Несостоявшийся «Game over»

      Пока Нагито не было в комнате, Чиаки задумалась о том, что ей делать.       Рассказывать ли про – ещё даже не продуманный – план по «спасению»? Но ведь Слуга далеко не глупый, и кто знает, что случится, если он поймет, что от него что-то скрывают.       К тому же, браслет на запястье доказывает, что Комаэда ей не очень доверяет.       Нужно действовать осторожно, но ненавязчиво. И наверно, не говорить больше, чем нужно. В конце концов, Чиаки желает быть не психотерапевтом, а хотя бы хорошей подругой.       И быть может, в отчаянии Нагито она найдет что-то и для себя... — Нанами-сан! — знакомый голос вырвал её из тумана собственных мыслей.       Теперь он был похож больше на того самого Комаэду, которого она помнила.       Без кожаной куртки, и в кофте, больше походящей на тот жилет, который он носил во времена учебы в Академии. ​      Брюки были почти такие же, как тогда, только темные и более потрёпанные.       Единственное, что очень выделялось - цепь и перчатка на левой руке.       Нанами никогда не видела, чтобы он делал что-то этой рукой... Данное замечание тревожило. А судя по слухам о том, что творили люди, одержимые Эношимой с её телом... Девушка заставила себя закрыть мысли об этом, как и о неприятном запахе, на замо́к.       Что до цепи... На это попросту больно смотреть. Он сам её надел, или кто-то другой? Что бы ни случилось, это плохо.       Чиаки улыбнулась ему. — Комаэда-кун, могу я спросить кое-что? — Погоди. Не хочу прерывать, но у меня есть предложение. — Слуга прервал её, медленным шагом приближаясь к кровати, — Как насчёт того, чтобы... прогуляться? Я понял, что было неправильно просто запереть тебя здесь, словно принцессу в башне. Это только затмевает свет твоей Надежды. Часок снаружи пойдет на пользу, не так ли? — нежно, но вместе с тем жутко, сказал он, протягивая руку, будто дьявол, предлагающий сделку с крайне туманными условиями.       Нанами несколько секунд смотрела на его ладонь, прежде чем решительно взять её, поднимаясь с кровати. «Нельзя показывать, что мне страшно. Если я хочу взять ситуацию под хоть какой-то контроль.» — Да, определенно не повредит, я думаю.       Слуга, похоже, именно такой реакции и ожидал. — Хорошо, очень хорошо. Придётся положится на мою Удачу, чтобы нам никто не попался. Предлагаю крышу, там обычно почти никого нет. Ну что, идём?       Нанами уверенно кивнула, сжав его ладонь в своей.       Парень кивнул в ответ и они отправились к выходу.       Снаружи был огромный зал, которому, как казалось , не было конца. Даже если было темно, это ощущалось так волшебно, что Чиаки почувствовала себя принцессой, которую вызволил из башни принц, чтобы пригласить на танец. Она на секунду замерла, рассматривая помещение, но её ненавязчиво потянули в другую сторону. В углу была неприметная лестница, что почти сливалась с белой стеной, и к тому же выглядела так, будто вот-вот развалится.       Но Слугу это нисколько не смутило. Он просто молча полез по ней, и Нанами не осталось ничего, кроме как со вздохом последовать за ним.       Крыша выглядела... поистине волшебно. Кроваво красное небо будто не угрожало скорой кончиной в полном хаосе, а согревало хоть и яростным, но притягательным теплом. Полумесяц и звёзды сияли на удивление ярко. Где-то на фоне слышался треск огня и взрывы, благо здание было достаточно высоким, чтобы не обращать на них внимания. Прохладный освежающий ветер мягко обдувал, обнимая.       Сама крыша была абсолютно чистой, определенно кто-то хорошенько тут прибрался. Кругом не было ни души.       Чиаки была очарована здешней атмосферой и неподвижно стояла приоткрыв рот и прижав руки к груди.       Слуга же, всё также не издевая ни звука, подошёл к краю крыши и сел в паре метров от него, устремив взгляд в небо. Нанами подошла и села рядом. — Как тебе вид? Такое редко можно увидеть.— спросил парень. — Прекрасный, я думаю. Спасибо.       Продолжать беседу никто не стал. Оба просто сидели, смотря на небо, и находили в нём свой смысл. Для Чиаки звёзды складывались в созвездия, похожие на силуэты её бывших друзей. Столь спокойная атмосфера так и манила погрузиться в воспоминания о прошлом. « Изменится ли что-нибудь, если я напомню Комаэде-куну...?»       Нанами расслабилась и легла на спину, положив руки на грудь. — Хе-хе... — Ммм? Что-то не так? — Нет, просто... Помнишь нашу первую встречу? Такой тогда кавардак был, хе... Миода-чан тогда исполнила свою «самую зажигательную песню», Ханамура-кун приготовил целый стол вкуснейшей еды, Коизуми-чан сделала наше первое совместное фото...Ты тогда ещё удивил тем, что заранее искал о нас информацию. — Ночь воспоминаний значит? — Слуга решил подыграть и поддаться ностальгии. Он развёл руками.— Не мог же я наплевательски отнестись к встрече с Абсолютными. Это меньшее, что может такой, как я. — Жаль, что ты почти полгода пропустил, именно тогда, когда всё стало ещё лучше. Было весело... Как-то раз Нидай-кун вместо сноуборда принёс дверь... Даже отчаяние не сможет заставить забыть это, да и не только это. Я думаю. — Нанами выглядела такой счастливой и одновременно печальной, предаваясь прошлому, что Слуга почувствовал себя не в своей тарелке, но виду решил не подавать. — Хе-хе, таков мой талант, ничего не поделаешь. Но будь я там, я бы только всё испортил. Например, когда Сода-кун запускал фейерверки, он случайно ошибся и пострадал. Вообще-то, этим должен был заняться я, но меня отправили в медпункт. Цумики-сан пришлось идти со мной, и она не смогла помочь Соде-куну, ещё и фейерверк пропустила. — А помнишь ещё... ×××

