A Silver Shadow for the Golden Lion

«Самая надежная броня куется из чужого разочарования».

Эту истину Регулус Блэк усвоил раньше, чем научился накладывать запирающие чары. Разочарование матери делало его сильнее, разочарование учителей — осторожнее. Но разочарование Сириуса… оно стало тем фундаментом, на котором Регулус решил воздвигнуть свою новую крепость. После той ночи в Астрономической башне Хогвартс перестал быть школой. Он превратился в операционную, где стены давили на грудь, а каждый шепот за спиной казался скальпелем. Регулус чувствовал на себе взгляды, как физическую тяжесть. Сириус смотрел на него так, словно Регулус был грязным пятном на семейном гобелене, которое невозможно вывести даже самой сильной магией. А Джеймс… взгляд Поттера был другим. Он не обвинял. Он обжигал. В нем была опасная, неуместная забота, которая пугала Регулуса больше, чем любая ненависть. Регулус принял решение. Если мир хочет видеть в нем монстра — он даст этому миру безупречное чудовище. Если Сириус считает его марионеткой, он будет танцевать на своих нитях так грациозно, что никто не заметит их натяжения. В гостиной Слизерина он теперь всегда был окружен «свитой». Эван Розье, чья семья уже давно присягнула Темному Лорду, и Барти Крауч-младший, прячущий за острым умом бездну безумия, стали его постоянными спутниками. — Чистота крови — это не просто привилегия, это гигиена магии, — холодно произносил Регулус, сидя в кресле у камина. Его голос не дрожал. Он научился замораживать свои интонации так же тщательно, как замораживал свой запах. Каждое утро начиналось с ритуала: ледяной душ, три слоя дезодорирующих чар и глоток воды, в которую он капал экстракт полыни, чтобы перебить сладость жасмина, всё еще пытавшуюся пробиться сквозь кожу. Он хотел стать стерильным. Он хотел стать камнем. Столкновение произошло во вторник. Коридор после Трансфигурации был забит студентами, но когда показались Мародеры, толпа инстинктивно расступилась. Сириус шел первым, его походка была хищной, плечи — напряженными. Он прошел мимо Регулуса, даже не взглянув на него, лишь дернув щекой, словно почувствовал неприятный запах. Но Джеймс Поттер остановился. Он замер прямо перед Регулусом, преграждая путь всей группе слизеринцев. — Блэк, задержись. Нам нужно поговорить, — голос Джеймса был низким, в нем слышалась вибрация Альфы, которая заставила Барти Крауча непроизвольно сжать кулаки. — Поттер, у тебя проблемы с ориентацией в пространстве? — Регулус поднял бровь, глядя в переносицу Джеймса. — Твой «брат» ушел вперед. Тебе стоит поторопиться, иначе потеряешь след. — Я говорю не с Сириусом. Я говорю с тобой, Редж, — Джеймс сделал шаг ближе. Розье попытался вклиниться между ними, но Поттер просто отодвинул его плечом. В его взгляде не было привычного озорства. Там была сталь. — То, что произошло в башне… мы не договорили. Ты не можешь просто стереть это из памяти. — В башне не произошло ничего, кроме приступа болезни, — отрезал Регулус. Каждое слово было как кусок льда. — Побочный эффект лекарств, галлюцинации и слабость. Тебе не стоит принимать бред больного омеги за что-то значимое. Это было ошибкой, Поттер. Досадным недоразумением. Джеймс нахмурился, его зрачки расширились. — Ошибкой? Ты дрожал в моих руках, Регулус. Твоя магия едва не разнесла парапет. Ты думаешь, я поверю в сказку про «лекарства»? Я чувствовал тебя. — Мне плевать, во что ты веришь, — Регулус наконец встретился с ним взглядом. — Держись от меня подальше. Моя семья не одобряет контактов с предателями крови. А Сириус… он ясно дал понять, кто ты для него. И кто я. Оставь меня в покое, пока я не доложил старостам о твоем навязчивом поведении. В этот момент Сириус вернулся. Он встал за спиной Джеймса, и его взгляд был полон яда. — Сохатый, брось