Запись 10. Ян. Комментарий к Илье.
Гул вентиляции - ровный, привычный. Но сегодня в нём слышится что-то ещё. Может быть, тишина стала плотнее. Может быть, воздух тяжелее. Голос Яна - сухой, усталый, но сейчас в нём появляется что-то похожее на тепло. Или на боль. Или на то и другое сразу.]
Начало записи.
Я знал его. Илья. Ремонтник. Молодой. Ему было... не знаю. Двадцать? Двадцать два? Здесь никто не считает годы. Только циклы. А циклы давно потеряли смысл.
[Пауза. Слышно, как он переводит дыхание.]
Мы работали вместе. Не часто - у меня мостик, у него - реакторные отсеки. Но иногда пересекались в коридорах, в столовой, в медотсеке, когда нужно было получить таблетки от кашля - воздух с каждым циклом всё тяжелее, все кашляют. Илья всегда улыбался. Даже когда фильтры падали, даже когда ремонтники с нижних уровней приносили новости об очередной утечке. 'Всё будет хорошо', - говорил он. Не верил сам, наверное. Но говорил.
[Звук: лёгкий скрип кресла. Ян откидывается, потом снова садится прямо.]
Он не был героем. Не был сумасшедшим. Он был просто парнем, который родился на корабле, вырос в этих коридорах, научился чинить двигатели и мечтал... о чём он мечтал? Я не знаю. Мы не говорили о мечтах. Здесь не принято. Мечты - это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Слишком больно осознавать, что они не сбудутся.
[Пауза. Гул вентиляции становится чуть громче, потом снова ровным.]
Он принял "Лето" в шлюзе. Не надел скафандр - потому что во дворе он был не нужен. Зачем скафандр, если ты на качелях? Зачем шлем, если ветер дует в лицо и мама зовёт с балкона?
[Голос становится тише.]
36
Я представляю, что он видел. Тот двор. Качели. Маму. Траву. Ветер. Лето. Он никогда не видел лета. Никто из нас не видел. Мы родились здесь, под лампами дневного света, под гул вентиляции. Но "Лето" показало ему. Подарило на несколько минут. А может, на несколько часов. Время под наркотиками течёт иначе.
[Длинная пауза. Только гул и редкие потрескивания помех.]
Разгерметизация случилась через несколько минут после того, как он вошёл. Внешний люк открылся автоматически - старый датчик, который никто не чинил. Сирена не работала. Её отключили ещё при его родителях. Он не услышал предупреждения. Не почувствовал, как падает давление. Потому что "Лето" уже унесло его в тот двор. На качели. К маме.
37
[Пауза. Слышно, как он сглатывает.]
Он не почувствовал боли. Наверное, это важно. Что можно умереть, думая, что ты на качелях. Что можно уйти с улыбкой, даже если вокруг - вакуум. Даже если лёгкие пустеют, даже если кровь закипает. Ты просто качаешься выше дома, выше деревьев, до самого неба. А потом - темнота. И звёзды. И тишина.
[Короткая пауза. Голос становится жёстче, но не ломается.]
Я нашёл его тело. В шлюзе. Без скафандра. С улыбкой. Я закрыл ему глаза. Взял личный терминал. Нашёл запись. Перенёс в журнал.
[Звук: глубокий вдох. Выдох.]
Пусть останется. Хотя бы так он продолжит качаться на качелях. Хотя бы так его лето не кончится.
[Длинная пауза. Слышно только гул вентиляции.]
Я не стал надевать скафандр, когда зашёл за ним. Дыра в корпусе была рядом, воздух всё равно уходил. Я думал: "А что, если я тоже останусь здесь? Рядом с ним. Тоже с улыбкой. Тоже на качелях". Но потом вспомнил, что у меня есть журнал. Что кто-то должен вести записи. Что кто-то должен оставаться трезвым, пока остальные уходят в чужие дворы.
[Тихий выдох, почти шёпот.]
Я закрыл шлюз. Заварил дыру. Вернулся на мостик. Записал это.
Конец записи.
[Щелчок отключения. Гул вентиляции продолжается - ровный, безжалостный. Несколько секунд тишины. Потом - второй щелчок.]
38
Пометка Яна: "Он был хорошим ремонтником. И хорошим человеком. Он не заслужил умирать в шлюзе, один, без скафандра, под "Летом". Но кто из нас заслужил другую смерть? Здесь никто не выбирает. Я иногда думаю: а что, если бы я пришёл раньше? Если бы заметил, что он пошёл в шлюз? Если бы успел закрыть люк? Может, он был бы жив. Сидел бы сейчас в столовой, улыбался, говорил 'всё будет хорошо'. Но я не пришёл. Не заметил. Не успел. Я просто нашёл его тело и перенёс запись в журнал. Это всё, что я могу." *Архивная справка: запись из основного файла. Первоисточник: основной файл. Зафиксирована автоматически. Голос идентифицирован как Ян.*39
