брат моей девушки

Чон поднял руку и медленным движением развязал шарф на шее, затем он потянул вниз ворот черной водолазки, обнажая кожу. Соми ахнула, прикрыв рот ладонью. — Потому что это я забрал его невинность в клубе, и прошлой ночью на берегу озера я поставил ему метку, он моя истинная пара, Соми и он больше никогда не будет играть роль твоего фальшивого парня. Тэхён зажмурился, ожидая криков, ожидая слез, пощечин, обвинений в предательстве, но Соми просто вздохнула.  — Господи, ну наконец-то…  Тэхён резко распахнул глаза. — Что? — выдавил из себя Тэхён. — Тэ, ты серьезно думал, что я собираюсь разыгрывать этот спектакль вечно? — Соми откинулась на спинку дивана. — Да, мы договорились притворяться парой, чтобы наши предки отвязались от нас со своим дурацким сватовством, но, боже мой, как же это было утомительно.  — Ты не злишься? — Тэхён не мог поверить своим ушам.  — Злюсь? Да я в шоке. — Соми всплеснула руками. — Мой фальшивый парень, который строил из себя недотрогу, оказывается, скакал на моем родном брате в туалете клуба? — В вип комнате, — поправил Чонгук. — Неважно. — отмахнулась она. — Суть в том, что вы оба мне врали, Тэхён, ты сидел за столом вчера вечером, смотрел мне в глаза и врал, а ты, братец, — она погрозила Чонгуку пальцем, — ты вообще перешел все границы, как ты мог пометить его, зная, что мы якобы встречаемся? А если бы мы спали? — Если бы вы спали, я бы учуял это и не притронулся к нему, — сказал Чонгук, прижимая Тэхёна ближе. — Но он был чист и он пах так, что у меня снесло крышу.  Соми долго смотрела на них, на то, как Чон, который всегда был холоден к омегам, сейчас бережно поглаживает пальцем талию хрупкого Тэхёна и на то, как Тэ, несмотря на свой страх, жмется к нему.  Внезапно она начала смеяться.  — Боже, это просто сюжет для дорамы, папа нас убьет, Тэхён, твой отец тоже нас убьет.  — Мой отец... — Тэхён вырвался из объятий Чонгука и в панике заходил по комнате. — Вы не понимаете, Соми была моей единственной защитой, мой отец президент K-Firl, он уже полгода пытается выдать меня за наследника корпорации Шин, ему плевать на мои чувства, ему нужно слияние капиталов. Если он увидит на мне метку... он просто заставит меня сделать операцию по её удалению и всё равно выдаст замуж.  — Послушай меня внимательно, Ким Тэхён, — голос Чонгука был тихим. — Никто, никогда не прикоснется к этой метке и никто не выдаст тебя замуж за какого-то ублюдка, я Чон Чонгук, моя семья владеет половиной строительного бизнеса в Сеуле, твой отец хочет слияния капиталов? Он его получит, но со мной.  — Чон прав, Тэ, — мягко сказала Соми, подходя к ним. — Папа давно хотел наладить отношения с твоим отцом, если Гук придет к твоему отцу и заявит, что вы истинные, он не сможет отказать, это же законы природы, истинных не разлучают даже жадные бизнесмены.  Тэхён переводил взгляд с Чона на Соми, у него кружилась голова. Вся его жизнь, все его планы перевернулись с ног на голову за пару суток. Он поднял руку и коснулся свежей метки на своей шее, боль всё еще была ощутимой, но теперь к ней примешивалось чувство удовлетворения. Чонгук перехватил его руку, нежно целуя ладонь.  — А теперь, раз уж все карты на столе, я предлагаю прекратить эту панику, Тэхён, ты идешь со мной, твоя метка воспалена из-за стресса, и если я не обработаю её своей слюной, у тебя поднимется температура, Соми, приготовь завтрак на троих.  — Ладно, сделаю блинчики, но Чон, с тебя новый макбук за моральный ущерб, мой парень оказался моим зятем, это требует компенсации.  