эту гадину. Ты же видишь, он уже нашел себе компанию по душе. В нем не осталось ничего, кроме фамильного высокомерия и яда. Пошли, нам здесь нечем дышать. Джеймс перевел взгляд с одного брата на другого. Регулус видел, как в нем борется преданность Сириусу и тот странный инстинкт защиты, который проснулся в нем той ночью. — Иди, Поттер, — тихо добавил Регулус. — Твой Альфа-брат зовет. Не разочаровывай его еще больше. Вечером того же дня в спальне мальчиков Гриффиндора воздух можно было резать ножом. Сириус яростно тер свою метлу, совершая резкие, ломаные движения. Джеймс сидел на своей кровати, уставившись в одну точку. — Ты вел себя как последний ублюдок, Сириус, — внезапно сказал Джеймс. Тишина в комнате разбилась вдребезги. Сириус замер. Он медленно поднял голову, его глаза горели серым пламенем. — Что ты сказал? Повтори. — Ты слышал. Твой брат на грани срыва. Его тело его предает, его семья травит его зельями, а ты… его единственный родной человек, называешь его «гадиной» при всех. Ты топчешь его, когда он и так на коленях. — Он сам выбрал этот путь! — Сириус вскочил, швырнув тряпку. — Ты не слышал, что он наговорил мне утром? Он признался, Джеймс! Он признался, что хотел использовать тебя, чтобы задеть меня! Он играет в игры Вальбурги. Она учит его манипулировать Альфами с пеленок. Ты для него — способ мести, понимаешь ты это своим гриффиндорским мозгом? — И ты в это веришь? — Джеймс подошел вплотную, возвышаясь над другом. — Ты действительно веришь, что тот испуганный мальчик, который захлебывался от собственного запаха, способен на такие многоходовые интриги? Сириус, очнись! От него пахло жасмином и льдом. Это запах того, кто ждет удара, а не того, кто его наносит. — Не смей его защищать! — Сириус ткнул пальцем в грудь Джеймса. — Если ты позволишь этому слизеринскому выкормышу залезть тебе под кожу, между нами всё кончено. Выбирай: или я, или он. Джеймс смотрел на Сириуса долго, и в этом взгляде Сириус впервые не увидел привычного обожания. — Дружба — это не ультиматумы, Сириус. И если ты настолько ослеп от ненависти к своей фамилии, что готов растоптать собственного брата, то поздравляю. Ты стал именно тем, от кого бежал. Ты — вылитая Вальбурга, только в другом факультетском галстуке. В спальне стало мертвенно тихо. Это было самое страшное оскорбление. Не говоря больше ни слова, Джеймс схватил мантию-невидимку и вышел, хлопнув дверью так, что задрожали стекла. В это время Регулус сидел в самом темном углу библиотеки. Перед ним лежал старинный фолиант «Анатомия Сущности: Подавление и Подчинение». Страницы из пергамента пахли пылью и старой кровью. Он искал рецепт Зелья Отречения. Это была темная, почти забытая магия, которая позволяла омеге навсегда «выжечь» свою сущность, превратившись в бету — существо, лишенное запаха, циклов и способности чувствовать Альф. Цена была высока: магическое истощение и постоянный холод внутри. Его руки дрожали. В кармане мантии лежала плитка шоколада, которую ему дал Джеймс. Он не съел ее. Он хранил ее как доказательство своего позора — и как единственное напоминание о тепле. «Ты — тень на стене», — слова Сириуса пульсировали в мозгу в такт боли. Регулус закусил губу до крови. Он чувствовал, как внутри него растет пустота. Он оттолкнул единственного человека, который мог его понять, и оскорбил единственного, кто пытался помочь. Он не заметил, как за соседним стеллажом промелькнул серебристый блик. Джеймс стоял там, под мантией-невидимкой. Он видел, как Регулус судорожно сжимает край страницы, как его плечи мелко дрожат. Джеймс видел, что Регулус читает. «Он хочет убить себя изнутри», — эта мысль пронзила Поттера острой болью. И в этот момент он понял, что больше не может просто стоять в стороне. Даже если Сириус его