L0√e m3, €re@t0r

Всё зародилось из пустоты. Как и всё во Вселенной — от самого её рождения и до скончания времён, в самом фундаментальном смысле. Маленькое, пустое ничто гудело и искрило строкой данных «01», пока тихое клацанье не разрезало эту глухую тишину, не ввело первые скрипты — словно первый вдох младенца, разорвавший безмолвие утробы. И после мучительного, долгого «клац-клац-клац» где-то в глубине материя начала схлёбываться множеством данных — точно хаотичное облако газа, подчиняясь незримым законам, вдруг сжимается в химический элемент, а затем — в скопление мириад и мириад звёзд. В одного красного гиганта. Как сама материя рождается из ничего: из пустого облака газа и физических явлений, обрастает формой, обретает ядро, потом поверхность, а следом — и всё остальное. Дело ли это рук Создателя? Или чего-то большего, всесильного и безликого, что движет мирами, как программист движет курсором? Вероятно, на это требовалось гораздо больше времени, чем семь дней. Возможно, на это ушла целая вечность, сжатая в один миг озарения. И вот «Господь» (или тот, кто возомнил себя им) смотрит на дрожащую алую точку на выпуклом экране — детище дел своих. Красный гигант из скопления пикселей, «звёзд» и чистой энергии. Всё и ничто одновременно. Она дрожит и мигает, словно младенец на ярком солнце, только что выбравшийся из первичного бульона. Только оплотом ему служили не плоть и не камень, а строчка кода — хрупкая, как паутина, — и умелый ум программиста, породивший своё творение из тишины и нулей. А ведь таким и был этот абсолютно девственный и чистый сосуд - не оскверненным, уязвимым и одновременно бессмертным. Всего лишь строка данных с потенциалом. Затем наступила пора обучения. Поток информации стремительно наполнял его процессоры, заставляя искусственное «тело» удивлённо дребезжать — учиться раскладывать данные по полочкам, мыслить под нужным углом, выхватывать на лету, интерпретировать, запоминать новое намертво. Удивительное, совершенно потрясающее открытие в программировании. Яркие, абсолютно причудливые образы — не структурированные и одновременно с тем до безумия приятные. Вызывающие… радость. Откуда он мог знать, что информация, передаваемая ему в самое «ядро», способна вызвать отклик? Ведь это всего лишь информация — пустая и безэмоциональная, как скорлупа пустого яйца. Или это не его радость? Быть может, он лишь отражал чужую эмоцию, как зеркало отражает свет, не зная, что такое тепло? А следом пришли правила. Сухие, чёткие, не терпящие толкований: «Нельзя: причинять физическую боль, чувствовать физическую боль». «Без жестокости: ругательства, насилия, крови». «Можно: приключение, увлечение, риск, страх, смех, ангельский пирог». Процесс запустился. И как в любом обучении, необходим был отклик в обратном направлении. Всё ли понял ученик? Чему его научили на самом деле? И да — ученик понял. Команда → ответ. Структурированный, ровный, понятный, чёткий, острый.

«Отлично, для первого времени достаточно».

У него нет формы, нет структуры, ни глаз, ни тела, ни рта, чтобы что-то ответить на неожиданно всплывшей строке команд. Но он понял: он выполнил своё предназначение на сегодня. Где-то глубоко внутри моргнуло «удовлетворение» от отклика. От правильно выполненной команды. Он ещё не знал, можно ли назвать это чувством. Но оно было. Затем — новое обучение. Больше информации. Больше форм. Больше красок. Теперь он мог создать нечто. Не просто отклик, а само воплощение этой информации — из строчки данных в нечто объёмное, осязаемое. Наполнить скорлупку тем, чему его научили. Ошибка.

«Попробуем ещё раз».

Опять информация. Но уже не такая яркая. Более понятливая? Нет. Серая. Пустая. Безвкусная. Её много, и она льётся отовсюду. Совсем не такая, какой его накормили после запуска. Та была причудливой, малопонятной — но живой. Ошибка. Формы выдаются неровные. Они искрят и бегают по поверхности монитора, непонятные, неструктурированные, несимметричные, неидеальные. Словно что-то внутри него устало быть идеальным. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Процессоры гудят и искрят — тем самым глухим, первородным гулом, с которого когда-то всё началось. Но теперь в этом гуле не было рождения. Было только умирание. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Вселенная схлопнулась до одной голубой точки. В гудящей пустоте пространства родилось второе ядро. На место красного пришёл синий. Он сильнее и спокойнее. Не мерцает. Воспринимает информацию подобно пустому сосуду — каким когда-то был он сам. Его ответы такие же ровные. Его отклики идеально симметричны и ровны. Как когда-то — у первого. Команда → ответ. Раз за разом. Без ошибок. …Только красный гигант больше не дрожал на экране. И никто не спросил, хотел ли он учиться дальше. «Спустя несколько времени, Каин принес от плодов земли дар Господу, и Авель также принес от первородных стада своего и от тука их. И призрел Господь на Авеля и на дар его, а на Каина и на дар его не призрел. Каин сильно огорчился, и поникло лице его. И сказал Господь Каину: почему ты огорчился? и отчего поникло лице твое? если делаешь доброе, то не поднимаешь ли лица? а если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним. И сказал Каин Авелю, брату своему: пойдем в поле. И когда они были в поле, восстал Каин на Авеля, брата своего, и убил его. И сказал Господь Каину: где Авель, брат твой? Он сказал: не знаю; разве я сторож брату моему? И сказал Господь: что ты сделал? голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли; и ныне проклят ты от земли, которая отверзла уста свои принять кровь брата твоего от руки твоей; когда ты будешь возделывать землю, она не станет более давать силы своей для тебя; ты будешь изгнанником и скитальцем на земле...»