Чонгук лишь усмехнулся, подхватывая Тэхёна на руки. — Всё, что захочешь, мелкая.  Дверь за ними закрылась.  Чонгук опустил Тэхёна на постель. В комнате всё еще витал их смешанный запах со вчерашней ночи. Чон сел рядом, аккуратно стянул с Тэ водолазку и наклонился к его шее. — Доверься мне, — прошептал Чонгук, глядя в глаза Тэхёну. Тэ послушно откинул голову назад, открывая шею.  Когда язык Чона коснулся метки, Тэхён громко выдохнул, выгибаясь в спине. Это было больно, но феромоны в слюне истинного действовали как обезболивающее, пульсация начала стихать. Запах орхидеи, который до этого был резким от паники, стал сладким, тягучим, спокойным.  Тэхён зарылся пальцами в волосы Чонгука, мягко перебирая пряди. Он чувствовал, как руки обнимают его за талию, притягивая ближе.  — Значит ты правда пойдешь к моему отцу? — тихо спросил Тэхён, глядя в потолок. Чонгук отстранился от его шеи, слизывая каплю крови с губы. — Я пойду к нему в понедельник, как только мы вернемся в Сеул. Я заявлю права на тебя официально, Тэхён и если он будет против, я украду тебя, спрячу так, что ни один ищейка из Шин тебя не найдет, понял меня?  Тэхён смотрел на него, и на его губах впервые за это утро расцвела улыбка. Он потянулся и поцеловал Чонгука. — Понял, альфа.  Чон зарычал, опрокидывая Тэхёна на спину, нависая над ним. — Не провоцируй меня, малыш, сестра делает блинчики, и я не хочу, чтобы она слушала твои стоны вместо радио, — рассмеялся Чонгук, осыпая поцелуями. — Тогда тебе придется очень постараться, чтобы я был тихим, — прошептал Тэхён, раздвигая ноги.  ___ Возвращение в Сеул.  Тэхён сидел на пассажирском сиденье, нервно теребя край платка, повязанного на шее. Метка под ним всё еще пульсировала болью, но теперь это была не боль отторжения, а боль формирования связи. Слюна Чонгука запустила процесс заживления, и с каждым часом Тэхён всё яснее чувствовал эмоции своего истинного, его спокойствие, его уверенность и его раздражение перед предстоящей встречей. — Перестань мучить платок, малыш, ты его порвешь, — голос Чонгука нарушил тишину в салоне.  — Я не могу, мой отец... он страшный человек, для него не существует понятия истинные, для него существуют только графики, акции и слияния капиталов, а еще сегодня утром он прислал мне сообщение.  Чонгук нахмурился, не отрывая взгляда от дороги.  — Что за сообщение? — Он приказал мне быть в его кабинете в полдень, сказал, что наследник корпорации Шин вернулся из Америки, и сегодня они будут подписывать предварительный брачный контракт, Чон, Шин мерзкий альфа, ходят слухи, что он избивает своих омег, если мой отец узнает, что я испорчен... Чонгук резко свернул на обочину.  В салоне повисла тишина. Феромоны Чонгука мгновенно изменились, сладкое какао исчезло, уступив место резкому, горькому запаху жженых кофейных зерен.  Чонгук отстегнул ремень, повернулся к Тэхёну и обеими руками обхватил его лицо. — Никогда, никогда больше не называй себя испорченным, ты не вещь, чтобы терять товарный вид, ты мой истинный омега, ты носишь мою метку и мой запах и я клянусь тебе, этот ублюдок Шин не то что не прикоснется к тебе, он даже дышать в твою сторону побоится, я уничтожу любого, кто попытается тебя забрать, ты веришь мне? — Верю. — Вот и отлично, а теперь поехали, пора показать президенту Киму, кто теперь настоящий хозяин твоей судьбы. ___ Штаб квартира компании K-Firl представляла собой 60-этажный монолит из черного стекла и стали. Когда они вошли в просторный холл, все взгляды мгновенно устремились на них.  