Разговоры напрасны

На часах было три часа ночи. В комнате царила темнота: лишь тусклый свет уличных фонарей освещал телефон, лежащий на одеяле экраном вниз. Дженна не спала. Она лежала на диване, уставившись в потолок, где мелькали отблески автомобильных фар. — Разговоры напрасны, — едва слышно прошептала она. — Я медленно гасну в тишине. В душе ощущалась неприятная пустота — почти каждую ночь её накрывала бессонница. Только в такие часы Ортега позволяла себе вспоминать моменты, проведённые с Эммой во время съёмок первого сезона «Уэнсдей». Она взглянула на телефон. Ещё днём пришло сообщение от матери: «Дженна, милая, я же вижу, что ты последнее время выглядишь не очень. Пожалуйста, не замыкайся. Если нужно поговорить, я всегда рядом». Чуть позже — от менеджера: «Дженна, не забывай, на следующей неделе у нас несколько интервью и фотосессий для промо. Постарайся держать позитивный настрой — каст должен выглядеть сплочённым, как раньше». Дженна прочитала оба, но так и не ответила. Что она могла написать? Правду? Что не знает, как справляться с тем, что внутри?

***

В самые холодные утра, когда солнце едва проглядывало сквозь туман, Дженна просыпалась раньше всех. Ещё не до конца проснувшись, она брала телефон и записывала голосовые для Эммы. Каждый день. Тихим, чуть хрипловатым голосом: «Ты такая красивая и удивительная… Сегодня у тебя будет самый лучший день». Дженна вспомнила, как однажды в подкасте сказала: «Я никогда не была так привязана к кому-то, как к Эмме». Поэтому каждое утро — голосовые. Чтобы Эмма начинала день с тепла. «Я никогда не испытывала такой нежности к кому-либо ещё и никогда не чувствовала такого сильного желания защитить кого-то. Но с Эммой всё было иначе». Она раньше никогда не пела для других. Уже в другом интервью — после всего — Ортега прямо сказала: «Я не думаю, что другим нравится слушать моё пение». До этого момента она всегда делала для Эммы исключение. Только для неё. Восемь месяцев в Румынии — каждое утро голосовые только ей. Поначалу Эмма отвечала. В голосовых смеялась: «Как это мило», «Ты меня каждый раз заставляешь улыбаться». Часто они начинали болтать ни о чём, и эти разговоры перерастали в долгие ночи. Они проводили достаточно много времени вместе. Ты так же прекрасно горишь, горишь, горишь — прозвучало в голове.

***

Всё могло бы оставаться по-прежнему, если бы не появился Бенн Эллис. Дженна даже не сразу запомнила его имя. Никому не известный музыкант. Эмма познакомилась с ним в середине июля во время съёмок «Хороших девочек не убивают», где она играла Пиппу Фитц-Амоби. Однажды вечером Аша Бэнкс (та, что играла Кару) пригласила Эмму на встречу с друзьями. «Тебе обязательно понравится его музыка», — сказала она. Именно там они и начали общаться. Сначала были просто друзьями: ходили на концерты, Эмма слушала его ещё не вышедшие треки. Но потом она начала исчезать: «Пойду прогуляюсь с Бенном», «Он пригласил меня послушать новые треки», «Сегодня вечером мы…». Дженна только неловко улыбалась и отвечала между работой: «Веселись». Ближе к осени ответы от Эммы стали короче, а в последние месяцы они вообще перестали поддерживать диалог. Но Дженна продолжала отправлять голосовые — потому что не понимала, что происходит. А Эмма читала всё, но не отвечала. При этом она как обычно лайкала посты Дженны. Каждое новое фото — и на каждый сторис лайк приходил либо сразу, либо с небольшим интервалом. Без единого комментария. Не то что раньше, когда фанаты даже делали расследования, пытаясь расшифровать их переписку как азбуку Морзе.