Ибуки металась по классу, как электрический разряд, сбивая со столов папки и нотные тетради.

— Не то, не то, НЕ ТО! — Ибуки в отчаянии рванула свои разноцветные волосы. — Ритм есть, звук есть, а души нет! Песням не хватает... ДРАМАТИЗМА! Да так, чтобы слушатели плакали, танцевали и подпевали одновременно!

Она замерла, вспомнив случайный момент на прошлой неделе. Она проходила мимо заброшенного музыкального класса и услышала, как кто-то почти шепотом, напевает меланхоличную, до жути красивую мелодию. Тогда она подумала, что это поет призрак, но теперь поняла — это был Нагито.

Ибуки пулей рванула к его парте и с размаху хлопнула по ней ладонями.

— КОМАЭДА-ЧААН! ТЫ! ДУЭТ! СЕЙЧАС! — прокричала она.

Нагито, который в этот момент задумчиво рассматривал пылинку в луче солнца, вздрогнул.

— Миода-сан? Дуэт? С таким ничтожеством, как я? Я только испорчу твой великолепный талант. Мой голос... Я не думаю, что подхожу под твой стиль.

— Именно! — Ибуки схватила его за воротник пиджака. — Нам нужно именно это! Пойдем!

Вечер.

Ибуки, в своем безумном наряде и с гитарой наперевес, выскочила на сцену, а за ней, спотыкаясь о собственный микрофонный шнур, вышел Нагито. Он выглядел так, будто сам не верил, что еще жив.

— СЛУШАЙТЕ, ДРУЗЬЯ! — взревела Ибуки в микрофон. — СЕГОДНЯ МЫ СПОЕМ О ТОМ, ЧТО ПРОИСХОДИТ, КОГДА ВЕЗЕНИЕ СТАЛКИВАЕТСЯ С РОКОМ! ПОЕХАЛИ!