Они поднялись на лифте на самый верхний, 60-й этаж.  Секретарь президента Кима, средних лет, побледнела, увидев их.  — Гоосподин Ким Тэхён, ваш отец ожидает вас, но он просил вас прийти одному, — она с опаской покосилась на Чонгука. — Сегодня правила изменились, — ледяным тоном бросил Чонгук.  Не дожидаясь приглашения, он толкнул двери кабинета, пропуская Тэхёна вперед и заходя следом. Кабинет был огромным, с панорамными окнами, выходящими на Сеул. За столом сидел отец Тэхёна, Ким Инсок, это был альфа с холодным взглядом. В кресле напротив него, закинув ногу на ногу, сидел молодой мужчина в синем костюме, Шин Дон, от него несло резким запахом смолы, который заставил Тэхёна поморщиться.  Президент Ким медленно поднял взгляд на вошедших.  — Тэхён, ты опоздал на семь минут, и кто это с тобой? Очередной однокурсник? Я же ясно сказал прийти одному, мы с господином Шином обсуждаем детали вашей грядущей помолвки. Шин ухмыльнулся, окидывая фигуру Тэхёна похотливым взглядом.  — О, президент Ким, не будьте так строги к будущему мужу, — протянул он. — Омегам свойственно опаздывать, они так долго прихорашиваются, Тэхён, подойди сюда, поздоровайся со своим будущим альфой. В воздухе повисла тишина, а затем Чонгук шагнул вперед, полностью заслоняя собой Тэхёна.  — Кто ты такой, черт возьми? — процедил отец Тэхёна, поднимаясь из-за стола.  — Меня зовут Чон Чонгук, — голос Чонгука был тихим. — Наследник и исполнительный директор компании JK-tow, думаю вам моё имя известно.  — Господин Чон... — Ким Инсок откашлялся, пытаясь сохранить лицо. — Для меня честь видеть вас в моем офисе, но я не понимаю, какое отношение вашей компании имеет к моему сыну, у нас не назначено встреч. — Я здесь не ради бизнеса, президент Ким, — Чонгук медленно подошел к столу, упираясь в него. — Я здесь ради того, чтобы объяснить вам одну простую истину, брачный контракт с корпорацией Шин можно смело отправлять в мусорку.  Шин наконец вскочил с кресла. — Да как ты смеешь? — закричал он. — Тэхён мой омега, договор уже почти подписан, он принадлежит мне по праву слияния, Тэхён, иди сюда, немедленно.  — Твой омега? — Чонгук усмехнулся. — Ты жалок, Шин, ты можешь купить компанию, но ты не можешь купить то, что уже принадлежит другому.  Чонгук посмотрел в глаза Тэхёну, он медленно кивнул, разрешая.  Пальцы Чонгука потянулись к шее Тэхёна. Одним движением он развязал шелковый платок, скрывающий метку, и отбросил его на ковер.  В кабинете воцарилась тишина.  На коже Тэ, прямо над ключицей, ярким, багровым пятном горела свежая метка от клыков истинного альфы, она была настолько очевидной, что не оставляла никаких сомнений. — Мой сын... — прохрипел президент Ким, тяжело оседая обратно в свое кресло. — Ты помечен...  Шин отшатнулся назад.  — Вы грязные животные. — завизжал Шин, пятясь к выходу. — Ким Инсок, наша сделка расторгнута, я не собираюсь подбирать чужие объедки, вы пожалеете об этом, корпорация Шин раздавит вас на фондовом рынке.  Он вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью.  Президент Ким сидел, обхватив голову руками и тяжело дышал, пытаясь переварить случившееся. — Вы растоптали мою семью, — произнес отец Тэхёна. — Зачем вы это сделали? Зачем вы испортили его? Услышав это слово, Чонгук шагнул к столу и с силой ударил по нему кулаком.  — Заткнись, — холодно сказал Чонгук. — Ваш сын не товар на полке, он моя истинная пара и если бы вы хоть немного заботились о нем, а не о своих деньгах, вы бы почувствовали, как он боится вас, но вы слепы.  