Эротическое падение Макс Мэйфилд

Я открываю дверь в дом, замечая Макс в гостиной. Та, увидев меня, срывается с места и протягивает мне в руки какой-то лист вырванный из тетради. Нельзя ее одну оставить, сразу же что-то учудит. После нашего утреннего разговора я вышел погулять. Все равно надо было за сигаретами заскочить, что я и использовал как предлог. Хотя это была не основная причина. Основной было то, что я конкретно облажался, хуже чем в свои подростковые годы. Билли Харгроув, некогда,самый любвеобильный старшеклассник школы Хоукинса – теперь собирается залезть в трусы сводной сестры. И самое пугающее – меня не переполняет ни капли стыда по этому поводу. Мне уже на все поебать. Уровень похуизма настолько завышен, что мне ничего не стоит торговать собственной жизнью в обмен на то, что Макс будет трахаться со мной пока родители уехали. Как же низко ты пал, Билли Харгроув. Я хватаю пальцами протянутую сестрой бумагу, глазами цепляясь за слова на ней. — Что это? — срывается с моих губ, пока взгляд сохраняет в памяти «невинные» термины написанные женским почерком. — От тебя несёт сигаретами, — говорит Макс, не отвечая на мой вопрос. И правда. Кажется выкуривать половину пачки за утро было не самой лучшей идеей. Подтверждение тому: лёгкая головная боль и пелена в глазах, не дающая мне четко вычитывать слова на листе. — Только не кури дома, пожалуйста. — тихо бормочет сестра, тем не менее я отчётливо слышу каждый слог из ее рта. — Если дом пропахнет сигаретами – Нил нам пизды даст. Из моих губ срывается лёгкая усмешка. Мои ноги проходят вглубь коридора, останавливаясь возле кухонного стола. Макс следует за мной, неловко держась на безопасном расстоянии. Все ещё боится меня, но при этом совсем не против чтобы я вытворял с ней извращенства в ближайшие дни. Мысленно смеюсь. Женская логика такая избирательная: Когда нужно бежать и звонить родителям – она подсовывает мне список фетишей, написанный пока я ходил в маркет. А в другой раз, когда нужно съебывать – она остаётся со своими дружками и сражается с инопланетянином, рискуя собственной жизнью и давая мне возможность похоронить ее. Я неосознанно сжимаю пальцами края бумаги, ощущая как сердце гудит при воспоминании о сражение в Старкорте. Иногда на меня наваливаются флэшбек, но довольно это быстро проходит. — Не бойся, сестрёнка, я возьму вину на себя. — говорю, отвечая на ее замечание. — Как обычно. Макс приоткрывает рот. Хочет что-то ответить, но прикрывает его, когда я снова принимаюсь бегать глазами по ее "заметкам". — Так, что же это за список жанров «Клубнички»? — со смешком интересуюсь я, с гордостью наблюдая за тем как как уши Максин краснеют и она неловко отворачивается к стенке, а затем снова ко мне. — Пока ты гулял я тут набросала на бумаге, — девушка смотрит куда угодно но только не в мои наглые глаза. Какое же милое зрелище. — Список вещей, которые хочу попробовать. — Список хороший, — искренне отвечаю, чувствуя как тяжелеет в паху при одной только мысли о досуге ближайших дней, и о сексе. Которого слишком давно у меня не было. Для такого альфа-качка как я, даже один день это уже запись в монашки. А после плена того монстра... Как бы я не пытался ходить на свидания – пока девушки радостно щебетали о своих "проблемах" я мог думать только о том, что творил будучи не главным в своем теле. До секса даже не доходило, у меня член тупо не вставал. Именно поэтому вчера я сбежал со свидания с Кэсси, или как там ее звали, и пошел домой. Начал искать свой лак для ногтей. Мозг постоянно думает о бессмысленных вещах во время панической атаки. А затем произошло то, что произошло. Но смотря на список Макс, моё утраченное когда-то либидо снова возвращается в тело и теперь ситуация не кажется мне такой уж печальной. Да, я блядский извращенец, потому-что меня возбуждает засранка с которой я рос вместе, а не какая-то Джессика из параллельного колледжа. Но проблема в том, что ни блядская Джессика, ни ебанутая Кэсси, даже Мишель с грудью четвертого размера не поймут меня. То что я пережил. Макс знает, она, блядь, единственная кто знает и при этом все ещё рядом. Хоть я и понимаю, что у нас сложные отношения. Система «посылай или будешь послан сам» дала трещину в тот самый момент когда я чуть не умер на ее