Ошиблась

С того самого декабрьского дня Тася превратилась в человека-электровеник. Она носилась между двумя учебными заведениями так, будто у неё был личный телепорт. Утром – лекции по клинической психологии, где надо было запоминать симптомы и синдромы. Вечером – педагогика, где надо было придумывать игры для изучения таблицы умножения. Это было тяжело. Честно тяжело. Иногда Тася засыпала в маршрутке, прижавшись лбом к холодному стеклу, и водителю приходилось её будить на конечной. Её кудри от недосыпа и постоянной беготни превратились в художественный беспорядок, который она гордо называла «творческий хаос». Но была одна мысль, которая грела её все эти месяцы. Мысль простая и ясная: ещё немного, и я свободна. Родители сначала переживали. Мама вздыхала по телефону: «Тась, ты себя загоняешь. Может, ну его, этот пед? Оставь психологию, доучись спокойно». Но Тася была непреклонна. Она уже попробовала на вкус школу. Она видела глаза того мальчика с чёлкой. Она слышала, как Маргарита Семёновна сказала «у вас получится». Отступать было некуда. Май пролетел как одно длинное воскресенье перед понедельником. Экзамены, зачёты, бессонные ночи над конспектами по обеим специальностям. Тася сдала всё. Всё! Даже по психологии, хотя готовилась она к этим предметам с одной мыслью: «Господи, скорее бы это закончилось». И вот наступил конец июня. Тёплый вечер, пахнет тополиным пухом и шашлыками из соседнего двора. Тася стоит в коридоре университета с заявлением на отчисление в руках. В кабинете декана психфака было душно. Декан, мужчина с усталыми глазами, посмотрел на заявление, потом на Тасю. – Ежова, у вас же всё хорошо. Успеваемость ровная. Куда вы? Зачем? – Я в педагогический, – сказала Тася спокойно. – Я поняла, что психология – это не моё. Я детей учить хочу. Декан вздохнул. Он такое видел часто. Студенты уходят, приходят, меняют профессии. Он подписал бумаги без лишних слов, только на прощание сказал: – Ну, удачи вам, будущий учитель. Психология в школе всё равно пригодится. Тася вышла из здания, вдохнула тёплый летний воздух и вдруг почувствовала, как с плеч упала бетонная плита. Она больше не студентка-психолог. Всё. Точка. Она позвонила маме. – Мам, я отчислилась. В трубке повисла пауза. Потом мама выдохнула: – Ну, молодец. Главное, чтобы тебе нравилось преподавание. Поздравляю, дочь. Тася рассмеялась. Лето пролетело быстро и беззаботно. Она наконец выспалась, привела кудри в порядок, съездила с друзьями на озеро и прочитала кучу книг по педагогике уже не для галочки, а для души. Она скучала по школе. Скучала по запаху мела и детскому гомону.

***

И вот сентябрь. Первое число. Тася стоит перед знакомым зданием школы номер семнадцать. Но теперь она не просто «тётя Тамя» из угла класса. Она – студентка второго курса педагогического колледжа, очное отделение. И у неё в руках направление на настоящую практику. – Ежова Таисия, – читает завуч, та самая строгая женщина в очках. – О, я вас помню. Вы зимой приходили. Ну что, теперь уже не просто смотреть будете, а работать? – Работать, – кивает Тася, и внутри у неё всё звенит от радости. – Отлично. Пойдёте снова в 1-й «Б». Только теперь это уже 2-й «Б». Дети выросли на год. Маргарита Семёновна вас ждёт. Тася идёт по знакомому коридору. Вот тот самый подоконник. Вот столовая, где пахнет булочками. Вот дверь с табличкой «2-й Б». Она стучит и заходит. – Здрасьте! – хором кричат дети. Они действительно выросли. Стали чуть выше, чуть серьёзнее. Но Тася сразу узнаёт девочку с бантами (теперь у неё хвостики) и мальчика с чёлкой. Маргарита Семёновна улыбается: – Дети, помните Таисию? Она теперь будет приходить к нам часто. И даже сама проводить уроки. Мальчик с чёлкой поднимает руку. – Да, Ваня? – А она теперь не просто тётя Тася? А прям настоящий учитель? Тася смеётся и кивает: – Почти настоящий. Учусь. Ваня удовлетворённо кивает и убирает чёлку с глаз. В этот момент Тася понимает окончательно и бесповоротно: все эти месяцы беготни, усталости, страха перед отчислением – они были не зря. Она дома. Она на своём месте. Впереди у неё уроки, которые она будет вести сама. Первые ошибки. Первые победы. Первые детские рисунки, подаренные от всего сердца. Впереди целая жизнь в школе. И Тася счастлива. По-настоящему, до мурашек счастлива. Она слушала сердце. И оно не обмануло.