Чонгук расстегнул пиджак, достал из внутреннего кармана толстую папку и швырнул её на стол прямо перед президентом.  — Что это? — настороженно спросил отец.  — Это то, что вы любите больше всего на свете, деньги и власть, это контракт о слиянии наших компаний. Я выкупаю 40% ваших акций, взамен вы получаете доступ к нашим строительным тендерам по всей Азии. Это увеличит вашу прибыль в пять раз по сравнению с тем жалким контрактом, который предлагал Шин.  Президент Ким дрожащими руками открыл папку. — Вы... вы предлагаете это в обмен на Тэхёна? — прошептал отец.  — Нет, — отрезал Чонгук. — Тэхён и так мой, навсегда. Я предлагаю вам это в качестве гарантии того, что вы больше никогда в своей жизни не посмеете распоряжаться его судьбой. Отныне Ким Тэхён переходит под мою полную ответственность, он будет жить со мной, он будет учиться там, где захочет, и он выйдет замуж за меня, когда мы оба этого захотим и если вы посмеете повысить на него голос или надавить... я разорву этот контракт и уничтожу вашу компанию за одну неделю, вы меня поняли? Отец Тэхёна медленно поднял глаза на Чона, а затем перевел взгляд на своего сына, Тэхён больше не дрожал, он стоял прямо, расправив плечи, и в его глазах читалась уверенность, которой там никогда не было.  — Я... я понял, господин Чон, — пробормотал президент Ким, доставая из кармана ручку, он быстро, не читая дальше, подписал все бумаги. Чонгук забрал свой экземпляр контракта, развернулся и подошел к Тэхёну. — Идем домой, орхидея, — тихо сказал он.  Они вышли из кабинета, оставив президента Кима.  Как только за ними закрылись двери лифта, Тэ сделал судорожный вздох и уткнулся лбом в плечо Чонгука.  — Всё закончилось... боже, Чонгук, ты правда это сделал, ты купил моего отца... — Я купил твою свободу, малыш, — Чонгук обнял его, прижимая к себе. — И я бы отдал всю свою компанию до последней копейки, лишь бы этот ублюдок Шин к тебе не прикоснулся.  Тэхён поднял заплаканное лицо и не говоря ни слова, встал на цыпочки и поцеловал Чона.  Чон зарычал, мгновенно перехватывая инициативу, он впечатал Тэхёна в стену лифта.  — Блядь, Тэ... — прохрипел Чонгук, отрываясь от его губ и покрывая поцелуями шею вокруг воспаленной метки. — Ты даже не представляешь, как тяжело мне было сдерживаться там, наверху, я хотел разорвать их обоих только за то, что они смотрели на тебя.  — Так не сдерживайся, — выдохнул Тэхён, выгибаясь в пояснице, позволяя бедру Чонгука скользнуть между своих ног. — Увези меня отсюда, увези меня к себе, я хочу тебя... Двери лифта плавно открылись на подземной парковке. Чонгук буквально вынес Тэхёна на руках, не обращая внимания на прохожих. Он распахнул заднюю дверцу и втолкнул Тэ на кожаное сиденье, тут же забираясь следом и блокируя двери. Тэ стянул с Чона жилетку и принялся расстегивать его ремень.  — Ты так вкусно пахнешь властью, — прошептал Тэхён, целуя жилку на шее Чонгука. — Мой сильный, страшный альфа. — Страшный? — Чонгук усмехнулся, избавляя Тэхёна от брюк, он развел его ноги, устраиваясь между ними. — Сейчас я покажу тебе, насколько я могу быть страшным, когда дело доходит до моего омеги.  Он вошел в него сразу, без подготовки, зная, что Тэхён уже давно истекает смазкой, готовый принять его. Тэ вскрикнул, запрокидывая голову, ударяясь затылком о сиденье.  Чонгук двигался грубо, вбиваясь в податливое тело Тэхёна с каждым толчком доказывая, что он принадлежит только ему. Тэхён царапал спину Чонгука, стонал во весь голос, уже не скрывая своего наслаждения. Метка на шее горела, связывая их удовольствие.  