❊
15 апреля 2026 г., 19:53
К концу смены Деннис Уитакер наконец признаёт поражение. Теперь у него долг в двести пятьдесят долларов благодаря старушке-расистке, рейтинг упал и новенький бейдж куда-то исчез. А в рюкзаке лежат бланки, которые нужно заполнить, чтобы начать процесс получения нового.
Сегодня он никак не сможет поехать к Эми; эта проблема — учитывая очевидные намёки от Сантос и доктора Робби на соблюдение границ — откладывается на завтра. Они с Тринити больше не обсуждали дальнейшее соседство, но Деннис знает, что делать. Он ни за что не добьётся от неё правды, но и без того убеждён, что ей нравится жить с ним, несмотря на разбросанную одежду и склонность воровать авокадо. Так что, как и десять месяцев назад, ему придётся снова пробираться в её дом и сердце.
Раздевалка пустует, ведь скоро в небо взметнутся фейерверки. Он слышал, как остальные планировали встретиться в любимом местечке в парке, чтобы выпить и посмотреть на фейерверки, но после этого дня ему хочется только одного — лечь в кровать. Парень запихивает форму в рюкзак, пытаясь вспомнить, что ещё мог забыть, но тут за его спиной кто-то кашляет.
Деннис резко оборачивается, закрывая шкафчик, и видит уставшее лицо Робби. На мгновение ему кажется, что это галлюцинация. Робби выглядит так же, как в вечер ПиттФеста, когда Уитакер нашёл его в педиатрии. Только без слёз, молитв и окровавленного халата. Но пустой взгляд и едва заметная складка между бровями остались прежними.
Деннису хочется запихнуть эти мысли подальше в шкафчик.
— Доктор Робби, — кивает он, надеясь, что голос звучит не так опустошённо, как ему кажется.
— Доктор Уитакер, — отвечает мужчина, пытаясь улыбнуться, но жест кажется неискренним.
Деннис всё понимает. Он знает, как выглядит настоящая улыбка Робби: морщинка на лбу, сияющие глаза. Такая, что внутри всё переворачивается, и хочется сделать всё возможное, чтобы мужчина улыбался чаще. Именно поэтому Деннис не раздумывал ни секунды, когда тот предложил присмотреть за домом.
А теперь он выглядит так, будто вот-вот погрузится в рефлексию, как тогда, в педиатрии. И без того затуманенный разум парня плывёт ещё больше.
— Эм, — выдавливает Деннис, осознавая, что слишком долго пялится на него. — Вы пришли отдать ключи?
Робби кивает, словно выныривая из своих мыслей. Он достаёт их из кармана хирургички, и металл звенит, падая в протянутую руку парня. На связке несколько ключей, а также брелок с эмблемой Питтсбургского университета.
Робби показывает на ключи:
— Этот — от входной двери, а вот тот — от задней. На самом деле, делать особо нечего. Поливай растения, забирай почту. Следи, чтобы подвал не затопило.
Деннис кивает, мысленно перечисляя: «Растения, почта, никакого затопления в подвале».
Робби снова лезет в карман и вытаскивает теперь уже жёлтый стикер; разворачивает его и смотрит вниз, начиная объяснять:
— Это код от сигнализации. Тебе нужно просто ввести его, ничего сложного. Но если вдруг понадобится…
Деннис кивает, пока тот продолжает что-то говорить, и действительно пытается слушать. Но голоса в голове стихают до фонового шума, и он просто смотрит на Робби. Влюблённость в начальника — это так по-детски. Он убеждён, что совершает смертных грех, пока мысли улетучиваются, а взгляд неотрывно любуется профилем мужчины. Когда-то ему пришлось просто смириться с чувством вины и признать тот факт, что он грешник.
Ощущать себя грешником — это как рассматривать фрески на церковных стенах. Приходится вглядываться, пытаться понять, какие эмоции они в тебе вызывают, почему они такие чертовски красивые, завораживающие и в то же время недосягаемые…
— Уитакер, ты слушаешь? — Робби пристально смотрит на него. В глазах мелькает огонёк, но недостаточно сильный, чтобы Деннису захотелось спрятаться в тени.
— Ага, — кашляет тот, забирая стикер. На нём написан ряд цифр и адрес. — Ввести код. Нажать на пару кнопок. И сигнализация работает.
Робби устало вздыхает:
— Если будут вопросы, Джек знает, что делать.
Деннис поднимает глаза от бумажки и даже не пытается скрыть удивление:
— Я не могу написать вам? Ну, если возникнут проблемы.