Ибуки ударила по струнам, извлекая жесткий, драйвовый панк-рок аккорд. Толпа взорвалась криком. И тут вступил Нагито.

Его голос был странным: тихим, хриплым, но невероятно глубоким. Ибуки подхватила его партию, превращая его слова в яростный, быстрый ритм.

Весь зал замер. Комаэда стоял в луче света, его белые волосы сияли, а голос пробирал до мурашек.

— ЭТО ВЕЛИКОЛЕПНО! — вопила Ибуки, играя соло, от которого плавились медиаторы.

Класс 77-В в первом ряду сидел с открытыми ртами.

— Комаэда... умеет петь? — пробормотал Сода.

— И текст тоже он писал. — сказал Чиаки, гордо глядя на сцену.

— А ты откуда знаешь? — спросил Казуичи, повернувшись к ней.

— Не тупи, Сода, она же с ним общаешься. — прокомментировал Фуюхико, раскинувшийся на стуле.

Сода не ответил, недовольно вздохнув.

Когда они закончили, зал молчал ровно две секунды, а потом взорвался таким гулом, что задрожали стены всей Академии. Ибуки обняла Нагито так крепко, что тот чуть не задохнулся.

— МЫ СДЕЛАЛИ ЭТО, КОМАЭДА-ЧААН! — хохотала она.

Нагито стоял взлохмаченный, но счастливый.

— Это был... самый нелепый и прекрасный опыт в моей жизни. — прошептал он.

В тот вечер в Академии по непонятным причинам вырубило свет.

××× — Пел ты и правда красиво. — Во имя Надежды, не преувеличивай! ×××

Идея устроить ночёвку в общей гостиной общежития принадлежала, конечно же, старосте Чиаки. Она решила: «Всем нам нужен сеанс командного расслабления. Будем играть, пока не уснём».

Подготовка превратилась в спланированный хаос.

Казуичи, вооружившись инженерной точностью и тремя ящиками инструментов, вместе с Некомару построил грандиозный замок из диванных подушек, матрасов и простыней. Конструкция была настолько прочной, что Гандам немедленно объявил её «Цитаделью Тьмы» и закрепил свои оборонительные позиции на самом верху, посадив Четырёх Тёмных Див Разрушения на дозор.

Где-то в углу переговаривались Хиёко и Махиру.

К десяти вечера все собрались в гостиной. Атмосфера была невероятно уютной. Соня пришла в шёлковой пижаме с короной и искренне восхищалась « здешними традициями завертывания в одеяла». Аканэ уплетала гору сэндвичей, которые Терутеру приготовил специально для полуночного перекуса, а Микан путалась в собственном спальном мешке и то и дело падала, извиняясь перед всеми подряд.

Нагито, разумеется, попытался незаметно устроиться у самого входа, поближе к сквозняку.

— Пожалуйста, не обращайте на меня внимания, — кротко улыбнулся он, кутаясь в простую серую пижаму. — Моё присутствие здесь - это уже оскорбление для столь прекрасного собрания талантов.

— Прекрати, Комаэда! — крикнул Фуюхико, недовольно поправляя капюшон своей пижамы в виде якудза-дракона. — Либо ты заходишь в форт, либо я сам тебя туда запинаю!

— Простите за доставленные неудобства! — дежурно ответил Нагито и молча сел в круг. Кузурю раздражённо ударил себе по лбу ладонью.

Игры начались с Соды, который безумно желая впечатлить Соню, пообещал рассказать самую страшную историю в мире.

Он выключил фонарик, приставил его к подбородку и начал загробным голосом вещать о «Призраке мастерской». Однако парень настолько увлёкся, что сам себя напугал. Когда Гандам на заднем плане зловеще захохотал, Казуичи с визгом подпрыгнул, зацепил ногой провод от гирлянды, и вся гостиная мгновенно погрузилась в кромешную тьму.

— А-а-а! Оно пришло за мной! Мисс Соня, спасите! — завопил механик.

