Дом там, где ты дышишь

Их свадьба была далека от шумных торжеств Хоукинса. Это было тихое, глубоко личное таинство в самом сердце резервации, под бесконечным небом Аризоны. Оди, которую племя приняло с распростертыми объятиями и полюбило как родную дочь за её тихую силу и чистое сердце, стояла перед Майком в простом белом платье, украшенном местными мастерицами. Майк, к своему удивлению, вписался в общину так естественно, будто всегда принадлежал этим рыжим скалам. Оказалось, что даже здесь, вдали от больших городов, у его книг были преданные фанаты. Местные ценили его за искренность и ту невыносимую правду о потере, которую он вкладывал в каждую главу. Их дни потекли медленной, спокойной чередой, о которой они оба мечтали все эти долгие, мучительные годы. Утро начиналось с шума реки и запаха крепкого кофе на их маленькой террасе. Больше не было нужды в масках, не было и страха перед будущим. Счастье теперь измерялось в простых вещах, таких как: В случайном касании рук за завтраком. В совместных прогулках к водопаду, который теперь стал их общим алтарем. В тишине вечеров, когда Майк писал свою новую книгу — первую, в которой больше не было боли, а только свет. Теплота, наполнявшая их маленький домик, была настолько осязаемой, что, казалось, её можно коснуться рукой. Они просто были рядом. Дышали одним воздухом. Смотрели в одном направлении. Пустота, когда-то выжигавшая сердце Майка, окончательно заполнилась смехом Оди и тем безмятежным покоем, который наступает только тогда, когда после долгой и страшной бури ты наконец-то возвращаешься домой. Они нашли свой рай у водопадов, и на этот раз никто не мог его у них отнять.

***

Решение Майка остаться в Аризоне вызвало в Хоукинсе настоящий шок. Семья и друзья привыкли видеть его тенью самого себя, запертым в четырех стенах своей комнаты, и внезапный переезд на другой конец страны казался им безумием. Однако спорить никто не решился. Когда Карен наконец удалось созвониться с сыном, она замерла, прижав трубку к уху. Впервые за долгие, мучительные пять лет она услышала не холодный, механический голос, а живые, спокойные и по-настоящему счастливые интонации. В его словах больше не было той режущей боли, которая раньше заставляла её сердце сжиматься. — Мне здесь хорошо, мам. Правда, — тихо сказал он, и Карен почувствовала, как у неё на глазах наворачиваются слезы облегчения. Она поделилась этим с Джойс, и та, в свою очередь, рассказала Уиллу, что Майк буквально «пустил корни» в резервации. Уилл, искренне обеспокоенный тем, что его лучший друг может окончательно порвать связи с прошлым и просто пытается убежать от реальности, решил позвонить сам. Этот телефонный разговор застал Майка на террасе. Уилл расспрашивал его о жизни, о новой книге, и в его голосе сквозило мягкое давление: «Ты же вернешься? Мы все скучаем. Хоукинс ждет тебя». Эл, проходившая мимо, невольно услышала обрывки разговора. Она замерла в дверях, глядя на Майка, который с улыбкой что-то объяснял другу. Услышав имя Уилла и упоминание о доме, она почувствовала укол легкой печали. Она подошла к нему позже, когда он уже положил трубку, и тихо села рядом на ступеньку. — Уилл... он расстроен? — спросила она, глядя на закатное небо, окрасившее скалы в багрянец. Майк заметил тень грусти на её лице и тут же притянул её к себе, целуя в макушку. — Он просто скучает, Оди. Как и все остальные. Они не понимают, что мой настоящий дом теперь там, где ты. Эл вздохнула, прислонившись к его плечу. Ей было больно осознавать, что их счастье стоит Майку разлуки с близкими. Она знала, как много значили для него ребята, и мысль о том, что из-за неё он «запер» себя в этом каньоне, заставляла её сердце немного ныть. Она всё ещё училась принимать тот факт, что заслуживает быть его приоритетом, несмотря на все жертвы. Девушка долго смотрела на Майка, перебирая пальцами край своего яркого желтого сарафана. В её глазах отражался закат, но мысли были далеко — там, где остались их друзья. — Ты не хочешь пригласить их всех сюда? — задумчиво спросила она. — Чтобы вы могли повидаться? Она замолчала, подбирая слова, а потом добавила тише: — И мы могли бы... — Наступила долгая пауза. Оди не договорила, но Майк мгновенно считал её неозвученное желание наконец-то перестать быть призраком для тех, кто был ей семьей. Майк заметно напрягся. Тень старого страха, который он так долго выжигал из себя, на мгновение промелькнула в его взгляде. — Это ведь может быть небезопасно для тебя, — отрезал он, и в его голосе прозвучали нотки того самого защитника, которым он был всегда. — Если кто-то узнает... если за ними проследят... Эл согласно кивнула. Она лучше всех знала цену безопасности. Но потом, чуть склонив голову набок, она мягко возразила: — Наши друзья... они всегда умели хранить тайны. Ты сам писал об этом. О том, как мы были командой. Она сделала паузу, словно взвешивая каждое слово. — Я думаю, они справятся. Они тоже смогут это сохранить. Но, Майк... — она серьезно посмотрела ему в глаза. — Если ты их позовешь, ты не должен говорить, что я здесь. Не говори, что в твоей жизни что-то поменялось. Пусть они думают, что едут просто навестить тебя, писателя-отшельника. Майк внимательно слушал, чувствуя, как его сопротивление медленно тает под её уверенным взглядом. — Они узнают всё только по факту, — закончила Эл с легкой, почти забытой озорной искоркой в глазах. — Только когда приедут сюда и увидят нас. Вместе. Майк представил лица Дастина, Лукаса, Макс и Уилла, когда они сойдут с тропы у водопада и увидят ту, кого оплакивал их друг столько лет. Это был риск, огромный риск, но в словах жены была правда — им обоим нужно было это завершение. Им нужно было, чтобы их новая жизнь перестала быть секретом для тех, кто делил с ними старую. — Ты уверена? — переспросил он, накрывая её ладонь своей. — Обратного пути не будет. Как только они увидят тебя, легенда о «погибшей Волшебнице» умрет навсегда. Эл нежно улыбнулась и прижалась лбом к его плечу. — Пусть умирают легенды, Майк. Я хочу, чтобы жили друзья.