возненавидит. Даже если весь мир перевернется. Квиддичное поле Хогвартса было залито багровым светом заката. Слизеринская сборная только что закончила тренировку. Регулус шел последним, чувствуя, как под формой кожа горит от раздражения. Гриффиндорцы уже выходили на поле. Сириус, в алой форме загонщика, выглядел вызывающе ярко. Он крутил биту, и в каждом его движении была ярость. Увидев брата, он не удержался. — Посмотрите-ка, наш маленький принц сегодня не упал. Что, Регги, мамочка наклала новые чары, чтобы ты не позорил род Блэков своей слабостью? — голос Сириуса разнесся над полем. Регулус остановился. Слизеринцы вокруг него замерли. — Иди мимо, Сириус. У тебя тренировка, вот и махай своей палкой. Это всё, на что у тебя хватает ума. Сириус резко шагнул вперед, преграждая путь. — Ты смеешь открывать рот? Ты, который прячется за спинами будущих Пожирателей? Я видел, что ты ищешь в библиотеке. Хочешь стать бетой? Хочешь вырезать из себя всё живое, лишь бы угодить матери? Ты — трус, Регулус. Жалкое, бесхребетное ничтожество. — По крайней мере, я не бросаю тех, кто во мне нуждается! — выкрикнул Регулус, и его контроль окончательно лопнул. — Ты сбежал, Сириус! Ты просто закрыл за собой дверь и ушел в закат, оставив меня разгребать всё это дерьмо в одиночку! А теперь ты смеешь меня судить? — Я предлагал тебе уйти! — Ты никогда не предлагал! Ты просто забрал свои вещи и ушел к Поттерам, даже не обернувшись! Регулус попытался оттолкнуть брата, но Сириус, ослепленный гневом, схватил его за грудки. — Не трогай меня своими омежьими руками! Ты пропах Поттером, Регулус. Это мерзко. Ты пытаешься украсть у меня мою семью? Ты пытаешься подложить под Джеймса свою сущность, чтобы я остался один? Это было краем. Регулус ударил его — наотмашь, кулаком в челюсть. Сириус замер от шока на секунду, а затем, издав звериный рык, повалил брата на землю. Они сцепились в некрасивой, яростной драке. Это не было дуэлью магов. Это была драка двух детей, доведенных до отчаяния. — Ты… ненавидишь… меня! — хрипел Регулус, пытаясь сбросить Сириуса. — Я ненавижу то, что ты позволяешь им делать с собой! — орал Сириус, замахиваясь для удара. — ХВАТИТ! — Громовой голос Джеймса заставил всех замереть. Джеймс оказался рядом за секунду. Он не стал использовать магию. Он просто схватил Сириуса за шиворот и с силой, на которую был способен только разъяренный Альфа, отшвырнул его в сторону. — Ты с ума сошел?! — рявкнул Джеймс на друга. — Ты посмотри на него! Регулус лежал на траве, тяжело дыша. Его мантия была порвана, из разбитой губы текла кровь. Но страшнее всего были его глаза — в них больше не было борьбы. Только пустая, ледяная бесконечность. Запах горького жасмина заполнил всё поле. Джеймс подошел к нему и протянул руку. — Редж… Регулус посмотрел на его руку, затем на Сириуса, который стоял поодаль, тяжело дыша и осознавая, что только что произошло. Регулус не принял помощь. Он медленно, превозмогая боль, поднялся сам. Вытер кровь рукавом. — Ты прав, Сириус, — голос Регулуса был лишен всяких эмоций. — Я — тень на стене. И я обещаю тебе одну вещь. Скоро ты перестанешь меня видеть совсем. Тень исчезнет. Он развернулся и, прихрамывая, пошел к замку. — Регулус, стой! — крикнул Джеймс, но Сириус преградил ему путь. — Оставь его, Сохатый. Пусть идет к своим змеям. Джеймс медленно повернулся к Сириусу. В его взгляде была такая глубина презрения, которой Сириус никогда раньше не видел. — Знаешь, — тихо сказал Джеймс. — Ты только что сделал за Вальбургу Блэк всю самую грязную работу. Ты думал, что борешься с монстром, но ты просто убил того, кто еще пытался остаться человеком. Джеймс подобрал с травы перчатку Регулуса и ушел, оставив Сириуса стоять в лучах заходящего солнца. Солнца, которое больше никого не грело.