— Спокойствие! — зычно крикнул Некомару, но в темноте наступил на спящую Аканэ.

Началась весёлая суматоха. Микан, пытаясь нащупать выход, споткнулась и случайно запустила подушкой в Фуюхико. Тот злобно запустил подушкой в ответ, но промахнулся и попал в Хиёко, а она сразу начала кидаться оскорблениями. Через секунду гостиная превратилась в поле битвы: подушки летали во тьме, Ибуки издавала победные кличи, а Сода продолжал кричать.

Нагито, пытаясь уклониться от летящего в него снаряда, сделал шаг назад, поскользнулся на пустой банке из-под газировки и полетел спиной на пол.

Хруст. Щёлк.

В ту же секунду в гостиной мягко загорелись протянутые Ибуки гирлянды, окрасив комнату в тёплый золотистый и розовый свет.

Все замерли. Повсюду летали перья. Посреди комнаты стояла тишина. Нагито лежал на полу, запутавшись в гирлянде, словно светящаяся мумия, а на его голове аккуратно устроился один из хомяков Гандама.

— Ох... — Нагито неловко улыбнулся, глядя на одноклассников снизу вверх. — Простите. Надеюсь, я не сильно всё испортил.

Чиаки подошла к нему, осторожно сняла хомяка с его головы и протянула Нагито руку.

— Ты не испортил. Знаешь, так даже лучше.

Перья медленно кружились в тёплом свете гирлянд, оседая на матрасы и сонных ребят. Фуюхико, весь в пуху, фыркнул и отбросил подушку. Сода, тяжело дыша, обнаружил, что во время паники обнимал ногу Аканэ, и поспешно отпрянул.

— Это... невероятно эстетично! — Соня захлопала в ладоши. — Прямо как сцена из старинной сказки!

Все наконец успокоились.

К двум часам ночи разговоры поутихли. Первым уснул Некомару, тихо похрапывая в углу. За ним сдался Сода, уткнувшись лицом в подушку. Ибуки свернулась калачиком прямо на полу.

Чиаки, игравшая в приставку, поняла что вот-вот уснёт и в последний раз огляделась.

Всё такие мирные и спокойные... Пожалуй, это то, чего она всегда хотела.

Это была их последняя совместная ночёвка.

××× — Я потом ещё под утро проснулся и решил прибраться. — А мы сошлись тогда на том, что это магия. ×××

Махиру была перфекционисткой до мозга костей. Она считала, что у её класса должен быть собственный, идеально скомпонованный фотоальбом, запечатлевший каждый их незабываемый момент. И точка.

— Так! — Махиру решительно хлопнула ладонями по столу, за которым сидел весь класс. — Я решила, что мы создадим фотоальбом! Настоящий! Со всеми вами, чтобы никто не забыл эти дни в Академии!

Каждый отреагировал с разной степенью энтузиазма. Сода начал поправлять прическу, Ибуки тут же предложила сделать фото, где все висят вверх ногами, а Фуюхико тихо зарычал, бормоча про «глупые девчачьи штучки».

— Каждый из вас должен принести свои самые лучшие фотографии! — продолжила Махиру. — А я их профессионально обработаю, распечатаю и оформлю!

Нагито, сидевший в самом дальнем углу, вздохнул. Он прекрасно знал, что почти не фотографировался.

Фуюхико и Пеко стояли в углу, явно не желая во всём этом участвовать.

Чиаки вспомнила, что она совсем не фотографировалась. Засыпала раньше, чем успевала об этом подумать.

И вот начался сбор материалов. Фотографии стекались со всех сторон: Соня принесла снимки из своих путешествий по миру, Ибуки — свои сумасшедшие селфи с концертов, Аканэ — кучу фото, где она ест.

Нагито принес конверт, в котором было всего одно фото. На нём он был снят на фоне школьного сада, но из-за сильной вспышки половина его лица была засвечена, а вокруг него виднелся странный ореол, как будто он вот-вот растворится в воздух.

