«Прости, прощай»

Первая неделя без Алины прошла как в тумане. Женя почти не выходила из квартиры, работала день и ночь. В среду Женя поняла, что у неё закончились сигареты. И еще, что она больше не может безвылазно сидеть здесь. Ей нужно было выйти. Первый день. Она достала из кармана «Тройку». Первую поездку она потратила, когда просто доехала до метро, постояла на платформе, глядя на проносящиеся мимо поезда, и вернулась обратно пешком. Сегодня она решила поехать в центр, к Алине, и заодно купить сигарет. Она знала, где находится офис Алины. Она нашла адрес в её старом блокноте, который та в спешке не заметила. Женя села на лавочку напротив. Ей не хотелось устраивать сцен или следить. Нужно было просто увидеть Алину в последний раз, чтобы окончательно понять: назад дороги нет. Алина вышла в шесть. С ней был Марк — Женя узнала его по осанке и тому, как он по-хозяйски придерживал ей дверь. Они смеялись. Алина что-то оживленно рассказывала, размахивая руками, и на её запястье блеснул новый браслет. Сели в ту самую белую иномарку и уехали. Женя же купила бутылку дешевого вина и пачку самых крепких сигарет. Дома она не зажигала свет. Сев на пол в прихожей, прямо у двери, открыла вино, затянулась. Дым наполнил легкие, принося кратковременное спокойствие. Она вдруг поняла, почему Алина ушла. Дело было не в деньгах и не в Марке. Она могла проявлять любовь, когда той было плохо. Когда Алина плакала из-за несправедливого начальника, когда у неё не было денег на метро, когда она чувствовала себя никчемной. Но когда когда та поверила в себя, ей нужен был человек, с которым можно было бы разделить свой успех. Но этого Женя дать не смогла. Она просидела так до рассвета. Когда небо над панельками стало мертвенно-бледным. А затем, как по уже заранее известному сценарию, пошла в комнату и открыла ноутбук. Ей пришло письмо от заказчика. Новый текст на правку. В перерыве вышла на балкон. Ветер тут же облепил её, пытаясь сбросить вниз. Женя сняла худи и посмотрела на него. Оно всё еще хранило запах духов Алины. Синяя ткань полетела вниз, как раненая птица, зацепилась за ветку голого тополя на уровне третьего этажа и повисла там. Женя вернулась в комнату. Ей стало немного легче дышать. — Завтра я поеду на ВДНХ, — решила она. — Там когда-то было наше первое свидание. Второй день. Звук лязга мусоровоза окончательно вытолкнул Женю из тяжелого сна. Она открыла глаза и несколько минут просто смотрела в потолок: по старым обоям ползла тонкая трещина. Женя встала, чувствуя во всем теле странную легкость, какая бывает после долгой болезни. Умылась ледяной водой, не жалея кожи, за которой когда-то старалась ухаживать как могла, и начала собираться. Оделась аккуратно: черные джинсы, чистая футболка, кожаная куртка. На дно поношенной сумки положила то, что нашла вчера за диваном: старую пленочную «мыльницу», в ней всё еще оставалась кассета. Последние кадры они делали прошлым летом, вместе с Алиной. На выходе из подъезда она на секунду замерла. Синее худи на тополе всё еще висело, но теперь оно запуталось в ветвях еще сильнее, превратившись в бесформенный комок. Женя отвела взгляд и зашагала к метро. Турникет пискнул, она вошла в вагон и села в углу, прижавшись плечом к холодному стеклу. ВДНХ встретила её оглушительным пространством. Женя шла по главной аллее. Ветер здесь гулял по широким площадям, вздымая мелкую крошку асфальта. — Девушка, сфотографировать вас? — к ней подошел парень с профессиональной зеркалкой. — Отличный свет, на фоне павильона будет супер. — Нет, спасибо. Я сама. Она достала свой фотоаппарат и, перевернув на себя, сделала пару фото. Она вспомнила их первое свидание здесь. У Алины тогда были короткие волосы, выкрашенные в какой-то безумный цвет, на солнце кажущийся оранжевым. Женя дошла до нужного места. Маленькая скамейка в стороне от главных маршрутов, заросшая кустами сирени, которые сейчас стояли голыми и черными. — Мы же здесь клялись, — тихо сказала она в пустоту. Она вспомнила, как Алина тогда сказала: «Знаешь, Жень, если