По-быстрому

      Рабочая неделя была как будто бесконечная, муторная, суетливая, тревожная. Уже во вторник Зонтик пришёл домой немного позже обычного и весь вечер был вялый и меланхоличный. В среду задержка повторилась и стала дольше. А ещё валет отказался, как обычно, посмотреть телевизор перед сном в компании восьмого и, сославшись на усталость, отправился спать почти сразу после ужина.       Пик просидел у экрана не больше двадцати минут и очень рассчитывал немного пообжиматься перед сном, возможно, даже отсосать. Но шестой спал настолько крепко, что никак не отреагировал на довольно настойчивые поглаживания в самых чувствительных местечках. Пику оставалось только тяжело вздохнуть и, уютно прижавшись к любовнику, тоже провалиться в сон.       Утром в четверг, как обычно, восьмой проснулся только к моменту, когда Зонтик уже одевался, чтобы ехать на работу. Чмокнув шестого на прощание, он пошёл приводить себя в порядок перед рабочим днём.       Вечером в тот же день задержка даже заставила Пика поволноваться. Особенно напрягло то, что он не смог дозвониться до трефа, когда тот не появился дома ближе к восьми. Чуть позже валет перезвонил сам, сообщил, что задремал в автобусе и проспал нужную остановку. Не критично, но всё же пришлось топать в обратную сторону пешком по весенней слякоти. Естественно, восьмой даже не подумал подкатывать к нему, хотя ужасно хотелось. Но какое там, когда он одним своим видом вызывал приступ острого сочувствия. Растрёпанный, продрогший, усталый, с покрасневшим кончиком носа и озябшими пальцами. Ну какие тут подкаты? Только обнять и плакать.       После ужина этот путешественник едва не отрубился за столом над кружкой чая. Пришлось королю брать дело и Зонтика в свои руки и укладывать того спать.       В пятницу у Пика уже яйца звенели от желания. Зонтика хотелось до одури. Но тот снова пришёл с работы поздно. Ушёл мыть руки и переодеваться, да так и пропал где-то в недрах их небольшой квартирки, даже не добравшись до кухни, чтобы поесть. Пик обнаружил его в спальне, на кровати, в задравшейся на животе футболке и натянутых только на одну ногу домашних шортах. Вздохнув, он стянул их совсем, перекатил бессознательную тушку валета на расправленную часть кровати, укрыл одеялом и пошёл смотреть кино в гордом одиночестве.       В субботу утром Пик проснулся в одиночестве. Шестого в постели не оказалось, но было слышно, как бежит вода в ванной. Пик не любил трахаться в душе: скользко, твёрдо, неудобно. А ещё не было возможности разложить трефа чтобы обласкать, вылизать во всех самых чувствительных местечках и, выбрав максимально удобную позу, наконец-то оттрахать сладко и сильно. Чтобы валет стонал, всхлипывал и просил ещё, хватался за руки Пика тонкими пальцами. Боже, как же Пик его хотел! Он ещё даже до ванной не дошёл, а у него уже стояло крепко и уверенно, от одних только мыслей о том, что он сделает с любовником в этой чёртовой скользкой душевой. Не убиться бы в процессе…       Вообще, восьмой не особо жаловал быстрый секс. В свою бурную, неприкаянную “холостяцкую” жизнь до Зонтика, он до тошноты натрахался с любовниками обоего пола в тачках, душевых спортзалов, туалетах баров и на задних рядах кинотеатров. Чаще всего он потом даже лиц своих пассий не помнил. Да и ощущения были так себе.       Ладно, надо признаться, что те пару раз, когда они с трефом трахались по-быстрому, и даже просто с упоением отсасывали или отдрачивали друг другу в закрытой машине на подземной парковке или в ванной комнате в гостях, были очень горячими. Зонтик дрожал от страха и волнения, смущался, слушая похабные пиковы комментарии, но остановиться не просил. Более того, с упоением подставлялся под ласки, звучал всхлипами и стонами так, что восьмой едва успевал зажимать ему рот. Видимо, тоже кайф ловил от адреналина и запретности происходящего.       Но всё же, “остепенившемуся” Пику хотелось заниматься любовью в собственной постели с единственным дорогим сердцу человеком. А тот подлым образом из этой самой постели свалил, даже не пожелав перед этим доброго утра.       Зонтик был такой забавный, когда обнаженный восьмой отдернул в сторону шторку в облицованном кафелем закутке. Бирюзовые волосы были влажными, слегка взъерошенными на макушке и гладко налипшими на шею и лицо спереди. На щеке – маленькое белое пятнышко зубной пасты, на носу – капля, воды. Глаза были удивлёнными, почти испуганными, длинные кукольные ресницы слиплись стрелочками. Весь он был голый, мокрый, невозможно соблазнительный. А нерастраченные за неделю напряжение и желание расползались жаром внутри, зудели в кончиках пальцев, побуждая как можно скорее прикоснуться.       