицией. В руках букет белых гвоздик — символ верности и вечной памяти. Его единственная подруга детства, которая так и не смогла отправиться в Новую Зеландию к маяку Наггет Поинт, где самое чистое небо. Не сосчитала все звёзды, не открыла новую и не дала ей название в честь их дружбы, как планировала в детстве. А эта девушка? Дочь Лили из иного мира. Чужачка, незваная гостья в реальности, к которой она не принадлежала. Судьба или просто жестокий каприз случая? В мёртвой тишине хрипло прокричал ворон. Девушка вздрогнула, обернулась и замерла, поймав его взгляд. Северус подошёл ближе, встал рядом и посмотрел вниз. Обычный клочок земли, скованный изморозью. Ни плиты, ни холмика, даже камушка не было. Свободное место. Уже присматривает себе? С ней он бы ничему не удивился. — У вас... хризантемы, — отметил он, скосив глаза на её руки. Странный выбор. Он ожидал увидеть её у могил Джеймса и Лили Поттер, хотя они были ей чужими. — Почему жёлтые? — Жёлтые хризантемы — символ долгой памяти и уважения к заслугам человека, — ответила она буднично и таким бы тоном они могли обсуждать погоду, сидя в тёплом кабинете, но никак не выбор цветов глубоким туманным вечером Самайна на кладбище. — Вы ошиблись местом? В вашем мире здесь покоятся родители? — спросил он первое, что пришло на ум и логически бы объясняло её поведение — стояние над «ничем». — Нет. Здесь ваша могила. «Что?...» Северус хотел задать слишком много вопросов одновременно. С тех пор, как он узнал о том, откуда она, он никак не мог добиться от неё информации. Целых две недели она отшучивалась и съезжала с темы. Мастерски, как умеет только она. Надавить он не мог, ведь последствия... очередная паническая атака и возможная смерть. Почему она так на нём помешалась? Были ли у неё те же чувства и к его двойнику в её изначальном мире? А может даже и что-то большее, хоть он в это и не верил. Столько вопросов и вот: его могила. Не его, двойника... Чёрт. Он перевёл взгляд на кусок земли. — Кто выбирал место? — поинтересовался спокойно. — Я, — она повела плечом и он увидел, как её всю трясёт от пронизывающего ветра. Северус бросил на неё согревающие чары, даже не задумываясь. — Почему именно здесь? — Не хотелось тратить жизнь на паломничества по всей стране, — она ответила с усмешкой, которая казалась чужеродной на кладбище, почти кощунственной. — Поэтому я перенесла сюда многих. Кладбище Годриковой впадины стало нашим общим пристанищем. — Практично, — отозвался он, изогнув бровь. — Но мисс Поттер, его могилы здесь нет. — Но если я ношу целое кладбище в себе, то он здесь, — она повернула к нему голову и подняла взгляд, встречаясь глазами. Волчица смотрела серьёзно, она не шутила. Ни театральности, ни притворства — ужасающая правда. — Тогда положите цветы и уходим, вы вообще не должны были выходить за пределы Хогвартса, вы в курсе? — Вы вообще-то мне помешали. — Вот как? — Северусу стало даже немного смешно. — И чем же? — Я планировала поговорить, побыть в тишине... — она вздохнула и стрельнула в него острым взглядом, после чего запустила одну руку в мантию и достала оттуда, ну кто бы мог подумать, магловские сигареты. — Зачем вам говорить с покойником? — А вы здесь зачем? — она закурила и в слабом свете тлеющего огонька сигареты, был виден блеск её разбойничьих глаз. Она смотрела внимательно. — Дань традиции. Я не веду бесед с призраками, мисс Поттер. Если уж вы решили превратить себя в ходячий некрополь, почему не пообщаться с моим двойником в более приятном месте? Её алые губы дрогнули в странной, болезненной улыбке. Она выпустила облако дыма, которое смешалось с кладбищенским туманом, и взмахнула палочкой. Тихий шёпот заклинания — и воздух начал густеть, сгущаясь в серый гранит. Через мгновение перед ними возникло надгробие. Чёткие буквы, фотография, даты и эпитафия: «Навеки в памяти поколений. Профессор, герой, отец». — Отец? — слово сорвалось с его губ раньше, чем он успел подумать. Но стоило ему поймать её взгляд, как вопрос обрёл страшное, немыслимое значение. Северуса словно ударили под дых. Он вспомнил их разговор в Мунго. — Да ты, блять, издеваешься, — выдохнул он, медленно осознавая абсурд их реальностей. — Вы с ним очень разные, — ответила она на не заданный вопрос, но не оправдываясь, а просто объясняя. Она не считала свои столь разные чувства постыдными. — Как вы с Гарриет? Поняв, что она наконец-то готова разговориться, он перестал обращать внимание на гнетущие декорации. Мэри Шелли. Какая ирония: легенда гласила, что та лишилась невинности со своим будущим мужем на могиле своей матери. Они, конечно, не собирались повторять этот скандальный сценарий, но нелепость ситуации была очевидна. Северус взмахнул палочкой, трансфигурируя холодную землю в удобные кресла и вызвал домовика за кофе. Наполовину пустую бутылку красного вина, стоявшую у ног девушки, он не глядя уничтожил. — Так насколько мы с ним разные, мисс Поттер? — О, ему было очень интересно узнать. — Ну, как минимум, он пил, — ответила она, вспоминая. Взгляд её стал рассеянным, устремлённым вдаль. Или же в себя. Возможно, она смотрела на своё кладбище. — Во время праздников, войны или же просто... без повода. Хотя конечно, у него был повод — жизнь дерьмо, — девушка усмехнулась и он скупо улыбнулся в ответ уголками губ. — Никакой работы на правительство, насколько мне известно. Холмсов не существовало в нашем мире, а премьер-министр был тот ещё говнюк. Политикан... — У вас война, должно быть, была более масштабной... — Да, — она тяжело вздохнула. — Жертв было в разы больше. — Девушка нервно потёрла шею там, где скрывались тёмные линии татуировок. Заметив его взгляд, она убрала руку и грустно усмехнулась. — Созвездия — это те, кого я не смогла спасти. — И какое место занимает мой двойник? — спросил он, отпивая горячий кофе. Сердце пропустило лишь один удар, когда она тронула место под сердцем и отвела взгляд. Она вновь взмахнула палочкой и эпитафия сменилась: «Светлая память. Герой». — Отвратительно, — прокомментировал он. — Я тоже так считаю, — хмыкнула она, — но министерство настояло. Это именно то, что действительно написано. Хотя какая светлая память? Даже после посмертного награждения практически ни у кого не поменялось о нём мнение. Он не вы, он был циничнее, жёстче и старше. По крайней мере, он действительно выглядел старше вас. Ещё один взмах и перед ними в воздухе появился он сам, но действительно, другой: презрительный излом губ, жёсткий холодный взгляд, более мрачный, более злой, более... уставший. — Ему словно лет пятьдесят, не меньше, — глухо заметил Северус. — Да, как говорила ранее — жизнь дерьмо. — Какое созвездие вы ему выбрали? — Малая медведица. — Мисс Поттер, вы меня удивляете. Греческий миф про Каллисту и Аркад? В чём параллель? — О, — она загадочно улыбнулась. — Вы знаете, на севере Японии есть народ айнов и у них есть сказка. Жила-была девочка Айна, которую злые духи хотели похитить и утащить во тьму. Родитель девочки молился небесам и звёзды укрыли ребёнка на небе, превратив её в маленькую медведицу. С тех пор Малая Медведица — это символ защиты детей от бед. Последний оплот для тех, кто не может спастись сам. Красиво, правда? — Красиво, — не стал он спорить. — Вы говорили, что ваш отец... — Да. Северус Снейп моего мира был единственным человеком, которому было на меня не плевать. И даже подозреваю, что от убийства Дамблдора он получил своеобразное извращённое удовольствие. Он не любил детей, как это принято в сказках, но он их защищал. Всю войну. Как мог. — Понятно. — Полярная звезда, — продолжила девушка задумчиво, — доминирующая в созвездии, служила надёжным маяком для мореплавателей, путешественников и кочевников испокон веков. Она почти неподвижна на небе и всегда указывает на Север, что сделало Малую Медведицу символом ориентира и верного направления. В современном языке выражение «найти свою Полярную звезду» означает обрести жизненную цель. — А это к чему? — Единственный ориентир во всех мирах, — Поттер рассмеялась. Запрокинув голову, она посмотрела на небо, выискивая свой Ориентир и Северусу даже стало немного не по себе. Она точно сумасшедшая. Слишком странная и сложная для своих восемнадцати. Даже не загадка, а головоломка. — Малая медведица — символ порядка. Даже если мы рассмотрим миф о Каллисто, то я вижу там совсем иное, нежели выставленное на поверхность. — И что же? — Я вижу превращение человека в небесный образ, как способ сохранить вечную память. — И именно это вы и сделали, — констатировал он факт. Она увековечила всех чернилами на коже. Каждого погибшего из её близких. Целое личное кладбище, которое она носила всегда с собой. — Но не кажется ли вам, мисс Поттер, что в таком случае, ваши чувства ко мне... ещё более неправильны? Она долго молчала, вглядываясь в небо. Кружка с кофе в её тонких пальцах давно остыла, сигарета истлела. Окончательно наступила ночь. Самайн. Время, когда материя, из которой сотканы миры, становится тоньше паутины, и невидимая грань, разделяющая разные вселенные, истончается. Не потому ли Гарри Поттер сбежала из Хогвартса на кладбище? Может она хотела сбежать к своим? — Вы ведь понимаете, что не сможете вернуться в свой мир? — спросил он аккуратно. — Да, но это не значит, что я не буду искать и пытаться. Понимаете? — Да, мисс Поттер, — произнёс он и дал ей минуту. — Что ж, нам пора возвращаться. Сегодня может быть ещё один теракт, Самайн всё таки, мне нужно работать, а вам, спать. — Хорошо. Когда он аппарировал их к себе в кабинет, Поттер всё ещё была задумчива. Задержавшись в дверях, она обернулась. — Отвечая на ваш вопрос... — произнесла она уверенно и он понял о каком вопросе речь, — если меня занесёт в другой мир и Северус Снейп будет ребёнком, я усыновлю его и буду любить как собственного сына. Если он будет стариком — буду ухаживать до последнего его вздоха. Если он будет маньяком, я стану убивать вместе с ним, — у Северуса от её слов побежали мурашки. — Если добровольной жертвой, встану рядом и позволю себя убить. Если садистом — буду терпеть боль. Если геем, то стану ему лучшим другом или сменю пол. «Правильность» — это не тот критерий, под которым стоит вообще рассматривать моё к вам отношение. И если мне уготована судьба Мэри Шелли, значит так тому и быть. В этом мире я буду той, кто ревнует, страдает, сходит с ума, но остаётся верна человеку, который любит иных женщин. — Вы больная... — До вас что, только дошло?