мы когда-нибудь расстанемся, я хочу, чтобы ты знала: ты — лучшее, что случалось со мной». А Женя в ответ шлепнула её по затылку, сказав, что никогда не позволит себе дать повод для их расставания. Она подняла фотоаппарат и направила его на пустую скамейку рядом с собой, на то место, где должна была сидеть Алина, а затем и на себя, сидящую на краю скамьи. Она бродила по ВДНХ еще три часа и потратила два кадра на солнце, садящееся за верхушки деревьев, и спустилась в метро: сегодня ноги были не в состоянии пешком донести её до дома. Последний кадр всё ещё ждал своего часа. Когда она вышла на своей станции, уже совсем стемнело. У подъезда она снова посмотрела на тополь. Синее худи сорвалось. Видимо, днем был сильный порыв ветра. Уже дома на телефон пришло уведомление. Алина выложила сторис. Фотография с видом из окна новой студии, и подпись; «Наконец-то я дома». Женя посмотрела на свое окно. В нем отражалась только она сама и тусклая лампа. Третий день. Новый день встретил Женю неестественной тишиной. Она проснулась в четыре утра, под рукой лежала карта «Тройка». Сегодня на ней поубавится ещё на одну поездку в Москва-Сити. Это было место, которое они с Алиной всегда обходили стороной. Оно было слишком богатым для их хрущевского уюта. Небоскребы уходили вверх, протыкая низкие облака. Женя стояла на площади, задрав голову. А после зашла в один из торговых центров. Заказав в одной из кофейней самый дорогой кофе, открыла ноутбук. Пришло новое письмо. Тот же заказчик, чью инструкцию она вчера проигнорировала. «Евгения, мы ждем правки. Это срочно». В какой-то момент она почувствовала на себе чей-то взгляд. За соседним столиком сидел мужчина лет сорока, в безупречной белой рубашке, с усталыми глазами человека, который не спал неделю. Перед ним стоял открытый ноутбук с графиками. — Вы корректор? — спросил он, кивнув на её экран. Женя вздрогнула. — Да. А что? — У вас такой вид, будто вы не ошибки исправляете, а приговор подписываете, — он криво усмехнулся. — Посмотрите мой заголовок для презентации? Он развернул к ней экран. Женя поморщилась, как от зубной боли. — Это не заголовок. Это словесный мусор. — И что делать? — он с интересом смотрел на неё. — Напишите правду, всегда работает. Мужчина замолчал. Он долго смотрел на экран, потом перевел взгляд на Женю. Та уже встала и пошла к выходу. Мужчина что-то крикнул ей вслед, но она не обернулась. Отойдя в сторону, она направила объектив на свои ноги, на старые кеды, стоящие на самом краю гранитного парапета. За ними была её тень, длинная и изломанная. Всё. Домой Женя отправилась пешком, на этот раз не спеша. А по дороге, на своей странице написала, что больше не принимает заказы. Четвертый день. Весь вечер Женя размышляла, что делать дальше. В блокноте, оставленным когда-то Алиной, она трясущейся рукой набросала план: раздать долги выбросить вещи деньги хозяйке съездить.. Проспав все будильники, Женя решила отложить четвертую поездку и выйти на улицу. Её любимыми местами в городе были метро и заброшенный вокзал. В метро сегодня не было смысла идти, а вот вокзал.. Она провела на нём два часа, лёжа на рельсах и глядя на небо. Придя домой, она снова легла на диван и, закрывшись одеялом с головой, заплакала. От чего? Женя не понимала сама. Наверное, от отчаяния. Жить с мыслью, что именно по её вине Алина ушла, не представлялось возможным. Ей хотелось прямо сейчас закончить со всем этим и больше никогда ничего не чувствовать. Внезапно в дверь позвонили. Второпях вытерев слёзы с глаз, Женя подошла к глазку. На лестничной клетке стояла Алина в белоснежном пальто, которое купила уже после расставания. Лицо её было бледным, а в руках ютился какой-то конверт. Женя не открыла дверь. — Женя, я знаю, что ты там, — голос Алины за дверью звучал глухо. — Я нашла у себя твой диск со всеми архивами, с книгой.. Возьми, это же так важно для тебя. Женя прислонилась лбом к холодной двери. — Оставь там, я заберу, — сказала она. — Жень, ты в порядке? — Оставь диск и уходи, — ещё раз повторила Женя. За