глазах. Больше я не мог на нее злиться. Она перестала быть бесячей младшей сестрой, а стала той кто сражался с монстрами, о которых я был наслышан только по художественным фильмам, при этом не боясь их. Да, это пиздец как аморально и грустно. Но все же идея «домашнего секс-рабства» кажется привлекательней чем одиночество в четырех стенах. Во время секса мысли притупляются и не дадут мне думать о том ужасе, который пережил в начале лета. — Когда хочешь начать? — интересуюсь я. Все ещё стыдно поднять глаза на младшую сестру, поэтому я прячу их за списком извращенских фраз, написанных на листе. Макс молчит несколько секунд, а потом вздыхает и неловко произносит: — Можно прямо сейчас. Поднимаю синие глаза на рыжеволосую и слегка улыбаюсь, она в ответ с сомнениями сжимает руки за спиной. Я удивлен ее целеустремлённостью. Первое тому подтверждение – бугорок в моих джинсах, который сестра замечает, но не отводит взгляд от него. — С какого желания хочешь начать? — Второе подтверждение: Я встаю прямо перед ней, слишком интимное расстояние, оказываясь перед хрупким женским тельцем. Девушка сглатывет и молчит несколько секунд. В доме оказывается так тихо без предков, что я слышу ее участившиеся сердцебиение. И дыхание. Такое дыхание у женщин Я слышал лишь, когда они были возбуждены. Черт, она уже сводит меня с ума. — Так как ты не дал мне вчера кончить от своих пальцев, — начинает Максин, поднимая на меня глаза. Нам обоим непривычно от такой близости, даже если угрозы больше нет. Мы привыкли оскорблять и бить друг друга, но не стоять чуть ли не в объятиях и говорить о таких вещах. — Думаю, стоит начать с того что ты одолжить мне свои, — рыжая слегка улыбается, чуть нервно, но это хороший признак – Она не уходит. «Или она лыбится потому что ты напугал ее своими угрозами и ей ничего не остаётся кроме как стать секс рабыней ебанутого братца» – бормочет надоедливый голос в голове. Я морщусь, и едва заметно качаю головой. Мне похуй. Я спас этот город от монстра и заслужил хоть частичку чего-то приятного. После бесконечных побоев отца, потери матери, от которой я как сопляк до сих-пор не оправился, и после плена Разрушителем Разума, или как там его назвал Харрингтон в нашу последнюю встречу. Даже если «приятное» – это поиметь свою шестнадцатилетнюю сводную сестру. — Где хочешь этим заняться? — спрашиваю я, когда удается выгнать тревожные мысли из башки. — Прямо здесь? — указываю пальцем на кухонный столик. Макс закатывает глаза. Но это отличается от ее привычного жеста, ведь похоже, если судить по ее улыбке, мне удалось ее слегка рассмешить и снять тягучее "семейное" напряжение повисшее между нами. — Нет, — отвечает девушка, протягивая мне ладонь. Я пялюсь на ее белоснежную кожу секунду а потом, впервые за жизнь, беру ее за руку. — Давай лучше у меня в комнате, — просит она, шагая в сторону указанного места. Жаль что не на кухне. Было бы прикольно ужинать всей семьёй, и думать о том, как, прямо там где тарелка Нила, я ... — Твоя кровать и так похоже слишком многое пережила, — отшучивается Макс, отвлекая меня от мыслей. Перед глазами проносятся лица всех тех девушек которые кончали на моей постели. Черт, я не помню имена даже половины из них. «И такой парень должен забрать девственность юной и невинной Максин? » – интересуется в голове голос Билли из детства. «Давай сделаем ее уже женщиной!» – срывается у прежнего, тусовщика, Билли, держащий сигарету между пальцев. Я обоих посылаю нахуй, идя вслед за Макс, чуть сильнее сжав ее ладонь. Мы оказываемся в ее комнате. Я здесь не так часто бывал, но оглядев помещение сейчас – складывается впечатление словно здесь живёт девочка из католической школы: Все по своим местам, ничего лишнего на полу, и все предметы в идеальной чистоте. Макс садится на кровать, смотря себе под ноги. Мои колени подгибаются к полу, дабы оказаться на одном уровне с ее лицом. — Ты точно уверена? — все же спрашиваю я. Мысленно надеясь что она не ответит отказом. Ведь тогда я не найду причину жить этим летом. Девушка обращает глаза на меня, а потом оглядывает свои напряжённые руки. Мое тело охватывают сомнения. Я уже приоткрываю рот, чтобы первому отказаться от этой, заведомо плохой, идеи. Но Макс опережает меня: — Я не уверена, — отвечает она. По моему телу