***

На съёмках третьего сезона «Уэнсдей» они виделись каждый день на площадке: вместе снимали сцены, сидели на общих собраниях, проходили грим в соседних креслах. Да, они общались — обсуждали реплики, координировали движения в кадре, иногда перекидывались шутками в присутствии других актёров. Но это было уже совсем не то. Эмма стала избегать Ортегу. Дженна несколько раз пыталась поговорить. Однажды после долгого съёмочного дня она подошла к трейлеру Майерс и тихо постучала. — Эмма, можно войти? Я хочу поговорить… Шатенка открыла дверь, но даже не пригласила войти. С усталой улыбкой: — Прости, Джен, я правда очень вымоталась. Голова раскалывается. Давай в другой раз, хорошо? В следующий раз, во время перерыва, Дженна поймала её: — Может, после смены заедем куда-нибудь? Как в старые добрые времена. Эмма отвела взгляд, поправила воротник костюма: — Сегодня не получится. Встреча с агентом в Zoom, а завтра в шесть утра на площадку. Дженна решила написать снова. Был вечер, она только освободилась от дел. «Эмма, что происходит? Почему ты меня избегаешь?» Она хотела удалить сообщение, но заметила — Эмма его прочитала. Через минуту появились синие галочки. Ответа, как обычно, не последовало. После нескольких попыток Дженна сдалась. Они почти не общались — только по рабочим вопросам на площадке. Вежливые улыбки и короткие фразы. Между ними словно царил холодный февраль, хотя вокруг давно должна была наступить весна. Какой сегодня февраль? Такой же холодный, как и вчера.

***

Теперь, в этот поздний вечер, Дженна сидела на диване в съёмной квартире под Дублином. День на площадке третьего сезона выдался особенно долгим. Она приняла горячий душ, надела старую чёрную футболку и легла, даже не включая основной свет. Она знала, что Эммы сегодня не будет в отеле. Та ещё днём предупредила в гримёрке: «Я уеду после съёмок, не теряйте». Дженна не спрашивала куда. Она и так знала — к Бенну. Она открыла Instagram. Бездумно листала ленту, пытаясь отвлечься. Но наткнулась на свежие фото Эммы с какой-то фотосессии. Эмма улыбалась в объектив — лёгкая, красивая. Дженна машинально поставила лайк, а через секунду испуганно убрала. Но поняла, что поздно: Эмма всё равно увидит, если зайдёт в уведомления. Дженна выдохнула и продолжила листать. А потом увидела сторис от фанатского аккаунта. Снимали в каком-то баре. Бенн, видимо, давал небольшой концерт или просто тусовался. На видео Эмма, явно в приподнятом настроении, стояла у барной стойки, запрокинув голову и смеясь. Бенн нежно обнимал её за талию, прижимая к себе. Она выглядела счастливой — именно такой, какой Дженна и хотела её видеть. Эмма повернула голову и что-то прошептала Бенну на ухо, он рассмеялся. Кто-то из толпы крикнул: «Эмма, вы такие милые!» — она обернулась, помахала и ещё крепче прижалась к нему. Дженна смотрела не моргая. Потом перематывала в начало и пересматривала заново. Где-то за окном раздался шум автомобиля. — До скорой встречи по вине светофоров, — тихо прошептала Дженна. Когда глаза начали слезиться, она выключила телефон и уставилась в потолок. А потом экран засветился снова. Твиттер. Кто-то из фанатов написал пост с их старыми фотографиями — с первых месяцев съёмок, когда всё было хорошо. Внизу — сотни комментариев. Люди гадали, когда и почему они перестали быть близкими. Дженна пробежалась взглядом по заголовкам и отвела глаза. — Нас будет вечно проклинать этот город, — выдохнула она в пустоту. Она перевернулась на бок и закрыла глаза. Тишина действовала угнетающе. Дженна крепко сжала одеяло, и в голове промелькнуло: «Переживать. Перегорать». Она вспомнила Эмму — не ту, что на видео в баре, а ту, из первых недель съёмок в Румынии. Они могли часами болтать в трейлерах, смеяться над костюмами за поздними ужинами, просто наслаждаться обществом друг друга. Теперь всё это казалось далёким сном. — Я по-прежнему должна оставаться в твоих снах, чтобы понять тебя, — подумала она. Тревога крепко держала за горло, душила в своих объятиях.