Робби моргает, глядя на него, потом ещё раз. Парень наблюдает, как тот ведёт какую-то внутреннюю борьбу. На секунду они — просто два человека, стоящие в раздевалке и смотрящие друг на друга.
Мужчина наконец кивает, отчего чёлка падает на лоб в такт движению:
— Ладно, можешь написать мне.
— Хорошо, — кивает Деннис, отчаянно цепляясь за соломинку, чтобы продолжить разговор. — Что-нибудь ещё? Что-нибудь, что мне стоит знать?
Он пытается удержать его как можно дольше, пусть им почти не о чем говорить. Но в голове набатом звучит голос, который умоляет его заставить Робби остаться. Тот самый, который забеспокоился, когда Робби сказал: «Если я не вернусь…»
— Ко мне периодически заглядывает кошка, — спокойно объясняет тот; выражение его лица смягчается. Деннис удивляется, почему этот взгляд кажется ему таким знакомым: — Ей многого не нужно. Под раковиной стоят консервы с кошачьим кормом. Просто наложи его в миску, и потом она уйдёт восвояси.
— Кошка? — переспрашивает парень. При мысли о Робби и питомце сердце влюблённо ёкает. Он представляет, как они будут лежать в обнимку на диване, а кошка — мурлыкать у него на груди.
— Да, — смущённо признаётся Робби. — Она довольно ласковая, так что не переживай.
— Вы дали ей имя? — спрашивает Уитакер, расплываясь в улыбке. Он хочет знать о Робби как можно больше.
— Её зовут Майан, — признаётся тот, доставая телефон из кармана. Он быстро пролистывает галерею, а потом поворачивает экран к парню. На фото — рыже-белая кошка с самыми большущими глазами, которые он когда-либо видел. Деннис признаёт, что она, вероятно, самое милое создание на свете. А при виде большой ладони, поглаживающей кошку на фотографии, у него слегка дёргается глаз.
— Майан? — уточняет Деннис.
Робби угукает, убирая телефон в карман.
— Это на иврите. Означает «источник воды», «оазис».
— Мило.
Деннис улыбается после сказанного, и мужчина отвечает тем же, будто это что-то привычное, будто это поднимает настроение и ему. От одной только этой мысли сердце сжимается. Уитакер задумывается, может ли он попросить его остаться, и тешит себя иллюзией, что эта версия Робби — та, что светит улыбкой, предназначенной лишь для него, — согласится.
Момент рушит грохот лотка, упавшего на пол где-то в коридоре.
Улыбка исчезает в мгновение ока; Деннис замечает, как мужчина напускает на себя невозмутимый вид, словно отработанный приём. И делает шаг назад.
— Думаю, это всё, что тебе нужно знать, Уитакер, — кивает он.
Деннис сглатывает ком в горле и кивает в ответ. Вот и всё. Он ничего не может сказать или сделать, чтобы заставить Робби остаться, — в конце концов, он всего лишь интерн неотложки.
Поэтому лишь дарит ему прощальную улыбку.
— Хорошей поездки, доктор Робби.
— Спасибо, — коротко отвечает тот.
Деннис бросает на него ещё один взгляд, прежде чем заставляет себя отвернуться, чтобы не натворить глупостей, например, попросить мужчину остаться или взять его с собой. Всего три месяца, верно? Девяносто дней? Потом Робби вернётся, будто ничего и не было. Смена сегодня тянется ужасно долго, и только поэтому мужчина выглядит таким же подавленным, как после ПиттФеста.
Деннис ещё никогда не покидал больницу так быстро. Задний выход ведёт прямо к парковке, но поскольку все побежали смотреть фейерверки, здесь так же пусто, как и в раздевалке.
Едва он оказывается на полпути, дверь за спиной распахивается, с такой силой ударяясь о бетонную стену, что Деннис удивлённо оборачивается. Робби, тяжело дыша, оглядывает пространство, пока взгляд не останавливается на Уитакере. Как только карие глаза находят его, мужчина с облегчением вздыхает. Будто одного лишь взгляда достаточно.
У Денниса совершенно точно галлюцинации. Кто-то должен упечь его в психушку, потому что в голове явно не все дома.
— Малыш, ты ничего не забыл? — дразняще спрашивает Робби, усмехаясь. Он подходит ближе, пока они не оказываются в нескольких шагах друг от друга, как несколько минут назад в раздевалке.