Они кончили одновременно, сбивая дыхание и выкрикивая имена друг друга. ___ Двери лифта разъехались в стороны, открывая вид на двухуровневый пентхаус Чонгука, расположенный на самом верхнем этаже одного из элитных комплексов Каннама.  Огромные окна от пола до потолка открывали вид на ночной, переливающийся огнями Сеул. Чонгук зашел следом, бросив ключи на тумбу. Он подошел к Тэхёну со спины, мягко обнимая его за талию и кладя подбородок ему на плечо.  — Добро пожаловать домой, орхидея, — тихо произнес Чонгук, целуя его в висок.  Тэхён прикрыл глаза, накрывая руки Чона своими.  — Здесь так... масштабно, Чон, это всё кажется каким-то сном, еще утром я думал, что моя жизнь кончена, а сейчас я стою в твоей квартире.  — Привыкай, малыш, теперь это и твоя квартира тоже, — Чонгук развернул его к себе лицом. — Завтра мои люди заберут твои вещи, хотя, честно говоря, я бы предпочел просто купить тебе всё новое.  Тэхён нахмурился, слегка отстраняясь.  — Эй, подожди, мои вещи это мои конспекты, мой ноутбук и книги, я не собираюсь бросать учебу, Чонгук.  — А кто сказал, что ты будешь её бросать? Тэ, я не твой отец и не этот придурок Шин, я не собираюсь запирать тебя в золотой клетке. Хочешь идти на красный диплом? Иди. Хочешь открыть свой собственный отель? Я куплю тебе здание в центре города, и ты будешь им управлять, я хочу, чтобы ты был счастлив, а не просто сидел дома. — Ты правда так думаешь? — голос Тэхёна дрогнул. — Мой отец всегда говорил, что омеге не место в бизнесе, что моя единственная задача, выгодно выйти замуж и рожать наследников.  — Твой отец идиот, застрявший в прошлом веке, а я думаю, что ты самый умный, целеустремленный и сильный омега из всех, кого я знаю и если кто-то в университете посмеет косо посмотреть на мою метку на твоей шее, он будет иметь дело лично со мной.  — Спасибо, — прошептал он. — Спасибо тебе за всё. — Оставим благодарности на потом, а сейчас тебе нужно в душ и нам нужно поужинать, ты ел что-нибудь сегодня?  Тэхён отрицательно покачал головой. — Так я и думал, иди в спальню, она прямо по коридору, там есть ванная, возьми в гардеробной любую мою футболку, а я пока закажу нам еду.  Тэхён послушно кивнул и направился в спальню.  Выйдя из душа, он нашел гардеробную Чонгука и, немного помявшись, снял с вешалки черную футболку Чона. На его фигуре она смотрелась как платье, доходя до середины бедра. Он вышел на кухню, Чонгук уже переоделся в серые штаны, он стоял у стола и разливал по бокалам красное вино и коробки пиццы.  — Знаешь, для миллиардера у тебя очень своеобразный вкус в еде, — со смешком произнес Тэхён.  — Я могу позволить себе ужин в мишленовском ресторане каждый день, — ответил Чонгук, ставя бокал перед Тэхёном. — Но иногда всё, чего я хочу, это острая лапша, пицца и... ты, в моей футболке ты выглядишь просто невероятно, Тэ.  Тэ опустил глаза, пряча смущенную улыбку, и потянулся за кусочком пиццы.  — Кстати, Соми оборвала мне телефон, — Чонгук сел напротив него, беря палочки для лапши. — Она пишет каждые десять минут, спрашивает, убил я президента Кима или мы договорились.  Тэхён поперхнулся.  — И что ты ей ответил?  — Написал, что мы выкупили тебя за сорок процентов акций компании.  — Боже. — Тэхён расширил глаза. — Она же теперь всем расскажет.  — Пусть рассказывает, мне скрывать нечего, она, кстати, требует, чтобы мы в выходные приехали к нашим родителям на ужин, мама уже в курсе, что я нашел истинного, Соми ей всё разболтала.  