Пэк

      Библиотека Хогвартса в этот час напоминала затонувший собор. Высокие своды терялись в сумраке, а пыльные лучи света, пробиваясь сквозь узкие окна, расчерчивали воздух на золотые сектора. В этих лучах медленно кружились пылинки, словно застывшие во времени снежинки. Пахло старой кожей переплетов, пергаментом, воском от свечей и чем-то сухим, каменным, вечным. Теодор Нотт сидел в самом дальнем углу архивного зала, за стеллажами с литературой по Древним Рунам. Здесь редко кто появлялся, особенно в воскресенье вечером, когда большинство студентов предпочитало отдыхать перед новой учебной неделей. Именно поэтому Тео выбрал это место. Тишина. Порядок. Контроль. Его стол представлял собой образец идеальной организации. Тетради сложены стопкой по убыванию размера, заточенные перья выстроены в ряд, чернильница стоит строго по центру правого верхнего угла. Ни одного пятна, ни одной лишней детали. Даже магическая сфера над столом светила ровным, холодным светом, не давая теней. Тео склонился над эссе по Трансфигурации, выводя четкие буквы на пергаменте. Профессор МакГонагалл требовала три фута текста о принципах превращения неодушевленных предметов в живые организмы. У него уже было два с половиной, и он планировал закончить к девяти вечера, оставив себе час на проверку перед сном. Янтарные глаза скользили по строчкам. Спина прямая, осанка безупречная. Даже форма Слизерина сидела на нем так, словно её только что отгладили. Темно-зеленый джемпер, мантия, аккуратно накинутая на спинку стула. Все было идеально. До того момента, пока не раздалось первое «пэк». Тихое, но отчетливое в мертвой тишине библиотеки. Звук лопнувшего пузыря жевательной резинки. Тео замер, не отрывая пера от пергамента. Может, послышалось. Пэк. Нет, не послышалось. Его пальцы сжали перо сильнее. Костяшки побелели. Где-то совсем рядом, буквально за стеллажом, кто-то демонстративно жевал жвачку и лопал пузыри. В библиотеке. В архивном зале. В воскресенье вечером. Пэк. Пэк. ПЭК. Последний хлопок был особенно громким, словно специально усиленным для максимального эффекта. Тео медленно выдохнул, пытаясь сохранить самообладание. Он положил перо на стол, выровнял его параллельно краю тетради и только потом позволил себе обернуться. За высоким дубовым стеллажом, забитым фолиантами в кожаных переплетах, виднелся краешек подоконника. Витражное стекло разбивало вечерний свет на цветные блики – золотые, розовые, персиковые. И в этом теплом свете, в разительном контрасте с холодной сферой над столом Тео, сидела она. Айрис. Он не видел её полностью, только силуэт. Ноги задраны на стопку книг, которые валялись на подоконнике в полном беспорядке. Пергаменты с пометками на полях, чернильное пятно, размазанное по каменной раме окна. Хаос в чистом виде. И этот запах. Густой, сочный, до неприличия яркий аромат спелого персика. Он просачивался сквозь щели между книгами, обволакивал, душил, перекрывал привычный запах старого пергамента. Тео поморщился, словно кто-то плеснул ему в лицо слишком сладким парфюмом. Пэк. Он встал. Резко, так что стул скрипнул по каменному полу. Сделал несколько шагов к стеллажу и заглянул за него. Айрис сидела в своем обычном виде – серая моль в растянутом жилете Когтеврана. Пепельно-русые волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбивались пряди. Огромные очки в роговой оправе съехали на кончик носа. Мантия валялась где-то на полу, рядом с грудой книг. Она грызла кончик пера, глядя в окно, и жевала жвачку. На губах – остатки розовой резинки. Когда Тео появился в её поле зрения, нависая над стеллажом всем своим ростом и статусом, она даже не вздрогнула. Медленно перевела на него взгляд и надула новый пузырь. Пэк. – Твой персиковый хаос нарушает акустический баланс всего архива, Айрис, – произнес Тео низким голосом, сдерживая рычание. – Убери эту дрянь изо рта, или я сам её оттуда достану. Айрис чуть приподняла бровь. Сняла очки, протерла их краем жилета и водрузила обратно на нос. Потом посмотрела на Тео с выражением абсолютного безразличия. – О, какой ты грозный, Теодор, – протянула она насмешливо. – Прямо страшно. Только вот в школьных правилах ничего не сказано про жвачку. Так что... Она надула самый большой пузырь за весь вечер. Розовый, почти прозрачный, размером с кулак. ПЭК. Тео почувствовал, как скулы свело от напряжения. Он привык к контролю. К порядку. К тому, что все идет по плану. Но эта... эта серая моль с её жвачкой, персиковым запахом и вызывающим взглядом триггерила его так, что хотелось схватить её за воротник и вытащить из библиотеки. Или заткнуть рот. Или... Стоп. Тео резко отступил от стеллажа, развернулся и вернулся к своему столу. Сел. Взял перо. Уставился в пергамент. Но слова не шли. Потому что за спиной снова раздалось: пэк... пэк... пэк. И этот проклятый персиковый аромат не выветривался. Он пропитал воздух, забрался в ноздри, осел на языке. – Может, тебе стоит пересесть, если я так мешаю? – донесся её голос, спокойный и дерзкий одновременно. Тео не обернулся. Он продолжал смотреть в пергамент, сжимая перо так, что то угрожающе затрещало. – Я здесь первый, – процедил он сквозь зубы. – Угу. И что? – И поэтому ты уберешь жвачку. – Нет. Пэк. Тео медленно поднялся из-за стола. На этот раз он обошел стеллаж полностью и встал перед Айрис, скрестив руки на груди. Холодный свет от магической сферы над его столом и теплый золотой от витража столкнулись где-то между ними, создавая резкую границу. Она сидела на подоконнике, задрав ноги, и смотрела на него снизу вверх. Но в её взгляде не было ни капли страха или уважения. Только насмешка и что-то вроде... азарта? – Ты считаешь себя слишком важным, Нотт, – сказала она, наклонив голову набок. – Мир не вращается вокруг твоих графиков и эссе. – А ты считаешь, что можешь вести себя как хочешь только потому, что тебя никто не замечает, – парировал Тео. – Серая моль в серой одежде с серыми мыслями. Айрис усмехнулась. Надула новый пузырь и лопнула его прямо перед его лицом. – Лучше серая моль, чем душный аристократ с палкой в заднице. Тео дернулся, словно его ударили. Его челюсть напряглась, серо-голубые глаза сузились. Он шагнул ближе, нависая над ней всем телом, пытаясь подавить своим ростом и статусом. – Уберешь жвачку, – повторил он тихо, но каждое слово звучало как приказ. – Или я выкину тебя отсюда вместе с твоими книгами и пергаментами. Айрис не отступила. Она продолжала жевать, глядя ему прямо в глаза. – Попробуй. Между ними повисла тишина, густая и звенящая от напряжения. Где-то вдалеке скрипнула дверь. Эхо разнеслось по сводам библиотеки и затихло. Тео разжал руки. Отступил на шаг. Развернулся и пошел обратно к своему столу, чувствуя, как внутри все кипит от злости и... чего-то еще. Чего-то, что он отказывался называть. Это была слабость. А слабость нужно ликвидировать. Он сел за стол, взял перо и снова уставился в пергамент. Буквы плыли перед глазами. Персиковый запах не отпускал. И за спиной снова раздалось тихое, издевательское: пэк.