— Э-э, — протягивает Деннис, ошеломлённый внезапной близостью. От Робби пахнет антисептиком — запах неотложки — и чем-то мускусным, и от одного лишь этого аромата у Денниса кружится голова. Он хлопает себя по карманам, проверяя наличие самого необходимого. Ключи, бумажник, рюкзак. Всё на месте.
— Да вроде бы нет? — недоверчиво спрашивает он.
Робби улыбается ему:
— Ты уверен?
— Уверен? — растерянно повторяет Уитакер, пытаясь вспомнить, какие вещи запихнул в рюкзак. Он почти уверен, что взял всё, кроме бейджа.
Ладно, возможно, именно сейчас Деннис всё неправильно понимает. И действительно совершает ошибку. До того, как в его жизни произошло всё, что произошло, до того, как «она» сменилось на «он», до того, как он бросил теологию ради медицины, его мать всегда делала одно и то же перед тем, как он уходил из дома.
«Милый, ты ничего не забыл?» — спрашивала она, обращаясь к юной версии Денниса, которая хихикала и тянулась к ней, чтобы поцеловать в щёку.
«Пока, мамочка».
— Ты забываешь о самом важном, — говорит мужчина, засовывая руки в карманы и переступая с ноги на ногу.
В случившемся Деннис винит Павлова.
— Эм. Ладно, — он моргает, а затем сокращает расстояние между ними и старается не думать о том, что ему приходится встать на цыпочки, чтобы поцеловать Робби в щёку. — До свидания, Робби.
Деннис опускается обратно на пятки и понимает, что, возможно, совершил самую большую глупость в своей жизни. На кой чёрт Майклу Робинавичу понадобилось бы целовать его?
— О… Эм… Извините, не знаю, что на меня нашло…
Даже в темноте он видит, как на щеках мужчины разливается румянец. Тот смотрит на него широко раскрытыми глазами, а на лице читается неподдельное изумление.
Робби всё же приходит в себя — если можно назвать так то, что он моргает около тысячи раз подряд, — прежде чем откашливается и достаёт что-то из кармана.
— Деннис, я имел виду вот это.
Перед носом болтается его пропавший бейдж. Тот самый, который парень искал весь вечер, ради которого ползал по полу и молился, лишь бы найти.
Он с возгласом выхватывает его из рук мужчины:
— Господи, блять, Иисусе! Я искал его весь вечер. Где вы его нашли?
Робби смеётся над его реакцией.
— В отсеке для скорых.
Деннис с благоговением прижимает бейдж к груди. Теперь он приклеит его к себе навечно, может, сделает копии или что-то вроде того. Облегчение течёт по венам, когда парень вздыхает и с улыбкой поднимает взгляд на Робби. Тот смотрит в ответ с нежностью, и, Боже, Деннису вновь хочется его поцеловать.
— Робби, спасибо огромное. Я бы вас расцеловал, честное слово… — он прижимает удостоверение к губам. — То есть… я не то имел в виду. Боже. Я просто очень благодарен. Извините за этот поцелуй в щёку. Это была наша с мамой традиция…
Его речь обрывается на полуслове, когда Робби выхватывает бейдж, прикрывавший его губы, роняя предмет на землю. На секунду Деннис охватывает возмущение, прежде чем мужчина хватает его за ворот футболки и сокращает расстояние между ними.
Не самый романтичный его поцелуй.
Скованный и странный. Не помогает и то, что Деннис застывает в шоке и перестаёт дышать в тот момент, когда губы Робби касаются его губ. Он чувствует бороду на своей коже — Боже, он сколько раз представлял, как это будет ощущаться, но почему-то не может заставить своё тело отреагировать.
Деннис судорожно вздыхает.
Реакция не заставляет себя ждать. Робби отступает, широко раскрыв глаза, словно только сейчас осознаёт, что натворил.
— Чёрт. Я…
Деннис не даёт ему договорить. Единственное, чего он сейчас хочет, — снова ощутить губы мужчины на своих, поэтому подаётся вперёд и утягивает его в поцелуй.
На этот раз более уверенный. Деннис прижимает ладонь к груди Робби, чтобы не упасть, а тот тут же обхватывает рукой его талию, поддерживая.
Может, ему не стоило целовать Робби, может, следовало отстраниться, когда была такая возможность. Одно дело — мечтать о том, каково это — целовать своего босса. Но совсем другое — задаваться вопросом, не ошибался ли он всю свою жизнь, ведь этот поцелуй ощущается как-то самое настоящее «возвращение домой».