Тэхён почувствовал, как кусок пиццы встал поперек горла. — Твои родители? Чон, я не могу. — Тэхён в панике отложил еду. — Я же бывший фальшивый парень твоей сестры, что скажет твоя мама? А твой отец? Я омега, который устроил скандал в семье, они же меня возненавидят.  Чонгук отложил палочки, обошел стол и встал между раздвинутыми коленями Тэхёна. — Тэ, послушай меня, моя семья это не твоя семья. Мой отец альфа старой закалки, но он души не чает в моей маме, когда он узнает, что я нашел своего истинного, он устроит праздник на весь Сеул, а мама будет счастлива, что я наконец-то перестал спать в офисе и нашел того, кто будет заставлять меня вовремя есть.  — Ты уверен? — тихо спросил Тэхён.  — Абсолютно, никто не посмеет сказать тебе и слова, — Чонгук мягко поцеловал его в кончик носа. — А теперь ешь, ты слишком худой.  Тэхён улыбнулся и снова взялся за еду.  Они просидели на кухне еще пару часов. Они разговаривали обо всем на свете, Чонгук рассказывал о своем бизнесе, о том, как тяжело было принимать компанию после инсульта отца два года назад. Тэхён делился забавными историями из университета, рассказывал о своем друге Чимине и о том, как мечтал поехать на стажировку в Швейцарию.  С Чонгуком было на удивление легко, между ними не было неловких пауз, но чем дольше они сидели, тем более странным становилось состояние Тэхёна.  Ему было жарко. Он оттянул ворот футболки, чувствуя, как по спине стекает пот, а кожа стала гиперчувствительной.  — Тэ? Всё нормально? — Чонгук нахмурился, заметив, как Тэ часто дышит.  Чон втянул носом воздух, и его глаза мгновенно расширились, запах орхидеи в комнате изменился. Из легкого, цветочного аромата он превратился в густой, приторно-сладкий.   — Чон, мне что-то нехорошо… — прошептал Тэхён, прикрывая глаза. — Наверное, я простыл вчера у озера, меня в жар бросает и низ живота тянет.    Чонгук подошел к нему, прикладывая прохладную ладонь ко лбу Тэхёна. — Тэ... когда у тебя была последняя течка?  Тэхён затуманенным взглядом посмотрел на него.  — Течка? У меня её никогда не было... ну, настоящей, я с пятнадцати лет пью сильные подавители, мой врач говорил, что это вредно, но отец настаивал, чтобы мой запах не отвлекал альф партнеров на приемах.  — Малыш, ты не простыл, — Чонгук аккуратно подхватил Тэхёна на руки. — Твое тело избавляется от химии, близость истинного альфы, моя метка на твоей шее и мой запах, они сломали барьер подавителей, у тебя начинается твоя первая настоящая течка.  — Течка? — Тэхён в ужасе расширил глаза, цепляясь дрожащими пальцами за широкие плечи Чона. — Но мне же нужно в аптеку, Чон, подавители остались дома... Если я не выпью таблетку, я же сойду с ума, отец говорил, что омеги в течку теряют человеческий облик. Чонгук на ходу ногой распахнул дверь в свою спальню и осторожно опустил паникующего Тэ на прохладные простыни.  — Твой отец ублюдок, который внушил тебе ненависть к собственной природе, ты не сойдешь с ума, малыш, потому что я здесь. Тебе не нужны никакие таблетки, я твой истинный, и я проведу тебя через это так, что ты забудешь обо всех своих страхах. Тэхён хотел что-то ответить, но из его горла вырвался лишь протяжный скулеж. Тело выгибалось, внутренности скручивало от сладкой, тянущей боли, а из губ вырывалось прерывистое дыхание.  Тэхён свернулся калачиком, подтягивая колени к груди.  — Чон... мне так жарко... и пусто, пожалуйста, Чон, сделай что-нибудь, я сейчас умру. — Ты не умрешь, ты только начинаешь жить, моя орхидея, — ответил Чонгук.