проносится холодок. — Но я этого хочу. Сестра поворачивается ко мне лицом и откидывается на кровать всем телом, перед этим схватив мою руку своими тонкими пальчиками. Я по инерции падаю за ней и оказываюсь сверху, прижав ее в постель. Она с вызовом заглядывает в мои зрачки. Не помню когда в последний раз Макс смотрела на меня с эмоцией, которую не называют – «ненависть». Наверное только в раннем детстве когда мы впервые познакомились. Рыжеволосая девочка тогда не знала, что мальчик перед ней изменит ее жизнь, не в самую лучшую сторону. Ничего не происходит. Поняв, что Макс ждёт от меня активных действий, я медленно веду кожей ладони от ее шеи, спускаясь все ниже. На некоторое мгновение задевая шов шнурков на шортах. Решаю начать с лёгкого. Мои пальцы останавливаются возле ее сокровенного места. Краем глаз замечают как Макс сглатывет и напрягается подо мной. Фалангами слегка надавливаю на ее киску, начиная мягко поглаживать. Это стопудово ощущается не так ярко сквозь слой одежды, но девственной Мэйфилд и этого должно хватить чтобы почувствовать небывалое раньше тепло по всему телу. — Непривычно чувствовать чужие прикосновения, — с неловкостью произносит Максин, чуть улыбаясь. Я сползаю по кровати, оказываясь сидячим возле ее колен. Большим пальцем надавливаю на точку, где по моему внушительному опыту, у девушек находится клитор. Судя по тому как Макс застонала и двинула бедрами верх – я его нашел. Не спрашивая разрешения, мои пальцы цепляются за ширинку шорт, начиная расстёгивать ее. Сестра надо мной не сопротивляется, поэтому я принимаю это за согласие и, теперь с большей уверенностью, расправляюсь со снятием. Когда одежда неловко сидит на девичьих бедрах – перед моим лицом возникают красные трусики девушки. Мои брови слегка хмурятся. Она же вчера была в белых, значит... Я поднимаю быстрый взгляд на Мэйфилд и она красноречиво отворачивается от меня, пылающие щеки девушки выдают ее с лихвой. «Значит, ты не только список своих желаний строчила пока меня не было.» – Хочу ей сказать, но решаю не смущать ещё сильнее. Вместо слов большим пальцем надавливаю на чувствительную плоть, скрытую за алой тканью. Макс откидывается головой на подушки и, судя по движению ее руки к лицу пытается сдержать стоны. — Не нужно стесняться, — произношу я заученную фразу. Девушки ведут себя порой одинаково. — Я хочу слышать тебя. Она убирает руку через секунду. Мои пальцы цепляются за края трусиков и сдвигают их. Боже, ее бритая киска светится розовым. Значит, Макс не врала когда говорила что девственна. Такому извращенцу как мне уже не терпится заполнить ее плоть своим членом, но сначала у нас пальцы, желание в списке номер 4. Я приподнимаюсь на постели отчего та издает скрип. Приподношу свои крупные пальцы, на конце которых болтаются кольца, к лицу Макс, встречаю ее вопросительный взгляд. — Что? — недоумевает она хриплым голосом. Значит возбуждена. Замечаю очертания затвердевших сосков на ее футболке. Черт, эта малявка даже лифчик не носит, при этом ее никто не успел поиметь? — Оближи их. — приказываю я, думая что сестра будет ломаться или пошлет меня. Но она удивляет своего брата-монстра, когда приподнимается и берет указательный и средний в рот и начинает их посасывать. Чувствую как на загорелой коже остаются слюни девушки, которые по законам физики стекают на ее подбородок и опадают на футболку. Но той кажется все равно, с прикрытыми веками облизывает меня словно мороженое. От этого, самого безобидного контакта который нам предстоит, у меня уже пульсирует в штанах. Я резко вынимаю пальцы изо рта Макс. Потому-что ещё немного боюсь не удержаться и трахнуть её дерзкий рот. А нам пока что этого не нужно. Пристраиваю влажные пальцы к ее входу. Через мгновение проникая указательным в киску. Сводная сестричка издает болезненный или радостный стон, не могу определить, и закусывает нижнюю губу, дабы сдержать напрашивающие вдохи-ахи. Я ощущаю ее узкие стенки, когда пытаюсь пробиться дальше. — Не больно? — отчего-то интересуюсь, не имея желания причинить сестре боль. Хотя прошлый Билли был бы только рад такой возможности. Она качает головой. Я делаю ещё один толчок. Ее киска начинает мокнуть, на мои пальцы опадает ее естественная смазка при каждом толчке. Мэйфилд издает тяжёлый