— Это... — Махиру взяла фотографию, пытаясь скрыть ужас. — Это... очень атмосферно. Но немного... слишком атмосферно.

— Комаэда-кун, я же говорила, что из меня фотограф...— Чиаки зевнула, — Не самый лучший.

— Прости, что втянул тебя в это. — Виновато пробормотал Нагито.

И так Коидзуми решила взять дело в свои руки. Она, в каком-то смысле, следила за «проблемными одноклассниками», коими являлись Пеко, Фуюхико, Нагито и Чиаки, пытаясь сделать самые настоящие и красивые фотографии.

По итогу: Пекояму получилось заснять на тренировке, Фуюхико загадочно смотрящего в даль, Нагито мирно читающего книгу в саду Академии, и Чиаки, пока та увлечённо обсуждала геймплей недавно вышедшей игры с учителем.

Позже, когда альбом был готов, он стал настоящим произведением искусства. Все были там — смеющиеся, дурачащиеся, спящие и даже злящиеся.

Никто не знает, что стало с этим альбомом после Трагедии.

××× — Ох... — Нанами тоскливо вздохнула, — Как думаешь, Комаэда-кун, всё ещё можно исправить? — Не знаю. Твоя Надежда достаточно сильна, чтобы рассеять любое Отчаяние, но... Сейчас это приведёт лишь к ещё большему отчаянию, так что попытаться стоит. — Стоит... я думаю. — Прав как либо тебя останавливать у меня всё равно нет. — сказал Нагито и подмигнул, — Ох, как же я мог забыть. — он, немного порывшись, достал из кармана брюк...приставку. Белого цвета, по виду почти новую. — Нашёл как-то совершенно случайно в супермаркете. На ней вроде какая-то визуальная новелла. Монаке такое не нравится, так что я оставил её себе. Но ты более достойный владелец. — Комаэда с улыбкой протянул приставку Нанами.       Геймер очарованно смотрела то на него, то на приставку, не веря в происходящее. Яркая улыбка мгновенно расцвела на лице а глаза засверкали, стоило только взять в руки «подарок». — Спасибо, правда. Ты ведь.. так много для меня сделал.       Комаэда на это прикрыл глаза, улыбнувшись. — И... раз уж на то пошло... Может, расскажешь что-нибудь из времени...до того, как вы с классом перестали общаться? — Мы мало времени проводили все вместе. Зачем тебе это? - теперь Комаэда выглядел по настоящему заинтересованным. — Я считаю, что делиться воспоминаниями с друзьями очень важно. И раз уж я поделилась своими...То будет вполне честно, если ты сделаешь также? По крайней мере, я так думаю. — Друзьями..? — В глазах Нагито промелькнуло неверие, но оно исчезло так же стремительно, как и появилось. Он помотал головой в стороны и с улыбкой продолжил, — Точно! Это именно то Отчаяние, что нужно, ради разжигания пламени твоей Надежды! — он лег на спину, убрав руки за голову, — Кхем, счего бы начать... ×××

Некомару и Аканэ превратили заброшенный стадион в свой личный тренировочный лагерь. Но тренировки здесь были не для силы тела, а для разрушения духа.

— Отжимания! Быстрее! Или я применю свой Ультимативный Некомару-Крушитель! — голос Некомару, усиленный мегафоном, разносился по стадиону. Его глаза горели безумием, а пена изо рта текла по подбородку. Он заставлял пленников выполнять невыполнимые упражнения, обещая им «силу для выживания», которая никогда не наступит.

Аканэ, её когда-то грациозные движения стали ещё более дикими и непредсказуемыми, служила его «образцовой студенткой» и одновременно палачом. Она бродила среди измождённых людей, её смех был полон жестокости.

— Слишком МЕДЛЕННО! Слишком СЛАБО! — кричала она, сбивая с ног упавших. — Отчаяние должно быть ГОЛОДНЫМ! Отчаяние должно БОРОТЬСЯ!