***

В это же время на другом конце города, на балконе съёмной квартиры, которую Бенн снял на время тура, стояла Эмма, облокотившись на перила. Она была пьяна. Достаточно, чтобы мир перед глазами поплыл. Бенн стоял рядом, что-то рассказывал о завтрашнем концерте. В его руке была очередная бутылка дешёвого пива. Эмма кивала, но не слушала. Её мысли были заняты другим. Она смотрела на свои пальцы, сжимающие перила, и думала о Дженне. О том, как раньше они болтали до утра. О голосовых по утрам. О том, как Дженна пела ей — только ей, хотя никогда не пела для других. А потом о том, что всё пошло не так. Фанаты. Их бесконечные споры, теории и комментарии под каждым фото. «Они вместе», «Обратите внимание на взгляды», «Это явно не просто дружба». Поначалу Эмме даже нравилось. Было приятно, что люди видят то, чего она сама до конца не понимала. Но потом пришло давление. Агент вызвал её на серьёзный разговор. Два бренда, с которыми они вели переговоры, неожиданно отказались. А потом один маркетплейс прямо сказал: «Мы ценим вашу работу, но ваш публичный образ… Эта связь с Дженной Ортегой вызывает определённые ассоциации. Наша аудитория не готова к такому». Она не понимала, что сделала не так. Она ничего не подтверждала. Ничего не отрицала. Последовало ещё два отказа, а затем ещё один. Эмма была в панике. Она боялась, что карьера может оборваться. Для актрисы, которой всего 24 года, получить такую популярность после роли Энид — и всё из-за того, что люди что-то себе придумали. Она решила: нужно доказать всем, что между ними ничего нет. Что она обычная девушка, которая встречается с парнем. И когда Аша познакомила её с Беном, Эмма подумала: «Вот он — отличный кандидат». Она не замечала (или не хотела замечать), как он пользуется её популярностью. Его имя стало появляться в новостях только потому, что он был рядом с ней. Она видела, как весь Twitter обсуждал, что Бен бросил бывшую. Но она словно ждала, что ситуация разрешится сама собой. Девушка не могла разобраться в своих чувствах: кого она действительно любит — Дженну, Бенна или никого? С Беном было весело проводить вечера, и с ним не нужно было беспокоиться о карьере. Но сейчас, пьяная, на холодном балконе, она поняла, что всё это было неправдой. — Эй, ты чего? — Бенн тронул её за плечо, слегка покачиваясь. — Выпей ещё, расслабишься. — Всё нормально, — выдавила Эмма, отстраняясь. — Просто устала. Она взяла телефон. Экран вспыхнул. Палец сам потянулся открыть диалог с Дженной. Последнее сообщение: «Что происходит? Почему ты меня избегаешь?» Эмма не смогла ответить тогда. Она не знала, как объяснить то, чего сама до конца не понимала. Как сказать: «Я сделала это ради нас обеих»? Или: «Я боюсь, что если начну отвечать, то не смогу остановиться»? — Пойду возьму ещё пива, — сказал Бенн и ушёл в комнату, даже не спросив, хочет ли она. Эмма осталась одна. Она долго смотрела на экран. На фотографию Дженны. На старые голосовые, которые боялась переслушивать — слишком больно. — Прости, Дженна, — прошептала она. — Я не хотела, чтобы всё так вышло. Она не договорила. Пальцы сами нажали на кнопку вызова. Эмма стояла, вцепившись в перила, и смотрела на таймер. Сердце колотилось где-то в горле. И вот на том конце ответили. — Алло… — хриплый, шёпотом. Дженна уже почти заснула, когда почувствовала вибрацию. На экране — входящий звонок от Эммы. Она потёрла глаза. Вспомнила видео, где Эмма смеялась, прижимаясь к Бенну. Статью. Она хотела ответить, но боялась. Не знала, что сказать. Но всё же пересилила себя и нажала «ответить». Сначала — тишина, лишь тяжёлое дыхание. А потом голос Эммы — пьяный, с запинками, растянутый, но такой родной: — Дженна… Я скучаю… Я так скучаю… Я люблю тебя… — её голос дрожал. — Люблю… Дженна не могла произнести ни слова. В горле застрял комок, который невозможно проглотить. — Ты меня слышишь? — прошептала Эмма. — Дженна, пожалуйста, скажи что-нибудь… Дженна открыла рот, но не смогла издать ни звука. Только выдохнула. Через минуту звонок прервался сам собой. Возможно, Эмма отключилась. Или разрядился телефон. Или просто связь оборвалась.