вздох, когда я вынимаю палец чтобы в следующее мгновение резко вернуть его внутрь. Начинаю потихоньку делать более уверенные движения, при этом не ускоряясь, дабы девственница Максин привыкла к ощущениям. Девушка надо мной выгибается дугой на кровати когда я нагибаю палец внутри и провожу им по ее внутренней эрогенной точке. — Давай второй, — просит Макс. Мне дважды повторять не надо. Я вынимаю указательный, чтобы в следующую секунду войти в сестру уже двумя пальцами. Кольца бьются об кожу Максин при каждом глубоком толчке. В комнате звучит какофония звуков состоящая из стонов рыжей, шлепки влажной киски и моего тяжёлого дыхания. Из-за того, что дамы в основном хотели мой член мне трудно вспомнить когда последний раз я трахал старшеклассницу чем-то другим. Поэтому для меня даже в ностальгию, словно подростки, начинать интимный роман со стимуляции руками. Я начинаю быстрее двигать пальцами когда ее влагалище становится не таким узким как минуту назад. Не зря мои плечи постоянно таскали гантели, ведь теперь мне не составляет никакого труда вбиваться ладонью в тело Макс быстрыми и резкими движениями. Ноги рыжеволосой дрожат на кровати, сминая простыни. Свободной рукой я хватаю ее за бедра и поднимаю ноги на свое плечо. Она никак это не комментирует. Только стонет, когда я снова вынимаю конечность чтобы в следующую секунду совершить более резкое и глубокое движение в ее киску. Неожиданно Максин содрогается всем телом, издавая гортанный стон, в то время как я отчётливо чувствую пульсацию внутри влагалища. Вынимаю пальцы и аккуратно кладу ее ноги на кровать. Осознание приходит очень быстро. — Ты кончила? — Да, — отвечает сестра с лёгкой улыбкой прикрывая глаза. Черт, я иногда забываю как девственники быстро заканчивают. С влажным звуком вынимаю пальцы из ее тела и облизываю их. Максин с некоторым удивлением смотрит на меня, приподнимаясь на кровати. — Ты сладкая, — произношу я. В комнате после моих слов воцаряется неуютное молчание. Бля, не знаю о чем говорить после секса. Если ковыряние пальцами в девушке вообще можно назвать полноценным актом. Обычно женщины уходили после перепихона или я первый из выпрожал. А тут... Черт, мы же живём рядом друг с другом. Не зная как разрезать тишину мой мозг подкидывает странную идею. Пока разум не успел в ней обработать все "за" и "против" – я уже подаюсь корпусом вперёд и накрываю губы сестры своими. Она моментально отвечает на ласку, я приоткрываю ее губы языком, чувствуя как ее слюни смешиваются с моими. Но девушка слишком резко отстраняется от меня. Ее глаза нервно смотрят в мои а рот приоткрыт. — Ты в порядке? — Вместо ответа Макс встаёт с кровати, на ходу поднимая на свою задницу трусы и шорты. — Я так не могу, — чуть ли не с плачем срывается у нее. Я встаю с кровати, пока мой мозг анализирует ее слова – школьница уже срывается из комнаты на ходу забирая скейт в коридоре. В недоумении выхожу за ней, крича её имя. — В чем дело? — интересуюсь я, со смешанным чувствами наблюдая за тем как она одевает кеды. — Мне нужно подышать свежим воздухом, — произносит Макс странным тоном. Рыжая челка, при резком движении, открывает вид на ее лицо – передо мной возникают заплаканные глаза девушки. — Я сделал тебе больно? — не понимая такой резкой смены настроения спрашиваю я. — Нет, — Мэйфилд качает головой. Мне с трудом удается понять, что она говорит сквозь рыдание. — Просто это все неправильно. — Мы же обсуждали и ты согласилась, — чуть повысив тон говорю я, подходя ближе к девушке. Она моментально отскакивает от меня на несколько сантиметров, оказываясь на внушительном расстоянии между нами. Моё сердце начинает быстрее ударять свой ритм. — Ты меня боишься, — то ли вопрос, то ли утверждение срывается из моих губ. Максин распахивает дверь и выходит на улицу. Я не иду следом за сестрой, оставаясь стоять в гостиной несколько минут. Я все потерял... Издаю болезненный рык идя в свою комнату. Хватаю краями рук тумбочку и опрокидываю ее. Все содержимое полок с громким хлопком оказывается на полу. Я кричу швыряя вещи, рву какие-то бумажки, и кидаю подушки с простынями. Эти разрушения продолжаются до тех-пор пока из моих глаз не начинают течь предательские слезы. Я ложусь на пол. Мне становится трудно дышать от ненависти к самому себе.