Одного из пленников, молодого парня, который пытался сбежать, поймали. Некомару бросил его в центр стадиона.

— Ты пытался убежать от своей слабости? НЕТ! Ты должен бороться до конца! ОВАРИ! Покажи ему, что такое ИСТИННАЯ ТРЕНИРОВКА!

Аканэ с радостным визгом бросилась на парня.

Она не убивала его сразу. Она играла с ним, как кошка с мышью. Её удары были быстрыми, акробатика позволяла ей уклоняться от любой атаки. Она ломала его кости одну за другой, растягивая его страдания, заставляя цепляться за каждую секунду боли.

— Ваша агония... ТАК ПРЕКРАСНА! — Аканэ танцевала вокруг него, её тело покрывали новые синяки и ссадины, но она не чувствовала боли. — Джунко-сама была бы так горда вашей слабостью!

Некомару, наблюдая за этим, сжал кулаки.

— Да! Это оно! ОТЧАЯНИЕ! Оно рождается из вашей бесполезной борьбы! НИКОГДА НЕ СДАВАЙТЕСЬ, даже когда все потеряно! БОРИТЕСЬ, чтобы почувствовать полный КРАХ!

Нагито, который «случайно» оказался на стадионе, наблюдал за всем этим, его глаза светились восторгом.

— Разве не прелестная картина?

×××

— Почему-то я не удивлена. — Хе, я тоже не был. Давай тогда что-нибудь другое...

×××

Для Абсолютного Отчаяния еда перестала быть просто топливом - она стала очередным способом извратить реальность. Терутеру теперь превратил свою кухню в адское подобие высокой французской гастрономии.

В тот вечер они собрались на ужин в разрушенном спортзале. Столы были накрыты дорогими скатертями, найденными в элитных отелях, но на них стояли тарелки из битого фарфора.

— Сегодня, мои дорогие друзья, я приготовил для вас нечто особенное! — Терутеру вынес огромное блюдо, дымящееся фиолетовым паром. — Ингредиенты для этого деликатеса были собраны с самых… «отчаянных» мест нашего города!

Аканэ, не дожидаясь приглашения, первой схватила кусок, её лицо перепачкалось в соусе, который подозрительно напоминал промышленное масло.

— Вкусно! — прорычала она, жуя с диким аппетитом. — В нем чувствуется настоящий ужас!

Нагито, сидящий в стороне, смотрел на свою порцию с полуулыбкой, но есть не спешил.

— Как поэтично, Ханамура-кун. Это блюдо… оно как сама наша жизнь. Снаружи - изысканность, внутри - гниль, а на вкус - абсолютная пустота. Эношима-сама была бы в восторге от такого контраста.

Микан, сидевшая рядом, вздрогнула и нечаянно уронила свою вилку в тарелку, забрызгав лицо Фуюхико. Тот молча вытерся, даже не разозлившись - он просто смотрел в пустоту, потягивая вино из разбитого бокала.

××× — Звучит...мрачно. — Обыкновенная повседневность. ×××

Ибуки Миода решила, что им нужно «культурно развиваться». Она нашла уцелевший кинотеатр и заставила всех прийти на сеанс. Фильмы, конечно же, выбирала не она - она просто склеила все найденные видеозаписи, на которых были запечатлены самые страшные моменты последних месяцев.

Они сидели в бархатных креслах, а на экране мелькали кадры: рушащиеся здания, паника, крики, их собственные «подвиги».

— О, смотри, Кузурю-чааан! — Ибуки тыкала пальцем в экран, когда там показывали, как Пеко одним ударом перерезает путь к спасению группе людей. — Ты здесь такой… такой СТИЛЬНЫЙ!

Фуюхико даже не обернулся. Он смотрел на экран, как на что-то обыденное, вроде прогноза погоды.

— Это был не самый удачный мой день, — бросил он. — Свет падал не так. Пекояма, в следующий раз двигайся быстрее.

Пеко, сидевшая неподвижно, как статуя, лишь склонила голову:

— Слушаюсь, Молодой Господин.