Что он там говорил о том, что не любит трахаться, в душе? Забудьте! Не было такого! Наличие голого, мокрого, смущённого Зонтика было решающим фактором, перекрывающим все неудобства и недостатки.       - А где мой утренний поцелуй? – полушутливо, полуукоризненно поинтересовался король.              Он шагнул в кабинку и, закрыв шторку, тут же прижался трефу сзади, обнял, с наслаждением облапал и довольно замычал в шею, скользя членом по ложбинке между влажных, упругих ягодиц прямо по мыльной пене.       - Так тебя хочу, сдохну сейчас, – сообщил он затылку любовника.              - И тебе доброе утро, – отозвался шестой. В голосе явно слышалась улыбка.              Валет завёл свободную от душа руку назад и погладил восьмого по бедру.       - Оно было бы добрее, если бы я нашёл тебя в постели. Но так тоже неплохо.              Собиравшийся что-то ответить Зонтик, только судорожно вздохнул, когда пальцы короля плотно обхватили его член и плавно задвигались вверх-вниз, возбуждая и смывая мыло одновременно. Вода из прижатого к груди душа стекала вниз, делая скольжение влажным и ещё более приятным.              - Всю неделю тебя хотел, а ты отлынивал, - шутливо упрекнул восьмой.       - Но сейчас я м-м-м… очень даже гото-ов.              Пик отобрал у него лейку, смыл гель для душа окончательно и бросил её на пол. Развернул валета к себе, нежно погладил пальцами любимое лицо, прижался к мягким розовым губам своими. Целовал так, будто от этого его жизнь зависела. Треф почти висел на нём, обняв за шею, и отвечал, вылизывая, поскуливая, зарываясь пальцами в густые фиолетовые волосы на затылке. Забытая душевая лейка валялась где-то на полу, поливая ступни тёплой водой.       - Готов, значит, да? – дразняще спросил восьмой, наконец найдя в себе силы разорвать этот чувственный, жадный поцелуй.       - Готов, – согласился Зонтик, – соскучился. Ужасная была неделя.       - Сейчас я сделаю её получше, – сообщил Пик.              Огладив гибкое тело валета от лопаток до самых ягодиц, на пару секунд вжался пахом в пах и скользнул вниз по стене. Опустившись на колени, он совершенно по-хулигански ухмыльнулся, глядя снизу вверх. Зонтик, потерявший опору в виде пиковых плеч и упиравшийся теперь ладонью в кафель, выглядел невероятно горячо с этого ракурса: мышцы пресса напряглись, пухлая нижняя губа закушена в ожидании, соски дерзко остро торчали, а в глазах плескалось концентрированное желание. Восьмой сжал его бёдра и, не медля больше ни секунды, обхватил губами полувставший член.              - Ох! Боже-е…              Зонтик мягко толкнулся навстречу, одной рукой притягивая любовника за затылок. Въехал в горячий умелый рот, поместившись полностью. Облизав, как следует, король принялся сосать, лаская пальцами нежную мошонку. Через пару минут брать полностью стало сложнее: ствол стал твёрже, головка упёрлась в горло, перекрывая доступ кислорода. С пошлым чмоком восьмой выпустил член изо рта, прижал его ладонью к небритой ещё щеке, поцеловал напряжённый живот. Хотелось измазаться в этом солоноватом вкусе и запахе, пропитаться ими насквозь и чувствовать постоянно. Глядя трефу в глаза, он обхватил его твёрдую потяжелевшую плоть, провёл головкой по губам, высунул язык и несколько раз звучно шлёпнул по нему стволом.              Взгляд валета сделался совершенно тёмным и блудливым. Пику всегда нравилась эта перемена от нежной стыдливости до сладкого, ненасытного распутства. С жадным хлюпом всосав в рот головку, он принялся кружить по ней языком, одновременно отдрачивая.              Стоны сверху стали высокими и жалобными, Зонтик смотрел на него не отрываясь. Он чувствовал этот взгляд, брал глубоко и намеренно чавкал и причмокивал, показывая, насколько ему нравится то, что он делает. Но когда чужое бедро под пальцами напряглось и задрожало, король отпустил.              - Пи-ик… я почти… – проскулил шестой.       - Знаю, знаю. Но я тоже хочу. Зря что ли смазку принёс?              Он пошарил рукой за шторкой за пределами кабинки, продемонстрировал тюбик с лубрикантом, одновременно пальцами свободной руки дразня скользкую от воды нежную дырочку.       Поднявшись, он развернул не сопротивляющегося валета спиной к себе. Тот упёрся ладонями в тёплый мокрый кафель и прогнулся в пояснице, подставляясь. От этого явного согласия и покорности по позвоночнику пробрало жаром. Довольно ухмыльнувшись, король толкнул смазанный палец в откровенно подставленный зад, погладил изнутри, согнул, покружил в поисках нужной точки.       Зонтик нетерпеливо переступил ногами, прогнулся сильнее, помогая и тут же замычал от прострелившего до кончика члена удовольствия.       - Ещё! П-пожалуйста, – потребовал он, ёрзая и стараясь повторить ощущения.       - Нетерпеливый какой, мммм… получил бы своё раньше, если бы трахался на неделе со мной, а не с работой, – поддел восьмой, наливая белёсый гель прямо между ягодиц.              Субстанция стекла по ложбинке, попав куда нужно, и он добавил второй палец. Покружил вытянутыми фалангами внутри, разминая. Отвёл свободной рукой одну половинку. Зрелище было невероятно развратным. Сверху на порозовевшей влажной коже блестели мутно-белые капли смазки, а чуть ниже его собственные пальцы исчезали в тугой, сладкой заднице.              - Какой вид… чёрт!              - К-какой? – выдохнул валет, глядя на него через плечо. Выглядел он сейчас настолько порочно, что Пика едва не коротило.              - Просто охуенный, бля-а-а… Такой развратный. Нравится тебе? – спросил король, одновременно потирая нужную точку пальцами.              Зонтик только всхлипнул в ответ. Не прекращая своих манипуляций внутри, пиковый прижался ближе, обхватил его под подбородком и, повернув голову чуть вправо, поцеловал. Валет застонал ему в рот, сжался вокруг пальцев, всем телом требуя большего.       Король отстранился, но руку с трефова горла не убрал. Вынул пальцы, вызвав недовольный всхлип, и, наскоро смазав себя, упёрся членом в едва разработанную дырочку. Легонько толкнулся, дразня, но не проникая. И добившись очередного просящего “Пи-ик!”, наконец, вошёл. Головку сжало упругим влажным жаром. Шестой сдавленно вскрикнул, запрокидывая голову, и подаваясь навстречу.       - Всю неделю терпел… сука… оно того стоило, – хрипло сообщил король в самое ухо любовника.       Он толкнулся сильнее, одновременно с движением трефа навстречу, и вошёл до конца. Зонтик ахнул и заскрёб пальцами по гладким мокрым плиткам.       - Так классно в тебе, – поделился восьмой, – тесно, влажно…              Мягко прикусив шею любовника под ухом, он двинул бёдрами на пробу. После недельного перерыва ощущения были просто феерическими, но оставалась опасность кончить раньше времени. А хотелось растянуть удовольствие и для себя и для Зонтика.       Обхватив обеими руками ягодицы, он наконец задвигался, как хотелось: плавно, со сладкой оттяжкой, делая движение чуть резче в самом конце. Зонтику пришлось приподняться на носочки и прогнуться сильнее. Было скользко из-за воды, всё ещё льющейся в ноги. Ухватиться в облицованной кафелем кабинке было не за что, но ощущения внутри компенсировали всё.       Твёрдый крупный член при каждом толчке задевал простату, растягивал так сладко и правильно, что треф поскуливал от удовольствия, стараясь двигаться навстречу, несмотря на неудобства. Ноги предательски разъезжались, а пальцы скребли по плитке в попытке удержаться. В порыве выровнять своё положение, он уцепился за металлическую угловую полочку. Раздался скрежет и она покосилась, флаконы с шампунем и гелем для душа повалились на пол. Пик рыкнул и прижал его запястья к стене над головой, удерживая одной рукой, при этом не сбавляя темпа, трахая жёстко и глубоко. Это была финишная прямая и король не собирался останавливаться из-за какой-то полки. Не теперь, когда наконец-то получил трефа в своё полное распоряжение, его поджарое крепкое тело, покорность, ответное пылкое желание, жадность и узкую, горячую задницу.       - Бля-а… – выдохнул он кончая и продолжая долбится в тугое горячее нутро, потому, что Зонтик скулил, хныкал и явно ещё не дошёл до финиша.              Он толкнул любовника ближе к стене, заставляя прижаться к кафелю грудью и щекой. Обхватил влажный от воды и естественной смазки твёрдый член и толкнулся ещё с десяток раз, скользя по собственной хлюпающей сперме, прежде, чем валет вздрогнул и сжался, выливаясь ему в кулак с тихим довольным стоном.       В наступившей тишине, разбавляемой только тихим шелестением душа, особенно громко прозвучала шлепок упавшего на пол кабинки дюбеля. Полка покосилась сильнее.       - Пиздец полочке, – ухмыльнувшись, констатировал король.              - Я нечаянно, – жалобно сообщил Зонтик, всё ещё чувствуя член восьмого внутри. После такого “доброго утра” искренне жалеть о поломанной полке не получалось.              - Да хрен с ней. Прикручу потом. Давай повторим попозже, а?              - Сломаем ещё что-нибудь? – пошутил треф, откидывая голову на плечо королю и совершенно не желая шевелиться.              - Да хоть все полки в доме оборви, – усмехнулся Пик, – по такой логике я бы кровать сломал. Но только если в процессе нам обоим будет хорошо.              Возразить на это Зонтику было нечего, и он только улыбнулся, погладив крепкую руку восьмого, собственнически лежащую на его животе.