дверью воцарилась тишина. Алина тяжело вздохнула, и послышался шорох — конверт положили на коврик, шаги стали удаляться, лифт звякнул и уехал. Женя открыла дверь через десять минут. На коврике лежал диск и маленькая шоколадка. Последнюю получательница оставила на месте. — Четыре, — сказала она, закрывая замок на все обороты. — Осталось всего четыре и будет лучше. Она села за компьютер, подключила диск. Там была папка «Книга». Женя открыла файл, над которым работала два года. Женя выделила весь текст и нажала Delete. Пятый день. Женя вновь проснулась на полу — кровать она разобрала и выставила к мусоропроводу ещё ночью. Спина затекла, но эта физическая боль была ей приятна. В квартире стало пусто, как было только при заезде Жени и Алины в неё. Женя собрала последние три мешка: одежда, обувь, постельное белье. С ними она вышла из подъезда и дотащила их до ближайшей мусорки. Один за другим мешки исчезали в металлическом нутре ящика. Потом она поехала на вокзальную площадь. Люди с чемоданами, крики зазывал, запах дешевого кофе и вокзальной гари. Женя села на скамейку и открыла блокнот. Написав пару строк и зачеркнув некоторые пункты плана она направилась в отель на другом конце города, где сейчас проездом была хозяйка её квартиры. Там, на ресепшене, она уточнила, где можно найти банкомат. Вежливая девушка лет 20 проводила её до нужного места, а обналиченая крупная сумма, которая предназначалась для переезда Алины и Жени и копилась все 2 года, была бережно упакована в конверт и отнесена жительнице третьего этажа, восемнадцатого номера, со словами: «Спасибо вам за всё. Пожалуйста, не возражаете, будем считать, что это за год вперёд. Да, я уезжаю, но мне очень хочется отблагодарить вас за то, что когда-то давно, ваше доброе сердце поселило нас в этой уютной квартирке». Хозяйка была весьма ошарашена заявлением Жени, но от денег не отказалась и пожелала лёгкой дороги. Правда, никакого отъезда Жене не предстояло.. Дома Женя легла на пол, подложив под голову свернутую куртку. — Одна, — с облегчением прошептала она. (За день было израсходовано 3 ненавистных поездки) В пустой квартире зашумел старый холодильник. Это был единственный звук в мире, который всё еще пытался убедить её остаться. Шестой день. Женя встала на час раньше будильника. Бросив в сумку старую камеру и в последний раз взглянув на себя в зеркало, она крепко прижала дверь и провернула ключ два раза. Голова её была лёгкой как никогда. По улице, казалось, шла вовсе не Женя, а её святой дух. Последнюю свою поездку она решила потратить на парк, где они впервые встретились с Алиной. Та читала книгу, и на её обложке Женя, даже с нескольких метров, увидела чудовищную опечатку в фамилии автора. Женя подошла, чтобы просто сказать об этом, а в итоге осталась на шесть лет. Сегодня у той же колонны стояла другая пара. Совсем молодые, почти дети. Парень что-то горячо шептал девушке на ухо, а она смеялась, запрокидывая голову точно так же, как люди на мозаиках. С глаз бесконтрольно потекли слёзы, и Женя тут же выбежала оттуда. Она бежала по переулкам, пока ноги не начали подкашиваться, она падала и снова вставала, изо всех сил пытаясь как можно скорее добраться до ближайшей подземки. На удивление, то метро было почти пустым и лишь редкие пассажиры спешили куда-то. Она сидела на скамейке, глядя в пол и чувствуя, как сердце сжимается от боли. Каждый вдох давался с трудом, а мысли были заняты одним: воспоминаниями о тех мгновениях счастья, которые она провела с любимой. Они смеялись, делились мечтами и планами на будущее. «Мы никогда не расстанемся», — передразнила Женя сквозь слезы. Вдалеке зашумел приближавшийся электропоезд. Женя, не привлекая к себе особого внимания, торопливо двинулась к ограничительной линии, а затем и за нее. Сделав в шаг вперёд, она упала на рельсы и в ту же секунду, состав пронесся по её телу, все ещё продолжая издавать ужасающий сигнал. Люди, не успевшие понять, что произошло только что, подбежали ближе и, затаив дыхания, перешептывались между собой.