В зале стояла звенящая тишина, тихим бормотанием Гандама, который вел диалог со своими хомяками о том, как бы «улучшить» монтаж этого видео. Нагито сидел в самом центре, его глаза не отрывались от Джунко Эношимы, которая появлялась в кадрах чаще других.

— Ваши старания не уйдут напрасно, Эношима-сама. Только из Отчаяния уровня Абсолютных может родиться самая великая Надежда, что видел этот жалкий мир...

×××       Судя по широкой улыбке, искрам в глазах и активной жестикуляции... Слуге эти истории нравились куда больше, чем школьные годы. «Значит, в следующий раз надо зайти с другой стороны.» — Это не самые интересные истории. Я бы сказал, что самые безобидные. Так, для общего понимания. — О боже... Я теперь примерно понимаю, что и как. Вот только, может я что-то пропустила, но... что ты делал? — Такое ничтожество как я, могло заниматься только одним - «грязной работой». В это входило: промывка мозгов, уборка, выявление шпионов, проведение допросов и всё такое, чем остальным не хотелось заниматься самим... Иногда меня -хотя скорее мой талант- использовали как «мишень» для Фонда. На счёт этого пункта...до меня до сих пор не дошло, зачем это было. Очевидно, такому как я просто не дано понять великих людей, Абсолютных. — Нагито замолчал, смотря на небо а Чиаки думала, что сказать.       Недолгая тишина была прервана смешком Комаэды, постепенно переходящим в громкий смех. Не безумный, какой частенько можно было услышать на улице, а самый искренний. Улыбка вовсе не была жуткий или фальшивой. Будто он вспомнил забавнейшую шутку в жизни. — Ха-ха...П-прости, я просто вспомнил. Ха, они...— он смахнул слезинку, — Одним вечером Сода-кун упомянул, что «мои промывки мозгов эффективнее, чем шлемы». Что после них заключённые рассказывали намного больше,чем от них требовалось и соглашались на любые условия. В итоге, с усовершенствованием шлемов, «мой метод» остался только в качестве развлечения или своеобразной казни. Хе-хе-ха...       Нанами не поняла, что тут смешного можно найти, но решила поддержать. — И правда забавно, я думаю. Ты всегда умел находить нестандартный подход. Ещё, — она протянула ему руку, — Насчёт браслета... Это была ложь, да? Ты ведь сказал «Не выходить из комнаты», помнишь? О смене правил ты не упоминал. — Поймала меня, Нанами-сан! Поздравляю и в который раз восхищаюсь твоей внимательностью и дедукцией! Согласен, мне стоило придумать что-то новое, а не использовать старое, к тому же нерабочее. Я никак не могу влиять на браслеты, не я же их разработал. Для такого как я это слишком сложная система. Однако, в свою очередь я скажу...— он жутко улыбнулся и, продвинувшись ближе, прошептал ей на ухо, — Ты явно чего-то пыталась добиться через весь этот разговор, не так ли?       Чиаки почувствовала себя загнанной в угол. Нагито догадался о её плане? Девушка пыталась выкрутиться из этой ситуации, она отскочила и неловко размахивала руками во все стороны. — Э-это не то, о чем ты подумал! Я не — Не успела она договориться, как её прервали. — В любом случае, сегодня не это на повестке дня. Нам стоит возвращаться, потому что глубокой ночью активируются не только Монокумы, но и дроны Фонда! — будто ничего не было, с дружелюбной улыбкой сказал Нагито. Он встал и двинулся к выходу.       Нанами хотела как-то ответить и открыла рот, но ничего не вышло. Она была растеряна не знала, что делать. Как понимать его реакцию? Может, он решил продолжить этот разговор позже? Или что-то уже вынес для себя и не станет слушать оправданий?       Но как ни крути, Чиаки давно уяснила, что пытаться понять мысли этого парня бессмысленно. Она с виноватым видом поплелась за ним.

Предстоит ещё более сложный разговор...​