Губы Робби тёплые и мягкие, слегка приоткрытые, будто предоставляющие доступ к большему. Деннис слизывает с них привкус кофе, и это почему-то сводит с ума.
Ладонь чувствует, как под ней бьётся сердце. Он улыбается прямо в поцелуй — осознание, что не только его сердце готово выпрыгнуть из груди, радует. Он поднимает свободную руку и обхватывает ею подбородок Робби, большим пальцем поглаживая бороду. Тот воспринимает это как разрешение прикоснуться — не то чтобы Деннис вообще был против — и кладёт руку на его шею, ощущая пульсацию сонной артерии. Он не сжимает пальцы, но парню достаточно и этого.
Этот поцелуй — Деннис абсолютно уверен — самый романтичный в его жизни.
В небе раздаётся свист, а затем оно озаряется сотней разных вспышек.
Они отрываются друг от друга, пока позади взрываются ещё два залпа.
Деннис стоит спиной к происходящему, но свет падает на Робби, когда они смотрят друг на друга. Лицо мужчины сияет, и Деннис готов поклясться, что никогда не видел ничего прекраснее. Этот момент Деннис хочет раз за разом прокручивать в голове, возможно, всю оставшуюся жизнь.
Весьма подходящее время для того, чтобы осознать правду. А правда в том, что Деннис Уитакер влюблён в Майкла Робинавича.
— Уитакер… — окликает его Робби.
— Деннис, — прерывает тот, потому что вряд ли стоит просить мужчину называть его «милый» или «малыш». — Меня зовут Деннис, Робби.
Он смотрит на него, не отрывая взгляд ни на секунду; пальцы всё ещё лежат на сонной артерии, и Деннис не понимает, почему от одного этого, весьма простого, жеста его сердце начинает биться чаще.
— Майкл, — отвечает Робби. — Тогда зови меня Майкл.
Уитакер кивает. Позади них взрывается ещё несколько фейерверков, издалека доносятся разные возгласы и аплодисменты. Но для Денниса нет ничего важнее этого момента.
Обретя ясность ума — или сойдя с ума, — он крепче сжимает руку Робби и просит о том, о чём хотел попросить с тех пор, как тот объявил о трёхмесячном саббатикале. Он отчаянно молится, чтобы одной этой просьбы хватило для изменения хода следующих трёх месяцев или всей оставшейся жизни.
— Останься хотя бы на эту ночь, Майкл.
Нерешительность ясно читается на лице Робби, и Деннис думает, что, возможно, перегнул, но решает не сдаваться.
Его едва слышно из-за гула взрывающихся залпов, когда он добавляет:
— Пожалуйста.
— Тебе не нужно говорить «пожалуйста», — смягчается Робби, наконец, отпуская его талию, только чтобы обхватить ладонями лицо. — Я останусь ещё на одну ночь ради тебя, Деннис.
— Ладно, — вздыхает он, с энтузиазмом кивая: — Это хорошо. Покажешь мне, как работает сигнализация. Я в общем-то не слушал.
Робби одаривает его раздражённым взглядом, но в глубине читается та же улыбка, которую он всегда дарит Деннису, — та самая, которая, как теперь становится ясно, предназначена только для него.
— Мне нужно забрать вещи, — нерешительно произносит Робби. — После этого пойдём домой?
У Денниса не хватает духу сказать Робби, что «дом» теперь ассоциируется только с ним, поэтому просто кивает в знак согласия:
— Пойдём домой, милый.
Деннис понимает, что, когда они доберутся до дома Робби, им ещё многое предстоит обсудить. Им нужно поговорить о том, почему мужчина весь день выглядел таким изнемождённым, почему вёл себя так, будто это его последний день на земле, а не просто последняя смена в больнице. Им нужно поговорить о поцелуе и о том, что он значит для них обоих.
В том, что будет дальше, по-прежнему много неопределённости.
Но, едва Робби собирается уйти, чтобы забрать вещи, оборачивается к Деннису с улыбкой.
Он протягивает ему руку, и это — напоминание о том, с чего всё началось:
— Ты со мной?
Возможно, было бы слишком самонадеянно сказать: «всегда».
Вместо этого Деннис говорит:
— Конечно, — и принимает ладонь Робби. Мужчина подносит его руку к губам и целомудренно целует, после чего они снова заходят в залитую светом больницу.
Да, будущее по-прежнему туманно.
Но, пока Майкл держит его за руку, Деннис едва ли способен думать о чём-то ещё.
